Читаем Ведьмак Империи. Чёрная кровь онлайн бесплатно

Манекен треснул с пятого удара. Отлично заточенный клинок вошёл в набитую соломой грудь, распорол грубую ткань и выдрал наружу его самодельные внутренности. Стойка качнулась, и я шагнул за ней, не давая уйти, провернул кисти и рубанул по шее.

Голова дёрнулась, но удержалась на крепких ремнях. Я ударил снова, прекрасно понимая, что не выкладываюсь полностью. Если клинок застрянет, не дойдя до органов, то тварь убьёт меня быстрее, чем я смогу пискнуть.

Я ударил снова длинной серией, целя в конечности, голову, грудь. Выпады ложились в цепочку злые и выверенные. Пот тёк ручьём, а в груди разгорался знакомый голод. Тело требовало нагрузки всё больше и больше, а разум с трудом держал поводья, чтобы не дать мне пуститься в раж.

Остановиться стоило прямо сейчас. Я знал это лучше любого преподавателя. Ведьмачья кровь не любила покоя. Без боя, охоты и предела в мышцах начинался зуд под черепом. Становилось трудно спать, говорить спокойно, терпеть чужие улыбки. Потому я и бил манекен утром выпускного. Лучше превратить в труху одну-две учебные куклы, чем сорваться на благородном идиоте в актовом зале Императорского лицея.

Я выложусь до конца, и день пройдёт ровно — таковы были мои надежды на сегодняшний день.

Клинок снёс манекену половину головы. Солома взметнулась в воздух. Я шагнул вперёд, ударил по боковой стойке, ушёл вниз от воображаемого когтя, всадил остриё туда, где у твари могла быть печень.

Сзади прозвучал голос, но я не заметил его сразу. Весь мой мир сузился до меча, дыхания и цели. Манекен уже разваливался, но я видел перед собой длинные руки, раскрытую глотку, костяные крючья в пасти. Надо было ударить по колену, чтобы тварь подставила уязвимую голову. Ещё чуть — и она умрёт навсегда.

Кто-то вошёл в мой радиус. Запах лаванды и спиртовой настойки ударил в нос раньше, чем разум включился. Фигура скользнула сбоку. Слишком близко, и я хотел уже отступить, чтобы обрушить меч на голову вторгнувшегося.

Она ушла под удар мягко, чисто, почти без звука. Ладонь врезалась мне в щёку. Звонкая пощёчина разбила раж лучше ведра ледяной воды. Я застыл с опущенным мечом в руке. Перед глазами плясали красные точки. Щека горела воистину адским огнём.

Елена стояла в шаге от меня. Пепельные волосы собраны в высокий хвост, спортивная футболка подчёркивает подтянутые плечи и тонкую талию. Обычно сестра улыбалась так, что ссоры заканчивались сами собой. Сейчас губы были сжаты, взгляд обещал долгий разнос.

— Егор Васильевич Воронецкий, ты решил явиться на выпускной в поту?

Я медленно опустил клинок, чувствуя, как всплеск нервов отозвался в движениях:

— Я тебя почти задел, дорогая.

— Ты меня почти не задел, потому что я двигаюсь быстрее, чем ты думаешь, — отрезала она. — В этой семье хоть кто-то должен помнить про голову, раз ты каждый раз про это забываешь.

— Я тренировался.

— Ты превращал манекен в труху за полтора часа до официальной части сегодняшнего мероприятия. Разница есть, братец.

Я провёл пальцами по скуле:

— Можно было громче позвать.

Елена посмотрела на меня так, что продолжать расхотелось.

— Я звала четыре раза и даже сказала, что Татьяна сожгла кухню, но тебя и этим было не пронять.

— Татьяна бережёт реактивы сильнее семейных драгоценностей.

— Семейных драгоценностей у нас почти нет, так что беречь ей особо нечего.

Она обошла меня, оценила останки манекена и покачала головой:

— Ты хоть понимаешь, какой сегодня день? — спросила Елена.

— Выпускной, и я помню расписание.

— Тогда иди в душ. Потом завтрак и костюм. И желательно, ты сделаешь так, чтобы наша семья не потеряла лица.

— У нас приличная семья?

— В приличных семьях младшие братья не встречают утро голые по пояс, с мечом и глазами бешеного пса.

— Я был в рубашке.

— Эта мокрая тряпка уже не считается одеждой.

Спорить было бесполезно. Я перевернул меч рукоятью к ней. Елена приняла его уверенно. Для обычной девушки меч был бы тяжеловат, но руки сестры даже не дрогнули. Часть ведьмачьей крови давала о себе знать. Недостаточная для полного дара, но добавляющая крепости телу, иной раз даже изрядно, но в Елене это отражалось исключительно положительно.

Я задержал взгляд на ней. Природные пепельные волосы достались Елене от матери. Женственно-подтянутая фигура — от ежедневных тренировок. Обворожительная улыбка могла заставить любого мужчину повиноваться ей беспрекословно. Наверняка ей стоило стать чиновником, но здесь уже мешала кровь.

Сегодня улыбка не спасала.

— Иди уже, — сказала она. — На выпускном никого не покусай.

Я кивнул и отправился приводить себя в порядок. Душ смыл пот, но зуд в мышцах остался. Значит, тренировка была нужна. На кухне пахло кофе, жареными яйцами, хлебом и травяным отваром. Татьяна сидела у окна, листала толстый учебник по фармакологии и ела яблоко. Тёмные волосы заколоты кое-как, на носу тонкие очки, которые ей не требовались совершенно. Она носила их из упрямства: будущий врач обязан выглядеть умно даже утром.

— Выпускник дошёл до стола, — сказала она, не отрываясь от текста на страницах. — Значит, Елена победила.

— Манекен пал смертью храбрых.

— Победила Елена, я так и сказала.

Я налил кофе:

— Мне сообщили, что ты сожгла кухню.

Татьяна подняла голову. Красотой она не уступала старшей сестре, но в ней было больше света, улыбки и живой радости. Там, где Елена одним взглядом строила роту, Татьяна сначала очаровывала всех присутствующих, а потом объясняла, как вывести яд из крови за пять минут.

— Я вчера испортила одну кастрюлю, — сказала она. — Назову это допустимой жертвой.

— Кастрюля была новая.

— Теперь она опытная.

Елена вошла следом, уже без меча, но также безупречно вытянутая и строгая:

— Ешь быстрее. Костюм у тебя в комнате. Рубашку я погладила. Галстук лежит рядом.

— Галстук я могу завязать сам.

— В прошлый раз директор спросил, не душили ли тебя по дороге.

Завтрак прошёл быстро. Я ел больше, чем стоило перед официальной частью, но ведьмачье тело редко спрашивало разрешения. После тренировки оно требовало калорий, сжигаемых просто в промышленных объёмах. Елена перечисляла запреты на день, и со всеми пришлось соглашаться.

— Я умею вести себя в обществе, — сказал я.

— Ты умеешь молчать в обществе, — ответила Елена. — Это разные навыки.

В комнате меня ждал тёмный костюм. Отец выбирал. По его мнению, правильная ткань и спокойный крой могли сделать из ведьмака приличного дворянина. По моему мнению, костюм стеснял плечи, мешал дышать и скрывал ножи хуже тренировочной куртки, но делать нечего. Пришлось одеться и победить галстук. Из зеркала на меня смотрел высокий парень с тёмными волосами и красной щекой, пусть и гладко выбритой.

Во дворе я услышал мягкий гул моторов. К воротам подъехал чёрный автомобиль. За ним второй. Потом третий. На дверцах блеснул герб: два скрещённых пистолета, над ними сгусток огня. Род Токаревых. Владельцы одного из крупнейших оружейных концернов Империи.

Из средней машины вышел Вячеслав Токарев. Высокий, светловолосый, в дорогом костюме, с вечной улыбкой человека, что даже не догадывался о наличии финансовых проблем. Он снял тёмные очки, оглядел меня и присвистнул.

— Неужто нашего ворона смогли затянуть в костюм? — Слава улыбнулся идеально белыми зубами. — Считаю, что это уже праздник.

— Радуйся, Слава. Боюсь, что ты последний раз видишь меня в костюме.

— Если поступишь на службу ко мне в охрану, то лично для тебя будет особое разрешение. — Он перевёл взгляд на Елену и расплылся уже не в дружеской улыбке, явно попавшись под сестринские шармы. — Елена Васильевна, моё почтение вашей красоте. И вашему украшению для брата. — Токарев ткнул пальцем себе в щёку.

— Спасибо, Вячеслав Андреевич. — Девушка кивнула. — Проследите, чтобы мой брат закончил сегодняшний день без приключений.

— Приложу все силы. — Токарев кивнул в сторону машины. — Или будешь выгуливать ведьмачий дух?

— Поехали. Семейный водитель уехал с отцом. Прав у меня пока нет. Сегодня я признаю власть оружейного капитала над гордостью чёрной крови.

Я попрощался с сёстрами. Елена поправила мне воротник, шепнув на ухо:

— Помни, что я сказала.

— Они будут ждать дальше.

— И вернись домой целым.

— Постараюсь без героизма.

Татьяна махнула рукой:

— Если будут хорошие пирожные, привези два. Ради науки.

— Ради науки украду три.

Я сел в машину. Кортеж двинулся почти в полной тишине.

Я смотрел в окно на утреннюю Москву и думал, что место в Императорском лицее досталось мне с огромным трудом. Ведьмачий род без богатства и влияния, память о Кремлёвском деле в каждой архивной справке, отец, который двадцать лет строил карьеру из обломков старого имени. В итоге меня приняли с оговорками, под постоянным наблюдением директора и угрозой отчислить за любую провинность.

— Молчишь угрожающе, — заметил Вячеслав. — Думаешь о будущем или о первом убийстве?

— О лицее.

— Значит, о первом убийстве. Я тебя понял.

— Сегодня я никого не режу.

— Ты так говоришь перед каждым школьным мероприятием.

— И каждый раз почти сдерживаюсь.

Он рассмеялся. Вячеслав был одним из немногих, кто не делал из моего происхождения цирк. Фактически, мы сошлись на любви к оружию, а дальше это повернулось в сторону крепкой дружбы меж семействами. Между родом бывших купцов и фабрикантов, что не совсем признавались дворянами, и репрессированными ведьмаками было что-то общее.

Императорский лицей встретил нас величием империи, высеченным в архитектуре. У входа толпились выпускники и их гости. Я сразу почувствовал на себе взгляды. К этому невозможно привыкнуть окончательно. Воронецкий. Ведьмак. Потомок участников Кремлёвского дела. Живая неприятность, но сейчас в весьма хорошем костюме.

Мы с Вячеславом поднялись по ступеням и вошли в актовый зал. Белые колонны, бархатные кресла, сцена с имперским гербом и знамёнами лицея. Выпускники смеялись, фотографировались, обещали встречаться каждую неделю.

До своих мест мы почти дошли. Дорогу перегородил Алексей Солнцев. Солнцевы были старым магическим родом, отнюдь не лишённым таланта. В кого из них ни ткни, найдёшь хорошего боевого мага, участвующего в каждой мясорубке на полях сражений государства. Огненная школа, богатство, связи, привычка смотреть сверху — всё это характеризовало эту семью. Алексей эту привычку носил бережно, как фамильный перстень.

— Воронецкий, — произнёс он с приятной улыбкой. — Удивлён, что ты пришёл без намордника. Для выпускного сделали исключение?

Вячеслав чуть повернул голову:

— Лёша, сегодня праздник. Отложи конфликты на другой день. Зачем портить всем нам праздник?

Солнцев сделал вид, что не услышал.

— Я беспокоюсь. Ведьмачья кровь, выпускной, толпа людей. Вдруг у Егора начнётся наследственная тоска по Кремлю? Придётся превратить его в уголёк.

Я посмотрел на его галстук, предполагая, как побыстрее им же задушить. Но мысли пришлось оставить. Устраивать в последний день конфликт не стоило, не дурак всё же. Пусть Солнцев храбрится сегодня, ведь завтра у него просто не хватит духу бросить мне вызов.

— Солнцев, если хочешь поговорить про историю, начни с того, как твой прадед трижды переписывал родовой архив после налоговой проверки.

Улыбки вокруг погасли.

— Осторожнее, Воронецкий. Ведьмакам полезно помнить своё место.

— Сейчас моё место в актовом зале Императорского лицея.

— Может, проверим после вручения? — Он шагнул ближе. — Чистая дуэль. Без звериных фокусов.

Внутри поднялась горячая радость. Дуэль решила бы утро лучше любой тренировки. Я улыбнулся.

— Подавай вызов официально. При свидетелях, с записью, с медицинской комиссией. Укажи в бумагах, что сам требуешь ближний круг. И тогда ты получишь то, что так желаешь. — Я поймал его потухший взгляд. — Что случилось? Огню вдруг стало тесно?

Вячеслав кашлянул, пряча смех. Солнцев прекрасно понимал правила. Любой суд потом спросит, зачем магический наследник сам вызвал ведьмака в ближний круг. И ведь исторически так сложилось, что мои потомки выигрывали семь из десяти поединков. Не лучший расклад для магов.

— Не порть праздник, Воронецкий.

— Ты первым начал украшать его речью.

Солнцев отступил. Вячеслав хлопнул меня по плечу.

— Вот за это я тебя уважаю.

— Опыт семейного выживания. Нам даже языки пришлось точить до остроты мечей.

Официальная часть тянулась долго. Директор говорил о будущем Империи, служении, чести и ответственности. Родители снимали. Девушки плакали. Кто-то уже думал о ресторане. Когда назвали моё имя, зал слегка притих. Не всем нравилось даже находиться в одном помещении с ведьмаком, а уж смотреть на него на главной сцене тем более.

— Егор Васильевич Воронецкий.

Я поднялся на сцену. Директор вручил аттестат, пожал руку чуть крепче положенного и тихо сказал:

— Надеюсь, вы найдёте достойное применение своим способностям.

— Я тоже на это надеюсь, Иван Аркадьевич.

Он быстро отпустил мою руку.

После церемонии нас отвезли в ресторан. Дорогой, закрытый, с отдельным залом для выпускников и такой охраной из служб безопасности родов, что её бы хватило для захвата небольшой африканской страны.

Я почти не пил. Алкоголь действовал на меня слабо, зато портил реакцию. Оттого чаще в моей руке можно было увидеть стакан со свежим соком; да, я стал более частым гостем туалета, но это лишь небольшой минус относительно всего остального.

Вячеслав быстро оказался в центре компании. Солнцев держался у своего стола. Девушки смеялись. Кто-то танцевал. Иные фотографировались с аттестатом. Музыка била по стенам, бокалы звенели, официанты двигались между столами.

Я сидел ближе к краю зала и ждал, когда пройдёт достаточно времени, чтобы уйти без скандала. В голове крутились варианты будущего. Армия открывала двери только на нижние должности. Академия магии взяла бы меня как редкость под надзором. Гражданская служба отца высосала бы из меня всё живое за год. Частная охота на то, чего официально больше нет, звучала безумно.

Официант поставил рядом тарелку с мясом и быстро ушёл.

Слишком быстро даже для такого загруженного вечера. Я проводил его взглядом. Молодой мужчина, лет двадцать пять. Белая рубашка, чёрный жилет, аккуратные волосы. Плечи держал зажато. От него странно тянуло потом и чем-то отдалённо знакомым.

Я повернул голову. Другой официант стоял у стола, где сидел наследник Ордынцевых, ювелирных магнатов. Парень шумный, пьяный, с красным лицом. Официант наклонялся слишком низко. Левая рука держала поднос. Правая ушла под полу жилета.

Мир стал резким. Музыка провалилась в глухой шум. Смех растянулся. Я увидел чёрную рукоять пистолета. Увидел палец, медленно тянущийся к спуску.

Я сорвался с места. Стол ударил меня в бедро. Бокал полетел на пол. Кто-то вскрикнул. Я перескочил через стул, врезался в официанта плечом и вдавил его в сервировочную стойку. Пистолет вышел из-под жилета, но ствол ушёл вверх.

Грохнул выстрел, и люстра над нами лопнула искрами.