Читаем Цветы в Пустоте. Книга 1 онлайн бесплатно

– Капитан… двигатели заклинило!

Аргза выругался. Надежда на то, что из опасной зоны можно будет выйти мощным рывком, до сих пор не желала его покидать. Но двигатели отказали раньше.

– Дьявол! Что с запасными?

Секундное молчание. Сильные помехи в динамике.

– Почти полностью уничтожены, капитан!

– И вы говорите об этом только сейчас, идиоты?!

Снова помехи и шипение. На заднем плане слышался грохот и крики рабочих, на которых падали части разваливающихся двигателей.

– Не было замечено… – помехи. – …повреждений… – помехи. – Близнецы скрыли!..

Вот дьявол, теперь понятно! Ублюдки снова использовали один из своих любимых трюков – не только напали исподтишка, но и скрыли самые важные повреждения, отведя глаза иллюзией, чтобы противники не сразу заметили неладное. И угораздило же их попасться Близнецам именно здесь, где в пределах видимости нет даже достаточно большого астероида, не говоря уже о планетах, чтобы совершить где-то аварийную посадку!

«Определенно, сегодня выдался неудачный день. Крайне неудачный», – подумал Аргза с досадой.

Корабль трясло так, что невозможно было удержать взгляд на одной точке – перед глазами все безостановочно прыгало. В немом отчаянии мигали аварийные красные лампочки: в немом – потому что панически завывающую по всему кораблю сирену Аргза, разозлившись, вырубил после первых же тридцати секунд. Один за другим теряли питание отсеки, не выдерживая общей перегрузки системы, и экипажу приходилось перебираться все ближе к кабине управления. Аргза, честно говоря, понятия не имел, что будет делать, если они все попытаются в эту кабину в итоге забиться – места здесь не хватит и для трети. Правда, главная кабина могла отделяться от всего остального корабля, но оставлять всю команду на смерть не хотелось. В частности, хотя бы потому, что на жалких запасах топлива, которое имелось в двигателях головного отсека, вряд ли получится долететь до ближайшей обитаемой галактики, где можно будет достать новый корабль и новых рабочих. Судя по координатам, которые все еще уныло мерцали на экране консоли, вокруг на много парсеков раскинулись сплошная пустошь и бесплодные метеоритные пояса. Близнецы знали, куда загнать, черт бы их побрал!

Внезапно откуда-то спереди Аргзу ослепило обширной оранжевой вспышкой. От носа корабля по всему трещавшему по швам корпусу прокатилась волна непонятного жара – такая, что Аргза немедленно отдернул руки от раскалившихся рычагов. Когда же зрение вернулось, было уже поздно: на корабль снизу стремительно надвигалась возникшая из ниоткуда поверхность земли.

Уже можно было разглядеть и причудливые изогнутые деревья, и рассыпанные поодаль друг от друга дома с разноцветными круглыми крышами. Понемногу становились видны и фигурки выбегающих из домов людей, и Аргза еще, помнится, успел подумать со злостью: да чтоб всех этих любопытствующих придавило обломками его корабля, когда он рухнет! Не уходить же, в самом деле, из жизни без жертв! Тем более что вместе с ним погибнет и его легенда, на этой-то захолустной планетке…

Больше он не успел ничего, потому что в следующий миг корабль столкнулся с поверхностью, и Аргзу вырубило мощной ударной волной.

К его величайшему удивлению, однако, мир не прекратил существовать. Вместо ожидаемой пустоты – в загробную жизнь Аргза Грэн решительно не верил, – когда он открыл глаза, над ним обнаружился мерцающий голубоватыми бликами круглый потолок. Он попробовал шевельнуться – и сразу же о себе напомнила пульсирующая в затылке тупая боль.

– Пожалуйста, не вставайте пока. Мы еще не закончили ваше лечение, – прозвучал рядом заботливый голос.

В поле его зрения возникла женщина. Высокая и тонкая, затянутая в закрытое серебряное платье, с ярко-синими волосами, ниспадающими с плеч, и синими же ресницами, с открытой доброжелательной улыбкой и мягким взглядом – она могла бы напоминать ангела. Он чуть повернул голову в ее сторону, внимательно разглядывая.

– Мое лечение?

Женщина кивнула, продолжая улыбаться. Когда она плавно приблизилась к нему, легкое серебристое платье свободно заструилось по тонкой фигуре. Аргза наконец огляделся вокруг. Его взору предстала небольшая комната, окутанная полумраком и наполненная странными предметами вроде летающих в воздухе шаров, отбрасывающих на потолок те самые блики, и необычной мебели, как будто сплетенной сплошь из клубков мягкой шерсти. Возле стен уютно расположились стеллажи, на полках которых мирно дремало множество книг.

– Вам требуется информация, я понимаю, – сказала женщина тем временем. – И, конечно, нет причин ее от вас скрывать. Вы упали на нашу планету. Вам она известна как Эрландерана, координаты могу сообщить позже, если пожелаете. Сейчас они вам ничего не дадут. Вы застали нас врасплох, прорвав нашу естественную завесу, поэтому мы не смогли вовремя оказать помощь, но сумели немного затормозить падение. Однако ваш корабль и команда достаточно сильно пострадали. Исследовав корабль, мы обнаружили множество серьезных повреждений, полученных, видимо, в тяжком сражении, но вам не о чем беспокоиться: наши механики с удовольствием помогут вам его починить и даже улучшить, если вы этого пожелаете. Вы получите всю необходимую помощь, медицинскую в том числе, и, пока ваше судно будет в ремонте, вы можете считаться почетным гостем Эрландераны. Пожалуйста, не стесняйтесь и чувствуйте себя как дома.

Она говорила не на языке Федерации, понемногу распространяющей свое влияние даже в самые отдаленные галактики, и даже не на его чуть измененной пиратами версии, которая имела все шансы стать новым всеобщим сленгом. Она говорила на его родном языке, на языке планеты, где он был рожден и которую покинул уже очень, очень давно. Неудивительно: эрландеранцы славились своей способностью к мгновенной телепатии, позволявшей им в первую очередь без проблем говорить на любом незнакомом наречии.

Да и не только этим, честно говоря! Про Эрландерану и ее обитателей ходило столько слухов, что впору бы считать их сказками: и что они, мол, владеют едва ли не самой мощной природной магией, и что в основе их цивилизации лежат законы разума и рационализма, что у них никогда не было войн, что им доступна какая-то скрытая для большинства других рас мудрость… Но Аргза, глядя на свою собеседницу, начинал уже думать, что не такие уж это были и небылицы, судя по этой представительнице данного народа. Все в ней было изящно и прекрасно, все в ней дышало каким-то особенным миролюбием и спокойствием, таким редким в эти тревожные времена. Лицо у нее было молодое, а глаза цвета морской волны сияли мудростью, не соотносившейся с ее юной внешностью. Кожа была почти белоснежная, но выглядела она при этом почему-то вполне здоровой, и Аргза сразу вспомнил ту часть слухов, в которых говорилось, будто бы у эрландеранцев два вида крови в теле – один красный, как практически у всех гуманоидных рас, распределяющийся под поверхностью кожи невообразимо тонким слоем, а другой – серебряный, холодный, глубинный.

– Как твое имя? – спросил он зачем-то.

Женщина подоткнула ему одеяло и поправила подушку. Положила на лоб узкую прохладную ладошку, измеряя, видимо, температуру.

– Унтеру-Лив Мантэ, – ответила она на своем языке и тут же перевела: – Оно означает на вашем наречии «Прозрачная летняя река».

Имена были отдельной частью сплетен про этих чудаков. Длинные, причудливые, как их флора и фауна, имена непременно обозначали какое-то явление или элемент природы, и непременно с названием того времени года, когда обладатель имени родился. Аргза невольно поморщился – его имя не обозначало ровным счетом ничего, и его это вполне устраивало, как, впрочем, и всех его сородичей.

– Отдыхайте, господин Аргза Грэн. – Улыбка Унтеру-Лив Мантэ стала на мгновение по-доброму лукавой, демонстрируя, что телепатия полезна не только для перевода.

И прежде чем он успел разозлиться и спросить, что еще, кроме имени, она теперь о нем знает, она невесомо коснулась его век кончиками пальцев, шепнула какое-то слово, и – он уснул.

Проснулся он снова только тогда, когда все раны и ушибы его, судя по ощущениям, надежно зажили. Комнату, в которой его поселили на время, заливал мягкий солнечный свет, льющийся из непомерно огромных треугольных окон, и в его обволакивающих лучах все предметы выглядели еще более уютно. Из соседней комнаты слышались чьи-то тихие разговоры. Аргза встал с кровати и, направившись к двери, задержался возле зеркала – а то мало ли что тут с ним могли сделать, пока он пребывал в отключке. Впрочем, вроде бы никаких экспериментов на нем эти любители знаний не ставили (значит, одна сказка про них точно не подтвердилась). По крайней мере, внешне в нем ничего вроде бы не изменилось: все та же смуглая кожа, длинные и густые черные волосы, рассыпавшиеся по могучим плечам, все те же стальные мышцы и рост под три метра – хорошо хоть, дом был довольно просторный и о потолок ему стукаться затылком не приходилось. Уши не изменили форму, конечностей по-прежнему сохранилось строго необходимое количество, чешуи не появилось – и на том спасибо. Разве что вместо привычной шубы из перьев ему выдали тонкую белую пижаму, на удивление подходящую по размеру, – должно быть, подогнали магией. Пижама была удобная и мягкая, и это почему-то лучше всего убедило Аргзу в мирных намерениях приютивших его людей: кто же станет давать такую хорошую одежду тому, кого собираются убивать или держать в плену?

Хмыкнув своим мыслям, он толкнул дверь, за которой обнаружилась просторная гостиная с круглыми окнами и пушистыми коврами, больше похожими на расстеленные на полу облака. В гостиной, сидя на одном из них, расположились трое – уже знакомая ему женщина, широко улыбающийся ей мужчина с озорными кудрями цвета весенней травы, на вид такой же молодой и такой же изящный, и маленький мальчик, которого Аргза заметил не сразу. Мальчик тихо играл в углу комнаты, строя большой сияющий замок из гибких светящихся трубочек, заменяющих, видимо, обычные кубики.

– Добрый день, – поприветствовала его Унтеру-Лив. – Я вижу, вы вполне восстановились. Тем не менее, прошу вас, оставайтесь в нашем доме столько, сколько пожелаете. Ваш корабль еще не готов, но наши лучшие механики уже взялись за дело. Все члены команды выжили благодаря усилиям здешних медиков: обошлось без жертв, однако приступить к работе они еще не могут. Позвольте, я представлю вам мою семью: это, – она кивнула на тут же отвесившего приветливый поклон мужчину, – мой муж, Эневиан Гантэ Сиру. И, – она указала на мальчика в углу, – наш сын, Сильвенио Антэ Лиам. Их имена означают «Поющий весенний лес» и «Серебряный осенний дождь», если вам интересно. Желаете пообедать с нами? Как раз подходит время трапезы.

Она вовсе не тараторила, – напротив, голос ее лился гладко и плавно, неизменно завораживая, а информацию она выдавала ровно в порядке по убывающей для него значимости. У Аргзы сводило скулы от такой доброжелательности – он как-то больше привык к несколько другому отношению, и теперь такое безупречное по всем канонам поведение казалось ему неестественным.

И только мальчик, посмотрев на него, не улыбнулся. Аргза поглядел на него с любопытством: было в этом ребенке что-то такое, что цепляло взгляд. Мальчик был больше похож на мать, чем на отца: от нее ему достались такие же синие пушистые и непослушные волосы и общие черты лица, а от него – пронзительно-голубые глаза и тонкие губы. Мальчишка смотрел на него оценивающе, без злобы, но и без этой жизнерадостной приветливости, с которой смотрели его родители: сразу было видно, что такие серьезные дети не улыбаются просто так каким-то незнакомцам.

– Здравствуй, – сказал мальчик таким же серьезным тоном и вдруг поведал: – Я только что закончил модель королевского замка с планеты Рьюга. Хочешь посмотреть?

Видимо, это было самое щедрое проявление гостеприимства для него, но Аргзе это понравилось гораздо больше радушия его родителей. Он подошел и с интересом оглядел замок из трубочек. На Рьюге он бывал, но до замка так и не добрался. Однако почему-то сразу понял, что перед ним абсолютно точная миниатюрная копия оригинала: уж больно много было мелких деталей. Как будто замок из сияющих трубочек строил не ребенок, а профессиональный архитектор.

– Неплохо, – оценил Аргза и попытался потрепать мальчишку по похожим на синий пух волосам, но тот сердито сдвинул бровки и уклонился от его ладони.

– Сильвенио не любит чужих прикосновений, – пояснила Унтеру-Лив все с той же раздражающей улыбкой.

– У нашей расы, – присоединился ее муж, – очень высокий порог чувствительности из-за насыщенности кожи нервными окончаниями. Пожалуйста, не тревожьте нашего сына, он еще не привык к чужим.

Аргза неопределенно хмыкнул и пожал плечами. Мальчишка молча смотрел на него своим очень взрослым изучающим взглядом; он не был похож на остальных детей, шумных и слишком надоедливых, которые встречались Аргзе раньше.

– Так вы не против разделить с нами трапезу? – напомнила женщина.

Он неохотно кивнул, выражая согласие. Вероятность отравления, конечно, по-прежнему была велика, но, с другой стороны, его вполне оправившийся организм уже настойчиво требовал едва ли не удвоенной нормы питания, да и отказ наверняка вызвал бы подозрения – то, что подозрительности у этих людей не бывает в принципе, в голову ему как-то не пришло.