Читаем Таксидермист онлайн бесплатно

Глава 1 Убежище Ноль

30 октября 2200 года. Архипелаг Новая Земля.

В пять сорок три Убежище перестало гудеть.

Именно это меня и разбудило.

За двести с лишним лет привыкаешь спать под любой шум: под гул корабельных двигателей, скрежет буровой платформы, вой метанового ветра и даже под стрельбу, если, конечно, стреляют не в твою сторону. Тишина — хуже. В исправной системе она означала только одно: что-то прекратило работать.

Открыл глаза.

Под потолком едва светилась аварийная полоса. Основное освещение не включилось. Воздух оставался тёплым, дыхание не затруднялось, значит, контур жизнеобеспечения цел. Запаха горелой изоляции тоже не чувствовалось. Уже неплохо.

Холод прошёл от затылка к позвоночнику. «Архивариус» — мой ИИ-помощник, проверил нейронную связь.

— Доброе утро, Григорий Алексеевич.

— Для начала определимся, насколько оно доброе?

— Циркуляционный насос третьего охлаждающего контура остановлен. Температура аномального стабилизатора выросла на четыре целых две десятых градуса.

Я сел на койке. Левая нога отозвалась тупой болью в колене. Правая — коротким электрическим импульсом под бедром. Органика жаловалась на возраст, механика — на необходимость обслуживания. Равноправие, к которому человечество шло веками, в моём теле наконец наступило.

— Причина? — задаю вопрос «нейронке».

— Предварительно — падение давления в подающей магистрали.

— Протечка?

— Не обнаружена.

— Значит, клапан.

— Вероятность семьдесят один процент.

— Остальные двадцать девять?

— Включают неисправность датчика, засорение фильтра, деформацию трубы и ваше традиционное нежелание заменить узел целиком.

Откинув одеяло, поставил ноги на пол. Камень под ступнями был холодным. Значит, подогрев жилой секции тоже перешёл в экономичный режим. Убежище берегло энергию, пока его хозяин изображал покойника.

Разумное решение. Особенно с учётом профессии хозяина.

— Свет, — приказал я.

Лампы зажглись через одну. Комната проявилась медленно: армейская койка, узкий шкаф, старый стул с деревянной спинкой и шерстяное одеяло, на котором ещё угадывался выцветший герб СССР. На тумбочке лежал томик Стругацких, керосиновая лампа и серебряное кольцо матери.

Ничего лишнего.

Лишние вещи переживают хозяев, а потом кому-нибудь приходится решать, что с ними делать?

Натянув брюки и свитер, открыл техническую панель у пола. За ней проходили три трубы, кабель питания и тонкая фиолетовая жила аномального ядра. Последнюю трогать не следовало. Во всяком случае, руками.

Манометр на подающей линии показывал почти нормальное давление. Обратный клапан застыл в промежуточном положении. Вокруг штока выступил белёсый налёт.

— Фильтр не виноват, — сделал предварительный вывод по поломке.

— Согласен.

— А семьдесят один процент ты получил как?

— По истории ремонтов.

Это было справедливо, поэтому отвечать почти самому себе не стал.

В нише под панелью хранился стандартный набор: ключи, герметик, запасные датчики и тяжёлый молоток советского производства. Молоток не входил ни в один инопланетный ремонтный комплект, зато исправно пережил четыре их поколения.

Ослабив фиксатор, провернул шток вручную. Клапан не поддался.

Ещё раз.

Металл скрипнул, давление дёрнулось вверх, и где-то в глубине стены тяжело запустился насос. По трубам прошла вибрация. Убежище снова загудело.

Тишина отступила.

— Контур восстановлен, — сообщил Архивариус. — Температура стабилизатора снижается.

— Надолго?

Пауза заняла меньше секунды, но я её заметил.

— При текущем состоянии узла — от восемнадцати до двадцати двух рабочих циклов «Чёрного хода».

— Значит, пятнадцать.

— Вы сознательно уменьшили расчётный ресурс.

— Я сознательно знаком с этим клапаном, — возразил «электронке».

Закрыв панель, встал. Спина отозвалась болью между лопатками, там, где вместо двух позвонков жила «Мантия Угасания». Сегодня боль была терпимой. Скорее предупреждение, чем угроза.

Пока.

— Напомни заказать новый узел.

— Заказать его вы поручили мне сорок три дня назад.

— И?

— Производитель требует лицензию портальной администрации, подтверждение происхождения оборудования и выписку из реестра собственности на Убежище.

— Значит, узел нам не продадут.

— Легально — нет.

— Тогда напомни связаться с Джхо.

— Это вы также поручили мне сорок три дня назад.

Я закрыл глаза:

— Архивариус…

— Слушаю.

— Иногда молчание является признаком развитого интеллекта.

— В таком случае насос третьего контура превзошёл нас обоих, — отозвалась «умная программа».

Широко улыбнулся шутке — с этим спорить точно не имело смысла, и пошёл умываться.

Санитарная ячейка располагалась через короткий коридор. Правая стена была старой, бетонной, с потёками и следами ремонтных заплат. Левая выросла позже — гладкая, тёмная, пронизанная медленно пульсирующими фиолетовыми прожилками.

Убежище строили люди, перестраивали пришельцы, а заканчивал уже я. Получилось примерно как с моим телом: разные эпохи, несовместимые стандарты и один упрямый хозяин, не желающий выбрасывать исправные детали.

Раковина в умывальной была эмалированной, с чёрным сколом у слива. Вывез её из разрушенного госпиталя под Архангельском лет семьдесят назад. Артур тогда назвал это стариковской сентиментальностью.

Возможно.

Зато кран не требовал обновления программного обеспечения.

Вода ударила в ладони. Холодная, настоящая, поднятая из подземной линзы под скалой. «Кузнечный Мех» мог сделать питьевую смесь почти из любой атмосферы, если в ней находилось подходящее сырьё. Но синтезированная вода оставалась синтезированной. Слишком правильной. Без привкуса железа, камня и старых труб. Такую воду можно было пить. Эту же — помнить.

В зеркале меня ждал мужчина, которого видел каждое утро и всё равно не узнавал до конца. Сухое лицо, глубокие складки у рта, короткие седые волосы. Левый глаз оставался человеческим. Правый казался таким же, пока свет не падал под нужным углом и под радужкой не проступала сетка сенсоров.

На шее виднелись два старых шрама. Один оставил ошейник. Второй — операция, после которой я впервые услышал чужую речь без переводчика.

Джхо заплатил за тот имплант больше, чем стоил я сам.

Он никогда об этом не напоминал. Именно поэтому я помнил.

Холодная вода стекала с подбородка — вытер лицо полотенцем.

— Сегодня тридцатое октября, — произнёс Архивариус.

— Я знаю дату.

— Вам исполнилось двести пятьдесят лет.

Пальцы задержались на полотенце. Никакой торжественной музыки не последовало. Убежище не зажгло праздничное освещение. Даже насос, из уважения к событию, снова ломаться не стал.

— Теперь утро стало добрее? — спросил Архивариус.

— Нет. Но понятнее.

Двести пятьдесят. Одиннадцать лет до Мрака. Остальное — после.

Повесил полотенце и вернулся в жилую ячейку. Серебряное кольцо лежало там же, где вечером. Подняв его, провёл большим пальцем по стёртому узору.

Мать не дожила до моего двенадцатого дня рождения. Вскоре после этого перестал отмечать их. Джхо пытался вернуть привычку, Кхам предлагал сделать праздник боевым, а Архивариус ежегодно составлял статистическую справку о вероятности моего дальнейшего выживания.

У каждого народа были свои способы портить человеку настроение.

Кольцо привычно село на палец.

— Есть сообщения? — спросил у Архивариуса.

— Семнадцать коммерческих предложений, три предупреждения о просроченных разрешениях, два требования погасить портальную задолженность и одно поздравление от Кхама.

— Поздравление…

В ответ на моё слово на стене развернулась полупрозрачная панель.

Кхам:С днём рождения, Наз-Кир. Не умри. В этом году я занят.

Перечитал сообщение. Кхам никогда не тратил слова без необходимости. Для народа Дар-Каннур это считалось достоинством.

— Ответь: «Постараюсь не мешать твоим планам».

Архивариус отправил сообщение, и почти тут же добавил:

— Входящий вызов от Артура Мендеса. Приоритет высокий.

— Насколько высокий?

— Он использовал ваш закрытый канал.

Я посмотрел на время.

Артур знал, что закрытый канал предназначался для трёх вещей: угрозы Убежищу, смерти общего знакомого и контракта, за который обычно погибали исполнители.

С учётом дня рождения хотелось надеяться на третье.

Надежда вообще полезна, пока не влияет на расчёты.

— Соединяй. В мастерской.

Святилище-Мастерская занимала центральный зал Убежища. Чтобы попасть туда, пришлось пройти мимо Оружейной и Кельи Памяти. Дверь последней оставалась закрытой. Я не открывал её по утрам.

Некоторые привычки поддерживают порядок лучше автоматики.

Створки мастерской разошлись бесшумно. Холодный свет падал сверху, отражаясь от металлической станины. Вдоль стен стояли герметичные контейнеры с завершёнными работами. Большинство ожидало доставки или окончательного карантинного заключения.

В ближайшем покоился корневой прыгун с Дельты Павлина. Существо выглядело как переплетение высохших ветвей, пока не замечаешь суставы и закрытые глазные щели между пластинами коры. Клиент требовал позу перед прыжком. На её восстановление ушло три месяца, две замены суставного геля и половина моего терпения.

На дальней платформе лежал панцирь даурского ныряльщика. Без внутреннего давления его пластины смялись бы за сутки, поэтому стационарный контур тратил на мёртвое животное больше энергии, чем жилая секция на меня.

Покойники всегда обходились дорого. Особенно хорошо сохранённые.

Голографический проектор над рабочим столом включился. Изображение Артура проявилось рывками, затем стабилизировалось.

Он сидел в полутёмной комнате. Фон был заменён стандартной серой маской, но по отражению в его глазах я заметил рекламные вспышки. Скорее всего, Хаб. Возможно, один из частных переговорных отсеков рядом с торговым уровнем.

Выглядел Артур хуже обычного. Лицо осунулось, белые волосы были зачёсаны назад слишком аккуратно. Так он делал, когда нервничал и не хотел, чтобы это заметили. На переносице остался светлый след от старых очков, хотя сами глаза ему исправили ещё полтора века назад. Некоторые вещи тело помнит дольше человека.

— Гриша. С днём рождения.

— Ты никогда меня не поздравлял.

Артур потёр переносицу:

— Люди меняются.

— Не в нашем возрасте.

Он попытался улыбнуться. Получилось плохо:

— Есть работа.

— Уже догадался.

— Срочная.

— Об этом тоже.

Я подошёл к столу и опёрся ладонями о холодный металл:

— Кто-то умер?

Улыбка исчезла:

— Пока никто из знакомых.

— Значит, контракт.

— Анонимный клиент. Представитель с Веги. Деньги подтверждены.

— Где лежат?

Собеседник помолчал. Хорошо. Значит, разговор начинался с неприятной части.

— В независимом эскроу «Железной Петли».

— Процент?

— Тридцать авансом после принятия. Ещё двадцать после подтверждения прибытия в сектор. Остальное — после карантина и приёмки.

— Комиссия?

— Моя обычная.

— Твоя обычная меняется вместе с риском.

— Тогда чуть выше обычной.

— Насколько?

Он назвал цифру. Не грабёж. Скорее попытка компенсировать заранее испорченный сон.

— Разрешение на добычу?

— Есть предварительный биологический допуск.

— Я спросил про добычу.

Артур снова потёр переносицу:

— Вид не внесён в реестр разумных.

— Это не разрешение.

— Полная документация войдёт в пакет.

— Когда?

— После принятия заказа.

Я посмотрел на его изображение. Взгляд он выдержал. По крайней мере, его передача выдержала. В переговорах с полукровкой, прожившим больше двух веков, это ещё ничего не доказывало.

— Объект?

Он выдохнул:

— Стеклянный Змей.

Название ничего во мне не изменило. Только правая ладонь сильнее надавила на край стола. Архивариус заметил это раньше меня. В поле зрения появилась тонкая строка:

Vitros Serpens. Статус данных: неполный. Последнее подтверждённое наблюдение — сорок семь лет назад.

— Где?

— Клеопатра.

— Астероид?

— Класса «лабиринт». Пояс. Двести шестнадцатый номер в старом каталоге.

Архивариус вывел схематичную модель. Неровная вытянутая глыба, испещрённая внутренними кавернами. Низкая гравитация. Кварцевые пласты. Естественно, отсутствие атмосферы.

Вполне подходящее место для существа, которое предпочитало не попадаться на глаза. И для людей с той же привычкой.

— Условия контракта?

— Полная туша. Без нарушения оптической структуры шкуры. Лазерный орган сохранить действующим.

— Живым?

— В формулировке сказано: функционально сохранённым.

— Это не одно и то же.

— Я знаю.

— А клиент знает?

Артур отвёл взгляд к чему-то за границей передачи:

— Клиент знает достаточно, чтобы предложить сумму.

На панели появилось число. Я перечитал его дважды.

За такие деньги можно было заменить стабилизатор «Чёрного хода», заказать полный комплект позвоночных проводников для «Мантии» и ещё несколько лет не брать работу. При разумных расходах — лет десять.

При моих расходах — меньше. Но всё равно много. Слишком много.

— Ошибка в числе знаков? — спросил я.

— Нет.

— В валюте?

— Кредиты общего клиринга.

— Тогда в заказе… — сделал вывод.

Он ничего не ответил.

Вопрос был не в редкости существа. За редкость платили дорого. За срочность — ещё дороже. Но эта сумма включала либо тайну, либо ловушку.

Чаще и то и другое.

— Кто подтвердил наличие цели?

— Автоматический геологический зонд. Две недели назад он зафиксировал тепловую аномалию в центральной каверне.

— В вакууме тепловые аномалии остывают медленно.

— Знаю.

— Кварц даёт отражения.

— Знаю, — повторно сказал он.

— Значит, никто не подтвердил.

— Есть фрагмент записи.

Передо мной развернулось видео.

Камера двигалась по узкому тоннелю. Свет зонда дробился в кристаллах, создавая десятки ложных бликов. На двадцать третьей секунде один из них сместился против движения камеры.

Изображение поплыло.

На стене возникла тонкая светлая линия. Она росла, изгибалась, а затем внезапно исчезла. Через мгновение объектив пересекла белая вспышка. Картинка оборвалась.

Архивариус замедлил последние кадры.

На одном проявился контур — длинное сегментированное тело, почти полностью прозрачное. Внутри светилась система сосудов и плотный орган возле передней части туловища.

Потом орган разрядился.

— Зонд?

— Прожжён насквозь.

— Остатки нашли?

— Передатчик успел выгрузить запись.

Удобный ответ.

Впрочем, зонд действительно мог погибнуть именно так. Известная физиология Стеклянного Змея допускала накопление света и выпуск направленного импульса через кристаллические пластины тела.

Допускала. Не подтверждала.

— Масса?

— Расчётная — до восьми тонн.

— Контейнер?

— Клиент предоставляет грузовой модуль у распределителя.

— Сертифицированный?

— По документам.

— Карантин?

— Оплачен заказчиком.

— Кто отвечает при разгерметизации?

Артур помолчал чуть дольше:

— Исполнитель.

— Ну разумеется!

Вселенная менялась, распадались государства, исчезали целые расы. Ответственность за повреждённый груз всё равно возлагалась на того, кто стоял ближе.

Надёжный закон.

— Теперь расскажи, почему срочность?

— Окно доступа к Клеопатре откроется через три часа. Держаться будет около суток. Потом распределитель уйдёт на техническую перестройку маршрута.

— Это официальная причина.

Он посмотрел прямо на меня:

— Информация утекла.

Я убрал руки со стола:

— Кому?

— Точно не знаю.

— Тогда перечисли тех, кому знаешь.

— Один запрос пришёл из сети «Багряного Шва». Ещё один — через посредника Грот-Ха. «Костяной Венец» обычно так проверяет товар перед рейдом.

— Когда?

— Первый — шесть часов назад. Второй — два.

— Когда к тебе обратился анонимный клиент?

— Восемь часов назад.