Читаем Сокровение. Книга 1. Сказания кровавой дани онлайн бесплатно

В мире, поделенном между властителями различных рас, уже более тысячи лет существовало объединенное королевство людей – Арачнакан, правителем которого был король Аврело Эсперанский. В составе королевства входило четыре графства, которыми руководили графы, подчиняющиеся лишь Аврело. Западное графство – Эсперанса, откуда он сам был родом, являлось столицей. Северным графством, Сент-Акронесом, правил граф Ивовлас Акронесский. Малионисом – восточным графством – Чезаре де Малионис. А на юге располагалось графство Лар, правил которым знаменитый граф Манрике де Лар.

Супруга графа Франциска де Лар вечером, перед сном читает своему маленькому сыну о событиях десятилетней давности:

«В глухой ночи на небе звездном проходит мрак, что тушит их. Луна исчезла во мраке этом, дрожит земля шагов войны. Горит сигнал, тревога колокольни, все признаки вдали – все ближе к замку движутся враги… Встают мужья, щиты, доспехи, а на руках у них мечи. Их долг на смерть пойти, чтоб жен и малышей спасти. И с башен каждый патриот навел стрелу на небосвод, чтоб долететь к врагам, идущим к людям десятку тысячам смертям. Они страшны, нет мышц на каждом из лиц, лишь черепа в доспехах и с мечами. А рядом с восемью тысячами их – ведет две тысячи коней черноволосый всадник. Он и с лицом, и с человечьими глазами, и ветер плыл по волосам; вознес мечом он над собой, и рукоятью с мертвой косой. Предстал во главе всей армии на жеребце породы из вулкана. И в жилах черного коня растекалась огненная магма. Вместо волос над гривою его неистово воздымалось пламя. На Арачнакан ступает всадник – Первый сын чье имя. Но не вином тьмы господин его крестил, а жидкостью из вен живых.

На некоторое время весь мир для воинства людей затих. И на двух тысячах коней за сыном Первым ждут приказаний черные жнецы. У них и вовсе нет лиц – лишь тьма, в руках клинки. Исходит дым от их плащей – черным черно, всего мрачней. Ждут короля людей живые, в бой приготовив пики, Первый сын и две тысячи всадников безликих.

Раздался вдруг свирепый голос, к царю взывает нечисть-воевода. Остры клыки, зубная полость главнокомандующего нежитей народа.

Вдруг отворяются врата, живой является глава. Король Аврело с осанкою прямой, на колеснице статный, с царской бородой. Его корона с узорами из листьев, и взгляд, над армией возвысив, доносит бесстрашие врагу, воодушевляет он к войне готовую толпу.

– Король Аврело, ты правишь мудро много лет… За это время преодолел немало бед… – вступает сын Первый в диалог, сдержать себя до встречи он не смог. Кричит издалека, ждет приближения короля.

– Не замолкай, хочу услышать продолженье! – в ответ манерам странным дерзит король тоном бранным.

Спустился с горящей гривою коня сын кровопийца, нежитей царя. Оставил меч, в землю вонзив, шагает в сторону людей. Правитель последовал навстречу в сопровождении Арачнакана сыновей. Вампир, что явно выше короля, предстал он тесно и высказал, раня:

– Скажи мне, царь людской! Желаешь смерти воинству живых?

– Как смеешь ты дерзить царю, когда ты сам всего лишь раб?

– Хочу я выбор дать тебе… Тебя я старше тысячами лет. В придачу дам тебе совет: не торопись в словах, если возможен крах.

– Учту совет, но сам не забывай, что прежде, чем учить других, манерам сам, будь добр, научись.

– Манеры смерти, тем более доброта – наша не лучшая черта. Однако с сути мы сошли слегка.

– Что привело тебя сюда?

– Мне не нужна земля, вода… и золото, добро – оставь в своем Арачнакане. Моим войскам лишь смерть покоит.

– Так просвети меня, сын Первый короля, что старше каждого царя.

– Я могу смертью унести тысячи солдат, что смелы, молоды, прекрасны. Что приумножили бы твоих наград, чьи жены родили бы еще больше человят. Могу сравнять всех вас с землей, могу убить тебя одной рукой. Ведь я один на тысячу солдат. Посмеешь ты, человек, рискнуть, пустив сомнения?

– Посмей же ты вкусить мой нрав! – король горделивый поднял свой меч. Ему бы голову врагу отсечь. С тревогой оружие обнажили люди, и нежити пойти на бой уже чуть было не рванули. А хладнокровный генерал одним движением руки королю меч разломал на мелкие куски.

– В квартал мне нужно единиц сто пятьдесят доставить у границ. А возраст, пол определяй ты сам. Возложена отныне от вас Эхеллиосу дань, – требования сын Первый ставит от имени того, кто нежитями правит.

– С чего ты взял, что соглашусь? Так знай, я смерти не боюсь.

– Войскам твоим две тысячи, дай Боже. А ведь моим на десять перемножь, что каждый – смерть!

Король Аврело с оцепенением врагом повержен изречением:

– Решай скорей, мне нападать? Дай дань, и я могу уйти. Ты можешь множество мужей спасти. Их жены ждут и дети. Благоразумию молят родители.

Так скорбный день людей настал, того, кто тьму на них наслал. Он Эхеллиос, он мрака господин, несущий смерть, таинственный, неведанный… один.

Пришлось Аврело согласиться: неравные к нему вторгались силы. Бессмысленно не стал он биться, тьма их бы поглотила.

С тех пор каждый квартал Арачнакан, как орки, гномы со скорбью тоже платят дань».

Закончив чтение своему десятилетнему сыну, графиня закрывает книгу. Приобняв мать, Алейн восхищался рассказом, ласкающего уши голоса.

– Мама, отец найдет способ освободить наш народ? – в добрых глазах мальчика, выражающих понимание, промелькнула печаль.

– Он… найдет, – возвела взгляд к куполу готического свода, на короткое время мысленно перенеслась к мужу. В лице Франциски читалось восхищение, но скрыть переживание ей все же не удалось.

– Не переживай, мам. Все будет хорошо… он вернется, – умный не по годам мальчик утешает мать, сжав крепче в своих объятиях.

Из комнаты уединившихся Аврело и Ангелины вопреки обыкновению раздаются крики. Примерная жена, всегда принимающая сторону супруга, сегодня не сумела сдержать эмоций. Не смогла она смолчать в ответ на обвинения с озлоблением влетевшего в покои короля.

– Как ты могла решиться на такое, оставив меня в неведении? – возмущенный Аврело уставился на королеву.

– А как ты мог послать на отчисление Эхеллиосу моего брата? – с напряжением в груди парирует Ангелина. Но ее сердитый голос выдает трепет пред властным мужем.

– Ты ведь знаешь, у меня не было другого выбора, – оправдывается Аврело.

Не сдержав слез, она сжимает веки. От потери последнего родственника ей оправиться тяжело.

– Тогда почему мой брат? Твой брат тоже стар!

– Твой брат старше моего на пятнадцать лет! – еще сильнее разозлился глава Арачнакана. В наступившей тишине, заметив тихий плач отвернувшейся жены, с состраданием выдохнул: – У нас закончились старики…

Слезы не прекращают капать из все еще прекрасных глаз Ангелины. Морщины вокруг них ничуть не портят королеву, а, как ни странно, только подчеркивали ее величие. Ведомая эмоциями, она невольно повышает тон:

– В том-то и дело! Нежити поедают всех наших родственников, а ты не принимаешь никаких мер!

– Каких еще мер? Все, что я могу – это готовить армию!

– Все, что можешь ты!..

– Я тебя еще раз спрашиваю, зачем ты отправила де Лара к врагам?

– А это все, что могу я!

– Отправить на гибель одного из правителей моих земель?

– Проблема в тебе! – продолжает ругаться Ангелина, не отводя взгляда от недоумевающего короля. – Ты сдался! Ты не слушал меня, когда я говорила про артефакты, про Адридад…

– Адридад? – Перебивает Аврело, – ты сошла с ума на старости лет?

– И что, меня ты тоже отправишь на корм мертвецам?

– Что ты такое говоришь?

– Брата моего уже отправил!

– Я не желаю это слушать! – машет рукой, отвернувшись.

– Наш сын погиб! Ты помнишь?

Обернувшись, король разит в глаза жене:

– Мы решили не вспоминать об этом, зачем ты…

– У меня никого больше не осталось! И ты отдалился от меня! – в истерике королева перебивает могучего супруга.

– Вот именно, после моей смерти мой брат будет королем…

– Тебе на всех наплевать! Люди гибнут! А ты только о своем троне… – она не успела закончить мысль, как вдруг за сердце схватился своей широкой ладонью, чуть сгорбившись на выдохе, король. – Что с тобой, Аврело? – сожалея о сказанном, ринулась объять мужа и звать на помощь: – Лекаря! Лекаря, скорее! Скорее!

Наступающим вечером в ясном небе солнце изливается неудержимым светом в тропическом светло-зеленом лесу. Высокие деревья с изящными, широкими кронами слегка скрючились, будто затаив обиду. Привычная влажная ядовито-зеленая трава ныне сухая с желтеющими окончаниями. Высыхающие джунгли под неумолимостью жары словно замерли в предвкушении неистового дождя.

До уставших путешественников, преодолевших в ночи губительные пески, из самой глуши доносилось пение птиц. В одежде, впитавшей пот и грязь, Манрике де Лар со своей командой, измученный голодом и жаждой, наконец-то разбивает лагерь. Пряный запах растительности раздражал, и голод лишь усиливался. Связав верблюдов, натянув палатки, они принимаются за остатки провизии.

Под темнеющим небом Манрике распоряжается, чтобы подданные пополнили припасы и добыли огонь, пока он будет занят в своих покоях. Собранные фрукты для предстоящей дороги были распределены по палаткам. Выполнив поручения графа, люди наконец-то уселись перед костром отдохнуть и что-то недовольно обсуждают:

– Куда это нас завел наш легендарный граф, который сейчас наверняка делает вид, что работает? – бормочет от утомления в теле кузнец из северного графства, не привыкший к такой суровой жаре.

– О чем ты, Амадей? – смутился Лами, потому что для него это путешествие, как глоток свежего воздуха. – Схватка с природой – лучший повод получить незабываемые ощущения.

– Лами, мы уже дошли бы до пункта назначения, если бы наш прославленный лидер не был так уперт, – раздраженно жалуется большой бородатый кузнец полного телосложения, пристально глядя исподлобья в глаза худенькому маленькому актеру. Толстыми пальцами он нервно бросает ветку в костер, нахмурив черные густые брови под широким лбом с цельными надбровными мышцами.

– Зато посмотри, сколько всего пройдено! – оправдывая поход, юноша харизматично проводит рукой перед толстяком.

– Дружок, очнись, от тебя несет навозом. Хотя, кому я говорю? Актеры всегда ищут приключения себе на одно место! – ругается Амадей, сидя на камне, положив ладони на пояс. Затем проводит рукой себе по бедру и обратно возвращает на место из-за волнения.

– У-у, еще расплачься, нытик! – не удержавшись, издевается смазливый брюнет с зелеными глазами.

Лицо Амадея покраснело, лоб покрылся испариной – настолько сильно он пытался скрыть обиду. Тщетно искал, чем парировать нахалу, но от напряжения не смог придумать ничего. Сжав зубы, решил замолчать и тяжело фыркнул.

– Так, прекратите, – прервал накаляющийся диалог стройный коротко стриженый блондин с карими глазами, незаметно подойдя сзади к актеру. Он стоял с голым торсом и держал грязную тунику в руке. Пронзил холодным взглядом сначала Амадея, затем, когда Лами, сидящий перед кузнецом, обернулся, перевел свой суровый взор на него. В наступившем безмолвии слышался лишь треск огня.

– Берто, мы просто шутили, – вдруг оборвал тишину Лами, одновременно показав себя с благородной стороны, скрывая слабость Амадея.

– Если вам так интересно, наш граф всегда знает, что делать. И то, что он повел нас по этому пути, означает, что на то есть причины, – спокойно вступил в разговор четвертый путник, одним коленом уперевшись в пол, туже некуда затягивая веревку своего шатра и обматывая вокруг вбитого в твердь бревна. Ростом он был ниже остальных в команде, но его стальные мускулы позволили натянуть шатер с четырех сторон сильнее.

Его соратников до сих пор удивляло, что Гермэк был стройным голубоглазым блондином. Ведь чаще всего гномы темные и коренастые. Каждый раз, как он о чем-то говорил, окружающие заряжались его обаянием. Борода, с одной стороны, подчеркивала его необычную мимику, с другой – придавала мужества лицу. Как и подобает настоящим гномам, помимо низкого роста, уши Гермэка были конусовидные, с круглыми двойными валиками, волосы – толстые и массивные, как ветви ивы, а кожа матовая, словно песок.

– Гермэк прав, – присоединяется к словам гнома Берто. Подойдя ближе к костру, он садится и с энтузиазмом добавляет: – Мы обходим город Индрид с западной стороны, чтобы не оказаться схваченными. Наша цель – добраться до связки между морем Оканикой и истоком реки Сумары, – небольшой палкой он чертит карту Адридада – царства расы инерзитов, и разъясняет стратегию. Остальные трое чутко впитывают каждое уверенное слово атлета и наблюдают за рисунком на земле. – Как вы понимаете, таким образом нас сложнее заметить нашим неприятелям.

После истолкований драбанта становится яснее, чем руководствуется их лидер, из-за чего они так отклонились от плана.

Неспешно мрак порабощает звездное небо столицы Арачнакана. Движимые непреодолимой силой природы, плавно охватывают Эсперансу тучи, словно мускулистый зверь. На вечерний дворец вдруг низвергается мерцающий свет, последствием которого секундой позже оказался суровый грохот грозы. Отчаянно слетает первая капля, в отрыве от стремившихся вслед остальных из тьмы, затянувшей город. Одна за другой они достигают земли. И разверзлись небеса.

Вопреки картине за окном, в апартаментах государя светло почти как днем. Эльфийский правитель Мэрфэл когда-то подарил семье Аврело норюэльские свечи. Комнату пастельных тонов, убранную изысканными зеркалами и колоннами белого золота, наконец покидает лекарь с помощниками. Паника во взгляде королевы сменилась облегчением. В белой с золотым оттенком мягкой постели спит могучий король. Но побледневшее лицо его уже не такое строгое, каким привыкли видеть его подданные. Напротив, оно напоминает скорее невинного мальчика. Стул королевы выполнен в стиле окружающей обстановкой, но располагался чуть ниже, нежели украшенная золотом и яркой древесиной кровать. Она безотрывно держит Аврело за руку, опустив свою голову ему на плечо.

Нежданно из уст больного раздались нежные слова:

– Моя королева…

Воссияла улыбка на лице королевы. Она аккуратно приподнимает голову и выпрямляется. Ее глаза влюбленно засверкали:

– Ты давно меня так не называл…

Закашлялся Аврело.

– Тише, тише. Все хорошо… – продолжила Ангелина.

Сначала король мягко улыбнулся. И, вспомнив последний разговор, с сожалением ответил:

– Мне так жаль, так жаль, – и через небольшую паузу Аврело разъяснил: – Наш сын… Я не оставил после себя наследника.