Читаем Скальпель против вампиров онлайн бесплатно

Глава 1 Отрицание

— Опять меня убили, — первое, что пришло хирургу в голову, когда он пришел с в себя, — что же мне так не везет. Купчины видно не смирились со сгнившими во время карантина мясом и рыбой. А что же стало с Дуняшей и Алиной? Живы ли они?

Но если меня убили, то почему я думаю? Как там сказано французским философом, математиком и физиком Рене Декартом, который сформулировал этот принцип в тысяча шестьсот тридцать седьмом году в своей работе «Рассуждение о методе»: «Я мыслю, следовательно, я существую» (Cogito, ergo sum ). И что это значит? Я выжил? Почему так темно? Я снова лежу в морге? Это уже тенденция какая-то!

— Если ты, убогий, закончил рефлексировать, объясни кто ты такой и откуда тут взялся, — услышал профессор металлический сухой голос.

— Вы мне не тыкайте! И что значит убогий! Ты сам, кто такой? Я между прочим, профессор и доктор медицинских наук! Хирург! — возмутился попаданец.

— Судя по твоему поведению, дипломы ты купил в подземном переходе! — едко заявил ему тот же голос.

— Это почему? — растерялся хирург.

— Потому что тупой. Открой глаза, идиот! — потребовал голос.

Борис Борисович, хирург профессор, доктор медицинских наук, он же Иван Петрович, уездный лекарь-прогрессист, он же попаданец, открыл глаза и обнаружил себя сидящим за столом на котором стоял открытый ноутбук. Ничего не поняв, он осмотрелся вокруг. Концом девятнадцатого века тут и не пахло. Даже наоборот, все напоминало двадцать первый век.

Его тело сидело на современном эргономичном кресле, за современным лабораторным столом в огромной современной лаборатории. Хотя он был хирургом, но вдруг для себя понял, что он знает предназначение огромного количества приборов, которыми был забита, нет не комната, а огромный зал. Это было оборудование для проведения генетических анализов и генно-молекулярного инжиниринга. Тут был полный комплекс современного лабораторного оборудования, от систем для выделения нуклеиновых кислот и секвенаторов нового поколения (NGS) до амплификаторов, инвертированных микроскопов и биореакторов для культивирования клеток.

Он узнал автоматические станции выделения ДНК/РНК, которые ускоряли очистку образцов. Спектрофотометры и флуориметры, необходимые для измерения концентрации и чистоту нуклеиновых кислот. Центрифуги и вертексы для разделения смеси на фракции и перемешивания растворы.

В отельном углу он увидел все необходимое для амплификации и детекции образцов. Это были ПЦР-амплификаторов (в реальном времени), которые копируют и умножают участки ДНК. Системы капиллярного, электрофореза электрофореза в пластинах, которыми проводят классическое секвенирование и анализ фрагментов. Там же стояли трансиллюминаторы и приборы для гель-документация, с помощью которых визуализируют результаты электрофореза.

Для секвенирование (чтение генома), стояли секвенаторы нового поколения (NGS), которые читают массивные объемы генетических данных. Там же были нанопоровые секвенаторы: позволяют читать длинные молекулы ДНК в реальном времени.

Отдельное место занимала аппаратура для генной инженерии и редактирования. К ним относились электропораторы и микроинъекторы, с их помощью вводят чужеродную ДНК или CRISPR-системы в клетки.

Ну и дополняли картину ламинарные шкафы и боксы биобезопасности, которые обеспечивают стерильную работу с биоматериалом. СО2-инкубаторы и биореакторы, для выращивают клеточные культуры и микроорганизмы. А также прочее воспитательное лабораторное оборудование: холодильники, пипетки, центрифуги, термостаты, лабораторные шкафы забитые лабораторной посудой и реактивами.

— Нет! Это не морг, и даже не моя амбулатория в Покровске! — вынес свое заключение профессор.

— Какая глубокая мысль, Капитан Очевидность! Она поражает своей проницательностью и наблюдательностью! — саркастически ответил Голос.

— И это совсем другое, не мое тело, — осматривая свои руки, а потом всмотревшись в отражение в стоящем на столе зеркале констатировал попаданец.

— Разумеется, потому что — это, мое тело! — сухо ответил Голос, — кто ты я понял, но как ты сюда попал?

— Так же, как я попал в тело лекаря, убили меня, — угрюмо ответил Борис Борисович, — я теперь, что? До конца времен буду как блоха скакать из одного тела в другое?

— Что значит попал? — удивился Голос, — ты, дух неприкаянный и неуспокоенный, не просто попал в мое тело, ты перехватил управление моим телом. Немедленно верни его обратно мне!

— Ничего я не перехватывал! Не знаю я ничего. Когда я попал в то тело, там в голове никого не было, — отрезал хирург, — может быть Вы представитесь?

Профессор заметил на столе пустой шпиц и резиновый жгут, а на своей левой руке в области локтевого сгиба след от укола.

— Ясно! — вздохнул опытный врач, — я попал в торчка-наркошу. Видно он ширнулся, схватил передоз, и двинул кони! Вот свезло так свезло! У него наверное и болячек целая куча, начиная с цирроза печени и заканчивая СПИДом! А я в него мертвого и попал. Но почему он в моей голове сидит до сих пор, если он помер? Это какое-то неправильное попаданство! Это меня боженька покарал, за то, что я больницу ту проклятую сжег! Вот и делай после этого добрые дела!

— Это моя голова! Ты веришь в Бога? — удивился Голос, а потом с интересом спросил, — а в больнице которую ты сжег, много было погибших?

— Это сложный вопрос. Одни верят в то, что Бог есть, другие верят, что Бога нет. И то и другое недоказуемо! — ответил знаменитой киноцитатой хирург, — Не сосчитать сколько живых душ я загубил! Одних тараканов тысяч сто! А вшей и клопов без счета! — вздохнул хирург, — вот тараканий бог меня и закинул в тело химика-кислотника! Отомстил, гад!

— Юморист! — констатировал Голос, — то есть мое тело это не первое, куда тебя забросило? Сколько лет живу, а про такое слышу первый раз.

— Да сколько ты живешь? — ответил профессор, которому надоело выкать хамоватому незнакомцу, — судя по лицу тебе лет тридцать-тридцать пять.

Тот тихонько ехидно захихикал.

— Я сказал что-то смешное? — нахмурился попаданец.

— Ты не врач, ты самозванец! — убежденно произнес Голос, — лже-врач аферист!

— Это почему? — оскорбился таким заявлением Борис Борисович.

— Потому, что ты не заметил, что это тело — мертвое! — уже расхохотался Голос.

— Что значит мертвое? — удивился хирург.

— Ну-ка, доктор кислых щей, назови мне признаки живого тела! — потребовал Голос.

— Сам ты дурак! — усмехнулся врач, решивший бить наглеца его же оружием, — пожалуйста! Основными признаками живого тела человека являются обмен веществ и энергии, клеточное строение, постоянство внутренней среды (гомеостаз), раздражимость, рост и развитие, а также движение и размножение, которые описывают общие свойства живых систем, такие как:

— Обмен веществ: тело берет еду, воду и воздух, а потом выделяет ненужное.

— Клетки: все тело человека состоит из маленьких живых клеток.

— Гомеостаз: тело само держит в норме температуру и давление.

— Раздражимость: тело чувствует боль, свет, тепло и отвечает на них.

— Рост и развитие: человек растет, меняется и умнеет с годами.

Этого достаточно? — уточнил он.

— Заставь дурака Богу молится, он себе весь лоб расшибет! — констатировала Голос, — ты чего мне эту фигню рассказываешь? Назови признаки живого конкретного человеческого тела!

— Ах, вот ты о чём! — хирург усмехнулся, — Сразу бы так и сказал, что тебе нужны клинические признаки жизни, которые мы проверяем у постели больного, а не параграф из учебника биологии. Для конкретного человеческого тела прямо здесь и сейчас главными клиническими признаками того, что оно живое, являются:

— Сердцебиение: наличие пульса на крупных артериях (сонной или бедренной).

— Дыхание: видимые движения грудной клетки или поток воздуха из носа и рта.

— Сознание: способность тела реагировать на слова, прикосновения или боль.

— Реакция зрачков: сужение зрачка в ответ на яркий свет фонарика.

— Рефлексы: непроизвольные вздрагивания или мышечные ответы на раздражители.

— Тепло: сохранение естественной температуры тела (особенно в подмышках и паху).

— Цвет кожи: розовый или телесный оттенок кожи и слизистых оболочек.

Теперь достаточно? — поинтересовался профессор.

— Ха-ха-ха! — Голос взорвался смехом, от которого у хирурга заложило уши. — Доктор, да ты гений! Это просто превосходно! Ну давай, скажи какие из этих признаков есть у этого моего, — он сделал ударение на слове «моего», — тела?

Голос затих, и хирург вдруг осознал, что всё это время не чувствовал нового тела. Он попытался сделать глубокий вдох, но легкие застыли, словно каменные. Он прижал ладонь к груди — там царила абсолютная, зловещая тишина.

— Ну что, проверим твой список, коновал-самозванец? Начитался статей медицинских в Википедии и решил, что ты доктор? — вкрадчиво спросил Голос, — Пройдемся, так сказать, по пунктам. Итак, начинаем:

— Пульс — ноль, так как сердце не бьется, а кровь застыла и превратилась в густой темный деготь, как ты потом увидишь.

— Дыхание — отсутствует, воздухом мы будем пользоваться только для того, чтобы пропуская их через голосовые связки разговаривать с окружающими.

— Реакция зрачков — иная. Они расширены и идеально видят в абсолютной темноте, но свет их теперь не сужает, а слепит.

— Температура — ледяная, эта кожа холодная, как мрамор в морге, потому что обмен веществ мертв.

— Цвет кожи — бледный: синюшно-серый оттенок трупа, который исчезает только после сытного… «обеда».

Какой из всего это ты делаешь вывод, дух бездомный, калика перехожий? — уточнил Голос.

— Это тело не живое? — потрясенно спросил попаданец.

— Не живое, с человеческой точки зрения, но живое с другой точки зрения! — зловеще ответил его собеседник.

— Это с какой другой точки зрения, — спросил, уже начавший догадываться, профессор.

— С вампирской, например! — самодовольно произнес Голос, — испугался?

— Вампиров не бывает! — слабо возразил ему хирург, — правда, мое прошлое тело жило в альтернативной Вселенной где были маги, магия и прочая байда!

— А вампиры там были? — оживился Голос, оказавшийся Вампиром.

— Говорят, что были, но я не видел ни одного! — признался бывший лекарь, — ты болен порфирией? У тебя под кожей откладывается гемоглобин? Таких больных часто принимают за вампиров. В гематологии я разбираюсь слабо, — не стал врать хирург.

— Порфирией, доктор, порфирией! — Голос прямо-таки задохнулся от возмущения и язвительного смеха. — И это говорит мне дипломированный врач! Ну-ка, напряги свои мертвые мозги и вспомни лекции по патологической анатомии и биохимии. То, что ты сейчас сморозил — это бред сумасшедшего фельдшера-ветеринара!

Голос стал жестким, лекторским, словно вколачивал медицинские факты в череп растерявшегося хирурга.

— Слушай научные факты против мифов и обывательских глупостей! Во первых, не гемоглобин, а порфирины: при порфирии в тканях откладывается не сам гемоглобин, а промежуточные продукты его синтеза — порфирины. Во вторых, это генетический сбой. Болезнь вызвана мутацией ферментов, а не укусом в шею в темном переулке. В третьих, кожа гниет, а не сгорает в пепел: на солнце у больных порфирией лопаются пузыри, истончается кожа и деформируются хрящи (нос, уши), но они не вспыхивают как спички. В четвертых, чеснок — это аллерген: сульфоксиды в чесноке разрушают их и без того поврежденную печень, вызывая дикую боль, а не отпугивают «магией». И зубы не растут, просто десны истончаются и обнажают корни, создавая видимость клыков.

Так что оставь эти байки для фанатов «Сумерек», — Вампир зловеще хмыкнул. — У больных порфирией есть пульс, они дышат, и у них течет обычная человеческая кровь, хоть и с нарушенным обменом веществ. А у нас с тобой внутри — абсолютный, вечный холод. Ты не болен. Ты мертв. И порфирия тут совершенно ни при чем.

— Вот за что? — вздохнул печально Борис Борисович, — это точно, за то, что я не женился на Миле, когда она залетела, и она сделал аборт! И потом еще один. Горе мне, многогрешному! Нет, не верю!

Хирург судорожно сжал и разжал пальцы. Пальцы послушались. Мышцы сокращались, хотя он не чувствовал привычного тепла струящейся по сосудам крови. Как ученый, он отказывался верить в мистику. Мозг, даже запертый в этом странном теле, лихорадочно искал рациональное объяснение.

— Хорошо, — процедил хирург сквозь зубы, заставляя окоченевшие голосовые связки двигаться. — Если исключить порфирию… существует летаргический сон или кататония. Тяжелейший анабиоз! При нем метаболизм падает почти до нуля, пульс невозможно прощупать без аппаратуры, а дыхание становится поверхностным.

Он встал со стула и зашагал по комнате, аргументируя вслух, словно защищал диссертацию перед невидимой комиссией выдвигая научные аргументы:

— Если я двигаюсь, значит, в мышцах расщепляется АТФ. Энергия не берется из ниоткуда. Мои клетки используют какой-то альтернативный, анаэробный гликолиз без участия легких. Какой-то вид тканевого дыхания.

В медицине известны случаи, когда люди выживали после охлаждения всего тела до тринадцати — пятнадцати градусов Цельсия! Сердце при этом может стоять часами, но мозг живет!

Или у меня Синдром Котара. Это тяжелый психоз, при котором пациенту кажется, что он умер, у него сгнили органы или нет крови. Я просто перенес клиническую смерть, и мой мозг так справляется со стрессом.

А возможно наемные убийцы смазали пули нейротоксинами. Возможно, меня отравили тетродотоксином или похожим ядом, как гаитянских зомби. Он блокирует натриевые каналы, имитируя смерть, но оставляет сознание чистым.

— Так что ты — просто галлюцинация моего гипоксического мозга, вызванная эндорфинами перед окончательной смертью! — победоносно закончил доктор. — И скоро я либо снова очнусь на столе в морге, либо просто отключусь уже навсегда!

Вампир внутри него помолчал, словно восхищенный этой ментальной гимнастикой, а затем тихо ехидно произнес:

— А ты не так глуп, как кажешься! Красиво излагаешь, док. А теперь подойди к зеркалу и попробуй объяснить, почему ты видишь сквозь него стену позади себя?

— Я видел свое лицо в зеркале на столе, — возразил Борис Борисович.

— Мое лицо, — поправил его Вампир, — ты видел мое лицо! И это было непростое, а специальное зеркало. А вон там не стене висит обыкновенное зеркало. Иди к нему! Живо, это стало мне надоедать!

Хирург сделал шаг к обыкновенному прямоугольному зеркалу висящему на стене. Как человек науки, он привык доверять только проверяемым фактам. Раз галлюцинация бросает ему вызов — её нужно верифицировать экспериментальным путем. Он подошел вплотную к стеклу и замер.