Читаем Падшее царство онлайн бесплатно

ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНО! ПОЖАЛУЙСТА, УВАЖАЙТЕ ЧУЖОЙ ТРУД!

Данная книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:

В книге содержаться сцены насилия, группового секса, употребления запрещённых веществ и алкоголя.

Переводчик, редактор и оформление: Inventia

Специально для группы The House of Fantasy Love

Легион потерянных душ

Минули тысячелетия с тех пор, как они ходили по Земле.

Люди изменились. Мир изменился. Всё двигалось быстрее, цвета казались ярче, а звуки — громче. Тем не менее, что-то очаровало их в этом странном новом мире. Люди не цеплялись за непоколебимую веру в надежде, что их спаситель восстанет и избавит их от беззакония. Нет. Они не жаждали спасения. Они верили в материальные блага — объекты, не имеющие реального значения.

И Легиону нравилось, что были рады пробудить греховные начала людей.

Легион потерянных душ видел, как женщины — и даже мужчины — смотрели на них похотливыми взглядами. Они замечали бедных и больных на улицах, и как более удачливые смотрели на них с презрением и отвращением.

Их передёргивало, видя, как люди запихивают огромное количество дурно пахнущей пищи в рот, даже не переводя дыхание.

В этом мире не было ни скромности, ни порядочности. Люди извергали вульгарные мысли без цензуры или стыда. И когда они не упивались желаниями своей плоти, ублажали себя, чтобы подпитать свою другую зависимость: власть.

Это очень странная земля.

И Легиону потерянных душ она нравилась. Их план состоял в том, чтобы распалить хаос в каждом уголке мира. Шёпот злобы, прикосновение страха. И весь Ад вырвется на свободу, как они и планировали.

Люди прошлого казались простыми в богатстве и мирском, но их убеждения в отношении Создателя были сильны. А эти люди лишены какой-либо субстанции, кроме собственного эгоизма. Эволюционировали, да. Но они трагически слабые в вере

Будет легко. И весело. И именно это Легион планировали захватить. Немного повеселиться, прежде чем разорвать этот мир в клочья.

— Эй, сладенький, могу я угостить тебя выпивкой?

Они посмотрели на говорящего — усталая женщина, такая старая, что могла быть матерью этого тела — и слегка нахмурились. Шлюха, подумали они. Даже среди трагедии секс был в меню. Прошло всего несколько часов с тех пор, как они купались в крови человеческих марионеток Уриэля, но эти люди вели себя так, словно бойня не более чем сон.

Легион потерянных душ, спотыкаясь, вошли в тёмное, почти пустое заведение, чтобы скрыться от задержавшихся подхалимов, ожидая, что их встретят с трауром. Но, нет. Лишь несколько людей покачали головой и тяжело вздохнули в сторону телевизоров, висевших на стенах. Заголовки гласили о групповых насилиях и резни. И виной этому — они. Эта резня — одна из самых смертоносных в Чикаго за всю историю, но всё же… они были сведены к групповому насилию.

Им стоит сделать лучше. И сделают.

Они один раз осмотрели женщину — от её соломенных волос до неприглядной, слишком тесной одежды, которая казалась более подходящей по размеру для ребёнка. От неё несло вином, грязью и пеплом, а на лице много румян слишком тёмных для цвета лица. От неё разило отчаянием и ненавистью к себе.

Идеально.

Под их пристальным взглядом она немного передвинула ноги, обутые в потёртые туфли на каблуках.

«Повернись и беги», — подсказывали инстинкты.

«Нет, останься и поиграй», — уговаривал странный потусторонний голос.

Они ещё не отпустили её. И они ненавидели, когда совершенно хорошая, уязвимая душа пропадала впустую.

— Да, — ответили они, их слившиеся воедино голоса вызвали дрожь. Налитые кровью глаза женщины округлились от беспокойства и интереса. Она не отвернулась, потому что зло в них взывало к разложению в ней. Она показала два пальца человеку за тёмным деревянным барьером — баром. Через несколько мгновений человек вернулся с двумя маленькими стаканами жидкости цвета древесного сока. Они подтолкнули бокалы в сторону женщины. Им не нужно пить. Они уже были пьяны от ликования.

Женщина за пару секунд опрокинула оба стакана.

— И как тебя зовут? — спросила она скрипучим голосом, который просто пел о медленной и мучительной смерти от её многочисленных пороков. К счастью для этой женщины, они сделают ей одолжение и немного ускорят смерть. Может быть.

Что-то всколыхнулось внутри, словно горячие кинжалы, пронзающие внутренности, а затем странное, незнакомое ощущение, от которого они стиснули зубы. Они закашлялись, ощутив металлический привкус и гнилостную желчь на языке. Боль. Они чувствовали мучительную боль. Этого не могло случиться… Не должно…

Легион.

Он сражался с ними. Пытался вернуть контроль.

Они улыбнулись, слизывая кровь, которая окрасила зубы. У него был шанс. Теперь их черёд.

И этот мир станет царством падших.

— Ещё, — прохрипели они, хватаясь за стойку, чтобы удержаться. — Ещё. — И вновь боль внутри. Они чувствовали, как их внутренности разрывают ногти с огненными наконечниками. Он силён, но вместе они сильнее. Что нельзя сказать об этом теле.

— Ты в порядке, малыш? — спросила шлюха, заметив бисеринки пота на их лбу.

Они оттолкнулись от бара, выпрямляя спину, несмотря на агонию внутри.

— Ещё. Я сказал, ещё!

Бармен нахмурился на их требование, но поспешно наполнил два маленьких стакана.

— И повтори всем нашим новым друзьям. Живо! И не переставай разливать. — Они кивнули в сторону человеческих существ, питающих свою слабость и страдания дешёвым виски. Время близилось к обеду, а, судя по запаху, люди сидят здесь с рассвета.

Легион потерянных душ посмотрели на шлюху, которая неохотно взяла бокал дрожащей рукой и поднесла к потрескавшимся губам. Когда бармен попытался отступить, они поймали его руку, прижав к стойке.

— Где мы?

Крепкий желтокожий человек нахмурился, но ответил:

— Нью-Йорк. Куинс.

Куинс. Какое странное названия для столь унылого, удручающего места.

Бармен попытался отстраниться, но они не позволили.

— И куда это ты собрался?

— Эй, придурок, мне в баре проблемы не нужны.

— Проблемы? — Они улыбнулись, оскалив зубы. — А мы не хотим проблем.

— Тогда, какого хрена тебе надо? — выплюнул бармен, хотя страх в его глазах противоречил резкому тону.

— Твой мир. Что бы все вы встали пред нами на колени. Нам нужны ваши души. Мы хотим корону. Но пока довольствуемся небольшим хаосом. — Они подтолкнули стакан с янтарной жидкостью к потрясённому мужчине. — А пока выпивку.

Иден

Дети мои, не мстите за себя, уступите место гневу — ибо написано: отмщение моё; Я воздам, говорит Господь.

Отмщение моё.

Я очень долго сидела неподвижно. Я приказывала себе не забывать дышать, хотя втягивание воздуха через узел в горле причиняло боль. Мне следовало бы упаковывать вещи для поездки, из которой я не планировала возвращаться. Или можно вернуться к прежнему варианту — утопить презрение в бутылке чего-то крепкого, а затем лить упрямые, бесполезные слёзы на шёлковое бельё, словно так можно исправить ошибки, которые забрызгали тротуар Чикаго.

Но нет, я так не поступаю.

Честно говоря, не думаю, что я вообще знаю, как и что делать.

И вот я сижу здесь, продумывая всевозможные способы, которыми могу умереть от рук демона, которого люблю. Прокручивая в голове то, как могла убить его прямо перед тем, как он медленно разрывает меня на части. Или, может, он проявит милосердие, явив проблеск своей разрушенной человечности, и превратит меня в красный пар, прежде чем на меня навалятся страх и агония.

Всё это неважно. Мне нужно выполнить лишь одну задачу, прежде чем принять протянутую скелетообразную руку Смерти и последовать за ней к устрашающей судьбе. Та самая задача, для исполнения которой меня и создали. И я не могла проиграть.

Легион потерянных душ уничтожит наш мир и всё в нём. И чтобы остановить их, я должна стать той, кем меня создали. Той, на кого ставил Уриэль, когда посадил семя мести в утробу моей матери и прорастил абсолютное оружие.

Никаких слезливых прощаний. Никаких слов о неразделённой любви. Они зарезервированы для беспомощных человеческих девушек, у которых есть привилегия жить в блаженном неведении об ужасах, ходящих по Земле в украденных кожаных костюмах.

Я не могу решить, что больнее: погибнуть самой или убить его. Может, всё произойдёт быстро, и я даже ничего не почувствую. Или, может, он насладится моментом, и свои последние минуты на земле станет калечить и мучить меня. Или, может, моя агония сейчас, пока сижу, сжав так сильно кулаки, что ногти до крови впились в ладони, плоха, насколько это возможно. Потому что эта боль… у неё нет ни начала, ни конца. Нет света, который показал бы мне путь. Лишь безграничное страдание, которое так глубоко врезается в душу, что я даже не могу кричать. И я не издаю ни звука. Не двигаюсь. Не плачу. Словно я забыла, как справиться с болью. Я будто оцепенела. Словно онемение распространилось на всё, и мои нервные окончания стали нечувствительными. А может моя боль — нечто настолько далёкое от простого страдания, что разум и тело закрылись в попытке спасти то, что от меня осталось.

У меня бьётся сердце, но только по привычке. Цели нет, как и причин для того, чтобы оно существовало в груди, кроме как перекачивать кровь по израненному и сломанному телу. Поэтому-то я всё ещё существую на этой земле.

Месть.

Кто-то заплатит за то, что случилось с моим городом, моим народом, моей матерью. И был ли этот кто-то Серафим или демон, ради которого я унижала себя снова и снова, они заплатят своим последним вздохом.

Я смахиваю давно высохшие слёзы и смотрю на маленький арсенал на покрывале. Я могла бы нанести серьёзный урон с помощью оружия, которое собрала, и чтобы повысить их эффективность, каждая пуля и каждый клинок из костей ангелов. Но даже с таким арсеналом и моими способностями к ломанию воли — любезно предоставленными дражайшим папой, архангельским придурком, который создал меня — не хватает одной вещи. Искупителя, самой священной реликвии Сем7ёрки и единственного орудия, гарантированно сильного, чтобы уничтожить Серафима. Я видела, как он работает, когда Легион схватил Рафаэля, используя его как щит за секунды до того, как кончик клинка врезался в его грудь. Как известно, нож убивает демонов. Но то, что он смертелен для ангелов, даже самых сильных и смертоносных, меняет правила игры для всех вовлечённых сторон. Никто не в безопасности. Особенно оставшиеся Серафимы.

Раздаётся стук в мою дверь, но я игнорирую его. Я знаю, кто это, чувствую… чувствую его вкус. Его аромат цепляется за невидимые частицы пыли в воздухе — плотская смесь цветов белладонны и дикой страсти. И каждая пылинка, которая дрейфует по комнате, танцует на моей коже, заряженная электрическим током, который почти шипит при контакте. С каждым вдохом я чувствую послевкусие нашего поцелуя — сахарная вата, морской туман и ночь — и снова на вершине колеса обозрения на военно-морском пирсе. Простая девушка с другого конца города, крадущая несколько мгновений неизбывного блаженства.

Я прикусываю губу, чтобы не застонать. Всё в Люцифере эротично, и я ненавижу это. Не только то, как тело реагирует на него, но и то, что даже когда я очень хочу найти проблеск доверия в его фиолетовых, сверкающих глазах, он никогда не перестаёт доказывать, что являет само зло. Великолепный, харизматичный и утончённый, но по своей сути зло до мозга костей.

И он — всё, что у меня есть.

Вновь раздался стук, и я слышу, как Люцифер тихо прочищает горло — крошечный, но очевидный признак его разочарования. Должно быть, его действительно бесит, что я заставляю ждать, особенно учитывая, что может появиться прямо передо мной при помощи порочной магии, которой обладал. Или, может быть, эта грёбаная игра в кошки-мышки возбуждает его — я говорю отвалить при каждом удобном случае, он перевирает мои слова для того, чтобы подпитывать извращённое увлечение мной. Я не понимаю.

Люцифер хотел, чтобы мы с Легионом расстались. Так зачем предложил мне помочь его найти? Чтобы убить его? Я в это не верю. У него было предостаточно шансов покончить с ним, но из-за братской связи, которую ни один не может отрицать, он этого не сделал. Чтобы спасти? Значит, есть шанс спасти Легиона. После произошедшего — Легион вонзил Искупителя в сердце Джинна, затем разорвал десятки одержимых демонами гражданских лиц — более чем очевидно, что Легион вне искупления. И как бы сильно я ни хотела попробовать, возможно, спасать уже нечего. Мужчина, которого я люблю, мёртв. Мы все смотрели полными ужаса глазами, как он стёр человечность и превратился в воплощение смерти и разрушения. Зло настолько велико, что даже сам дьявол стоял в ледяном ужасе, пока его брат шёл через Грант-Парк.

Я поднимаю своё тяжёлое, измученное тело с кровати и иду к двери. Но прежде чем поворачиваю ручку и впускаю дьявола, тяжело вздыхаю, отчаянно пытаясь изгнать навязчивые образы, которые мелькают в голове всякий раз, когда я отпускаю решимость. Я буквально прошла через ад, но последние сутки оказались испытанием гораздо хуже. После них я познала совершенно новый ужас, который в самом страшном кошмаре не привидится. Сейчас, когда осела пыль, и схлынул адреналин, я не могу спокойно зализывать раны и жалеть себя. Нужно разобраться с судьбой, даже если это означает торг с дьяволом.

Я резко распахиваю дверь, не обращая внимания на коварную полуулыбку на чувственных губах Люцифера.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.

В его фиолетовых глазах вспыхивает веселье. Люцифер облизывает губы, будто чувствует какое-то обещание.

— И тебе привет, — протягивает он.

— Я серьёзно. Мне нужно, чтобы ты заключил со мной сделку.

— О, да что ты?

Он переступает порог моей спальни, не вынимая рук из карманов выглаженных слаксов, и я задерживаю дыхание. Его присутствие и так ошеломляет. Но то, что он так близко, что я могу заметить синие и зелёные крапинки в радужках, кажется неправильным. Это похоже на предательство. Выглядит так, будто мы замышляем убийство Легиона, но это не значит, что я его не люблю. Что образ его в постели и я в его объятиях не вызывает агонию. И если я достаточно сконцентрируюсь, всё ещё чувствую, как его призрак пульсирует внутри меня, гудя нечеловеческим сердцебиением, напоминающим крылья колибри.