Читаем Год второго шанса онлайн бесплатно

Изабелла

Песня Brand New звучит в комнате для гостей квартиры бабушки Стефи, которая стала моей постоянной спальней. Мягкий солнечный свет льется из окна, когда солнце поднимается над пологими холмами Саннивейла, давая мне достаточно света, чтобы рисовать в альбоме. Постороннему человеку рисунок может показаться обычным наброском супергероя — высокая женщина с длинными каштановыми волосами и в накидке. Для меня этот рисунок — навязчивая, болезненная идея и напоминание обо всех ужасах, которые произошли со вчерашнего утра.

Вчера, вероятно, был один из худших дней в моей жизни, может быть, даже хуже, чем когда мой отец и Линн угрожали отправить меня в исправительную школу в Монтану. Мало того, что кто-то распространил листовки по всей школе, в которых сообщалось, что моя мама в тюрьме за убийство, так я еще узнала, что человек, в убийстве которого обвиняют маму, — это Джеймисон Андерс, сын Линн, родившийся еще до того, как она вышла замуж за моего отца. Мне интересно, как моя бабушка Стефи ничего об этом не знала? Однако я еще не набралась смелости спросить ее, опасаясь, что она могла скрывать правду от меня все это время. А, если она на самом деле не знает об этом, я боюсь сказать ей.

В то время как Кай пытался убедить меня, что я не должна ничему верить, пока мы не узнаем все факты, трудно не задумываться, является ли моя мама убийцей, если она совершила непростительную, ужасную вещь с сыном женщины, с которой у ее мужа был роман. И в глубине души, в самой темной, ненавидящей себя части моего сознания, я боюсь, что я такой же ужасный человек, что каждое едкое замечание, которое Линн и Ханна когда-либо говорили мне, является правдой. Может быть, я неудачница, чокнутая, позор для своего отца. Возможно, он действительно ненавидит меня. Возможно, я никому не нужна.

Нет, перестань так думать! Перестань быть такой слабой!

Слезы жгут мне глаза. Я пытаюсь втянуть их обратно, но несколько из них все равно прорываются и капают на страницу, размазывая рисунок женщины, похожей на мою маму. Ну, по крайней мере, так она выглядела на единственной фотографии, которую я видела. Как она выглядит сейчас — загадка.

Потому что она в тюрьме.

За убийство.

У меня сжимается грудь, когда я прокручиваю детали, напечатанные на всех этих листовках. Ужасные подробности о том, в чем обвинили маму. И теперь об этом знает вся школа.

Не удивлюсь, если в понедельник все будут от меня шарахаться. Я боюсь вернуться в школу и узнать об этом. Если все так плохо, как предполагаю, я могу пойти по трусливому пути и перевестись из школы. Единственная проблема — объяснить, что происходит моей бабушке Стефи.

Хочу рассказать ей, но из-за всего происходящего в последнее время она измотана сильнее, чем обычно. Я беспокоюсь, что мои проблемы сказываются на ее здоровье, и не знаю, стоит ли добавлять больше стресса.

Я пыталась позвонить Индиго, чтобы поговорить с ней обо всем, но после того, как ее отца застукали за очередным романом, ей пришлось вернуться домой, чтобы проведать маму. Она не отвечает на звонки и сообщения, и у меня плохое предчувствие, что что-то не так. Однако бабушка Стефи настаивает, что все в порядке и что мне нужно успокоиться.

Это довольно сложно, когда синяя машина появляется везде, куда бы я ни пошла, заставляя меня нервничать. Плюс, есть неизвестный номер, с которого пришло сообщение за несколько минут до того, как я нашла листовки по всей школе. «Игра началась» говорилось в сообщении.

В какую игру они играют? Были ли листовки единственной частью игры, или впереди еще что-то? Связаны ли неизвестный номер и машина? Почему кто-то решительно настроен разрушить мою жизнь? И почему мне кажется, что за мной все время наблюдают?

Так много вопросов без ответов.

Я чувствую себя такой потерянной.

Вытирая глаза тыльной стороной ладони, я осмеливаюсь взглянуть в окно. Паранойя начинается, когда осматриваю парковку, а затем улицу. Сейчас раннее субботнее утро, дорога пуста, на парковке тихо, на газоне никого. Но эта тишина тревожит, как напряженный момент в фильме ужасов прямо перед нападением убийцы.

Убийцы, которым могла бы быть моя мама.

Мои глаза снова наполняются слезами. У меня щемит сердце. Мое тело болит. Я разваливаюсь на части.

Нет! Перестань думать об этом, Иза! Просто остановись!

Шмыгая носом, я переворачиваю страницу своего альбома и работаю над другим наброском, не связанным с моей мамой, который вызывает столько же эмоций и сумятицы.

Кай, Кай, Кай. Его имя начертано вверху страницы прямо над его портретом с чрезмерно большой головой — Эгомен, имя супергероя, которое я ему дала.

Кай Мейерс все это время был рядом и быстро стал одним из моих самых близких друзей. Я просто хотела бы знать, чувствует ли он то же самое ко мне. У меня никогда раньше не было близкого друга, за исключением, может быть, Индиго, так что я новичок в том, чтобы определить, считает ли кто-то тебя достойным половины сердца. Иногда я сомневаюсь, что мы с Каем вообще друзья, особенно после инцидента с поцелуями в шею, который между нами произошел. Кай, возможно, валял дурака и был в игривом настроении. Он часто так делает, например, когда он пьяный поцеловал меня, а потом сказал, что в этом нет ничего особенного, что он пьяный целует почти всех.

Я бы солгала, но на воре и шапка горит, если бы сказала, что хочу быть просто друзьями с Каем. Он начинает мне нравиться, как чертова гора мороженого, наверное, слишком сильно, учитывая, что я понятия не имею, взаимны ли мои чувства. Я бы не винила его, если бы он не испытывал те же эмоции точно так же, как я бы не винила его, если бы он не влезал в мои неурядицы.

В моей жизни сейчас так много всего, а у него свои проблемы. И все же он, кажется, полон решимости быть моим закадычным другом.

Не знаю, что бы я без него делала, думаю про себя, выводя его имя на бумаге. Я действительно не знаю.

Еще через полчаса рисования откладываю карандаш, чтобы стряхнуть онемение в руке. Сейчас восемь часов утра, и я уже несколько часов бодрствую, после жуткого сна, во время которого застряла в кошмаре с синей машиной, преследующей меня по длинной узкой дороге, в пространстве полном листовок. Когда проснулась, я была беспокойна и взволнована, и раздумывала, не пойти ли в гостиную и не разбудить ли Кая. Но он был так решительно настроен взломать код на этой флешке, что я всерьез обеспокоена тем, что он пренебрегает своим сном.

Под его глазами залегли темные круги, и вчера он задремал на полуслове, когда мы ехали домой из парка. Последнее, что ему нужно, это чтобы я разбудила его до восхода солнца, потому что мне приснился плохой сон.

Это не было похоже на просто дурной сон. Он казался таким реальным, что когда я проснулась, то готова была поклясться, что видела синюю машину, припаркованную на улице, хотя было слишком темно, чтобы сказать наверняка.

Стук в дверь моей спальни отрывает меня от мыслей о синих машинах и страшных снах.

— Иза, можно войти? — Голос Кая доносится с другой стороны двери.

— Да, конечно, — говорю я, садясь в постели.

Дверь со скрипом открывается, и затем он входит в мою комнату. Его светлые волосы торчат во все стороны, придавая ему сексуальный вид, и он одет в ту же темно-серую футболку и черные джинсы, которые были на нем прошлой ночью, как будто он вовсе не ложился спать.

Мои губы приоткрываются, собираясь спросить его, спал ли он вообще, но затем его глаза загораются, как коробка, полная бенгальских огней.

— Закрой глаза. У меня для тебя потрясающий сюрприз. — Он опускает взгляд на мой альбом для рисования, который все еще открыт на его странице, выставляя меня не в лучшем свете, словно сталкера.

Я быстро закрываю его, скрестив пальцы, чтобы он не увидел свое имя, написанное на странице.

— Сюрприз? Правда?

Он бросает на меня любопытный взгляд, но, к счастью, не комментирует рисунок.

— На самом деле это два сюрприза, но я не собираюсь преподносить тебе ни один из них, пока ты не закроешь глаза.

— Хорошо. — Я пододвигаюсь к краю кровати и закрываю глаза, кипя от возбуждения. Никто никогда раньше не делал мне подарков-сюрпризов, даже бабушка Стефи или Индиго. Я чувствую себя более бодрой, чем когда-либо за последние недели.

После пары минут ожидания, пока Кай скажет мне, что я снова могу открыть глаза, понимаю, что сюрпризы — это не мое. Так как это требует терпения, а я не очень терпеливый человек. На самом деле, я, возможно, самый нетерпеливый человек на свете.

Мое сердце бьется, как небесный единорог, скачущий галопом по полю из ярких радуг, когда я подпрыгиваю вверх и вниз на матрасе, не в силах усидеть на месте. Я слышу, как Кай ходит по комнате, делая неизвестно что. Маленький злобный дьявол. Я знаю, что он наслаждается этой медленной пыткой. Я серьезно хочу открыть глаза и испортить ему веселье, но это было бы довольно подло.

— Как долго я должна держать глаза закрытыми? — спрашиваю я, подпрыгивая вверх-вниз, как вышедший из-под контроля надувной мяч.

— Не могла бы ты посидеть спокойно? — Кай в шутку ругается. — Ты хуже, чем маленький ребенок.

— Извини. — Я поджимаю руки под ноги и стараюсь не так сильно покачиваться, но у моих коленей другое мнение, и они сами пружинят вверх-вниз. — Но ты не можешь просто объявить, что собираешься сделать мне сюрприз, а затем попросить меня закрыть глаза и терпеливо ждать. Я слишком взволнована.

— Да, я вижу, — усмехается он. — Хотя это довольно мило. Поэтому я и не тороплюсь.

— Так нечестно. — Я притворяюсь обиженной, но мои пылающие щеки выдают ложь.

Моя реакция типична всякий раз, когда Кай называет меня милой, очаровательной и тому подобное. В течение последней недели я слышала это неоднократно. Не знаю, то ли это потому, что ему меня жаль, то ли он пытается меня подбодрить, то ли он действительно находит мою индивидуальность, как он выразился, «восхитительно милой».

— Знаешь что? — говорю я, пытаясь отвлечь внимание от своего смущения. — Только потому, что ты это сказал, я полностью вычеркиваю тебя из всех своих рисунков супергероев. С этого момента ты будешь злодеем.

— И какой будет моя форма пытки? Мучить тебя потрясающими сюрпризами? — Спрашивает он веселым тоном.

— Ты говоришь так, как будто этого не может быть на самом деле, — я скрещиваю руки и поднимаю брови, — но ты совершенно не прав.

Он фыркает от смеха.

— Ты так думаешь?

— Нет. Я это знаю.

— Хорошо, тогда объясни мне. И если это прозвучит правдоподобно, я позволю тебе открыть глаза и увидеть сюрприз.

— Договорились. — Я прочищаю горло. — Итак, вот как это работает. Волнение, которое я сейчас испытываю, заставляет мое сердце биться очень быстро, как сумасшедшее, быстро, как у Флэша (1). И, если ты продолжишь все это напряженное, полное неожиданности занятие достаточно долго, мое сердце, в конце концов, истощится и перестанет биться. Тогда я умру.

Он хихикает.

— Ну, мы бы не хотели этого сейчас, не так ли? — По комнате раздаются легкие шаги. Возможно, я не могу его видеть, но я чувствую, как он останавливается передо мной и наклоняется ближе. — Хорошо. Можешь открыть глаза, пока твое сердце не остановилось.

Я неудержимо дрожу от ощущения его дыхания у моего уха, и моя кожа нагревается, как расплавленная, липкая карамель.

Отличная работа, Иза. Реакция сумасшедшей.

Я жду, что Кай будет дразнить меня за мою смехотворно глупую реакцию, но он преподносит мне еще один сюрприз, оставаясь молчаливым.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить свои расшатанные нервы, я открываю глаза и вижу, что Кай между нами оставил небольшое пространство, за что я благодарна… ну, в некотором роде.

— Итак, какая рука первая. Левая или правая? — Спрашивает он, заложив руки за спину.

— Эм… — Я прижимаю палец к губам. — Левая. Нет, правая. Нет, левая. Нет, определенно правая.

Кай старается сдержать улыбку.

— Это твой окончательный ответ?

Я колеблюсь, затем киваю.

— Ага.

Его ухмылка проскальзывает, когда он протягивает правую руку, показывая фиолетово-черный пейнтбольный пистолет.

— Мы будем играть в пейнтбол? — спрашиваю я, снова переходя в режим надувного мяча.

— Не просто пейнтбол. Зомби-Пейнтбол.

— Не знаю, что это такое, но звучит потрясающе.

— Это определенно потрясающе. Ты будешь бегать вокруг, стреляя в людей, одетых как зомби. Это будет похоже на главную роль в твоем собственном фильме о зомби. — Он протягивает мне пейнтбольный пистолет. — Пистолет почти новый, мой друг продавал его, и я подумал, что ты, возможно, захочешь свой собственный, а не брать его напрокат.

Я сжимаю рукоятку пейнтбольного пистолета, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Я даже не знаю, почему у меня на глазах выступают слезы. Мне не грустно. Я действительно счастлива. Как будто, попала в настоящую версию счастливой страны Кэндиленд. Просто прошло так много времени с тех пор, как кто-то делал для меня что-то настолько приятное, и я чрезвычайно тронута.

Когда Кай замечает мои надвигающиеся слезы, он впадает в панику.

— Черт. Я не хотел тебя расстраивать. — Он тянется ко мне, но затем нервно опускает руку. — Извини. Я думал, тебе понравится.

— Мне нравится. Честно. Просто дело в том, что… — Я, сдерживая слезы, кладу пейнтбольный пистолет на кровать и обнимаю его. — Спасибо. Мне нравится. Я серьезно.

Он обнимает меня свободной рукой за талию и прижимает ладонь к моей пояснице.

— Всегда пожалуйста… Но на самом деле это не так уж и важно. Я взял билеты у друга. Технически, все было бесплатно.

— Мне все равно, было ли это бесплатно. — Я обнимаю его еще крепче. — Это все равно лучший подарок на свете.

— Тебе слишком легко угодить. — Он зарывается лицом в мои волосы. — Боже, если ты так разволновалась из-за пейнтбола, не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты отреагируешь на мой второй сюрприз.

Улыбаясь, я начинаю пятиться, но он подталкивает меня ближе.

— Подожди секунду.

Я делаю то, что он просит, и держу ноги на месте, обхватив их руками.

— Что-то не так?

— Нет. Все замечательно. На самом деле, даже больше, чем замечательно, — бормочет он в мои волосы, когда его пальцы касаются полоски кожи, выглядывающей между моей майкой и пижамными штанами.

Я борюсь с дрожью, в голове у меня все идет наперекосяк. Я не уверена, что он делает, но чем дольше мы сидим, прижавшись друг к другу, тем больше мы выходим из зоны друзей и попадаем в более близкую, я чувствую тепло его тела вместе с множеством других вещей.

Но серьезно, что он делает? Почему он продолжает нюхать мои волосы? Хорошо ли они пахнут? Или он видит, что я не мыла их несколько дней и собирается сказать мне, что я похожа на зомби, потому что пахну так же плохо, как гниющая плоть?