Читаем Переизбрание академика А. Н. Несмеянова президентом Академии наук СССР на Общем собрании АН СССР 13 октября 1956 г. онлайн бесплатно

Сегодняшнее Общее собрание Академии наук созвано во исполнение воли Общего собрания, выраженной 13 октября. Президиум решил резко ограничить число участников, и сегодня присутствуют на этом Общем собрании только академики, члены-корреспонденты и президенты Академий наук союзных республик.

Я начинаю с этого потому, что желательно было бы в будущем установить какой-то узус, и мне хотелось бы выслушать в прениях рекомендации членов Академии наук. Лично я считаю, что Президиум неправильно ограничил число участников, и что нужно было бы директорам институтов и председателям президиумов филиалов участвовать в таких общих собраниях, как лицам, которым доверены ответственные участки работы.

Доклад мой имеется у членов Общего собрания. Статистические материалы, характеризующие жизнь Академии за отчетные пять лет, — также, и это очень облегчает мою задачу. Очевидно, было бы бессмысленно повторять содержание доклада. Я ограничусь только некоторыми дополнениями и подчеркиванием тех положений доклада, которые, как мне кажется, интересно было бы продискутировать.

Я должен сказать, что, разумеется, такого рода доклад лишен возможности перечислить все достижения или даже все главные достижения Академии наук и тем более работы отдельных, хотя бы и крупных ее членов за отчетный период. Важно другое: чтобы общая картина была не искажена.

Поэтому я просил бы не обижаться на меня, а что такого рода обиды есть, я уже чувствую по полученным мною за этот срок запискам, в которых те или другие деятели Академии наук или целые группы обижаются на то, что их работы не отражены в докладе.

Я опять-таки хочу сказать, имея в виду то, что такого рода вопросы задавались, что с докладом этим члены Президиума были ознакомлены; я получил замечания ученых и, таким образом, хотя это мой доклад, как этого требовало Общее собрание, но этот доклад апробирован и Президиумом.

С 1951 г. Академия выросла количественно весьма значительно: по числу своих членов — с 383 до 465; по числу научных учреждений — с 96 до 124; по числу научных работников — с 7 тыс. примерно до 15 тыс. человек, в том числе мы имеем сейчас 7700 научных работников, имеющих одну из двух ученых степеней; по общему числу работников, принимающих участие в работе Академии наук, — с 32 тыс. до 56 тыс. человек; по капиталовложениям — с 75 млн руб. до 156 млн (первую цифру я каждый раз называю с 1951 г.); по бюджету — с 655 млн руб. до 1127 млн (без капиталовложений); по рабочим площадям — с 300 тыс. кв. м до 470 тыс., по выпуску изданий — с 13 768 а. л. в год до 29 197 за текущий год.

Необходим ли дальнейший количественный рост Академии наук, необходим ли и полезен ли? На этот вопрос я отвечаю — да! Особенно он необходим в связи с ясной необходимостью развития науки на местах, в первую очередь на востоке.

Я не думаю, что мне нужно доказывать тот тезис, что ненормальным является исключительная концентрация науки в Москве, Ленинграде, Киеве и некоторых других столичных городах, но в первую очередь в Москве и Ленинграде. Участие многих и многих городов Советского Союза в полнокровной научной жизни назрело и необходимо. И решить этот вопрос только передвижкой институтов, скажем на восток, вряд ли возможно. Необходимо развитие местных научных сил в дополнение к такой передвижке. Необходимо, следовательно, и увеличение штатных и материальных возможностей.

Академия наук заботилась всегда о развитии науки по всей нашей стране. Сейчас — я согласен с тем, что в очень недостаточной степени, — но все же мы вкладываем значительные средства в развитие наших филиалов.

Линией Президиума Академии наук является особенное развитие группы филиалов — Казанского, Свердловского, Новосибирского и Иркутского. Дело заключается в том, что филиалы Академии наук, такие, как Казанский, Свердловский, уже достигли значительного развития. Другие филиалы, в особенности, как я полагаю, Новосибирский, нам предстоит в непосредственном будущем развить до крупного научного значения.

Это передвижение на восток, развитие науки на востоке необходимо и неизбежно должно быть связано с развитием производительных сил в этом регионе — то, что с такой силой подчеркивал XX съезд КПСС, то, что прозвучало и на последнем декабрьском Пленуме ЦК партии. С этой точки зрения, я думаю, что наметки пятилетки, которые, как известно, еще не утверждены, вряд ли могут быть признаны достаточными для нас. И я думаю, что нужно ресурсы, отпускаемые нам государством по пятилетнему плану, перераспределить так, чтобы в большей степени поставить знак восклицания на сибирских филиалах, в особенности на Новосибирском.

Новосибирск — географический центр нашей страны. Это не значит, что нам не нужно развивать научные учреждения и в центре страны. В пятилетке стоит такое строительство. В связи с тем, что нецелесообразно развивать научные учреждения в самых наших больших городах, в Москве, в Ленинграде, мы предполагаем строить научные городки вблизи этих городов. Так, под Москвой намечено строительство такого научного города на Оке в Пущине, под Серпуховым. Товарищи смогут познакомиться с проектом, который должен быть выставлен в вестибюле или в фойе. Я не видел его, но думаю, что он там стоит.

Мы уже начали строительство в Фрязине под Москвой большого Института радиотехники, который, по существу, тоже будет представлять собой целый небольшой городок. В Ленинграде начата реконструкция и развитие в Колтушах. Нам предстоит в этом отношении многое еще сделать в текущей пятилетке. Пулково будет развиваться.

Я хотел бы обратить внимание также на следующее, в связи с вопросом о количественном росте. Дело в том, что научные институты имеют те же возрасты, как и человеческий организм: молодость, зрелость и, к сожалению, старость. Для того чтобы старость не наступала, мне кажется, для научного института необходимы какие-то способы возобновления людского состава, пополнения их молодежью. Один из таких способов — это организация постоянного притока научных работников через институты, такого притока, какой, например, имеется всегда в вузах в виде аспирантов, в виде студентов-дипломников, словом, в виде сменного молодого научного персонала.

Вот, к сожалению, этого в Академии мы не имеем, в достаточной мере во всяком случае, и над этим нам нужно было бы задуматься.

Другой способ — это постоянный рост и деление института. При этом росте и делении получается естественное пополнение молодежью, естественная смена людей в тех же самых школах. И с этой точки зрения, мне кажется, вопрос о количественном росте должен получить положительный ответ: нам еще нужен этот количественный рост.

Если вы посмотрите те числовые материалы, которые розданы членам Общего собрания, то, пытаясь проанализировать, достаточное ли внимание мы уделяем этому количественному росту, вы, несомненно, придете к выводу, что все-таки главные капиталовложения, главные ресурсы поглощали у нас, в первую очередь, главные научные центры Москвы и Ленинграда. Восток получал мало, недостаточно. Я бы сказал, что это подлежит серьезному пересмотру.

Но я не хотел бы, чтобы у членов Общего собрания создалась ложная картина. Я хочу напомнить, что академии наук союзных республик родились из филиалов Академии, и поэтому в течение всего предшествующего периода Академия наук Союза большое внимание уделяла организации науки на местах и в известной мере завершила работу по организации академий наук союзных республик. Единственный филиал в союзной республике — Молдавский — еще не превращен в академию и не вырос до такой стадии. Поэтому эти вещи, которые не вошли в статистический материал, должны учитываться при оценке.

Все же дело, конечно, не в количественном росте нашей Академии, а в качественном ее росте. Я представляю себе, что борьба за высоту научного уровня, за качество науки — это главное в том, что нам предстоит. В моем докладе приводится образ водонапорной башни, которой должна служить Академия наук в научной системе страны. Я думаю, что это правильный образ, и думаю, что эту роль мы вовсе не на всех участках науки выполняем в нужной мере. Роль Академии наук у нас двоякая. С одной стороны, Академия наук является производителем научных работ, а с другой стороны, она должна играть роль, которую я, пожалуй, не сумею определить каким-либо одним словом, но которую проще всего передать этим образом водонапорной башни: роль какого-то консультативного совета, арбитра, эксперта, роль направителя научной жизни страны.

Если мы откроем Устав, то прочитаем там, что основной задачей Академии является всемерное содействие общему подъему теоретических, а также прикладных наук в Советском Союзе, изучение достижений мировой научной мысли. Основой своей работы Академия наук полагает планомерное использование научных достижений для содействия строительству нового социалистического бесклассового общества. Таким образом, эта интегрирующая роль Академии наук предполагается нашим Уставом. Если проанализировать нашу деятельность, я бы сказал, что мы в довольно сильной степени развили нашу работу по самым разнообразным областям науки организацией новых научных учреждений, привлечением новых членов Академии, дачей материальных ресурсов, строительством, получением зданий для наших учреждений. А вот в этой интегрирующей роли, мне кажется, что мы отстаем, и я сам считаю, что это один из самых серьезных упреков, который должен быть поставлен Президиуму Академии наук.

Если мы сравним деятельность нашей Академии наук с академиями наук или эквивалентными им организациями, такими, как Королевское общество в Англии, то заметим, что там эта интегрирующая научная роль занимает большее место. И наоборот, многие академии Запада, английское Королевское общество не имеют собственных научных учреждений, и тем самым они и не имеют иной возможности, кроме как объединять научную жизнь страны.

Мы находимся, казалось бы, в преимущественном положении, обладая мощной сетью собственных научных учреждений, но это дает нам иногда основание, неправильное основание, забывать о нашей интегрирующей роли и о том, что эта интегрирующая, направляющая роль, в сущности, пожалуй, главное. Я говорю, в сущности, пожалуй, главное потому, что ведь наша страна имеет немногим меньше трех тысяч научных учреждений всякого рода и ранга и из них всего лишь 124 принадлежат Академии наук Союза. Поэтому, замыкаясь в системе наших научных учреждений, мы никоим образом не можем выполнять нашу ответственную перед страной роль.

В чем причина этого крупного недостатка и каковы пути его исправления? Я бы хотел услышать на это ответ в дискуссии, которая предстоит, а сам я не имею возможности проанализировать целиком эти причины или наметить пути лечения, но кое-что я на эту тему хотел бы сказать.

В развитии науки есть для каждой науки, для каждого времени участки разного характера, и самый фронт науки чрезвычайно пестр в целом и пестр внутри каждой науки, но всегда можно наметить главное в науке, то главное, что представляет суть данной области науки, — это то, что я, не знаю, удачно или неудачно, назвал точками роста и что скорее и правильнее надо бы назвать областями роста: под точками скорее можно разуметь что-то маленькое, а обычно такими областями развития являются как раз крупные по объему и значению участки. Но тут можно сказать скорее о гребне волны развития науки в данной области в данную эпоху.

Мне представляется, что если мы присмотримся к развитию науки на Западе и у нас в Академии наук и сравним, то на Западе умеют в гораздо большей степени сосредоточить силы на том, что находится на гребне волны, и сравнительно мало занимаются второстепенными вещами, а мы это делаем в меньшей степени, и поэтому концентрация усилий на главном у нас несравненно меньше в целом. Если, пользуясь тем же образом точек роста, растение должно расти именно в этих точках роста, то у нас оно большей частью развивается целиком. Я думаю, что наша задача — суметь концентрировать наши усилия, внимание, средства, ресурсы на этих областях роста. Я не буду сейчас возвращаться к тому, что есть у меня в докладе и что в достаточной степени известно членам Академии наук: некоторые попытки такого рода мы предпринимали. Они пока совсем не удовлетворяют нас.

Но лиха беда начало. Я думаю, нам нужно эти попытки продолжить, определить области концентрации нашего внимания и действовать в соответствии с этим.

Если говорить о крупных областях такого рода, то мне представляется, что в современном естествознании есть две области такого рода; это, с одной стороны, ядерная физика, которая ведет за собой естествознание в целом, и, с другой стороны, это те области биологии, которые внедряются в интимную жизнь клетки, — цитология со всеми ее ветвями, генетика, биофизика, биохимия. Я думаю, что на этих областях нам нужно сосредоточить внимание.

Если мы присмотримся к деятельности наших научных учреждений в целом, то тот упрек, который может быть нам брошен, — это внимание к частностям. Мы очень часто забываем о том важном, что таит в себе абстрактная наука, о силе научной абстракции, о ее великом практическом значении. Впрочем, я полагаю, не мне и не в этом собрании говорить о значении абстракции в науке, тем более, что об этом и в моем докладе сказано.

Одна из причин недостаточной работы Академии наук по своей интегрирующей функции — это то, что среди нас все меньше и меньше сочленов, широко охватывающих естествознание, ученых такого типа, каким был, скажем, Вернадский, можно было бы и другие примеры привести.

Каковы причины этого?