Читаем From Prison to Promise онлайн бесплатно
[Букер Т:
From Prison to Promise]
Предисловие
Предисловие
Как и многие другие, я впервые увидел Букера Т по телевизору. Как-то вечером я заскучал и начал переключать каналы. По одному из них показывали шоу World Championship Wrestling (WCW). Это была середина 1996 года и про-рестлинг начинал свое возвращение в мэйнстрим. Шоу трансформировалось прямо на глазах. Оно становилось менее мультяшным и ориентированным на детскую аудиторию. Оно становилось острее. На смену таким персонажам как Тито Сантана, Коко Би.Уэйр, Пастухи приходили суровые парни типа Стива Остина, Вэйдера, Психа Сида Вишеса, каждый из которых мог нанести противнику и реальную травму! Даже героический Халк Хоган сменил витаминки и молитвы на черную бандану, превратившись в эгоцентричного Голливуда Хогана. Каждый понедельник WCW и WWF бились насмерть за рейтинги и доминирование в умах детей и подростков. Рестлинг шел по восходящей. Он становился крутым. И Букер Т был прямо посреди этого потока.
Вместе со своим братом Лэшем, выступавшим под именем Стиви Рэй, они составляли команду «Пекло Гарлема» — парочку крутых парней с улиц. Ярко красные трико и изображенным на них пламенем. Они были громкие, резкие, сильные. Они не стеснялись предъявить кому угодно что угодно. Да, они изображали уличных угрожающих типов, которые не потерпят ни слова против, но куда более ярким и запоминающимся был рестлинг Букера — его мощные удары, его скорость и ловкость, которые наводили на мысли о сравнении с Нью-Йоркским балетом.
Никто не удивился, когда Букер покинул группировку и начал успешную одиночнкую карьеру, поднявшись на самый верх карьерной лестницы сначала в WCW, а затем в WWF. Он выиграл практически все титулы, которые существовали в этих компаниях, включая шесть Мировых Чемпионств.
Тем не менее, восхождение звезды Букера на небосклон мировых спортивных развлечений был лишь малой толикой его истинного восхода — с непрощающих улиц Хьюстона. В это книге описывается, как Букер нашел силы обменять буйную молодость на карьеру в WCW. Это хроники трагических потерь молодого человека, его желания выжить, его сложных выборов и решений. Это история тусклого света в конце туннеля, который с каждым шагом становился чуть ярче. Это истинная история преступления и наказания, успокоения и искупления. Это история, которую невозможно забыть.
Со-автор книги
Эндрю Уильям Райт
Я хотел бы поблагодарить своих родителей — Букер Т старшего и Розу Хаффман за то, как они вдохновляли меня и внушали мне правильные ценности, которые я осознал намного позже. Мою сестру Кэролин, которая рассказала мне об истинной истории моего отца, мою жену Шармел за то, что прочитала мою историю и вносила свои правки. Президента Medallion Media Group Эдама Мока за веру в то, что история моей жизни до рестлинга может быть интересна. Брюса Гасарча за доверие и помощь. Бренду Салливан за спокойный разум. И, наконец, Эндрю Уильяма Райта за его креативное видение и умение сложить из различных кусочков потрясающую историю моего прошлого.
Букер Т
Я благодарен своим родителям — Джону и Марте Райт за их постоянную поддержку. Эдама Мока за возможность опубликовать в его издательстве вторую книгу. Эмили Стил за ее контроль проекта. Букера Т за веру в мои скромные навыки писателя и желание погрузиться в глубины его прошлой жизни.
Со-автор книги
Эндрю Уильям Райт
Посвящается моим родителям Букеру Т старшему и Розе Хаффменам, упокой Господь их души; моей сестре Кэролин Джонс; моей жене Шармелл и нашим чудесным двойняшкам Кендрику Джеймсу и Кеннеди Роуз Хаффменам.
Букер Т
1.
С улиц за решётку.
— Ни с места! Стоять и не двигаться! Руки на голову!
Я замер. В голове была лишь одна мысль: и что дальше?
Реальностью становился мой самый страшный ночной кошмар. Я не мог поверить, что это происходит, но все было наяву — в паре метров от входной двери. Я не видел ничего кроме пистолетов, которые смотрели прямо на меня.
Два полицейских уложили меня на землю. Один из них прижал меня коленом. На мои запястья надели наручники. Один из них подхватил меня под руки и поднял, лениво зачитывая мои права. Я реагировал так, как меня учили с раннего детства — изображал полное неведение.
— Эй, начальник, что происходит? Вы чего?
В голове промелькнули слова моей сестры Билли Джин, которые прозвучали настоящей уличной мудростью.
— Если соврал, придерживайся первой лжи.
Так что даже оказавшись в полицейской машине, я продолжал повторять:
— Не понимаю, о чем вы говорите. Вы взяли не того парня.
Я был убежден, что никто меня не опознает. Но я ошибался. Когда меня выставили на опознание, человек по ту сторону стекла сразу указал на меня. Ну что ж, поделом мне. Как выяснилось потом, это был не абы кто, подружка моего товарища Зака, которая не смогла устоять перед наградой в пять тысяч долларов и сдала нас.
Я был обречен.
Даже если бы Робин ничего не рассказала полиции, наша поимка была делом пары дней. В конце концов, мы сами оставили свои фирменные знаки на транспортной карте.
Меня отправили в тюрьму округа Харрис под залог в сто тысяч долларов. Чтобы хотя бы начать разговор о выходе на свободу, нужна была хотя бы десятая часть. Короче говоря, я был загнан в угол и оставлен без выхода.
Билли Джин пришла навестить меня. Она дала мне ценные советы, как себя вести, исходя из своего взгляда на закон. Она сказала, что будет моим адвокатом и позаботится обо мне. Я ловил ее каждое слово, потому что для меня она всегда была в прямом смысле слова неприкасаемой. Перед тем, как уйти, она сказала, чтобы я не вешал нос.
Но даже с ее подбадриванием, я чувствовал себя потерянным. И это лишь усились после допросов. Все было как это показывают по телевизору: маленькая комнатка, стул и стол. Хороший полицейский и плохой полицейский. Один пытался быть мне другом, предлагая то кофе, то сигарету. Другой угрожал мне, напоминая, что если я не расколюсь, мне крышка. Я не повелся. Сидел с невозмутимым выражением лица и повторял, что это был не я, и что они не того повязали.
И я почти справился! Я не путался в показаниях, отказывался что-либо признавать — это серьезно затруднило работу обвинения. А учитывая, что я отказался идти на сделку с правосудием, они были обязаны доказать, что я виновен! Я же изображал саму невинность и мое нахождение в округе Харрис затягивалось. Если честно, в тюрьме мне было паршиво — участились приступы паники.
Я позвонил Билли Джин и расплакался.
Она сказала, чтобы я успокоился. Адвокаты работали над моим делом, поэтому надо было просто подождать.
Но дни превращались в недели, недели — в месяцы. Постепенно я начал привыкать к тюрьме. Я привык к распорядку, к столовой, к двору. Меня тянуло обратно на волю. Каждую ночь в своей камере я тянул руки к потолку, а перед глазами снова возникал день моего ареста.
Это было 9 апреля 1987 года. Обычный солнечный Хьюстонский полдень. Вместе с моей подружкой Ред — настоящей красоткой африканских и азиатских кровей — мы отправились в кафешку. После того, как мы простились, я встретился с Заком в парке Макгрегора. Там мы провели остаток дня, ничем не занимаясь — просто курили травку и болтали. Когда стало прохладнее, я решил вернуться домой.
Когда я вернулся в квартирку на Уиллоу Крик, я почувствовал что-то странное. Было слишком тихо. Только ветер шелестел ветвями. Мимо прошли два обычных парня, я даже не обратил внимания. Когда я добрался до внутреннего дворика, я ускорился и кое-что заметил. Клён, стоявший прямо напротив моей двери, выглядел совершенно незнакомо. Я остановился и уставился на него. В голову начало приходить осознавание. Буквально отовсюду начали появляться копы. Мне казалось, их сотни! Будто я смотрел по телевизору сцену уличных беспорядков. Не хватало только вертолетов над головой и спецназовцев, спускающихся по веревкам. И каждый коп орал на меня. Меня окружили со всех сторон, на меня нацелили кучу пистолетов. Каждый был готов разнести мне голову.
Когда эта огромная куча народа положила меня лицом в землю, я понял, что все кончено. Меня отправили в тюрьму округа Харрис и это стало началом долгого и незабываемого путешествия: меня провели через центральный вход, у меня взяли отпечатки, сфотографировали для дела. Да, я прекрасно осознаю, что та фотка была ужасной и над моей ухмылкой будут ржать еще очень долго. После того, как было покончено с формальностями, меня бесцеремонно швырнули к остальным заключенным. Я начал потихоньку приходить в себя: итак, тюрьма; насколько плохи мои дела? В принципе, я всегда легко приспосабливался к новым условиям, так что я был готов и к тюрьме.
Это было помещение 10 на 10. Был телевизор, небольшое окошко, через которое пробивалось совсем чуть-чуть света. В центре были несколько столиков. Моя персональная клетка была два метра в длину и ширину с большой железной дверью. Всего таких клеток было около пятнадцати, в каждой обитали по два человека. Мне достался какой-то латиноамериканец из Чикаго по имени Петер. Его судили за убийство. Петер был крутым парнем, мы подружились и стали неплохими приятелями. Мы вместе отжимались, что меня даже немного мотивировало, поскольку он был весьма раскаченным парнем. В общем, я его зауважал.
Но в остальном делать было совсем нечего. Мы разговаривали, играли в шахматы, смотрели телек. На один час в день нас выпускали во двор — всегда была адская жара, но мы проводили время, играя в баскетбол на небольшой площадке. У нас не было подходящей обуви, поэтому мы играли босиком, постоянно поскальзываясь, это было очень смешно.
Тюрьма не была таким уж страшным местом, было очень скучно. Когда кому-то из нас передавали травку, мы курили. Другим спасением была музыка. Я постоянно возился с маленьким радиоприемником и стал своеобразным ди.джеем. Мне нравились РнБ и классическая музыка, но тогда я с удивлением обнаружил, что мне нравится кантри! Моим любимым музыкантом стал Рэнди Трэвис.
Мои подельники тоже оказались в округе Харрис. Но у нас было мало шансов пересечься, поэтому виделись мы разве что на допросах и заседаниях суда. Те моменты, когда я видел знакомое лицо, были очень странно-приятными. Мы приветливо кивали друг другу, строили рожи. Иногда удавалось переброситься парой слов. Зак всегда пытался подбодрить меня.
— Чувак, забей. Бук, мы выберемся, понял? Ты не заслуживаешь тут находиться. Я о тебе позабочусь!
Зак был из старой гвардии. У него уже были две ходки, он не хотел, чтобы и меня ожидала такая же участь. Он не хотел, чтобы тюрьма сломала мою жизнь, заставляя меня каждый раз собирать ее по кусочкам. Зак пытался взять всю вину на себя, чтобы помочь мне, и я этого не забуду никогда. Серьезно, сколько людей будут согласны удлинить свое нахождение в тюрьме, чтобы помочь другому?
Но как бы самоотверженно он себя ни вел, к его словам никто не прислушивался. Нет, конечно же, нас внимательно допрашивали, наши ответы записывали, обвинение видело, что прежде я никогда не привлекался, но нас хотели посадить всех троих.
Восемь месяцев в тюрьме округа Харрис измотали меня. Я вспоминал свою маму, которая умерла, когда мне было 13. Я вспоминал ее слова каждый день. Она часто говорила мне:
— Малыш, есть хорошее и есть плохое. Нет никаких оттенков между ними. И если ты не поймешь этого, ты окажешься вт юрьме.
Я пришел к осознаванию, что оказаться за решеткой было моей кармой. Я заслужил это и готов был принять это без злобы и обиды. Я хотел лишь, чтобы все было правильно.
Над моим делом работал Гейб Ньехаас, которого нашла Билли. Он убеждал меня пойти на сделку, и мы начали обсуждать этот вариант. Это был высокий тощий белый парень с широким лицом. Он был опытным юристом, я уважал его и полностью ему доверял. Он сказал, что лучшим решением для меня будет признать вину. Но он сразу же предупредил о главном факторе: судья Тед По.
Я провел достаточно времени в тюрьме Харрис и видел, как протекали суды других парней. Все дико боялись судью По. Он отправил за решетку не один десяток таких как я. Его приговоры были особенно жесткими. И как я ни молился, чтоб избежать его, именно По был назначен судьей по моему делу. Если бы начался суд, у меня не было ни пол-шанса. Гейб сказал, что у меня есть два варианта: признать вину за вооруженное ограбление и принять любой приговор, который он озвучит. Или же добиваться суда.
Со всеми уликами против меня, включая показания свидетелей и подставу Робин, соглашаться на суд присяжных было равноценно самоубийству. Меня бы признали виновным и выписали срок от 5 до 99 лет. А это значило провести за решеткой от 10 до 50 лет. Я даже думать о таком не хотел.
Гейб поработал с обвинением и договорился, что я могу признать вину лишь по двум пунктам. В этом случае мне светили по пять лет за каждый из них, но эти сроки шли бы параллельно. Это также означало, что в случае хорошего поведения я мог бы освободиться через 2 или даже 1.5 года! Я раздумывал меньше минуты.
Девять месяцев, которые я уже провел в тюрьме Харрис, мне бы естественно зачли. Так что я понимал, что мне светят еще 12-14 месяцев. Я подписал нужные бумаги, полностью признавая свою вину.
При всем моем беспокойстве я принял приговор как возможность наконец-то примириться с самим собой, принять свой проступок и начать готовиться к новой жизни.
В общем, этот день настал, я попрощался со своими друганами и надел кандалы, которые кроме меня также сковывали еще шестерых ребят. Они были в оранжевых костюмах, кандалах, мы вместе загрузились в автобус Техасского департамента правосудия и отправились в неизвестность. Мне до последнего не говорили, в какую тюрьму меня отправят, так что я в прямом смысле слова ехал в никуда. Руки вспотели, но я не подавал виду. Заключенные чуят страх и слабость за милю. Так что я не хотел открывать этот ящик Пандоры.
Сначала нас привезли в Тюрьму Хантсвилла. Прозвище этого заведения было «стена» — из-за знаменитой стены из красного кирпича, возведенной еще в 1849 году. Любой техасец, отправляющийся за решетку, проходит через Стену: там оформляют бумаги, сдают анализы крови, мочи, проверяют зубы и проходят медосмотр, чтобы окончательно решить участь заключенного. Я провел в Хантсвилле не больше недели, но я в полной мере прочувствовал разницу между настоящей тюрьмой и тем заведением в округе Харрис. Как только я зашел внутрь, эта разница буквально ударила меня по голове. Клетки, расположенные в четыре этажа, в воздухе было очень странное чувство: Стена была и остается тюрьмой, где приводят в исполнение наибольшее количество смертельных приговоров. Я буквально кожей чувствовал панику и смерть вокруг меня. Если в мире и есть тюрьмы с призраками, Стена — первая из них.
Моя клетка была 3×4 метра, в ней был небольшой стальной унитаз и койка. Стены были исчерчены непонятными каракулями, некоторые из которых были там аж с 70х! Они вогнали меня в депрессию. Осознание того, сколько времени я потеряю, давило на меня огромным грузом.
