Читаем Развод. Чао, пупсик! онлайн бесплатно

Я решила отметить это событие. Разумеется, первая годовщина свадьбы — не серебряный юбилей. Ситцевая свадьба. Но нашей паре многие и столько времени не давали. Пророчили взахлеб кто тайно, кто явно, что разлетимся мы в стороны с треском и со скандалом, не пройдет и полгода. А вот всем стервятникам!

Я показала зеркалу средний палец. Суки завистливые!

— Тренируешься? — рассмеялся Сергей, входя в спальню.

Влажная загорелая кожа после душа. Пахнет офигительно. Бодр и энергичен. Какие сорок девять? Тридцать едва-едва.

— Да. Некоторым я с удовольствием показала бы в лицо, — я вздохнула.

— Спасибо, что держишься.

Он поцеловал меня в шею сзади. Обнял и закрыл ладонями обнаженную грудь.

Грудью мой первый номер можно назвать разве что авансом, но моему мужу нравится. Нарочно попросил никакой пластики не делать, хочет, чтобы было натурально. А я не собираюсь. Вот еще! Я все-таки рассчитываю, что у нас будут дети. Особенно теперь, когда мы узнали друг друга, привыкли и полюбили.

Серега взял мои ладони и поставил на зеркало. Я откинула голову назад. Поцелуй в губы. Я послушно отставила и развела ноги. Нам с первых дней нравилась эта позиция. Мы практически одного роста. Удобно обоим. Я прогнулась в спинке, просунула руку между ног и хотела поймать его готовое тело. Но Серега вернул мою руку на зеркало и все сам сделал. Стал наращивать ритм и толчки, доводя утреннюю любовь почти до совершенства. Может, послать идиотскую вечеринку к черту? В конце концов, это наш с ним праздник. Выпьем игристого и заляжем в постель пораньше…

— Прекрати комбинировать глупости, любимая, — проговорил мне в ухо лучший голос земли. Вдавил себя окончательно сильно, даже больно, и сладкая судорога приподняла меня на цыпочки и отпустила.

— Отменить прием не получится, к сожалению. Пономарев напросился с Рощиным, — сказал супруг, целуя в спину.

— Ну и ладно, — я улыбнулась с облегчением. Все-таки лучше, когда решения за тебя принимают другие. — Что мы для них кусок торта не найдем?

Сергей улыбнулся и хотел взять меня на руки. Я воспротивилась. Я всегда прошу не таскать меня на руках. Я боюсь. Один придурок уронил меня в юности. Я прекрасно хожу своими ногами. Но мой парень вечно норовит сделать по-своему. Сегодня он зазевался, и я сбежала в ванную на своих двоих.

Я слушала, как разговаривает муж по телефону и драила зубы. Я не подслушиваю специально. Если бы он не хотел, чтобы я знала, то ушел бы подальше. Судя по разговору, выпить за наше супружеское счастье наметился весь дипкорпус.

— С женами? — задала я главный вопрос.

— Нет. Без жен, подруг и танцев. Только одна поздравительная речь и пару бокалов за твое здоровье, — ответил Кузнецов и улыбнулся. Улыбка вышла виноватая.

Я знаю своего мужа: он умеет улыбаться согласно случаю. И он не притворяется. Само собой выходит. Такая натура.

— Не переживай, любимая. Виталик тебе поможет.

Я не особо переживала, если честно. За прошедший год понемногу наблатыкалась в таких, якобы спонтанных мужских вечеринках. Ходят устойчивые сплетни, что раньше, до моего появления в доме чиновника Кузнецова, в финале иногда появлялись разные дамы. Но теперь эти красавицы зависают в другом месте. Я ничего не знаю про это и знать не хочу.

Я выстрою свой дом с этим мужчиной, и никто мне не помешает. Никогда! Особенно теперь, когда я поняла, что он не просто богатый, красивый и знаменитый в узких кругах, а еще добрый, ласковый, заботливый и любящий. Я сама люблю его по-настоящему.

— Понимаешь, дорогая, почти все мы учились вместе. Женились, разводились. Работаем рядом. Эти люди — моя команда, — говорит Сергей, намазывая желтым вологодским маслом свежую теплую баранку. Масло течет. Он ловко ловит его языком.

— Я все понимаю, Сережа. Тебе совершенно не нужно оправдываться, — я улыбаюсь.

Сажусь в широкой пижаме в кресло напротив.

Эту прелестную вещь из настоящего китайского сатина мне прислала в подарок свекровь сегодня утром. Вышитые анютины глазки по бледно зеленому полю очаровательно гармонируют с моими глазами. Ничего примечательного, на самом деле. Во всяком случае, в том, что касается моих коричнево-зеленоватых глаз. Отношения мои со свекровью находятся в плоскости народной. Наверняка она поставила деньги на наш быстрый развод и проиграла.

— Я вернусь к шести и отправимся в ресторан, — говорит супруг. Покончил с завтраком

Я киваю согласно. Он подходит и целует меня в макушку:

— Прошу тебя, маленькая, не старайся сделать все идеально. Не мучай себя.

Сказал и ушел. В дверях обернулся:

— Забыл сказать. Серега звонил. Он приедет нас поздравить.

На секунду дышать стало нечем. Но я справляюсь:

— Здорово!

— Что он тебе подарил? — задала вопрос Криста.

Я не отвечаю. Болтаю ложкой в растаявшем мороженом. Смотрю, как за стеклом играют в снежки дети. Мы сидим с подругой в кафе. Сколько себя помню, здесь всегда было кафе-мороженое. Интерьер не изменился ничуть.

— Оглохла?

Мы с Кристей знакомы с детства, в школе учились вместе и в педе. У нас нет секретов друг от друга.

— Ничего. Сергей мне ничего не подарил.

Я не думаю, что это важно. Еще не вечер.

— Вот это да! Твой Кузнецов не жмот, что же он с подарком зажался? Или забыл о первой годовщине свадьбы?

— Он не забыл. Сегодня идем на фуршет по случаю.

— Мужикам надо помогать с подарками, — улыбнулась насмешливо подруга. — Фантазии у них никакой. И память никакая. Опытная жена умеет направить мозг и карман супруга в достойную сторону.

— У меня все есть. Мне ничего не надо. Пусть подарит, что захочет. Или не захочет, — я вздохнула.

— Что с тобой, Милка? Что? — Криста взяла меня за руку и заглянула в глаза.

— По-моему, я залетела.

Я сказала это вслух. Стало сразу легко. Хорошо. Я откинулась на спинку желтого диванчика и расстегнула до конца пуховик.

— Поздравляю! — засмеялась молодая женщина. Мать двоих пацанов, кстати.

— Сергей не хочет детей, — я опять вздохнула.

— Хочет, не хочет — уже роли не играет, — Криста погладила меня по руке. — сделаешь ему подарок на годовщину.

— Нет, — я в задумчивости покачала головой. — я пока ничего не буду говорить.

— А если он потом упрется? Смотри, чем раньше решение принять, тем меньше вреда здоровью.

Кристина заметно потеряла интерес к теме. На ее счету к двадцати пяти годам было два брака, три мужа, одни гражданский, двое детей и два аборта. Она ни в чем из перечисленного не видела ни проблемы, ни повода для вселенской скорби.

— Решения следует принимать по мере поступления. Сожалеть о сделанном глупо, но все же лучше, чем о не сделанном. Жизнь одна и ее надо жить, а не откладывать на потом, — моя подруга детства умела формулировать.

— А почему он детей не хочет? — добралась она до вопроса. — В его возрасте мужики наоборот только дозревают до наследников. Заводят сыновей и дочек, ровесников собственным внукам. Твой не такой?

— Кузнецову и так хорошо, — повторила я фразу вслед за Серегой. — он считает, что я сама еще ребенок и ему хватает забот.

— Выглядишь ты молодо, это есть, но как говорила красавица Мэрилин в вечном кино: «Двадцать пять лет — это не шуточки. Пора призадуматься»!

Она смеялась и лопала любимое пирожное «картошку» так азартно, что я невольно увлеклась следом.

— Срок какой? — спросила Криста с набитым ртом. Никогда хорошими манерами не мучала себя.

— Две недели.

Подруга подняла брови.

— Тест делала?

— Не-а, я и так чувствую.

Мать двоих детей махнула на меня рукой, типа, не придумывай себе лишнего.

Но я не придумала. Позапрошлую среду мы с Сергеем смотрели новую квартиру. Ему вдруг пришла в голову мысль, что надо переехать. Мне не нравилось. Слишком скучно и дорого. Я не поклонник скандинавского минимализма в столичной барской трактовке.

Дизайнер пела редким шведским соловьем, ей вторила парочка риелторов. Какая-то прежняя подруга Кузнецова, которая затеяла этот недешевый концерт, цепко ухватила моего мужа за локоть и вела неумолимо вперед. Я шла позади и помалкивала. Мне нравилось думать, что все они убежденные лесбиянки, но чтобы продать свой нехудожественный хлам, охотно отсосут Кузнецову хором.

— Стоп, — вдруг сказал он. — подождите нас тут.

Девчата замерли на полувдохе.

Сергей взял меня за руку и увел в бело-серую спальню с громадным зеркалом на потолке.

— Я больше не могу терпеть, — выдохнул он мне в шею.

Уронил нас на изрядный сексодром. Матрас отличный. Ткани — только хлопок, лен и индийский мадаполам. Он усадил меня сверху и долго ласкал языком, я пыталась развернуться, чтобы тоже что-нибудь нежное втянуть в рот, но он не дозволял. Наконец подмял под себя и вошел. Я кончила сразу, а он еще минут тридцать не мог разрядиться, вертел мной так и эдак. Я любовалась в потолке крепкой задницей супруга и целовала его кожу куда придется.

Тетки-продажницы потом испепеляли нас взглядами, но что они могли!?

Да. Тогда это и случилось.

— Кузнецов-младший нарисовался, — выдала я вторую главную новость.

— Блядь, — сказала Криста с чувством. — Чо говорил?

— Я его не видела еще.

— Век бы его не видеть.

— Может быть, поумнел?

— Знаешь, дорогая, если в тридцать лет ума нет — уже не будет.

Я пожала плечами. За прошедший год ничего такого за младшим Кузнецовым не числилось. Чего «такого»? Мы не виделись ни разу. Он только приветы передавал через отца. Нет, я себя обманываю. Приветы передавал его двоюродный брат Леха. А от самого парнишки до меня не доносилось ни слуху, ни духу с другого края земли.

— Знаешь, когда ты выходила за папу Кузнецова, я думала, что будет хуже, — не в первый раз наградила меня откровением подруга. — А вы ничего, прижились. Храни это дело, хорошая моя! Я за тебя страшно рада! Ты умудрилась совершить невозможное: пошла по расчету, а вышла по любви. Но за подарками приглядывай! Это важно, поверь моему опыту.

Криста потрясла перед моим носом ярко-красным ногтем. Опыта у нее навалом, торговлю может открывать полезными советами.

Наше время вышло. Мы расцеловались и пошли в разные стороны.

Я люблю деньги, есть грех такой. Нет, деньги ради денег, как один старикашка у классика, я не люблю. И не сказать, что я обожаю их тратить. Я люблю, чтобы они были, и мне за это ничего не было.

Когда я поняла, что весьма небедный дядя Сергей Кузнецов имеет ко мне интерес, я сначала удивилась. Обычно такие мужики выбирают баб постарше. В районе тридцати, иначе друзья и коллеги засмеют. А немногочисленные кузнецовы-ивановы-сидоровы больше всего на свете боятся показаться смешными. Я выгляжу очень молодо, имею плоский формат и длинный рост. Да! Еще на куклу похожа, особенно в соответствующей раскраске. И не смотря на весь не джентльменский набор, я его зацепила. Тут один умник сболтнул, мол, у мужика секса не было сто лет, а с молодой девчонкой — все двести.

— Это мой счастливый билет, — сказала я себе.

Тоже самое я сказала бездомному щенку, когда вытащила его в ноябре из ледяной лужи: ты вытащил свой счастливый билет, парень. И унесла его к себе домой. Сейчас он живет у Кристинки, толстый и счастливый.

Роман затевать Кузнецов, разумеется, не собирался. Но я уже сделала матримониальную стойку на сокровище. И завертелось! Свиданки, цветы, конфеты и глупости на ушко. И не давать! Великое искусство — это выждать паузу. К тому же самой хочется. Парень целует очень неплохо и жмется. А там в штанах живет жизнь и рвется наружу. Я руки свои в замок сцепляла то за спиной, то у кавалера на шее. Только бы не распустить раньше времени. Потом выяснилось, что Сережа хороший, нежный, внимательный. Я очень старалась его полюбить. И у меня получилось.

Пса, правда, пришлось отдать. У Кристы ему хорошо, ее мальчики с ним подолгу гуляют, и он привык.

За спиной проскрежетали и заухали всем водителям понятные звуки. Машины выучено прижались влево. Я сделала, как все. Лицо человека в маршрутке равнодушно пялилось в никуда в полутора метрах от меня. На коленях у пассажира сидел ребенок и махал весело синим флажком. И мне помахал. Я засмеялась.

Полицейская бэха с мигалкой, два лимузина проскочили мимо и умчались в даль. Нормальные люди выровняли себя по полосам.

Блямкнуло сообщение. На экране открылось фото: мужику в директорском кресле делает минет блондинка в красном костюме. Сидит на корточках под столом. Лиц не видно, камера сзади и сверху. Картинка запустилась, застонала и зачмокала. Потом все заволокла белесая пелена и засверкала надпись: «С годовщиной, дорогая!» и два обручальных кольца. Салют!

— Суки, — я засмеялась.

В прошлой жизни у меня хватало приятелей, способных на такое поздравление. Считалось милой и безобидной шуткой.

В новой жизни снова полно любителей и любительниц пошутить, а особенно спровоцировать. Ну хотя бы крошечную черную кошечку запустить между супругами. А не получится, так и хрен с ним. Как говорится, не поебутся, так хоть согреются. Я включила музыку громче. Я не поведусь.

Нашла карман и остановилась. Нет. и пересматривать видос не стану. Даже если это сто раз Серега. Это меня не касается. Я всегда веду себя безупречно. Смущала сегодняшняя дата в углу и часы на запястье мужчины.

Я набрала номер мужа.

— Милка, у тебя одна минутка. Я тебя тоже очень люблю, — ответил, улыбаясь, Кузнецов.

— Тебе в одиннадцать десять дама в красном костюме делала минет? — протараторила я.

— Увы. Ничего подобного. Кто-то тебя дезинформировал. Но я рассчитываю на сегодняшний вечер, любимая, чао-какао, — Серега смеялся и сказал кому-то, отключаясь: — я выиграл, ребятки!

Пари? Взрослые дяди обожают ставки на все подряд. Вот такие мальчуковые игрули. А если бы я рыдания устроила? Выяснялово затеяла? Да на сегодняшнем фуршете накидала тарелок в гостей? Весело могло бы получится.

Эх! Ну почему я идеальная жена? Потому что сама так придумала. Потому что иначе в этой роли мне не удержаться. Потому что многие ждут-не-дождутся, когда я проколюсь, и пупсик Кузнецов даст мне коленом под тощий зад.

А прикольно было бы ему отправить похожую шуточку, а? и на реакцию поглядеть.

Нужно срочно слопать что-нибудь вкусное. Мне надо толстеть, ведь я собираюсь родить здорового малыша.

Я зарулила в знакомый ресторанчик, где вкусно кормили и не дорого. Я всего лишь год миллионерша, старые привычки все со мной.

В углу заседали знакомые мне девочки. Радостно помахали мне. мы все давненько не виделись. Послушать про чужую жизнь было занятно.

Девчонки хвастались напропалую детьми, жаловались на работу, делились отношениями с мужьями, почти плакали и смеялись до слез. В конце обменивались контактами, чтобы встретиться снова.

— А ты, Мила? Номер давай!

Я вздохнула. В самом начале совместной жизни Сергей сказал, мол, в его семье соцсети не приветствуются. Я все отрубила, только оставила крошечный акк под девичьей фамилией. За год там не добавилось ни одной фотки.

— С телефоном засада, — соврала я с виноватым видом. И сказала адрес почты.

Девчата с изумлением пожали плечами:

— Странная ты какая-то стала, Милка. Тихая, скромная, не поржать, ни посплетничать с тобой. Беременная, что ли?

Женщины умеют делать выводы, я давно заметила. Получила поздравления и поцелуи в обе щеки.