Читаем Измена. Хочу тебя разлюбить онлайн бесплатно

Я замерла в ожидании. Прислушалась. В правом крыле дома царила тишина, будто все забыли обо мне. Это было довольно странно и обидно, ведь я была второй день замужем, но муж до сих пор не пришёл в мою спальню, чтобы воспользоваться своим правом на супружеский долг.

Если ещё вчера я всё списала на суету, гостей и усталость, то сегодня уже не знала, что и подумать об этом.

“А может он ждет меня в своей спальне? — осенила меня неожиданная мысль. — Вот ведь глупая какая. Сижу жду его, а он, наверно, ждёт у себя. А может и уснул”.

От этих мыслей я подскочила с огромной двуспальной кровати и спешно накинула халат. Прохладный шелк скользнул по коже рук и плеч, лаская её нежным прикосновением. Я зябко поёжилась и подошла к окну, чтобы его прикрыть. Последний всполох солнца мигнул за верхушками деревьев и исчез. Руки от волнения немного дрожали, а воображение услужливо подбрасывало всё новые бесстыжие образы мужа. От одного его взгляда мои ноги подкашивались и становилось трудно дышать, а что будет со мной, когда он дотронется до меня. Не так как он дотрагивался до остальных, а как должен касаться муж своей жены. От этих мыслей сердце ещё сильнее затрепетало в груди.

“Так, успокойся София, пора прекращать витать в облаках, а иначе я до его спальни так и не дойду, и грохнусь где-нибудь в обморок. Будет еще тот конфуз”.

Я приоткрыла дверь в коридор, выглянула. Никого. На цыпочках словно воришка прокралась по коридору до лестницы, перевела дыхание и так же тихо преодолела оставшуюся часть до спальни Глеба. Это было его условие спать в разных комнатах. “Ну, у богатых свои причуды,” — подумала я в тот момент и не придала большого значения.

Дубовая массивная дверь была немного приоткрыта и прежде, чем войти и предстать перед мужем, я замерла в нерешительности. Несколько раз глубоко вздохнула, успокаивая разбушевавшееся сердце и нервы. Именно в этот момент услышала странные ритмичные звуки. Я снова замерла, опять прислушалась.

Тук-тук-тук.

Звук сливался с биением моего сердца и ускорялся вместе с ним. Я взялась за дверную ручку и приоткрыла дверь. Огромная спальня с высокими потолками была тускло освещена одиноким торшером, который стоял рядом с кроватью. Но даже этого света мне хватило, чтобы разглядеть широкую спину моего мужа, упругие ягодицы и женские ноги над ними, обвивающие его за талию. А ритмичный стук — удары изголовья кровати о стену — все больше нарастал, а частое постанывание незнакомки, намекали на скорый финал.

Мой. Муж. Спит. С другой. Женщиной.

Отчеканил внутренний голос в мозгу.

А затем и сердце истошно закричало, взрываясь осколками боли.

Мой муж спит с другой женщиной!

А я продолжала стоять, глядя на его мощную спину, к которой так хотела всегда прикоснуться, но стеснялась, слушала тихие возгласы незнакомки, которую он предпочёл любить вместо меня. Я молчала, совершенно не понимая, как поступить.

Теперь мне всё стало ясно. Все его слова о свободе, о чётком разделении кто где должен спать и чем я должна заниматься. Но, наверно, не было смысла его винить. Я сама знала на что шла. Хотя, конечно, не могла предположить, что те пункты подписанного договора подразумевают других женщин. Мне даже в голову такое не приходило. Когда Глеб сделал мне предложение я всё время пребывала в эйфории от осознания сбывшейся мечты. Мечты, которая казалась недосягаемой, словно звезды на небе. С трудом заставила себя отвернуться, усилием воли отпустила ручку двери.

— Как же хочется пить, — промурлыкала незнакомка.

Её слова заставили меня попятиться. Нет. Я не хочу быть пойманной здесь за дверь. Не переживу ещё и это унижение. Нет. Прочь отсюда. Прочь!

Вбежала в комнату и в бессилии упала на кровать. Уткнулась в подушку, чтобы поскорее выкинуть из воспоминаний страстную сцену свидетелем, которой стала. Но слёз не было, только в груди ширящаяся боль разъедала душу. Я чувствовала себя не просто отвергнутой или преданной, а недостойной его любви и внимания.

Глеба я знала с самого детства. Мы жили на одной улице в частном секторе. Только вот их кирпичный двухэтажный дом был в несколько раз больше нашего обычного деревянного рубленного. Да и сам Глеб был старше меня на семь лет, и сколько я себя помнила никогда не замечал меня.

Я же, как и половина девчонок из школы, была влюблена в него. Когда пошла в пятый класс он уже учился в одиннадцатом. Звезда школы, спортсмен, отличник, спокойный, рассудительный, красивый — как можно было не любить его?

После одиннадцатого класса он уехал. Иногда я слышала обрывки новостей и сплетни про него, иногда его мама хвасталась достижениями своего сына, когда я приносила ей молоко, которое они покупали у нас. А я слушала её, затаив дыхание, не упуская никаких подробностей и мелочей.

От неё я узнала, что он окончил экономический вуз, начал своё дело и успешно раскрутился. Раз в год он наведывался к родителям. И каждый раз пытался увезти их к морю, на юга, но родители отказывались. Им было жаль бросать свой дом, привычный уклад жизни.

А пока Глеб покорял сердца модельных красавиц и поднимал свой бизнес на новый уровень, я закончила одиннадцатый класс, но вместо того, чтобы ехать поступать в город, мне пришлось остаться, чтобы ухаживать за мамой. Разрыв капилляра от высокого давления превратил её в молчаливую неподвижную копию мамы. Той живой и энергичной какой она была сколько я её помнила, врачи сказали она уже никогда не будет.

На меня легла вся ответственность: по хозяйству, дому, заботе о маме. С отцом мама развелась, когда мне было восемь и он исчез из нашей жизни. В городе жила старшая сестра, но она строила свою

жизнь. Я не винила её в этом, всё-таки она уехала ещё до того как маму парализовала, нен бросать же ей учёбу из-за этого. Хотя в душе я завидовала её целеустремленности. А мне пришлось забыть о поступлении и свободе. Мечты хоть ненамного приблизиться к Глебу остались просто мечтами.

А месяц назад всё изменилось. Как же я была счастлива, когда внезапно увидела его на пороге хлебного магазина, в котором работала. В тот раз он так же не заметил меня. Такой деловой, высокий, модный. С возрастом он стал еще мощнее, а я любовалась его внешностью с преданностью фанатичной дурочки. Он выделялся из толпы, сразу бросалась в глаза дорогая одежда, идеальная стрижка, ухоженная борода. Словно к нам снизошла звезда всемирного масштаба. Я могла поспорить, что его часы стоили дороже, чем весь бизнес хозяина магазина, в котором я работала. И каждый был горд сказать, что я учился с ним, сидел за одной партой или когда-то просто пожал руку.

В тот раз он заехал за хлебом по просьбе матери, но привоза ещё не было, машина задержалась. Смущаясь и робея предложила, что принесу хлеб сама, на обед я закрывала магазин.

Тогда моя персона впервые удостоилась его мимолетного, но благодарного кивка.

Как же я летела к ним с этим хлебом, в надежде еще раз увидеть его и вновь ощутить его секундное внимание. Наверно, тогда я и попала, как говорится, в нужное время в нужном месте.

Татьяна Дмитриевна — его мама, увидев меня, начала расхваливать мои суперспособности прилежной дочери.

— Какая Софушка молодец. И за мамой присматривает, и работает, и по хозяйству умелица. Везде успевает. И не пьёт и не курит, замечательная девочка.

От её слов щеки вспыхнули, лицо залилось краской, неприятная особенность светлой кожи — при волнении лицо становилось красным, шея и грудь покрывались пятнами, а после слез и того хуже, поэтому я старалась никогда не плакать, чтобы не пугать окружающих.

Я с трепетом вспомнила тот долгий оценивающий взгляд Глеба, словно он только узнал о моем существовании.

Теперь то я понимала для чего нужно было это показательное выступление. Меня прорекламировали словно товар, который внезапно стал востребован. А через два дня Глеб заявился с предложением пожениться.

Я как раз пекла пироги, руки были в муке, на талии передник и он сошедший с Олимпа к несчастной смертной.

— Мне нужна жена. Верная и послушная. Если согласишься забудешь о проблемах с деньгами, твою маму направлю в городскую больницу и оплачу всё лечение. Согласна?

Его предложение прозвучало так неожиданно, что я с минуту только осознавала сказанные слова. Несомненно мне хотелось согласиться, хоть и выглядело всё очень странно. Хотелось быть рядом с ним, засыпать в одной кровати, чувствовать его ласки, ведь я даже не дружила ни с кем и в свои двадцать два всё еще оставалась нетронутой мужчиной. А возможность вылечить маму лишь добавляла уверенность в правильности решения. Что нужно было мне ответить в тот момент?

Конечно же, я согласилась.

Всё произошло, как и говорил Глеб. Он сдержал обещания, а в день свадьбы подписали брачный договор. Помнила лишь несколько пунктов из него, хотя читала и перечитывала, но от волнения никак не могла сосредоточиться и вникнуть в смысл прочитанного.

Я подняла голову с подушки, стены давили и не давали вздохнуть полной грудью. Мне нужен был воздух. Я встала с кровати, спустилась на первый этаж и вышла на террасу. Июньский вечер дыхнул в лицо порывом ветра, который освежил прохладой разгоряченную голову. Стало немного полегче. Спустилась со ступенек и присела на лавочку возле кустов рододендронов. Подняла голову всматриваясь в глубину сада, и неожиданно справа заметила тлеющий огонёк, который осветил лицо Глеба.

От неожиданности я вздрогнула и уже готова была сорваться с места и сбежать. Видеть его сейчас мне совсем не хотелось, но его вопрос, заданный низким подчиняющим себе голосом, пригвоздил меня к месту.

— Что ты здесь делаешь?

Слова приклеились к языку и я никак не могла их произнести. Как себя вести с ним? Сделать вид, что ничего не знаю или показать, что обижена?

И пока я молчала, обдумывая ответ, он медленно подошел ко мне.

На нем были надеты только джинсы, а я не могла оторвать взгляд от его голого торса и черных завитков на груди. Я конечно, видела и раньше полуголых мужчин, но они не шли ни в какое сравнение с Глебом.

— Следишь за мной? — снова спросил он.

— Нет. Просто вышла подышать свежим воздухом.

Я удивилась как уверенно звучал мой голос, даже не дрогнул ни разу.

— Включи кондиционер в комнате.

— Мне хотелось прогуляться по саду.

— Ты не должна выходить из своей спальни после полуночи, — недовольно заметил Глеб. — Разве ты забыла этот пункт в договоре?

Я кивнула, язык не поворачивался сказать, что я его вообще не запомнила.

— Тогда марш в свою комнату.

Я встала, хотела уже развернуться и уйти, но гордость всё-таки взяла вверх над разумом.

— Ты каждый вечер будешь приводить любовниц?

— Тебя это не касается.

— Я твоя жена. Пусть и два дня, но всё же… Мне неприятно знать, что ты спишь с другой, предпочитая её вместо меня.

Он нависал надо мной, мощный и угрюмый, как гора. Я чувствовала себя рядом с ним беззащитным ребенком, который случайно оказался в страшном и темном лесу. Молчание затянулось. Он протянул руку и подтянул меня к себе, развернул и надавил на спину, заставляя наклониться вперед. В недоумении я подчинилась и оперлась руками о лавку. Мне стало страшно, а когда он задрал подол сорочки и халата стало еще и стыдно. Я попыталась сопротивляться, хотела выпрямиться, но тут же получила шлепок по оголенной ягодице. От неожиданности я вскрикнула.

— Ты должна подчиняться мне. Поняла? — его голос звучал грозно.

— Да, — промычала я.

В следующее мгновение его пальцы прикоснулись к бедру, скользнули выше. Он грубо смял ягодицу и неожиданно нежно погладил, горевшую от шлепка, кожу. И хоть я была зла на него и обижена, но тело предательски выгнулось. Это было и унизительно и волнующе одновременно. Жар возникший внизу живота смутил меня.

— Встань, — снова приказал он.

Я выпрямилась, ожидая дальнейшего развития событий.

— Свой цикл знаешь? — спросил он.

— Какой цикл?

— Менструальный.

— Знаю.

Я повернулась к нему лицом, пытаясь заглянуть в глаза.

— Когда овуляция?

— Через неделю.

— Значит, приду к тебе через неделю. А сейчас бегом в спальню.

Я хотела ему сказать, что не готова спать с ним после любовниц, но он еще раз хрипло повторил.

— В спальню, я сказал.

Не подозревая чего ещё можно от него ждать, я послушалась. Вбежала на террасу и, не оглядываясь, пронеслась по лестнице наверх и не остановилась пока не оказалась в своей комнате.

Только сейчас я начала понимать, что всю жизнь была влюблена в идеальный образ, который сама придумала. Глеб Громов был совсем не таким, как я себе его представляла. Сердце колотилось, как сумасшедшее, произошедшее в саду противоречило всему, что я знала о браке и отношениях между мужем и женой. Я, конечно, видела неудачные браки соседей, когда муж пил и по пьяни избивал жену, но мне казалось, что у богатых людей всё совсем по-другому. Муж любит и лелеет свою жену, а в семье идиллия и гармония. Но чтоб вот так! Просто задрал сорочку и… и шлепнул.

Я провела дрожащими ладонями по шелковой ткани расправляя её. Неужели так будет постоянно? И почему именно неделю ждать? Почему он не захотел продолжить сейчас?

Хотя всё правильно, я не должна желать его, ведь он оскорбил меня тем, что привёл другую.

Вот только разбуженное им желание продолжало ныть, мечтая о его руках и чём-то большем.

Я без конца прокручивала наш короткий разговор в мыслях и ругала себя за свою робость и тугодумие. Ну почему хорошие правильные ответы приходят на ум значительно позже? Зачем я вообще слушала его? Надо было встать и уйти. И кто сказал, что я вообще впущу его в свою комнату через неделю. А может это прописано в договоре? Так, значит, первым делом надо заглянуть в бумаги, где-то в сумочке лежала копия, которую мне вручили сразу после подписания, но я отнеслась к этой бумажке довольно легкомысленно.

Я открыла дверь в гардеробную. Когда впервые сюда зашла глазам не поверила сколько дорогой и брендовой одежды появилось в моем распоряжении. Только вот покоя не давал два вопроса: как он узнал мой размер и кому принадлежали все эти наряды? Мне не верилось, что можно было купить столько одежды за раз.

Подошла к отделу с сумками. Так и есть, небрежно сложенный договор лежал в белой сумочке. Похоже я зря недооценила этот листок бумаги. Вернулась в комнату, села на кровать и с волнением развернула документ.

Сначала шли наши имена, паспортные данные, в принципе ничего необычного. Ниже перечислялись пункты как будет делиться имущество, доходы, банковские вклады, расходы, кредиты даже ювелирные украшения и меха при разводе, но ни слова о том, что я должна после десяти сидеть дома или разрешать ему приводить любовниц.

Снова вчиталась, пытаясь осмыслить написанное. Всё-таки несколько лет физического труда без тренировки мозга дали о себе знать. Но то ли уже устала, то ли мозги совсем деградировали — я так ничего и не нашла. Часы показывали три, когда я всё-таки оставила эту затея и решила дать себе передохнуть, а завтра уже посмотреть на свежую голову.