Читаем Сделай и живи спокойно 5 онлайн бесплатно

Пролог

— Какая на фиг улица Сковороды? — я уставился на Катерину, ожидая ответа.

— А я откуда знаю, — в унисон мне, ответила Катерина, поглаживая свой животик, — так в наряде написано. Там артель находится по добыче глины. Через обком с ними договорились, на поставку порошка синей глины. Между прочим совершенно бесплатно, только нужно самим забирать. Вот!

— Интересное кино, — удивился я, — с каких это пор артельщики раздают дефицитный материал задаром? Скажи кто другой, ни за что бы не поверил!

— Как безвозмездная помощь в ремонте детского дома, — начала перечислять моя названая сестрёнка, — как итог работы в воскресники. Ну и по прямому приказу первого секретаря. Он им там какие-то машины в зачёт обещал. Я не в курсе подробностей.

Вот ведь удружили товарищи из обкома. Ладно то, что глина бесплатно, это нормально. Воскресники не зря изобрели. Да и как помощь детскому учреждению, тоже всё прекрасно понятно. В Советском Союзе всегда всем помогали бесплатно. Так что всё нормально. Только вот проблема в том, что ни я, ни Катерина не знаем, где эта пресловутая улица Сковороды находится. Орать тут, на кого бы то ни было, бесполезно. Да и не буду я этого делать. Кате вот-вот рожать предстоит, зачем мне при ней ругаться?

— Вилор! — в комнату ворвалась Марго, — иди свой детский сад успокаивай. Опять первая звёздочка формовщиков расплакалась. Мне ничего не удалось сделать. Так что выйди, пожалуйста и успокой будущих октябрят.

— Да, бл… — воскликнул я, подскакивая со стула, — что там опять?

— Всё как всегда, — ответила Рита и стараясь ничего не задеть своим животом, аккуратно усаживаясь рядом со мной, — девочки из второй звёздочки сделали на пять штук кирпича больше. Мальчишкам стало обидно, ведь их пятеро работают, а девочек четверо. Меня не слушают. Иди сам поговори.

— У меня обед вообще-то! — ответил я и с тоскою посмотрел в окно. Там стояло девять детей и половина из них рыдала в полный голос. Может удастся откреститься от разборок с подготовительной группой, с помощью жены. Рита всё-таки жена моя. Должна беспокоиться о муже и кормить его вовремя.

— А у них сейчас должна быть прогулка, — заметила Катя и добавила, — потом они пойдут на обед, а после у них будет тихий час. Так что давай беги, успокаивай, а то аппетит пропадёт и тебе опять от нянечек достанется. Потому что голодные дети заснуть не смогут.

Если Марго, тоже, подключится к попыткам выгнать меня на улицу — это будет нехорошо. Когда же уже Катерина родит? Может это хоть ненадолго остановит эту гиперактивную комсомолку! И ещё — мне не нужен этот союз беременных. Фиг его знает, что им в следующий раз в голову придёт. Надо чем-то отвлечь… И как мне кажется, я знаю чем!

— Хорошо, сейчас сделаю, — ответил я, потом посмотрел на жену и, наконец-то решившись, спросил, — скажи-ка любимая, ты же коренная калужанка?

— Да, — удивлённо ответила и посмотрела на меня Марго.

— Тогда может раскроешь мне и Катерине главный секрет города Калуги? — я говорил, стоя возле двери, ожидая неоднозначной реакции. А так хоть, за дверь, выскочить успею.

— Какой? — спросила Рита.

— Что это за улица Сковородки, такая? — спросил я, незаметно приоткрывая дверь, — и где она находится?

Рита посмотрела на потолок. Чему-то улыбнулась. Потом уселась поудобнее (всё-таки восьмой месяц беременности) и начала объяснять:

— Это ты молодец Вилор, что ко мне обратился. Знаю я про эту улицу. Только хочу поправить. Правильно говорить «улица Сковороды», а не сковородки. Названа так в честь философа Григория Саввича Сковороды. Известен тем, что одним из первых, стал употреблять такое понятие, как «социальная философия». Ну и, наверное, многим известно его изречение «Для того, чтобы быть счастливым, человеку необходимы знание и мудрость». Кстати, его работами пользовался товарищ Белинский, а Герцин несколько раз упоминал его фамилию в своих статьях.

По окончании этой несомненно полезной лекции, я отбросил все сомнения и просто произнёс:

— Это хорошо, это я всё понял. Мужик, философ, социопат, прародитель мудрёной социальной философии и вообще умный человек. Только ты так и не сказала, где эта улица — имени его, находится?

— Ой, действительно, — воскликнула и одновременно с этим, очаровательно улыбнулась моя супруга, — отвлеклась. Сейчас расскажу. Помнишь мы ходили смотреть что произошло с кирпичным заводом?

— Ещё бы не помнить! — тут же согласился я, — мы тогда отлично прогулялись вдоль Яченки. Жаль, что ты не захотела искупаться. Жара ведь была!

— Ага, хитренький какой, у меня же с собой купальника не было, — весело воскликнула Рита, — а на первом свидании, при парне, в нижнем белье купаться? Да никогда!

— Ладно, ладно, — успокаивающе затараторил я, — ты давай про сковородку рассказывай, а про первое свидание потом поговорим.

— Ты опять? — с укоризной посмотрела Рита, — не сковородка, а улица Сковороды.

— Всё, всё, всё! Тебя я понял, умолкаю! Не то по шее получу и подвиг свой не совершу! Рассказывай дальше, — пришлось поднапрячь память и вспомнить экспромт Кузнечика из фильма «В бой идут одни старики». Очень уж подходящие слова к моей ситуации. Надеюсь моей жене понравилось. Ей сейчас просто необходимы положительные эмоции. А поэзию, хоть и такую спорную, она любила. Трёхтомник Лермонтова, что стоял у неё дома, в комнате на полке, был зачитан до дыр. Я не Михаил Юрьевич и сочинять стихи не умею, но — некоторые строки, известных поэтов, могу воспроизвести.

— Так вот, — продолжила Рита свой рассказ, — мы с тобой, у завода, повернули налево. Правильно?

— Ну да, — был вынужден согласиться я, — а куда же ещё? Там солдаты всё кругом оцепили. Охраняли зачем-то и никого не пускали.

— А от завода, чтобы попасть на барский выгон или по-новому к улице Сковороды, — Рита что-то изобразила руками в воздухе, — нужно повернуть направо. Там ещё камень, такой большой, лежит. Все возле него останавливаются. Говорят, что Лжедмитрий там, в своё время, ставку хотел организовывать. Только отговорили его. Но это к делу не относится. Там пройти-то всего с километр от камня. Гончарные мастерские раньше были вроде как. Я тогда ещё не родилась. Мне мама рассказывала.

О! А это точно! Есть же Конкордия Прохоровна и её знание Калуги и её окрестностей. Можно, в случае чего поинтересоваться. Хотя, я жене доверяю. Это так — на всякий случай.

— Вилор, — неожиданно, в разговор, вмешалась Катерина, — ты всё же сходи, разберись с детьми. Потом с этой глиной решим вопросы. Поспеши. А то они сейчас драться начнут.

Эх! А ведь я с самого начала не хотел, с подготовительной группой связываться. Нет, блин, послушал этих двух беременных. Собственно поэтому и не смог отказать. Упёрлись обе «Давай попробуем» и «Дай им шанс, увидишь всё у них получится», вот и имеем рыдающий дурдом. А я в нём воспитатель!

Ладно, чего уж… Пойду, поговорю. И ведь каждый день одно и тоже. Девчонки, в семь лет, оказались покрепче мальчишек, в том же возрасте. Ещё это обещание, что Рита дала этим мелким вымогателям. Я тогда упирался сколько мог, но, в который раз повторяю, с беременной женой спорить бесполезно. Всё равно сделает по своему. Особенно если рядом есть такая же беременная подруга. Между прочим действующий сотрудник транспортной милиции. Рита, на общей линейке, перед всеми детдомовцами и сотрудниками детского дома, пообещала подготовительной группе принять их в ряды октябрят, если они будут стараться. Вот они и стараются. Разбились на звёздочки и дают стране угля! То есть кирпича. Между прочим по двадцать штук делают в среднем.

В дверь постучали. Ответили мы втроём и одновременно:

— Открыто!

Дверь открылась и в комнату забежал мелкий пацанёнок:

— Товарищ Тихий, — доложил неожиданный гость, — немцы закончили траншею копать! Зовут проверить отметки и показать новый фронт работ. Кандидат в октябрятскую организацию Юрка Минуткин, доклад закончил!

Блин! А про немцев-то я и забыл. Итить-колотить! Ладно, сейчас успокою детский сад, а потом с немцами буду разбираться. Они недалеко работают — успею сбегать. Тем более нивелир у директора детдома в кабинете стоит, как раз по пути. Вот ведь денёк сегодня — ни минуты спокойной нету. Нафига я всё это затеял? Хотел же жить спокойно!

Глава 1

— Вот и всё, — тихо сказал я стоящей на столе керосиновой лампе. Раз все дела, на сегодня закончились, то можно, просто посидеть и просто подумать. Заодно вспомнить, так сказать, некоторые моменты, что случились в моей жизни. Всё равно не засну теперь, а так хоть время побыстрее пройдёт…

Мандраж, какой-то в организме присутствует и не даёт успокоиться мыслям и телу. Жена давно сопит в подушку и видит третий сон. А что? После Конкордиевых сырников, у меня тоже поначалу глаза слипаться начали. Только заснуть не получилось — мысли разные одолели. А что поделать? Завтра предстоит выполнить одну из не самых сложных, но — довольно опасных работ. Это только кажется, что бутобетонная кладка проста в выполнении. На самом деле это очень сложная и сопряжённая с травмами работа, если её, конечно, выполняет не профессионал. Вот и сижу, думаю — стоит или не стоит разрешить детдомовцам участвовать в этом процессе? Честное слово — мне даже думать о детских травмах не охота. Вдруг кто из мелких в траншею сверзится? Что тогда делать? А с другой стороны — я вроде как обещал. Нда-с… Дилемма — мать её! Нафига я перед этими малолетками так подставился? Блин! Теперь сиди и переживай дело не по делу. А ведь это я, тогда, поддался на уговоры беременного дуэта. Катя и Рита, вдвоём, вокруг меня хороводы водили и ласково так уговаривали разрешить детям посмотреть, а может и немножечко поучаствовать. Вот ведь лисья порода… Ну нафиг! Пора заканчивать это! Я люблю свою жену. А Катя — она вообще для меня, как сестрёнка старшая и к её мнению всегда буду прислушиваться. Но — больше, в производственный процесс, я им не позволю вмешиваться. Вот! В конце концов — я председатель комитета комсомольской организации детдома или где? А они вообще на общественных началах. Добровольные помощники, порученцы простые — и всё! Ишь, чего удумали: детей в траншею, на ответственную и вполне себе опасную работу. Не пойдёт! Я не позволю… В конце концов — я председатель или куда?…

Прямо удивительно, как хорошо всё начиналось. Московско-Калужский слёт комсомольского начальства при полной поддержке калужских коммунистов из исполкома ВКП(б) быстренько придумал устав и, он же, моментально организовал УПК при Азаровском детдоме. Меня, на общем собрании, выбрали председателем комсомольской организации комбината. А кем ещё? Секретарь комсомольской ячейки в детском доме уже был. Для директора УПК у меня не хватает образования. Выход нашёл товарищ Михайлов. Председателя, в комсомольской организации, редко выбирают. Но — иногда бывает. Должность, с одной стороны — парадная, а с другой — обладает огромным потенциалом. Мне, с моей постоянной занятостью, как раз будет в тему. Вот и решил я, что буду этот потенциал использовать. Только делать это нужно аккуратно: не с кондачка, а тихо лавируя — как говорит мой хороший знакомый баталер Ермаков. Как там говорят? «Цыплят по осени считают». Вот и посмотрим осенью…

Завтра, а точнее уже сегодня — 29 апреля 1950 года, мы начинаем устройство фундамента под жилой, многоквартирный дом. Я сам был в шоке, когда узнал, что мой проект был принят без изменений. Хотя, имея такую пробивную силу, в лице первого секретаря ВЛКСМ Михайлова, ожидать чего-либо другого — это гневить бога. Да и товарищ Крапивин не последний человек в Советском Союзе — ответственный секретарь Московского горкома! А это величина! Вон покойный Хрущёв был таким же Первым секретарём Московского горкома, но только ВКП(б), а не ВЛКСМ. Что по сути — разница небольшая. Короче — приняли мой проект. Но — поставили одно условие: надзор будет осуществляться более компетентным товарищем. А мне — пофиг! Лишь бы человеком, этот контролёр, оказался хорошим, а там прежний опыт поможет. Построим дом для детей и немного научим, их же, в процессе, какой-нибудь профессии строительной. Чём собственно и должен заниматься УПК. Одно я упустил, но, на своё счастье, никому об этом не сказал — это высота потолков. Здесь нормы другие — потолки гораздо выше. Поэтому другой расход материалов, а значит и нагрузка на фундамент другая. Пересчитал прямо на ходу и решил, что впоследствии чуть-чуть изменю простенки. Надеюсь, что это не отразится на качестве жилья. А кирпича мы наделаем столько сколько нужно. Это точно не проблема.

Дальше было очень трудно. Москвичи уехали, а я остался один. Как щенка в воду кинули и, типа, дальше сам давай, плавай учись! Им-то что? Они свою работу сделали, а ты крутись как хочешь. Нет, я не пал духом. Я просто немного растерялся. Мне до сих пор непривычны некоторые порядки этого времени. Совсем другой менталитет — так сказать. Да и вообще: поднимать с нуля такую организацию — это сродни эпическому подвигу. Но — справился! Правда не один. Моя названая сестрёнка Катерина помогла. А там чуть попозже… буквально на пару дней, и моя жена присоединилась к этому увлекательному делу. К помощи, если кто не понял. По началу я отбрыкивался от них. Гнал домой и утверждал, что нечего беременным девкам на стройке делать. Вот только реальность оказалась упёртее. И эти две беременные, умные, хитрые девушки остались рядом со мной. А впрочем — без них, надо признать, многое бы не получилось. И это факт!