Читаем Пепел Черных Роз. Книга 2 онлайн бесплатно

Лягва застряла в низкорастущих ветвях кожедера и жалобно пыхтела, не в силах вырваться из их колючего плена. Шипы, покрывавшие жесткие ветки, плотно вцепились в ее кожу подобно клыкам дикого зверя, причиняя нестерпимую боль.

Лягва тихо и неразборчиво плакала от отчаяния и обиды. Ее Поток и Мать давно ушли, подчиняясь приказу Старшего из Созданий, и оставили ее умирать в одиночестве, напрочь забыв о ней. Ей было горько и тоскливо. Лучше бы она погибла на охоте. Лягва ощущала поблизости врага, но не могла повернуться, чтобы дать отпор.

Живущий на Дне подполз к ней, и сначала пощупал ее бок передними крошечными передними лапками, похожими на детские ручки.

Убедившись, что добыча безопасна и съедобна, он подозвал сородичей и, расположившись позади, и с боков лягвы, так, чтобы она не могла достать их ядовитым стрекалом, неторопливо принялись поедать.

Лягва была очень отощавшая. Видно сидела в ловушке с тех пор, как Вожак с Реки увел всю Стаю из Леса, но это обстоятельство не мешало монстрам сейчас наслаждаться ее плотью и кровью, тем более вкусной, что поедали они ее живьем. Чтобы растянуть удовольствие они откусывали понемногу, наслаждаясь чувством страха и беспомощности исходящим от жертвы.

Лягва открывала свою безобразную пасть, но уже не кричала, когда в нее вгрызался самый нетерпеливый из монстров. Стрекало стремительно вылетало из ее пасти, круша тонкие веточки, но она не могла задеть врага и постепенно смирилась. Она стала вспоминать как Мать водила их на охоту в поход на дальние рубежи, и каким было вкусным то мясо, что они тогда нашли….

Глаза ее заволакивались, по мере того, как с каждым новым укусом, утекала из нее жизнь и последним образом, промелькнувшим в ее сознании, была опять таки грозная, но такая родная и милая Мать…

Старик отдвинулся, уступая место Молчуну — молодым требуется больше пищи. Они вечно тратят силы впустую, не удосуживаясь подумать, прежде чем принять решение или сделать бросок. Как это и произошло во время нападения на Болото…

Молчун и Злюка, не дождавшись команды Старика, запрыгали тогда к добыче и гребенчуга — вожак стаи с Болот, успел рвануть зубами плавник непослушного Молчуна. Хорошо, что Старик вовремя пришел им на помощь. Гребенчуги всегда были злы и очень опасны. Но не опаснее повелителей вод.

Он усмехнулся…

Мясо у гребенчуг было невкусное, но зато очень полезное и Молчун быстро поправился.

Старик недовольно заворчал, вспомнив, как трудно стало добывать еду.

Теперь Лес опустел, и надо было найти новые источники пищи.

Быстрый и Злюка предлагали спуститься по течению реки вниз до самых порогов, и там поискать счастья.

Может быть правдой, говорили они, окажутся легенды о Большой Воде, полной рыбы, но мозг Большерота хранил еще память о чудовищах Хозяина Гребенчуг, населявших те воды.

Большерот рассказывал им о тех временах, когда род Живущих На Дне Снойру был изгнан из Большой Воды, но молодые говорили в ответ, что другого выхода все равно нет, раз уж пища в Лесу кончилась.

Надо было решать!

Они двигались по опустевшему тракту в сторону Улгака.

Дорога была безлюдна, и это было непривычно, потому что в это время года ее активно использовали как варвары, везшие свои нехитрые товары в поселения, так и поселенцы, разъезжавшие по окрестностям к родне и знакомым, торопясь навестить всех до прихода зимы.

Эти разъезды всегда были головной болью для Вождя Ордена, так как после них поступало огромное количество жалоб от населения. Жалоб, совершенно пустяшных и не стоящих внимания на взгляд Рыцарей, да и жаловались то по большей части женщины.

Жаловались, к примеру, на ветерана Смигу, который, перепив, вспоминал свою боевую, бесшабашную молодость и, схватив припасенные им дома сахаларские мечи, начинал скакать при луне по снегу, отрабатывая технику атак и защиты в прыжках, как он потом объяснял в свое оправдание. И все было бы ничего, если бы не происходило это представление под окнами вдовы Ритчела, а сам Смига не упражнялся, в чем мать родила.

Дезена — супруга ветерана Белги бомбардировала Вождя сообщениями о том, что мужчина, именующий себя Белгой Носатым, нарушает Устав Ордена и позорит Цитадель заглядываниями на молодых особ и заигрываниями с ними. Эти письма Вождь прочитывал с особым удовольствием и даже иногда зачитывал вслух Фавнеру.

Дезена писала анонимно, но все знали, что кроме нее никто не пожелал бы следить за ее муженьком, и охаивать грозного Белгу.

Жаловались также на то, что Цитадель выделяет больше оружия или охраны, к примеру, для Восточника, и недостаточно для Южника, и вот это уже были дельные вопросы, и их надо было обсудить и решать. Вождь и собранный Совет сутками сидели над этими решениями, все больше увязая в болоте бытовых проблем.

Торкел задумался, как же теперь будет с поселениями ветеранов, и много ли их вообще осталось, ведь сахалары, сейчас, после падения Цитадели, не оставят их в покое.

Он дернул щекой, стараясь выбросить эту мысль из головы.

Сауруг перекинул одну ногу через луку седла, и мотал лысой головой, вероятно беззвучно напевая свои тягучие песни.

Айслин неуклюже мотался в седле, уткнувшись глазами в очередную книгу.

Торкел хмыкнул. Если бы совсем еще недавно ему сказали бы, что он будет путешествовать в такой странной компании!!!

Он мог представить себя рядом с Наином, Трэзом, на худой конец с Ролдоном, но маг и орк!!!

«Наин», — вспомнилось ему, и он застонал сквозь зубы.

Воркан удивленно — встревожено встрепенулся, встопорщив уши, и оглянулся на хозяина.

Торкел потрепал его по холке и заставил себя забыть и об этом. Ни к чему вспоминать — они там, куда направляются все… одни быстрее, другие, упираясь. Конец всегда один и тот же…

За Серыми Стенами, где их построят для новых битв. Только с кем они там будут сражаться?

Дорога вилась почти по дну бесконечного ущелья. Ниже была лишь узкая безымянная речка. Очень быстрая. Это можно было определить по тому, как дергались и отклонялись касающиеся ее поверхности ветви прибрежных зарослей черной ягоды.

Пока солнце стояло высоко, ничто не мешало Айслину развивать свой ум, и искать истину на книжных страницах. Но теперь стало гораздо темнее, и Айслин обеспокоено поворачивал книгу, стараясь уловить меркнущий свет и разглядеть написанное в ней.

Торкел только диву давался его совершенной неприспособленности.

Еду готовили на стоянках или Торкел или Сауруг… по большей части все-таки Торкел, потому что кухня орков, предпочитавших полусырую недожаренную пищу не очень годилась для желудков людей.

Оружие, кони и все остальное тоже возлагалось на их плечи, и даже в караул ставить мага было себе дороже. Торкел как-то открыв ночью глаза, обнаружил Айслина за написанием стихов, размахивающего руками у костра, с походной тетрадью на коленях и совершенно не обращающего внимания на происходящее вокруг. Найдя, наконец, нужную ему рифму Айслин судорожно начал ее записывать, продолжая размахивать свободными конечностями. К утру лицо и руки его были измазаны чернилами, а сам он стонал по ночам так, что будил даже орка.

Торкел представил, что, оставшись без опекунов в их лице, а, следовательно, без пищи, Айслин сядет у придорожного камня и умрет от голода с книгой на коленях.

Голова его поникнет на изможденную грудь. Усталые горячечные глаза в последний раз вберут в себя краски постылого мира, а по исхудавшей прорезанной ранними морщинами щеке пробежит крохотная последняя слезинка…

Торкел весело хмыкнул. Слезинка должна быть совсем кро — о — охотной, поскольку он к тому времени так и не сообразит пойти за водой.

Таскать воду для мага было просто невыносимым занятием… впрочем, как и все остальное.

Если вставал вопрос колки дров, или похода к ближайшему ручью, маг начинал их упрекать в том, что для них не существует никаких интересов кроме поглощения пищи и размахивания своими мечами. Это не мешало ему, впрочем, первым подсаживаться к котелку и, отвлекая их рассказами и вопросами, наворачивать за обе щеки.

Но оставался он, несмотря на огромное количество поглощаемой им пищи, все таким же худым и нескладным.

Мысли Торкела опять возвращались в прошлое.

«Если поселения уничтожены, он им уже ничем не поможет, если же выжили, то, наверняка, уже знают о случившемся несчастье, и примут соответствующие меры. Там достаточно спецов, прошедших огонь и воду. Тем более что у них есть теперь Белга, который им все там наладит… может быть, даже возродит Орден».

Откуда-то сверху, с почти вертикально вздымающегося склона упал камешек. Торкел поднял голову, а рука уже лежала на рукояти меча.

«Как это Белга не пострадал от сахаларов — его обоз как заколдованный прошел!

Скорее всего, сахалары шли очень кучно, одним отрядом, уничтожая все, что попадалось по дороге, а Белгин обоз прошел сразу за ними».

Во всяком случае, ветеран на момент встречи был уже в курсе произошедшего и, хотя Торкел ждал взрыва негодования по поводу исхода Трэза и его собственного желания податься в Улгак, он ничего такого не сказал, и только потрепал Торкела по плечу.

— Приезжай, — сказал он — мы всегда будем рады тебя видеть.

Он заторопился тогда к Цитадели, оставив обоз на попечение ветеранов и взяв с собой только двоих — малознакомого Торкелу ветерана из Восточника, и знаменитого своими похождениями болтливого старика Смигу. Смига был непривычно неразговорчив и почему-то с огромным синяком под глазом. На вопрос Торкела Смига только махнул рукой и выразительно поправил перевязь с метательными ножами.

Торкел ухмыльнулся — синяк у Смиги был под правым глазом, а Белга был как раз левшой и нраву был самого крутого. Да, и все свои оправдательные движения Смига совершал, находясь вне поля зрения бывшего командира.

Самих поселений раньше было восемь — одно уничтожено, самое незащищенное, потому что находилось ближе всего к крепости. Оставшиеся располагались гораздо дальше, и представляли собой почти точную копию самой Цитадели, конечно с учетом возможностей строителей — стены имели деревянные вставки, также как и дозорные башни, рвы были помельче, а частоколы соответственно пониже…

И все равно — их не взять наскоком. Подумав об этом, он вспомнил картину увиденную им во дворе главной крепости, и покачал головой.

По любому, ему сейчас совершенно не хотелось разъезжать по поселениям и рассказывать подробности трагедии и выслушивать соболезнования и советы.

Клест, Катберт и остальные сообщат — Белга распорядится. Его же долг исполнен.

Он застонал, покачав головой, и Воркан вновь встрепенулся.

Нет, не похож он на героев легенд, не похож… надо было бы, наверное, остаться и что-то делать.

Только вот что?

Ущелье затянуло туманом, поднявшимся от реки и скрывшим за собой дорогу.

Небо не потемнело, как обычно перед бурей. Густой белесый пар струился вокруг них и обволакивал их липучим облаком, пока порыв ветра не рассеивал удушливые испарения. В один из моментов они разглядели мелькнувшую в тумане тень, и Сауруг обнажил меч, но все обошлось. Тень, кем бы она ни была, не решилась напасть на них.

«Встать под Белгой и начать воссоздавать Цитадель? — продолжал размышлять Торкел. — Набирать новичков, благо Кладовая осталась нетронутой, учить их, а потом посылать в Город на проверку?…»

«Нет уж! — решил он. — Пусть те, кто хотят что-то сделать — делают это».

У него не осталось никаких желаний кроме желания хоть на время забыть обо всем.

— Пустовато чего-то на дороге, — сказал он неожиданно для самого себя, просто так, чтобы отвлечься от невеселых своих мыслей и Айслин с тревогой оглянулся на него — не похоже было это на обычно немногословного и всегда уверенного в себя рыцаря. Видимо, поняв его состояние, он сказал:

— Древняя легенда о Ригеле говорит, что, потеряв в сражениях весь свой народ, он пустился в странствия, прошел все Земли и, в конце концов, собрал единомышленников и создал новый народ, став его повелителем!..

— Совсем как Основатель, — буркнул Торкел.

— А дальше? — встрял Сауруг и Айслин, скривившись, глянул на него.

— Что дальше? Не знаю… умер, конечно же… счастливо!

Торкел пришпорил Воркана, обгоняя их.

«Нет, нельзя так, — решил он. — Поселения надо проверить и убедиться, что с ними все благополучно, но сначала, как и было решено, надо наведаться в Улгак».

«Разузнаем, какие новости — варвары то они варвары, но всегда в курсе всего происходящего, да и просто вдруг захотелось пообщаться с этими бесхитростными крепышами, всегда всем довольными и всегда имеющими решение на все вопросы».

Айслин постучал себя кулаком по лбу и Сауруг виновато пожал плечами — ему трудно было понять людей — все то у них сложно, чувства разные.

Вот ему все просто — остался жив — радуйся! Чего уж там думать, почему да как.

На поясном ремне его тяжело мотались два кошеля, оставшихся от погибших соплеменников — Мохнача и Кривозуба, так и не доехавших до Сухого Леса, и он знал, что у погибших не было никого, кому бы он должен был передать их долю за Этарон.

Поход в Сухой Лес был их затеей, так и не воплотившейся в жизнь. Сейчас Сауруг радовался уже тому, что свободен и богат… несметно богат по орочьим меркам. Он беззвучно напевал и разглядывал прекрасные мрачные склоны и скудную придорожную растительность. Там где он вырос, любая травинка казалась чудом.

Есть друзья, которые рядом,

есть оружие, которое защитит,

есть золото, которое накормит и есть дорога, которая куда-нибудь да приведет!!!

А еще у него есть странный подарок — Талисман. Торкел и маг говорили, будто они не могут поднять эту легкую почти невесомую пластинку, состоящую из двух половинок белого и черного металла, но Сауруг решил, что это одна из непонятных ему человеческих шуток. Талисман не был золотым, но может быть, пока он не знал его истинной ценности. Расставаться с ним не хотелось, и Сауруг спрятал его сначала в кошель, но потом закрепил на внутренней стороне своей изветшавшей безрукавки.

Дорога продолжала виться среди безрадостных мрачных скал, и казалось, ей не будет конца.

Тракт был довольно широкой мощёной дорогой. Его выложили сотню лет назад варвары, заключившие союз с Орденом и выменивающие у них муку и овощи, на меха и мясо снежных туров, пасущихся на высокогорных пастбищах.

Это был единственный путь, соединяющий Цитадель с целым рядом горных деревень и поселений Улгака. Он вился между каменными кручами, огибая горные озёра и проходя по дну ущелий, наполненных тенями. Акра — Путешественник проезжая эти места, заметил.