Читаем История Демьяна онлайн бесплатно

ПРОЛОГ Иллюзия, пахнущая ванилью и порохом Бархатная коробочка «жгла» карман пиджака. Демьян стоял в тени арки, ведущей в гостиную, и смотрел на Софию, любовался ее нежностью и такой легкостью. Она сидела за старинным роялем, расположенном около панорамного окна с видом на цветущий сад. Створка открыта и внутрь комнаты вторгался свежий летний воздух, с ароматом жасмина. Прямая спина, как у королевы, и пальцы её, тонкие и бледные, легко скользили по клавишам. Мелодия была грустной, тягучей, она заполняла собой огромные комнаты особняка, вытесняя привычный запах дорогого табака, кожи и оружейной смазки. София пахла ванилью и морозным утром, вся она была воплощением всего самого чистого, чего не было в его грязном, залитом кровью, мире. Демьян медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение в плечах, накопившееся за день, начинает отступать. Он нащупал в кармане кольцо, тот самый молчаливый признак вечной любви и счастья. Он уже всё решил. Через месяц он передаст управление кланом брату и уйдет в тень, легализует бизнес, купит дом у моря. И жизнь потечет спокойно, с совместными завтраками по субботам и таким желаемым отпуском. София закончила играть, обернулась и увидела его. Её лицо озарилось той самой улыбкой, ради которой он был готов свернуть горы. — Ты вернулся, — она встала, и лёгкое шёлковое платье скользнуло по её бёдрам. — Я ждала тебя. Демьян шагнул к ней, обхватил её талию и уткнулся лицом в изгиб её шеи. Вдыхая её невероятный запах, аромат ванили и чего-то такого родного и постоянно желаемого, он закрыл глаза. — Я здесь, малыш. Я никуда не денусь. Он не знал, что ровно через сорок восемь часов этот дом пропитается запахом гари и паленой резины. А вместе с ним сгорит и он сам. Глава 1 Мы были вместе ровно год. Год, который перевернул мой мир и я помнил тот день до мельчайших деталей. Увидел её из тонированного окна моего чёрного «Мерседеса». Она шла по улице, запрокинув голову и звонко смеясь чему-то, что сказала подружка. Солнце играло в её светлых волосах, и я, привыкший видеть мир через прицел и финансовые отчеты, вдруг почувствовал, как в груди что-то ёкнуло. «Сверни», — тихо приказал водителю. И так мы и ехали за ней медленно, на безопасном расстоянии, до ее дома. Я не знал, что делаю и зачем. Просто знал, что не могу позволить этому свету исчезнуть из моего поля зрения. Я хотел знать все: как она живет, что ее волнует, о чем она мечтает, как проходит ее день.. Хотел... обладать этим светом. На следующий день я стоял, прислонившись спиной к капоту своего «Мерседеса», прямо у выхода из её университета. Ждал сорок минут, время тянулось, как никогда. Когда она появилась, прижимая к груди стопку книг по квантовой физике — дочь уважаемого профессора, будущий ученый, чистая и неприкаянная, — я просто преградил ей путь. — Вы опаздываете, — сказал я низким и тихим голосом, как будто поймал ее на чем-то тайном. София замерла, подняла на меня свои огромные голубые глаза. — Простите? Мы знакомы? - сказала она, прижимая стопку книг к себе сильнее. — Ещё нет, — я усмехнулся, не сводя с неё взгляда. — Но я предлагаю прогуляться и познакомиться. Я старался держать себя в рамках, не давить и не напугать ее, и она, к моему удивлению, не испугалась. Она лишь слегка покраснела, поправила лямку сумки и тихо сказала: «Хорошо». С тех пор она стала моим воздухом и именно поэтому я был готов на всё. Даже на то, о чем мечтал мой отец, эти мысли заставляли меня с горечью усмехнулся, глядя на огонь в камине. Мой отец, Аркадий Арсеньев, был значимым человеком в городе и далеко за его пределами. Высокий пост в криминальном мире, империя, построенная на силе, желании достигать цели и решениях. Но для меня и моих братьев он был Богом. Отцом, который учил нас держать удар, который никогда не повышал голос, но чьего одного взгляда хватало, чтобы мир замирал. Наш дом был их крепостью. Святым местом. Мать моя погибла, когда бизнес отца только набирал обороты — их машину взорвали конкуренты. После смерти мамы отец просто замкнулся, выжег в себе всё лишнее и построил вокруг его детей непробиваемую стену. Да, у него были женщины, в нашем мире это было неизбежно, плата за власть. Но он никогда, слышите, никогда не приводил их в дом. Наш дом принадлежал только семье, только детям. И я клялся себе, что мой дом будет таким же, что София никогда не узнает всех наших дел и задач и вся эта грязь никогда ее не коснется. Я стремился к тому, чтобы она всегда жила в своём светлом, ванильном мире, а я буду её щитом от тьмы. Я уже всё решил! Через месяц передам операционное управление кланом брату, а сам уйду , легализую бизнес и куплю дом у моря. я тогда еще не знал, что ровно через сорок восемь часов этот дом пропитается запахом гари и паленой резины. А вместе с ним сгорю и я сам. Но пока иллюзия была крепка, пока я позволял себе быть слепым. Именно эта слепая, всепоглощающая любовь заставила меня проигнорировать тревожный звонок, который прозвучал в моей голове за две недели до катастрофы. Я вернулся домой раньше обычного, тихо прошел в свой кабинет и замер в дверях. София сидела за моим массивным дубовым столом, на экране моего личного ноутбука был открыт зашифрованный раздел с маршрутами перевозок. Её пальцы быстро бежали по клавиатуре, но услышав, видимо, мои шаги, она вздрогнула всем телом. Резко захлопнула ноутбук и обернулась. В её глазах стояли слезы и замерла, будто и не дышала вовсе. — Демьян! — выдохнула она, прижимая дрожащую руку к груди. — Ты меня напугал. — Что ты делаешь за моим компьютером, Соня? — спросил я довольно ровным голосом, хотя внутри поднимался какой-то ил, темный ил, и затягивали сомнения. — Я... я хотела найти файл с фотографиями из Парижа... Случайно нажала не туда... Прости меня, — она расплакалась, уткнувшись в мою грудь. Я обнял её, поцеловал в макушку и успокоил легкими поглаживаниями по спине. Но когда она ушла, из теней коридора шагнул Роман. Его лицо было каменным, но в глазах плясали искры ярости.— Она не искала фотографии, Демьян, — тихо, но отчётливо сказал Роман. — Она копировала маршруты. Она ввела твой пароль. Она встречается с людьми Маркова по вторникам. Убери её!! Сейчас! Что-то внутри меня оборвалось, мой внутренний зверь, почуявший угрозу моей святыне, моему раю, вырвался наружу. — Заткнись! — я рявкнул так, что содрогнулись стёкла в шкафах, схватил Романа за лацканы пиджака и рывком прижал к стене. — Ты посмел следить за ней?! — Я слежу за тобой, придурок! — Роман не дрогнул, он повысил голос, в его обычно спокойном тоне прорезалась сталь. — Ты ослеп! Ты влюбился в красивую мордашку и готов сдать нас всех! Она ведёт тебя на дно, Демьян! Ты хочешь, чтобы мы все сгорели вслед за твоими соплями?! - Ещё одно слово о ней, — говорил сквозь зубы своему брату, которого знал всю свою жизнь и которому доверял иногда больше, чем себе. Мое лицо было в сантиметре от лица брата, — и я забуду, что мы росли вместе. Она любит меня. Она боится за меня. А ты просто параноик, который хочет разрушить единственное светлое, что у меня есть! Вали из моего кабинета!! Роман тяжело дышал, не сводя с меня взгляда. Он медленно разжал пальцы, которые вцепились в мое запястье. В его взгляде не было обиды, только бесконечная, глухая боль. — Я просто хочу, чтобы ты остался жив, брат, — хрипло сказал он. — Но если ты ослеп — я не смогу видеть за тебя. И когда она вонзит тебе нож в спину, не жди, что я буду рядом, чтобы его вытащить. Я выгнал его, потому что я прав! Потому что он не знает всего, да и откуда ему знать, одинокому бобылю, который даже не понимает за какой рай в лице моего дома, семьи и счастья я сражаюсь. Можно было списать на мой возраст и другой взгляд на людей, когда не замечаешь очевидного и хочется думать, что человек верен своим словам. Ох как я ошибался. И цена этой ошибки оказалась выше, чем просто жизнь. Глава 2 Прошло две недели. Четырнадцать дней, которые я позже назову самым сладким и самым ядовитым временем в своей жизни. Я старался проводить с ней каждую свободную минуту, приносил ей редкие книги, которые она обожала, заказывал пионов из Голландии, хотя на улице стоял ноябрь. Я строил наше будущее. В моей голове уже стоял дом у моря, белые шторы на ветру и смех наших детей. Но Стая моя не спала. Роман не отступил, он просто сменил тактику. Он больше не спорил со мной в лицо, а решил идти другим путем- просто оставлял факты на моем столе. В тот вторник я зашел в свой рабочий кабинет и увидел на столе папку. Внутри были фотографии... София, в темном пальто, сидит на скамейке в парке, а напротив неё — мужчина. Конечно, я узнал его мгновенно: правая рука Маркова, человека, который пытался отжать у нас порт. Моя рука сжала фотографии так, что бумага хрустнула, внутри меня поднялась темная, удушающая волна. Но тут же стали возникать лживые и мерзкие в своей фальши мысли. «Это не то, что ты думаешь», —какой-то мерзкий голос внутри меня говорил это. — «Марков мог шантажировать её отца. Может, она пытается выкупить его долги? Может, она защищает меня?» Сам же и обелил всех участников, не знаю зачем, наверное, так мне было спокойнее, возможно, тогда я не был готов к проявлению предательств и продажной сущности людей. — Убери это, — холодно сказал я в трубку. — И если ты ещё раз поставишь на неё жучок или наймешь слежку, я лично сверну тебе шею. Она моя жена, Роман. Почти. И она не имеет ничего общего с этим грязным миром. В трубке повисла тяжелая тишина. — Она встречается с ним по вторникам, Демьян. Уже месяц.- голос Романа был спокоен, но чувствовались нотки надежды быть услышанным и правильно понятым. Но не тут-то было.. — Я сказал, убери это! — рявкнул я и швырнул телефон в стену. В тот вечер я приехал домой раньше обычного, хотел застать её врасплох, хотел увидеть её искреннюю улыбку, чтобы смыть с себя этот яд сомнений. София была в гостиной. Она стояла у окна, прижав телефон к уху, услышав мои шаги, она вздрогнула так сильно, что чуть не выронила аппарат. Быстро нажала на экран и обернулась. — Демьян! — её голос дрогнул. — Ты... ты рано. — Привет, малыш, — подошел, обнял её за талию, она была необычно холодной, взгляд растерянный и ледяной какой-то. — Кому ты звонила в такое время? — Маме, — быстро ответила она, не глядя мне в глаза. — Она... она плохо себя чувствует. Голова болит. Хм..Я смотрел на нее, нахмурив бровь и пытался понять как я смогу получить правдивую информацию. Ее мать жила в другом городе, и они созванивались, конечно, но обычно это было раз в неделю. Отношения между ними были теплые, но отстраненные, каждый занимался своей жизнью. Посмотрел на её бледное лицо, на дрожащие ресницы, и мое сердце сжалось от жалости. — Ты вся дрожишь, — тихо сказал, согревая её руки своими. — Ты устала. Поедем завтра за город, только мы двое. Побудем там, где мы гуляли на одном из наших первых свиданий, помнишь? Иногда нужна смена обстановки, чтобы привести мысли в норму. (Спустя время вспоминаю этот разговор, эти попытки быть романтичным счастливым защитником своей ячейки общества, и понимаю, какой же я, блядь, мудак. Да. женщины ждут романтики и всей вот этой сопливой истории, но когда ее получают-не ценят) Она подняла на меня глаза, в них стояли слезы. и это были слезы какой-то животной, безысходной тоски. — Демьян... — прошептала она, и её пальцы судорожно вцепились в мои лацканы. — А если... а если мы просто уедем? Прямо сейчас. Купим билеты! Уедем туда, где нас никто не знает, где нет твоего бизнеса, нет отца, нет... всего этого. Странный вопрос.. Странный для девушки, которая мечтала о свадьбе в большом соборе. Я замер в ожидании того, что будет дальше. София молчала и смотрела на меня грустными, полными слез глазами. - Ты чего-то боишься? Что-то происходит? Расскажи мне! - ну вот я и нащупал, сейчас она мне все расскажет и мои тревоги и попытки угадать в чем же дело. Я взял её лицо в ладони, заставил посмотреть на себя. - Я просто боюсь.. Я понимаю чем ты занимаешься, я никогда этого не касалась и мне просто страшно, - она медленно опустила взгляд и прикусила свои пухлые, такие желаемые, губы. — Соня, посмотри на меня. Я построю для тебя всё, уйду из дел. Я клянусь. Но сейчас я не могу просто бросить семью, отец болен, Алексей мал. Я должен закончить то, что начал. Она закрыла глаза, и по её щеке скатилась слеза. — Я боюсь, Демьян, — прошептала она, уткнувшись ему в грудь. — Мне так страшно. — Я знаю, малыш. Я знаю, — погладил её по волосам, чувствуя, как она мелко дрожит. — Но я рядом. Я тебя никому не отдам. Слышишь? Никому. Думал, что она боится за меня, боится моего опасного мира. Не знал, что она плачет не от страха за меня. Она плачет от того, что уже подписала мой смертный приговор. Глава 3 Утро началось с вибрации телефона на тумбочке, резкий и настойчивый звонок прервал мой сон. Рядом спала София. Она лежала на самом краю кровати, свернувшись калачиком, и даже во сне её лицо было напряженным. Увидел на экране имя Виктор, тихо встал и вышел в коридор, Виктор не будет звонить просто так, значит что-то срочное. — Да? — Демьян, — голос Виктора был неестественно ровным, тем самым ледяным тоном, который он использовал только тогда, когда случалось непоправимое. — Вам нужно срочно приехать на трассу М-4. Семнадцатый километр. Я нахмурился, не к добру это. — Что случилось? — Машина Аркадия Ивановича вылетела в кювет, сработала подушка, но машина загорелась. - быстро и стараясь говорить ровно, отчитался Виктор. — Где Андрей? — хрипло я спросил, а внутри уже зарождалось настолько болезненное сплетение в области груди, какое-то подвешенное состояние и сковывающий страх ответа, который сейчас получу. — Они в машине. Пожарные уже на месте, но... Но?!? Я даже не стал дослушивать, рванул в комнату, не помню как и во что оделся и выбежал из дома. Машину вел, как в тумане, наверное, превышал скорость..я просто не помню! Как ярко в моей памяти засел запах, когда приехал к месту аварии, порывы ветра только усиливали впечатление, принося тошнотворный, сладковатый запах паленой резины, плавленого металла и... жареного мяса. Внедорожник отца лежал в глубоком кювете, объятый остатками пламени. Я стоял, как парализованный, мысли разлетались, руки дрожали, в горле пересохло, даже сглотнуть было пыткой. — Хозяин, — тихо сказал Виктор. — Тормозные шланги перерезаны, аккуратно, тоненько..Какое-то время, видимо, ехали нормально, а потом... Я просто кивнул, я услышал.. — Марков. Это Марков. Вези меня домой. Мне нужен «черный» архив, с ним я уничтожу его и все, что его касается, эта информация поможет мне всех заставить забыть кто такой Марков и как он выглядел.. Дома я за секунды добежал до кабинета, подошел к сейфу, ввел код. Щелчок. Дверца открылась. На бархатной подкладке лежала маленькая черная флешка, я выдохнул, во мне внутри все тряслось мелкой дрожью, и тут память ударило воспоминание! Три дня назад отец вызвал меня к себе в кабинет, обсудив текущие дела и новые проекты, он молча, передал мне флешку и сказал: «Возьми, Демьян. Держи при себе. Тебе это скоро понадобится» . Я тогда усмехнулся, спросил, что за паранойя, но отец лишь тяжело посмотрел на меня своими стальными глазами и ответил: «Я просто чувствую, сынок. Береги себя» . Отец знал. Он чувствовал свою смерть. И он отдал такой важный ключ мне. Я сжал флешку в кулаке, чувствуя, как острые края впиваются в кожу, и какое-то непонимание настигло, как такая маленькая вещь может стоить жизни, а иногда и не одной... — Демьян Аркадьевич, — голос Виктора за спиной заставил меня обернуться, он зашел в кабинет, держа в руках планшет и что-то там смотрел, периодически проводят пальцев влево и вправо. . — Вам нужно это увидеть. Я забрал из его рук планшет..хм..на экране запись с камеры видеонаблюдения в моем кабинете. Так-так.. Время: 04:15 утра, как раз я выбежал из дома и уехал. Входи София, аккуратно идет вдоль стола, но понятно, что идет куда-то целенаправлено- конечно! сейф! Я затаил дыхание, с меня как будто именно в этот момент стала спадать пелена тумана, я как будто впервые увидел ее. София пытается открыть сейф, но не получается, она нервно стирает пот со лба, и пытается снова и снова, но НЕТ! Со всей силы бьет рукой по сейфу, сука, она не знала, что код сменился на следующий же день после того, как отец отдал флешку. Несмотря на всю эту тошнотворную ситуацию, я вздохнул с облегчением, она не украла архив. Но на записи София вдруг замирает кто-то ей позвонил. Я не могу услышать разговор, но судя по тому, как меняется ее лицо, а глаза расширяются от ужаса, понимаю, что проблема не решена. Она выбегает из кабинета, быстро одевается и выбегает из дома. — Кто ей звонил? — тихо спросил я, не отрывая взгляда от экрана. — Мы не смогли перехватить номер, связь шла через спутник. Но... она побежала к черному ходу. Я медленно опустил планшет, мое облегчение улетучилось, сменившись холодным, липким ужасом. Да, она не украла архив, но она пыталась . Мой телефон разорвал тишину. Неизвестный номер. Как же я их не люблю, ничего хорошего от них не бывает.. — Арсеньев, — мой голос был тише шепота. — Демьян, сынок, — раздался в трубке спокойный, вкрадчивый голос Маркова. — Сочувствую о потере.. Тяжело терять семью, понимаю тебя. Но, видишь ли, у меня есть еще один подарок - твой младший брат, Алексей. Он сейчас на моем складе в порту. Черт! Я закрыл глаза, мозг работал, искал выходы, но мне казалось, что все происходит так медленно, непростительно медленно. — Что ты хочешь? - как-то абсолютно спокойно спросил я, мне нужно было немного времени, совсем чуть-чуть. — Архив! Я знаю, что Аркадий отдал его тебе. Привези флешку, у меня ангар около порта, ну думаю, ты в курсе. Приезжай один, не глупи, думаю, ты понимаешь, что я умею действовать и клоунаду я не потерплю. Или мальчик умрет. Я сбросил звонок.. и тут же набрал Софии, но абонент вне зоны действия сети. Я стоял посреди пустого кабинета. Где-то находилась женщина, которую он любил. Где-то на трассе остывали тела моих отца и брата. Где-то в порту истекал кровью Алексей. Внутри меня что-то щелкнуло, так тихо, но так отчетливо, как выдернутая чека, то есть взрыв все-таки будет. Я посмотрел на свое отражение в темном стекле окна, из него смотрел не влюбленный мужчина, мечтавший о доме у моря, из него смотрел незнакомец. Я вышел из дома. В ту ночь Демьян Арсеньев умер. Глава 4 Территория около порта пахла ржавчиной, гнилыми водорослями и мертвой рыбой. Холодный ветер с бил в лицо, срывая капли ледяного дождя, но я не чувствовал ни холода, ни влаги, только тяжесть в правой руке от оружия и острые края флешки в ладони левой руки. Я шел, отсчитывая шаги, прислушиваясь к шороху гравия, на который наступал, который периодически менялся высокой и какой-то сухой травой. Я шел один, как и требовал Марков. Но я не был один. В ухе тихо щелкнула рация. — Я на крыше соседнего склада. Ветер три метра, видимость хорошая, — голос Романа был абсолютно спокойным. — Я прикрыл периметр, — добавил Макс, и в его обычно насмешливом тоне сейчас звенела сталь. — Виктор в вентиляционной шахте. — Принял, — тихо ответил я, даже не шевеля губами. Толкнул тяжелую металлическую дверь ангара, петли жалобно скрипнули, разрывая тишину. Внутри пахло сыростью, машинным маслом и... свежей кровью. В центре огромного, залитого тусклым светом единственной лампы пространства, на стуле сидел Алексей. Машинально отметил: разбито лицо, губа рассечена, на белой рубашке пятна крови, одежда порвана. Но мой брат, пятнадцатилетний мальчишка, не плакал. Он поднял голову и посмотрел на меня, в глазах была злость, обида, надежда, но там не было страха. Смотрел на него несколько секунд, зубы заныли, как сильно сжал челюсть. "Нет, родной, тебя я не отдам, мы с тобой теперь одни друг у друга", - подумал я. — Арсеньев! — голос Маркова прогремел из динамиков, установленных по периметру. — Ты один? Я медленно поднял руку, показывая, что безоружен, хотя «Glock» был плотно прижат к бедру под полой пальто. — Я один. — Умный мальчик, — усмехнулся Марков. На втором этаже, за массивным пуленепробиваемым стеклом, зажегся неяркий свет, удалось рассмотреть Маркова - тучный, самодовольный, с липкими маленькими глазками- тварь. И рядом с ним, прижавшись ладонями к холодному стеклу, стояла София в тех же джинсах и юомпере, в которых она убежала из моего дома. Я замер, какой-то апокалипсис. Она выглядела, как призрак, её светлые волосы растрепаны, одежда испачканы сажей и грязью. Лицо было белым, как мел, а огромные голубые глаза были расширены от ужаса. Она смотрела прямо на меня, и её губы дрожали. — Демьян... — её голос, усиленный динамиками, эхом разнесся по ангару, он был тихим, сломанным. — Прости... Пожалуйста, прости... Я стоял и просто смотрел. Смотрел на женщину, которую еще вчера хотел сделать своей женой, которой хотел подарить дом у моря, идиот! — Флешка, Демьян! — рявкнул Марков, теряя терпение. — Бросай её в контейнер посередине! Иначе я прикажу своим людям перерезать мальчишке горло! Медленно поднял левую руку, между моими пальцами зажат крошечный черный накопитель. — Отпусти его, — мой голос был ровным, лишенным всяких эмоций. Голосом машины. — И ты получишь это. Марков рассмеялся таким противным, утробным звуком, который пошел по ангару из динамиков Он подошел к стеклу, опираясь на него толстыми пальцами, и с насмешкой посмотрел вниз. — Посмотри на тебя, Демьян, — процедил он, слегка прихрюкивая. — Решил пожить в спокойствии и любви? Завести себе фарфоровую куколку, играть в счастливого мужа? Марков покачал головой, изображая фальшивое сочувствие. — Но люди нашей категории, сынок, должны понимать, что значит наша жизнь. А также жизнь тех, кто рядом. Мы не имеем права на слабость! Слабость здесь пахнет кровью. Старался сохранять лицо каменным, но пальцы правой руки, сжимавшие рукоять «Glock» под полой пальто, побелели. — А твоя куколка... — Марков бросил взгляд на Софию, которая стояла рядом, вжавшись в стекло. — Да, ничего такая. Смазливая, но дура. Наивная, глупая дура! София тихо всхлипнула, закрывая лицо руками, только плечи слегка подрагивали. — Знаешь, я даже особо уговаривать её не стал, — продолжал Марков, наслаждаясь каждым словом, словно вбивая гвозди в крышку гроба Демьяна. — Всё решил один маленький вопрос- Тендер на реставрацию собора в Италии. Её мечта, её карьера, её грант... За этот тендер она готова была продать не только твой сейф, но и твою душу, что, в принципе, она и сделала. Я медленно поднял глаза, смотрел на Софию, пытался найти хоть что-то, что могло обелить ее, но она не отрицала, просто стояла и дрожала, обняв себя руками, и этот молчаливый ужас был худшим признанием. Она предала его не только из страха, она предала его ради себя . — Все делают свой выбор в этой жизни, Демьян, — тихо, почти сочувственно произнес Марков. — Просто некоторые платят за него слишком дорого. Давай, бросай флешку. Сейчас! Я посмотрел на Лешку, затем на Маркова и только потом на Софию, она прижалась лбом к стеклу, по ее щеках текли слезы и она слегка качала головой. Поднял пистолет, Марков усмехнулся и махнул на меня рукой, думая, что я целюсь в стекло. — Оно бронированное, Арсеньев! Ты только зря потратишь патрон! Я смотрел только на Софию, в глазах я увидел все:: страх, раскаяние, мольбу о пощаде. Она беззвучно прошептала: «Я любила тебя, я не знала» . — Я тоже, — тихо сказал губами. И нажал на курок. Выстрел оглушительным эхом прокатился под сводами ангара, пуля не попала в Софию и не попала в бронированное стекло. Она с точностью хирурга вошла в красную панель управления системой пожаротушения, висевшую на стене прямо рядом с балконом. Раздался оглушительный хлопок и из панели под огромным давлением вырвалась густая, едкая пена и клубы белого химического дыма. Балкон мгновенно окутался непроницаемым туманом. — Сука! — заорал Марков, кашляя и теряя ориентацию. — Убейте ублюдков! Убейте немедленно! Но мои братья, моя стая уже двигались. Дверь ангара с грохотом вылетела из петель. Макс и Роман ворвались внутрь, их автоматы заговорили короткими, хлесткими очередями. Двое наемников, стоявших у Алексея, рухнули на пол, даже не успев поднять оружие. В то же время, из вентиляционной шахты на втором этаже бесшумно десантировался Виктор. Его нож нашел горло телохранителя Маркова раньше, чем тот успел вскрикнуть. Я уже бежал к Алексею, срезал путы одним движением ножа, подхватил брата под мышки и рывком поднял на ноги. — Держись, Леха. Держись, брат, — хрипло бормотал, закрывая собой мальчика от случайных пуль. Вокруг кипел ад: стрельба, крики, запах пороха и гари. Виктор, добив последнего охранника на балконе, бросил в центр склада гранату. — Выходим! — рявкнул он в рацию. Вынес Алексея на холодный ночной воздух, прижимая его голову к своей груди, закрывая от ветра, в тот же миг за нашими спинами ангар сотрясся от глухого взрыва. Огонь лизнул небо, окрашивая низкие облака в зловещий багровый цвет. Резко остановился, тяжело дыша, чувствуя, как по моему лицу течет чужая кровь. Я посмотрел на горящий склад, там, за бронированным стеклом, в огне и дыму, осталась София. Выжила она или нет? Сгорела ли заживо, или её вытащили люди Маркова? И мне было абсолютно, кристально всё равно. Роман подошел ко мне, убирая автомат за спину, его лицо было в копоти, в каплях крови, но глаза оставались холодными и ясными. Он посмотрел на горящий ангар, потом на меня. — Марков забрал её, — тихо сказал Роман, — Она ему еще нужна или он просто не терпит, когда у него крадут собственность. Я посмотрел на брата, во взгляде не было боли, страха, но там была такая всепоглощающая пустота.. — Пусть забирает, — мой голос был ровным, лишенным всяких эмоций. — Для меня она умерла там, за стеклом. Поехали домой. Получив кивок согласия, развернулся и пошел к машине, крепко держа Алексея за плечо. Он не оглянулся. Ни разу. В ту ночь в порту сгорел не только ангар. В ту ночь сгорел Демьян Арсеньев, который мечтал о доме у моря. Из пепла вышел Монстр. И у Монстра не было души. Глава 5 Прошло пять лет. Пять лет, как Демьян Арсеньев перестал быть человеком. Пять лет, как он стал функцией, бурей, неизбежностью. Он стоял у панорамного окна своего кабинета на сороковом этаже, глядя на огни ночного города, люди бегут куда-то, наверное, домой, где их ждут или на встречу..но их ждут. Дождь барабанил по стеклу, но он не чувствовал холода, он вообще ничего не чувствовал. В его жилах вместо крови тек ледяной расчет, а в голове не было места мечтам о доме у моря, только империя, только власть и контроль. Его отец построил "фундамент", брат Андрей должен был стать "архитектором" этого здания, но они оба сгорели в кювете на трассе М-4. И Демьян достроил эту империю сам из бетона, стали и чужой крови. Рядом с ним, как всегда, была его Стая. Макс, который скрывал шрамы прошлого за циничными шутками и безупречными костюмами. Виктор, чье молчание было надежнее любой брони. Кирилл, который понимал без слов, на каком-то интуитивном уровне. Глеб, человек-сеть, неуловимый. И Роман... Роман, который ни разу за эти пять лет не напомнил ему о том дне на складе. Они были его единственной семьей. И единственной слабостью, которую он никому не позволил бы тронуть. Демьян отхлебнул виски, даже не моргнув от жжения, в его спальне, в нескольких шагах отсюда, на белоснежном шелке его огромной кровати ждала Алиса. Красивая. Покорная. Пустая. Она была идеальным щитом от других женщин, с ней было выгодно появляться на светских раутах, её было легко контролировать одним холодным взглядом, и она никогда, слышите, никогда не задавала ему вопросов о том, чем он занимается по ночам. Демьян знал: он не сможет любить её, а значит, она не сможет его предать. Это была безопасность. «Я больше никогда не дам никому власть надо мной», — думал он, глядя на свое искаженное отражение в темном стекле. — «Никогда». Он выжег в себе всё, что могло причинять боль, стал идеальным холодным и расчетливым оружием. Да, ледяным внутри, но это же признак победы. Уверен, что судьба больше не сможет его удивить. Он ошибался. Судьба в их мире не любит тишину, она любит взрывы, адреналин и страсть. Демьян не знал, что где-то в этом огромном, холодном городе уже живет женщина, которой суждено перевернуть его мир с ног на голову. Он не знал, что через несколько месяцев в его особняк ворвется девушка с тёмно-рыжими, дикими кудрями с зелеными глазами, в которых не будет ни страха, ни покорности, а только чистый, неподдельный вызов. Девушку, которая будет пахнуть не ванилью и не дорогими духами, а грозой, адреналином и свободой. И что ему достаточно будет всего одного неверного движения, одного взгляда, одного прикосновения — чтобы взорваться к чертям. Продолжение истории Демьяна и Ники читайте в книге «ЧЕКА»!