Читаем Крупа бывает разная онлайн бесплатно

1741 год. Тайная Канцелярия

— Ну что, чертяка, давно баклушничаешь? — жизнерадостно спросил Афанасий и присел на корточки возле закованного в серебряные колодки пленника.

Черт поднял на него мутные покрасневшие глаза.

— Вижу, что давно. Недели две, не меньше?

Черт издал нечленораздельный звук, то ли что-то сказал, то ли просто застонал.

— И что же, не берет никто? — с показным сочувствием спросил Афанасий и рассмеялся. Чертяка выглядел на редкость жалко.

— Не… больно… и хотелось… — с трудом шевеля иссохшими губами, прошептал див.

— Ой, правда что ли? — Афанасий развеселился еще больше. — Так и думаешь подохнуть тут, запертый в колодки, на цепи и с распухшей от серебра шеей?

— Поди не подохну, — выдохнул чертяка.

— А нет, дружок, вот тут-то ты и не прав. Подохнешь. Закон Божий неумолим для всякой твари. Думаешь, я не видал таких, как ты? Не первый ты чертяка, что подыхает в колодках. Серебро проест твои кости. И оно же не даст твоему телу распасться. Так и будешь торчать здесь, сморщенный и иссохший. Противное зрелище. Бр-р-р…

Черт промолчал.

Афанасий протянул руку и провел по его длинным спутанным волосам, убирая их с глаз.

— Как зовут тебя, чертяка?

Черт помедлил, но все-таки произнес:

— Владимир.

— Вот и славно. А я — Афанасий. А что, Владимир, пойдешь ко мне на службу?

Чертяка попробовал приподнять голову, отчего кровь в глубоких ранах зашипела. Он снова замер и, глядя в пол, ответил:

— Можно подумать… у меня есть выбор.

— Выбора у тебя, конечно, нет, — Афанасий заговорщицки подмигнул, — но мне бы хотелось, чтобы решение принял ты сам. Человек я не злобный, веселый. Нраву легкого. Бить буду больно, наказывать жестоко. Но только за дело. Если баловать не будешь, то и наказывать не стану. А если будешь стараться и за службу радеть, могу и наградить.

— Мне… не нужны… ваши награды… — прохрипел черт.

— А вот это ты брось, — Афанасий снова рассмеялся, — я вашу породу отлично знаю. Всякий черт любит и пожрать сладко, и поспать в тепле. Ну что же, чертяка Владимир, — он поднялся на ноги. — Поступим с тобой так. Я сейчас найду твоего хозяина и получу на тебя владение. А после отправимся домой, и я расскажу, как мы будем с тобой жить и работать. Одобряешь? По затылку вижу, что одобряешь.

И Афанасий направился искать колдуна.

— А вы еще раз подумайте, Афанасий Васильевич, из человеколюбия вас прошу, — предостерег безусый тщедушный колдунишка. Начальство, пользуясь неосведомленностью новичка, всучило ему во владение строптивого черта, с которым недавний школяр точно не мог справиться. — Этот чертяка ленив и глуп.

— Так-таки и глуп?

Когда с черта сняли колодки, он упал на пол, да так и остался лежать там без движения. Похоже, потерял сознание.

— Очень глуп. Однажды умудрился надеть на меня портки наизнанку. Я спросонья и не заметил, пришел на службу. А камзол короткий. Вот сраму-то было… А как-то раз ошпарил меня кипятком.

— Даже так? — заинтересовался Афанасий.

— Да, я, знаете ли, хоть это и выходит в копеечку, люблю почаевничать. Так этот чурбан подал мне полную чашку с пылу с жару и вроде ушел за баранками. Я еще и глотка сделать не успел, а он неожиданно появился рядом и как гаркнет прямо в ухо: «Разрешите доложить!» У меня рука и дернулась. И порка ему не помогает, и колодки, и серебро глотать его заставлял, все нутро выжгло, а ума не прибавилось.

— Что же вы, любезный Яков Арсеньевич, считаете, что черт, бывший фамильяром, может оказаться таким дураком?

— А этот черт был фамильяром? — удивленно вопросил колдун.

— И ни каким-нибудь, а княжеским. Неужели вы не удосужились ознакомиться с бумагами?

Вчерашний школяр заметно смутился.

— Да где бы я успел, я ж только на службу заступил, а этот дурень мне в первый же день и достался. Личным указом его сиятельства. Два месяца с ним промаялся…

— Ну и Бог с ним, — усмехнулся Афанасий, — теперь это уже не ваши заботы. А вот что вы лучше сделайте, принесите-ка кружку простокваши. Где кринка стоит, знаете?

Когда колдун вернулся, Афанасий достал кинжал и, не обращая внимание на плавящуюся под серебром плоть, разжал им зубы черта и влил простоквашу в глотку. Черт открыл глаза и огляделся мутным взглядом.

Афанасий поднялся.

— Хотите покажу одну штуку, — он подмигнул молодому колдуну, достал из кармана тряпицу, в которую был завернут купленный у разносчика пирожок с требухой. И подкинул пирожок в воздух.

Тот, не успев коснуться пола, исчез. Афанасий рассмеялся.

— Вот теперь порядок. Пойдемте, любезный, перепривяжем вашего черта.

Крови черт выпил много. Афанасий не препятствовал: черту нужно восстановиться, да и связь будет прочнее.

В ушах шумело, перед глазами то и дело проплывали черные круги, поэтому Афанасий покинул службу и направился домой.

— Держи меня под локоть, чертяка, следи, чтобы я не упал, — велел он черту и перестал обращать на него внимания.

Дома сразу завалился спать. Проснулся, когда было уже темно. Некоторое время Афанасий пытался сообразить, где он и что происходит, а потом вспомнил.

Черта поблизости не наблюдалось.

— Чертяка, — тихо позвал Афанасий, но без результата. Куда он делся? Заснув, колдун не успел огласить правила, и черт оказался предоставлен сам себе. Неужели сбежал и, пользуясь вседозволенностью, шляется где-то по городу. А то и того хуже.

Афанасий зажег свечу и вышел из спальни, прислушиваясь к своим ощущениям, связи с чертом еще не было, но что-то почувствовать все равно можно. У него было хорошее чутье на чертей, уж своего-то он точно отыщет.

Черт обнаружился на кухне. Он сидел в углу, прислонившись к остывающей печке. В полутьме немного светились его светлые глаза.

— Молодец, что не сбежал, — похвалил его Афанасий, — и что не улегся на хозяйский диван, а сидишь, как положено, на полу, тоже молодец. Не такой уж ты и невоспитанный. Но почему не пришел? Слышал же, что я тебя зову.

— Так не били же еще. Зачем слушаться?

— А ты слушаешься, только когда тебя бьют?

— Нет, — на миг блеснули, отражая свет луны за окном, белые и нечеловечески длинные острые зубы, — когда бьют, тоже не слушаюсь.

Афанасий усмехнулся.

— Ух, хороший из тебя получится чертяка, помяни мое слово, — он поставил свечу на мойку. — Ну что же, самое время огласить тебе правила. Их у меня не много, не переломишься. Но слушаться заставлю до последней буковицы.

— А если не буду? Опять в колодки?

— А куда ты денешься? — удивился Афанасий. — Будешь, как миленький будешь. Ну, что делать, знаешь? — он выжидательно уставился на черта, но тот не шелохнулся.

— Давай, чертяка, — поторопил его Афанасий, — вставай на колени, руки за спину, башку в пол. Не важно, что ты там себе думаешь, черт должен хотя бы выглядеть покорным, когда слушает хозяина.

Чертяка только ухмыльнулся. Афанасий вздохнул. Вверх взметнулась тонкая струйка мельчайших брызг крови, и черт оказался перед ним на коленях. Вероятно, он сам не понял, что произошло, потому что смешно таращил глаза и даже приоткрыл рот. Афанасию всегда нравился этот эффект его силы. Кровь колдуна, как он сам называл свою способность, всегда действовала на чертей безотказно и производила неизгладимое впечатление.

— Рот закрой и слушай внимательно, — велел колдун, — по этим правилам ты будешь жить ближайшие… много лет.

Зачитав правила, Афанасий потрепал черта по макушке.

— Видишь, все не так и сложно. Станешь слушаться — буду хвалить и тешить, не станешь — не обессудь. Прежние хозяева тебе покажутся агнцами небесными. Можешь спрашивать, если чего не понял.

Черт, словно проверяя способность говорить, открыл рот, снова закрыл и только потом произнес:

— Как вы это сделали? Это не сила приказа.

— Узнаешь, когда мы с тобой сработаемся. И силу моего приказа тоже узнаешь, — заверил его Афанасий. — Правила понял?

— Понял, — ответил черт и спустя мгновение добавил, — хозяин.

— Вот и ладненько, — потер руки Афанасий, — ты бывший фамильяр, поэтому учить делать твою работу я тебя не буду. И отдавать дурацкие приказы, как то почистить мне сапоги или прибраться в покоях, тоже не собираюсь. Сам все знаешь и сделаешь. В доме должно быть чисто, горшок и помои вынесены, одежда и обувь, хозяйские, и твои, чертячьи портки, тоже должны быть в порядке.

— Здесь очень грязно, хозяин, — заметил черт, — не похоже, что вы придерживаетесь своих же правил.

— А это — не твоего ума дело, наведешь порядок — станет чисто, — пробурчал Афанасий и приказал: — Встать.

Придирчиво осмотрев вскочившего на ноги черта, он добавил:

— Ноги ровно, руки по швам, голову опусти.

Увидев желаемое, Афанасий удовлетворенно улыбнулся:

— Ну что же, уже лучше. Ладно чертяка, хоть темень зимой в Петербурге, а время еще не позднее, пойдем, отведу тебя кое-куда, похарчим.

На пороге кухмистерской черт остановился словно в нерешительности. Оно и понятно, вряд ли прежде он бывал в подобных заведениях.

— Заходи, не боись, — подбодрил его Афанасий, и черт сделал шаг внутрь. Они прошли через просторную главную залу, народу было много: трудовой люд ужинал после праведных трудов. И вошли в залу поменьше. К ним поспешила хозяйка, полная аккуратная вдовушка, с которой Афанасий был давно знаком.

— Афанасий Васильевич! — возопила она. — Да как же? Какими судьбами? Давненько вы, ваше благородие, к нам не захаживали.

— Вот, — сказал Афанасий, — теперь зашел, а это черт мой, Владимир, его привел столоваться.

— Владимир? — удивленно воззрилась на черта хозяйка. — А как же?.. — но глянув на лицо гостя, она осеклась.

Чертяка заметно робел: видимо, сильные запахи и непривычное место сбили его с толку.

— Сразу за месяц оплатить желаете? — засуетилась хозяйка.

— Конечно, как и раньше, — Афанасий полез в карман за кошелем и принялся отсчитывать монеты.

— Сию минуту сделаю расписочку, — хозяйка удалилась. А Афанасий обернулся к черту.

— Голову вниз. Не зыркай на людей, пугаются, — сказал он, — да и меня этим позоришь.

В этот раз черт послушался, и Афанасий удовлетворенно улыбнулся.

— Вот то-то же. А теперь слушай. Будешь бегать сюда дважды в день. Это лучшая кухмистерская, кормят тут прилично, дают много. Видел, сколько народу? Все потому, что хозяйка — баба честная. Но ты все равно следи. Если начнет обманывать — сразу мне докладывай. В общей зале тебе жрать нельзя, ты сюда сразу иди. Здесь тебе еды дадут, а потом отправляйся в чертячью залу. Правда, я за все эти годы ни одного черта в ней так и не видал. Не любят хозяева вашего брата в кухмистерских кормить. Помои да объедки подешевле, — он усмехнулся. — Вот там сиди и жри. А вообще погодь, пойдем-ка покажу. А то попрешься не туда, опять честной люд перепугаешь.

Он отвел черта в маленькую пустую комнату без окон. Четыре стены и дверь, никакой мебели. Комната не отапливалась, но в кухмистерской было тепло, и за счет остального здания в комнатке оказалось вполне терпимо.

— Вот ваша чертячья столовая. Тут и жри, — сказал Афанасий и отстегнул от кольца ключ, — как пожрешь, домой иди. А я в трактир схожу, мне в кухмистерских столоваться не по чину.

Афанасий забрал расписку, а черту выдали большую миску густого мясного варева. И колдун почувствовал слабую, но отчетливую радость. Чертяка заерзал, было видно, что он прилагает усилия, чтобы оставаться на месте.

— Можешь идти, — разрешил Афанасий, — жри медленно, как человек. Так лучше наешься. А как сожрешь, снова сюда приходи, еще кое-что получишь, — он подмигнул черту, и тот исчез. — Будет ведь добавка? — спросил он у хозяйки.

— Конечно, пирожки сегодня с капустой. Побольше вашему Владимиру отсыплю, уж больно он задохлик, — рассмеялась та.

В трактире Афанасий не удержался, и все-таки принял маленько на грудь. А что, день был тяжелый и хлопотный, а назавтра праздник и выходной, можно было и расслабиться. И теперь, на темной лестнице он, чертыхаясь, скреб ключом по дверному замку, не в силах попасть в скважину.

Внезапно послышался щелчок, и дверь распахнулась. На пороге стоял черт, в его руках приветливо мерцали свечи в трехрогом подсвечнике. Черт несколько мгновений разглядывал хозяина и только потом сделал шаг назад и слегка склонил голову. Что же, уже достижение. Конечно, черт вел себя совершенно непотребно. И Афанасий знал, что чертяке прекрасно известно, как надлежит держаться с хозяином. Но наказывать за дерзость колдун не спешил. Ежели сразу проявлять чрезмерную строгость, это лишь породит в изворотливых чертячьих мозгах новые каверзы. Так преданного черта не воспитать. Владимир дерзит намеренно, ждет, не впадет ли хозяин в ярость. Но при этом не слишком бесстыден, будто еще не решил, станет слушаться или начнет пакостить, как канцеляристу Якову, изображая дурачка.

Афанасий прошел в переднюю, уселся на сундук и в упор посмотрел на черта. Что он сделает? Попытается смыться? Так и будет стоять и глазеть? Или все-таки выполнит свои обязанности? Настроение у колдуна было самое благодушное, поэтому он улыбнулся и спросил:

— Что, чертяка, задумался? Не знаешь, что делать? Давай подскажу.

— Знаю, но не хочу, — не пряча взгляда, ответил черт.

— А чего ж не хочешь? Раздевать и одевать хозяина — это ж ваше первейшее чертячье дело.

Черт молчал, видимо, не желая отвечать. Впрочем, его отвращение к людскому роду понять было несложно. Судя по докладным бумагам, на государевой службе воспитывали его старательно и со всей ответственностью. Но воспитать так и не сумели.

— Эх, и что же с тобой делать, чертяка… — напоказ задумался Афанасий, — и наказать ведь нельзя…

— Почему это? — судя по всему, черта этот вопрос весьма заинтересовал.

— Ну как же тебя накажешь? Ты же как дитя малое, неразумное, порядку не знаешь и делать ничего не обучен. Совсем неумеха.

— Чего это “неумеха”? — обиделся черт. — Всему я обучен!

— Ну кто же наказывает, например, неразумного куренка? — словно не услышав, продолжил свою мысль Афанасий. — Он должен вырасти и стать курицей, прежде чем начнет нести яйца.

Черт внезапно оказался рядом и моментально стянул с колдуна сапоги. И не успел Афанасий охнуть, как тулуп тоже оказался в руках чертяки.

— Я разумный, — с вызовом сказал он, — и хозяин всему меня научил.

— Вот и славно, — усмехнулся Афанасий, поднимаясь. Чертяки часто бывали наивны, словно дети, и это забавляло колдуна. — Я и думаю, что вряд ли ты плохо служил своему князю, иначе фамильяром бы не стал. Давай, убери одежду. И дуй за мной, покажу, где ты спать будешь.

Ключ провернулся в замке, и Афанасий открыл небольшую кладовую. Почти все пространство комнатушки занимал набитый конским волосом тюфяк. Вдоль него оставался небольшой проход, а в углу стоял стул.

Черт зашел следом и пристально уставился на тюфяк.