Читаем Занавес, господа! онлайн бесплатно

Мы все родились на планете Земля, на ней живем и надеемся, что на ней будут жить наши потомки. Каждый день — это урок, во время которого мы учимся. Учимся жить в мире и гармонии, постигаем непостижимое, преодолеваем непреодолимое. Мы так стремимся вверх, в Космос, что подчас забываем про нашу Землю, с которой началось все — в том числе и мы сами.

По одной из версий все живое на Земле берет свое начало из алюмосиликатов (цеалитов, глины) — этого вечно живого, пластичного и такого простого минерала. Такого же, как и сама жизнь. И без которого, по нашему мнению, существование человека становится невозможным. Еще далеко не все свойства этого удивительного природного материала изучены, не все применения найдены.

Сколько лет человек знал о существовании цеолита? Века! Но только пять лет назад новосибирской научно-производственной фирмой "Новь" этому минералу была дана новая жизнь и он был поставлен на службу человеку. Впрочем, "поставлен" — это не совсем верное слово. Лучше сказать, что НПФ "Новь" открыла глаза на свойства этого сокровища Земли. А сегодня уже тысячи из нас пользуются биологически активными добавками к пище типа "Литовит", в основе которых — целебные свойства цеолита. И в этом нет ничего необычного: все в этом мире должно развиваться, должны совершаться открытия большие и маленькие, глобальные и локальные, служащие всему человечеству и каждому из нас…

И не случайно сегодня НПФ "Новь", известная многим как производитель "Литовита", поворачивается к вам неизвестной пока еще стороной — как основатель изданий новой серии книг. Не случайно и то, что название фирмы послужило названием этой серии. Поверьте, это не простое совпадение.

Мы считаем, что слово "новь" в его первозданном смысле — это первые ростки живого на целине, то новое, что появляется и так радует глаз и душу. Новь — это то, что небанально, непривычно и необычно. Новь — это в нашем понимании новая жизнь цеолита, новые имена в науке, литературе, новые произведения, новые оценки старых событий. Новь — это все, что может волновать умы и души. И в этом смысле мы планируем долгую жизнь нашей новой серии книг. "Новь" — это открытия, которые мы совершим вместе с вами!

Второго августа 1996 года была выпущена первая промышленная партия биологически активной добавки к пище типа "Литовит". Этот день научно-производственная фирма "Новь" считает днем рождения "Литовита". По удивительному совпадению детектив Ирины Левит "Однажды ему повезло…" тоже начинается с этой знаковой для нас цифры — второго августа. "Такое совпадение не может быть случайным", — решили мы. А результат этого решения — первая книга серии "Новь", детективы Ирины Левит "Занавес, господа!" и "Однажды ему повезло…"

Второе августа — что это за день? Прежде всего, по православному календарю это — Ильин день.

2 августа родились:

Warner, Jack (2 августа 1892) — создатель кинокомпании Warner Brothers.

Аграновский Валерий Абрамович (2 августа 1929) — журналист, писатель.

Быковский Валерий Федорович (2 августа 1934) — космонавт.

Овчинников Юрий Анатольевич (2 августа 1934) — академик.

Умерли 2 августа:

Caruso, Enrico (1873 — 2 августа 1921) — оперный певец.

Bleriot, Louis (7 января 1872 — 2 августа 1936) — авиатор.

Британский министр науки сообщает, что принято решение запустить космическую исследовательскую лабораторию на Марс для поиска признаков жизни.

(1999)

Стартовал космический корабль STS 43 "Atlantis 9".

(1991)

NASA запустила космический летательный аппарат S-209.

(1985)

Сборник старых хитов "Deepest Purple" занял первое место в Англии.

(1980)

В Москве основан завод АМО (Автомобильное моторное общество), затем ЗИС, ЗИЛ.

(1916)

Чарльз Вилер запатентовал прототип эскалатора.

(1892)

Льюис Кэрролл опубликовал "Приключения Алисы в стране чудес".

(1865)

Первые почтовые ящики установлены на улицах Бостона и Нью-Йорка.

(1858)

Самуэль Бриггс и его сын запатентовали машину, делающую гвозди.

(1791)

Джордж Вашингтон учредил почетный знак "За военные заслуги".

(1782)

В Париж прибыло первое русское посольство.

(1687)

НПФ "Новь" получила разрешение на производство биологически активной добавки к пище типа "Литовит".

(1996)

По прогнозам астрологов, продукт (или вещество), "рожденный" в этот день, имеет отличный потенциал, в нем гармонично развиты и сбалансированы все имеющиеся стихии — Земля, Вода, Воздух и Огонь. Даже по астрологическим меркам "Литовит" от рождения несет в себе лечебный и оздоровительный эффект. БАДы типа "Литовит" в человеческом организме не только "прокладывают" дорогу для себя, но "заботятся" о продвижении других полезных и необходимых для человека веществ. Это, кстати, подтверждено и медиками: исследования доказали, что прием лекарственных препаратов вместе с БАДами типа "Литовит" значительно эффективнее, чем без "Литовитов".

По астрологическим меркам, "Литовит" рождался долго. Это и хорошо — его применение и использование тщательно продумано, проработано. А еще "позднее рождение" предполагает развитие, трансформацию и модификацию этого продукта, его не по человечески долгую жизнь для блага Человека.

В нумерологии цифра "2" означает противоречие, а "8" — движение и достижение. И это объяснение нас устраивает, потому что далеко не каждое месторождение цеолита подходит для производства биологически активных добавок типа "Литовит". Но то, что подошло, имеет неограниченные возможности. Цеолит словно "кипящий камень" подталкивает его исследователей к новым открытиям.

Точно так же и детективы Ирины Левит: противоречия интриги держат читателей в напряжении до последней страницы, заставляя высказывать самые невероятные догадки и строить предположения.

Телефонный звонок настиг меня на пороге блаженства. Я видел первый сон — совершенно целомудренный, но очень приятный. Мне снилось, что пошел дождь, ушла жара, пришло воскресенье и меня никто не разбудит. Я посмотрел слипшимися глазами на часы — воскресенье наступило пятнадцать минут назад. И меня уже разбудили.

— Слушаю. — Мне совсем не хотелось кого-либо слышать.

— Игорь! Ты мне нужен! Прямо сейчас!

Не скрою, я бываю иногда нужен по ночам женщинам, но только одна имеет на меня право всегда. Это не жена, не дочь, не сестра, не мать и не любовница (тем более, что первых трех у меня вообще нет) — это мой лучший друг и напарник Варвара Волошина.

Кое-кто находит это довольно странным. Тридцатилетний мужчина, причем (если верить своим глазам, которые смотрят в зеркало, и ушам, которые слышат высказывания окружающих) весьма красивый, уже несколько лет нежно привязан к женщине, в которую отродясь не был влюблен, и она отвечает ему тем же, будучи влюбленной чуть ли не с детства в соседа по лестничной площадке, давно пребывающего в статусе ее мужа. С Варварой я познакомился на первом курсе юридического института, в первый же день, и, как мне кажется, мы тут же подружились. У нас учились девушки красивые, некрасивые и средние, но Варвара была необычной: маленькой, худенькой, веснушчатой, большеротой, с ярко-зелеными глазами и буйными рыжими кудрями. К слову сказать, за последние годы она ничуть не изменилась. Некоторые таких женщин считают гадкими утятами, а некоторые — пикантными. Но для меня внешность Варвары значения никакого не имеет. Для меня значение имеет лишь то, что ближе нее у меня друга нет. И у нее ближе меня друга нет. Так получилось.

После института мы дружно пришли в уголовный розыск, где Волошину сначала восприняли со смехом, но вскоре посерьезнели, а затем я привел ее к Гене Кирпичникову, бывшему афганцу и известному оперу, который в одночасье вдруг бросил милицию и создал частное детективное агентство "Феникс". Впрочем, сказать, что я привел ее к Кирпичникову, не совсем точно. Я предложил: "Возьми Варвару", а тот ответил: "Ни за что". И не потому, что плохо к ней относился (к тому времени Волошина уже многим нос утерла), а потому, что Кирпичников, примерный семьянин и отец двух дочек, женщин побаивался и по возможности старался избегать. Когда Варвара узнала, что Гена не хочет иметь с ней дел по причине полового различия, в ней тут же забурлил и без того бешеный темперамент, она совершила налет на "Феникс", ворвалась в кабинет Гены и…

Что там произошло, я могу лишь догадываться, но только через полчаса Кирпичников вылетел в коридор с лицом, напоминающим цветом перезрелую малину, и прорычал: "Пусть остается! Но если что — секунды эту фурию не потерплю!" Роковая секунда так и не наступила и, смею думать, не наступит уже никогда.

Я не стал спрашивать Варвару, что случилось. Я спросил, куда приехать.

— К Кавешниковым.

Уточнения мне не требовались — дом, где жила народная артистка Вера Аркадьевна Кавешникова, я знал. Такие дома полгорода знает. В них живут обычно те, кто либо сильно заслуженный, либо очень везучий, либо (по нынешним временам) достаточно богатый. Дом стоял в глубине тихого квартала, с одной стороны к нему примыкал сквер, через который за несколько минут можно дойти до драмтеатра, с другой находился большой двор, засаженный высокими деревьями и пышными кустами. Я люблю, когда много зелени, а здесь ее было предостаточно — вероятно, потому, что рядом давно ничего не строили, а в самом доме жили преимущественно люди пожилые, готовые лелеять и холить каждую травинку. В общем, эдакий райский уголок в центре шумного города.

Эту массивную пятиэтажку выстроили сразу после войны как своего рода подарок тем, кого принято называть сливками общества. В "сливки" попали партийные и хозяйственные начальники, генералы, а также крупные ученые, модные врачи, известные представители мира искусства. Впоследствии, правда, генералы и партбоссы съехали в другие места, зато знатной интеллигенции прибавилось. И все дружно хранили зелень, покой и уют. Жильцам крупно повезло: перед самыми экономическими реформами дом успели капитально отремонтировать и, сохранив просторные квартиры с высокими потолками и толстыми стенами, он дарил надежду своим обитателям без проблем прожить здесь еще не одно десятилетие.

Шел второй час ночи, темные окна хранили всеобщий сон, и только на четвертом этаже два окна, как два маяка, освещали мне путь к квартире Кавешниковых. Я позвонил, и тяжелая, обитая дерматином дверь сразу открылась. На пороге стояла Варвара в красивом платье — сочетание сочной зелени ткани с рыжими волосами смотрелось весьма и весьма. Нечасто лучшая подруга с ее пристрастием к простым одеждам так принаряжается. Хотя лицо ее я бы "нарядным" не назвал — беспросветная осенняя хмарь.

Чуть поодаль, словно на семейной фотографии, застыли Кавешниковы. Веру Аркадьевну я прежде видел только на сцене, но должен признать, что в жизни она смотрелась ничуть не хуже. Конечно, далеко не молода, но назвать ее пожилой, а тем более старой, было бы сущим недоразумением. Такая величественная дама с чуть располневшей, но еще вполне приличной фигурой, красиво посаженой головой, эффектно уложенными на затылке волосами и темными синими глазами. Роли княгинь и герцогинь она вообще могла бы играть без слов. Ее муж, Сергей Павлович, тоже вполне годился для роли князя, хотя, насколько я помнил из рассказов Варвары, он всю жизнь исполнял роль врача. Высокий, плотный, не ведающий проблем с облысением, он, вероятно, не ведал еще и проблем со старостью. По крайней мере, если судить внешне.

— Это Игорь Погребецкий, — представила меня Варвара, и Кавешниковы дружно улыбнулись — мило, но вымученно. — Вы идите, теперь мы уж сами.

— О, Боже! — прошептала Вера Аркадьевна и пошатнулась. Сергей Павлович подхватил ее за локоть и произнес отчего-то виновато:

— Для Верочки это удар. Да и я, знаете ли, кардиолог, смертей повидал, но вот так, чтобы убили жениха нашей дочери… Да еще в нашем доме… Простите.

И они скрылись за дверью комнаты.

— Здесь убийство? — спросил я, хотя мог бы догадаться, что не кража старых калош. По мелочам Варвара не стала бы меня дергать среди ночи накануне выходного дня.

— Вот именно, причем у меня под носом, — буркнула подруга и, развернувшись, направилась вглубь длинного коридора, по обеим сторонам которого располагались по две двери.

Коридор сделал резкий изгиб направо, мы миновали туалет, ванную и оказались на пороге просторной кухни. Почти посреди нее на полу лицом вниз и ногами к окну лежал мужчина. Русые волосы на левом виске запеклись от крови, правая рука с растопыренными пальцами была отброшена в сторону, а левая, с ладонью, плотно сжатой в кулак, вытянута вперед.

— Умер, похоже, мгновенно, — сказала Варвара. — И, похоже, ударили сзади. Один раз, но точно.

— Кто его?

Иногда я задаю глупые вопросы.

— Никто.

Иногда мне приходится выслушивать глупые ответы.

— Это нереально.

— Сама знаю. Но поверить не могу и предположить что-нибудь тоже не могу! Понимаешь, здесь собралась старая компания Кавешниковых. Все знают друг друга много лет. Это интеллигентнейшие люди! Никто из них никогда бы даже подумать о таком не смог! И все — в ужасе!

— Кроме по меньшей мере одного, — безжалостно констатировал я.

Варвара вспыхнула.

— Не верю!

— Дорогая, эта фраза из режиссерского набора. Режиссеру не нравится, как играет актер, и он заявляет: "Не верю!" Но актер, тем не менее, играет. Пусть даже бездарно. Потому что другого нет.

— Я была вместе со всеми, значит, это могла быть и я! — упрямо заявила Варвара.

— Вот теперь я скажу: не верю!

— Почему?

— Потому что слишком хорошо тебя знаю.

— А я знаю их!

Мне стало ее жалко: щеки пошли пятнами, кудри совсем растрепались, а глаза блестели нездоровым блеском и, похоже, были готовы промокнуть.