Читаем Отступление онлайн бесплатно

      - Чёрт знает что...!! - исполненный праведного гнева возглас наотмашь грянул о металл переборок. Раскатистой волной эхо разнеслось, кажется, по всему кораблю, вплоть до самого глухого угла. А сержанту военно-космического флота СССР Ивану Косолапову, только и осталось, что вытянувшись в струнку, вжать голову в плечи. И искренне проникаться наставлениями мичмана Нечипоренко.

      Выходит плохо - тем более, что смысловая насыщенность полностью и безвозвратно утеряна на фоне эстетического великолепия матерных конструкций. Столь бесцеремонное пользование языка, где смысловой диссонанс прочно прикипел к авангардному словотворчеству, наверняка бы заставило прослезиться не одного филолога. Разве что редкий ценитель фольклора проникся - очень уж живописно выходило. Увлекаясь, местами мичман и сам забывал, к чему вообще устроил разнос: может слова подбирал, а может и гордился в душе удачному экспромту. Что, однако, ничуть не мешало пламенно продолжать. На автомате, так сказать, и с огоньком.

      - ... Понабирали на флот сухопутных крабов клешнеруких! Каракатиц брюхоногих!... - хотя здесь мичман определенно взял лишнего. Если Иван кто и есть, то уж точно не презренное ракообразное, чудом просочившееся на флот. Высокий, поджарый десантник за первые два месяца поучил сержантские лычки. И по праву, честно говоря. С интеллектом и руками тоже всё в порядке - иначе не видать бойцу маневров как своих ушей. Тем более не простых - и даже не золотых - а что ни на есть первых в человеческой истории совместных маневров космических флотов трех крупнейших держав. Потому и требования для армии не то чтобы невероятные, но весьма к тому близкие: помимо высшего образования отличная физическая подготовка, помноженная на ясную голову. Несколько крутовато - в министерстве даже остереглись сразу оглашать. Однако недобора не случилось. Наоборот, потенциальные герои будто только того и ждали: конкурс в тысячу претендентов на место говорят сами за себя. Получилось даже круче, чем первый набор в космонавты [1] , если учесть масштаб.

      В военкоматах тихо дурели от натуральных волн призывников, что буквально брали здания на приступ. Осада продолжалась от темна и до темна, а местами и без взяток на рабочие и выходные дни. Обычно грозных военкомов зашугивали чуть не до икоты: хватали за пуговицы, трясли немилосердно, орали, кричали, угрожали. Те только и могли, что вяло отбрыкиваться. И как манны небесной ждать окончания набора. Впрочем праздник продолжался недолго - срок после окончания по многочисленным заявкам продлили ещё на несколько недель. В обществе подобный нездоровый ажиотаж на контрасте с ещё недавним отношением к армии вызывал частые приступы гомерического хохота, а успевшие попришивать пуговицы военкомы нервно потянулись за корвалолом. Ну а в мире, где такого славного помешательства не сыскалось днем с огнем только и могли вздыхать: кто с пренебрежением, а кто и с завистью.

      Так что уже сам факт пребывания Ивана на 'Неподдающемся' - серьезная аттестация и свидетельство в защиту. Впрочем, на классический образ сурового бойца-ветерана Косолапов никак не тянет. Тут природа подвела. Открытое, добродушное лицо скрадывает и оформившуюся мускулатуру, и весьма смертоносные знания. Улыбка чуть виноватая, наивная, часто удивленное выражение тронутых синевой глаз, вздернутые густые брови домиком и непослушная короткая причёска постоянно норовит предательски вздыбиться рогом локона. В итоге - полная противоположность лихому гусару-сорвиголове. Такой типаж милее всего восторженным скромницам или дамам в возрасте. Как метко выразилась одна из таких: 'Ну прямо хватай и беги!' А вот на начальство производит обманчивое впечатление домашнего мальчика, привыкшего к 'Розе-мимозе' и прочим розообразностям. С понятными последствиями. И время от времени приключающиеся приступы неловкости ой как не к месту...

      - Косолапов, твою мать!! Трам-тарарам! - продолжал с неиссякаемым задором Нечипоренко. - Это не фамилия! Это чьё-то провидческое предсказание всей недолгой твоей жизни, трам-тарарам-тарарам! Ты же натуральный террорист! Вредитель! Са-бо-та-жник! Такому раздолбаю не то, что оружие доверять страшно - надо руки к заднице пришить и в тыл к врагам забрасывать! Как бомбу неограниченной силы действия! Хотя даже по отношению к противнику так поступать нельзя - мы же не звери какие! Трам-тарарам-тарарам!...

      Иван, старательно игнорируя отчаянные попытки разума уследить за нитью монолога, уставился в пол. Картина известная - разве что смущенного расшаркивания ножкой не достает. А между тем на обычно бесхитростно оформленном антиподе потолка таки есть что посмотреть - сам же и расстарался. Да так, что успевшие прочно войти в моду среди прослойки узкой интеллигенции очередные абстрактные модернисты (или модерновые абстракционисты?) позавидовали немилосердно. Ведро ядовито-красной, особо стойкой краски (предназначенной, на секунду, для применения в условиях безвоздушного пространства) классическим кровавым пятном растеклось уже на половину ширины коридора. И продолжает бесстыдно пожирать чистое пространство: а что поделаешь - гравитация, так её... Знаменательно, что смелая инсталляция разворачивается прямо под пожарным щитом. Для обновления покраски которого упомянутое ведро дефицитной японской 'Scarlett Star (Soviet)' и было неведомо откуда раздобыто лично самим Нечипоренко. Мичман гордился трофеем и черная зависть остальных хозяйственников только тому способствовала. По слухам он умудрился неучтенный (фактически - контрабандный) то ли молоток, то ли фомку загнать бартером имперцам. Те от созерцания 'big space russian hummer[2]' впали в состояние близкое к помешательству - видно что-то первобытное шевельнулось в душах, привыкших к роботам, автоматизации и прочая. Ну а Нечипоренко, просчитав четко момент, стребовал взамен краску (и что удивительно - японцы, не сморгнув, согласились, хотя о строгих порядках их флота наслышан был каждый). Да не так просто - а с нарушением инструкций. Скрытно, то есть - тайно. А теперь правда вышла наружу и за нецелевое использование подотчетных фондов кому-то придется отвечать. И если на японцев Нечипоренко по большому счету плевать - невероятные союзники как-никак, - то своя рубаха дорога. А то, что за шашни с этими самыми имперцами не погладят - даже сомнений нет. И эта немаловажная деталь, отчетливо осознаваемая мичманом, лишь добавляла пикантности происходящему разносу. В общем - сцена для пьесы 'смерть в космосе!' готова - дело за актерами. Или реквизитом - уж как повезет...

      Нечипоренко, уже как десять минут распекавший новичка, устал стоять на месте. С менторским пафосом расхаживать взад-вперед тоже вполне удобно, не прерывая очередной виток пламенного монолога. Но суета суетой, а искусство вечно. До неприличия открыто выражая индифирентную позицию к происходящему, пронзительно дребезжит катающееся из стороны в сторону ведро. Каждый вираж лишь сильнее разгоняет 'кровавую' лужу. А завершает живописный натюрморт изысканно воткнувшаяся в пол, да так и застывшая наподобие пизанской башни, малярная кисть.

      За бортом - всего в нескольких метрах! - тишина и покой. Черный невидимый океан плещется, набегает волнами. Вечный, умиротворяющий... Мысли шаг за шагом как-то незаметно соскочили с мичмана и краски на материи отвлеченные и гораздо более приятные. Косолапов, вовсе перестав воспринимать разнос, не заметил, как успел банально задремать. Вроде бы всё понимаешь, чувствуешь. Но глаза открывать - ни в какую! Веки закрылись: сразу стало тепло, уютно и тихо. Вспомнился далекий дом. Отсюда - с орбиты, - лишь маленькая точка на теле Земли. Но сейчас такой близкий: руку протяни! Кажется, Иван даже улыбнулся.

      И как раз где-то между приятными грезами проник вкрадчивый, мягкий голос:

      - Спишь, дорогой?

      - Угу - довольно пробурчал бездумно Иван, уж окончательно разомлев.

      Осознание происходящего вернулось внезапно, подобно удару молнии. Сухожилия нервно дернулись, будто пружины, заставляя десантника неестественно быстро и неловко распрямиться. По телу пробежал липкой волной леденящий озноб. Косолапов испуганно распахнул глаза. И еще сильнее вжал голову в плечи. Есть от чего! Вместо неистовавшего мичмана перед сержантом вдруг возникло живое воплощение подлинного казацкого гнева. Так люто, наверное, выглядел Тарас Бульба, убивая Андрея: грозно шевелящиеся усы, нависшие по-над пылающими глазами брови, по-боевому зло выдвинутая вперед челюсть.

      А хуже всего, что Нечипоренко молчал. Давит исподтишка на психику, подобно горному утесу, и молчал. Самое страшное! За недолгий срок службы, Иван узнал: мичман может кричать, заводясь с пол-оборота, материться - вполне нормально. Но если слова кончились - гнев дошел до поистине заоблачных высот. 'Так и убить ведь может...' - проносится в мыслях Косолапова. Единственная осмысленная фраза на общем паническом фоне. И ведь действительно - запросто! Подмога пришла откуда не ждали. А именно, как вскоре выяснилось, - от младшего лейтенанта Лиды Соболевской.

      Под самый конец третьей вахты юная помощница пилота сумела разглядеть в черноте космоса слабую аномалию. Физиометрический экран дал слабый сигнал искажения гравитационного поля на маршруте. Проще говоря: по курсу неведомый хлам. А шутить с подобным хоть и можно, но мало и очень недолго. Ибо сигналит что ни попадя: от запущенной на орбиту немчурой смеха ради консервной банки, до метеорита немалых размеров. А на отнюдь не детских скоростях эсминца такая рисковая лотерея в долгосрочной перспективе полностью исключает возможность сохранения жизнедеятельности корабля и экипажа... Аттракцион для самоубийц.

      Лида непорядок обнаружила и тут же - в полном соответствии с инструкцией - доложила штурману. Неизвестный объект при ближайшем рассмотрении оказался дрейфующим металлоломом - останками архаичного спутника времен космической зари. В общем-то ничего серьезного, а тем более - опасного. Но капитан 'Неподдающегося' вице-адмирал Кузнецов знал цену благодарности: как высказанной вовремя, так и нет. И предпочитал не экономить. А повод действительно есть - Лида проявила зоркость явно выше нормативов. И, что еще важней, - в который раз похвастала удачей. Нет нужды объяснять: для флотского человека, суеверного уже в силу профессии, фортуна имеет порой гораздо большее значение, чем иные преимущества.

      Кузнецов лично по громкой связи объявил младшему лейтенанту Соболевской благодарность за отличное исполнение служебных и отдал приказ экипажу занять места по варианту 'Уклонение-1'. Что, по-сути, означает: закрепить могущее разбиться, пролиться или опрокинуться, прекратить все работы и держаться за что-нибудь.

      Произносился приказ тихо, чтобы не беспокоить спящих: ибо команда отбой на орбите означает как само собой разумеющееся пристегнуться к койке. Потому во время маневров солдат спит, служба идет, а корабль - летит. А кто не пристегнулся - с синяками на роже на гауптическую вахту или в наряд за разгильдяйство. Иначе никак: пока человечество не дошло до практического применения робототехники атомарного уровня, ни о какой телепортации или прочих изысках нечего мечтать! Космос по-прежнему, увы, остается океаном, невидимые волны которого вспенивают антрацитово-черные громады титановых судов. А новые технологии - лишь напрасные слёзы да далекие грёзы...

      Возможно, не погибни в середине прошлого века передовая техническая база исследователей США - всё сложилось бы иначе.[3] Что говорить, если обнаружившиеся среди беженцев участники 'Манхэттенского проекта' ещё в конце 1943-го утверждали имевшейся возможности США через три-четыре года завершить работы по созданию атомной бомбы. А, когда была потеряна и база, и документация, и большая часть исследователей - СССР сумел самостоятельно завершить атомный проект к середине пятидесятых. С ЭВМ вышло и того хуже: долгое время технология вообще не принималась всерьез. Теперь же с опозданием приходится наверстывать потерянное. Правда, ученые обнадеживают: мощность и работоспособность вычислительной техники возрастает уверенно, в геометрической прогрессии. Да и отечественные 'Эльбрусы' на восьмизначной логике безоговорочные лидеры в мире. Так что скоро, скоро мечта станет явью!

      Но космос, между тем, истребовал своё: законов физики не отменить. Косолапов сквозь оковы ужаса расслышал-таки голос капитана. Тут уже сработали вымуштрованные до автоматизма рефлексы. Иван сгруппировался, продолжая стоять по стойке 'почти-смирно', но внутренне готовый к любому маневру. И неспроста. Опыт показывает, что в условиях космоса любое 'Уклонение-1' может превратиться в сущую карусель вплоть двойного штопора. Витийствующий же отборными руладами мичман оказался слишком поглощен сдерживанием бушующего в душе праведного гнева. За что и поплатился.

      Резкая перемена обстановки для Нечипоренко стала откровением. Когда пол плавно пошел в бок и вниз, глаза мичмана из безумно гневных сделались шарообразными - будто рачьи, - навыкате. Ещё бы! Любой нормальный человек вздрогнет, если мир вокруг вот так вдруг начнет сходить с ума. Грузный и коренастый, по инерции мичман стал заваливаться назад, тщетно пытаясь нащупать равновесие. Как назло не к месту разлитая краска хлынула прямо под ноги. В итоге честной борьбы не получилось: сила притяжения с помощью маленькой хитрости окончательно и разгромно победила. Неловко размахивая руками, мичман, наконец, упал.