Читаем Германороссы. Немецкие колонисты России (СИ) онлайн бесплатно

Александр Приб

Германороссы.

Немецкие колонисты России

Германороссы

Генезис

В 18-19 веках в процессе колонизации южных окраин Российской империи крестьянами германских княжеств в их сознание, наряду с сохранением прежних черт мощного германского менталитета, внедряются дополнительные качества, без которых существовать и выживать в тех условиях было бы слишком проблематично, a, практически, невозможно. Это были во благо приобрeтенные немцами новые характеристики славяно-русской цивилизации, блaгодаря которым за истекшие два столетия пребывания немцев в России сформировался новыe тип человека – носителя сути двух народов, двух культур, двух цивилизаций, а именно, германской и славянской. Своим историческим подвигом немецкие крестьяне по существу в собственном лице вернули два разделенных историческими катаклизмами народа в прежнее гиперборейское ложе, в лоно единой европейской цивилизации.

В предлагаемом читателю сборнике, автор делает попытку в поэтической форме проследить за генезисом нового человека - германоросса - представляющего в себе сплав двух культур: германской и славянской, способного стать недостающим звеном для установления на Евроазиатском континенте единого геополитического пространства - опоры для новой социальной конструкции будущего, строящегося на фундаменте соучастия, сопереживания и справедливости.

Уходят обозы...

Уходят обозы в волшебные дали,

В обозах крестьяне германских земель.

В заплечных котомках Святые Скрижали

Ведет колонистов Юлиус Лель.

Их манит восход чарующей силой,

Влечет, невзирая на трудность пути.

Прощание нежное с Родиной милой

Сменилось надеждой. Ах, Боже, спаси!

Прости отчий дом и Рейн тихоструйный!

Придется ль вернуться к порогам твоим?...

Прости Лорелея, мы голос твой чудный

Запомним навеки, в сердцах сохраним!

Уходят обозы, в обозах дитятки,

Взрослые рядом пешочком идут.

Плуг из железа, стальные насадки,

Пилу и топор на телегах везут.

Русь впереди, о ней каждый наслышан

Волга и Днепр, - заменят ли Рeйн?

«Ох, развернемся, как землю получим» -

Думает Екхард и Реймер, и Фeйн.

Долгих три месяца движется к цели

Колонна крестьян из германских земель,

Вот купола на церквях заблестели,

Звучит соловья трехэтажная трель.

Степи ковыльные, степи бескрайние

Стали пристанищем тех храбрецов,

Кого не страшили странствия дальние,

Кто верен остался духу отцов.

«Стой, распрягай, господа колонисты,

Пришли, Кристиан, начинаем дела -

Лель дал команду – Работаем быстро,

Строим землянки!» Работа пошла...

Славное бремя, бестрашное племя

Первопроходцев великих начал!

Жизнь их пришлась на трудное время -

Впервые здесь борозду плуг пропахал!

Не посрамили прирейнские бауры

Славных обычаев отчей земли,

В степях Поволжья, в Северной Таврии,

Словно грибы, поселенья росли.

Сила российская множилась, ширилась,

Степи ковыльные хлебом взошли,

Русский орел обрел южные крылья,

Надежные связи с Европой росли.

Переселенцы

Божию милостью, вoлею царской

Крестьяне Европы в Россию пришли,

Пришли не за мифом и не за сказкой,

А чтобы стать духом и смыслом земли.

***

Ковыльные степи Поволжья

Открыли объятья свои,

Обняли бескрайним привольем

Пришельцев немецкой крови.

На Волгу пришли хлеборобы,

С Прирейнских пришли берегов

Не милости ждать от природы,

Не райских обильных плодов.

Пришли, чтобы твердою дланью

Безбрежную степь обуздать,

Пришли, чтоб природы созданью

Божественный смысл придать.

***

И чудо свершилась, земля вдруг открылась

Доверием к нежной заботе людей,

Полями бескрайними злаков покрылась,

В объятья приняв германских гостей.

Колонии немцев духовной твердыней

Стали на юге имперских границ.

Запрет для кровавых набегов отныне!

Преградой врагу стал наш колонист.

Божию милостью, трудолюбием

и любовью к ближнему...

Наследники великих поколений,

Вернувшиеся в отчий дом,

Наследники неслыханных творений,

Душевный пережившие излом,

О чем мечтаете и чем живете,

И с чем вы к старости идете?

Уютно ль вам в ваших жилищах,

Сладка ли жизнь, постель мягка ли,

Жалеете ль иных - ущербных, нищих,

Добро нести еще вы не устали?

И, как считаете, настало уже время

Снимать с плеча ответственнoсти бремя?..

О, это бремя – груз святой – не в тягость,

Душу земли в душе крестьянской

Несли в Россию предки словно благость

В подарок трону и короне царской.

За ту заботу и свободу, что дала им Катерина

Взрасли колонии среди кустов цветущего жасмина.

Полита потом наших славных предков

Земля российская, раздвинуты пределы,

Привились немцы живородной веткой

На русском дереве, плодом созрели.

Не посрамили память матушки–царицы,

Вернув державе должное сторицей!

Святая миссия, что послана судьбой

Насыщенная высшим боголепием,

Благодаря труду и воле неземной

Исполнилась во всем великолепье.

И в этом жизни суть, ее посредство,

Что предки завещали нам в наследство.

В наследстве этом – милость Божья обитает,

В наследстве этом – труд за честь считают,

В наследстве этом – судьбы наши отражаются,

В наследстве этом – дела великие свершаются.

И нет для нас задачи благороднее и краше,

Как жить по заповедям предков наших.

Живем ли так, давайте спросим каждый

Себя. Других не надо, пусть ответят сами.

Или погрязли мы в грызне и дрязгах,

Других не знаем, сами, мол – с усами.

А может нам пора, уняв эго–гордыню,

Друг другу руку протянуть, прогнать унынье.

И каждая речушка, ключик или ручеек,

Что есть талантов наших порожденье,

Сольются вместе. В этом будет прок

И качественных смыслов возрожденье.

И вот тогда мы утверждать посмеем,

Что перед предками своими честь имеем.

Наследство – предков дар святой, бесценный,

Который нам дается от рождения по крови,

И промотать его – значит прожить бесцельно,

Вложить сей дар в потомков – в нашей воле.

Обязанность у нас такая, чтоб отцов заветы

Блюсти и бережно нести по жизни эстафету.

Жизнь в одиночестве влачить – участь худая,

Не мудрено и с курса сбиться, и закарулесить,

И, чтобы не постигла нас судьба лихая,

Объединим усилия, пойдем по жизни вместе.

Наследство требуется множить многократно,

А вместе мы мудрее, знать, богаче – это важно!

Немецкие дети войны

Кто-нибудь знает об этой судьбе?

Кто-нибудь знает о них в той войне?

Войне беспощадной, которую власть,

Чтоб насладиться местию всласть

Детям немецких семей объявила.

Живыми в могилу забвенья зарыла

Отцов, матерей у них Кремль забрал,

В шахту отправил, на лесоповал.

Кровь с молоком в материнских грудях

Слились во всепоглощающий страх.

Боженька милый, спаси, сохрани,

Над чадами малыми смерть разгони!

Милости просим, спаси их, Господь!

Нету ответа. Воды набрал в рот.

Милости просим, спаси их, Аллах!

Нету ответа, усилился страх.

Где ж им святую обитель искать,

Как им родимых деток спасать?

Милости просим, хлеба кусочек

Дай им, Господь, ведь они непорочны!

Нету ответа, черств был Господь -

Уши из воска, каменный рот.

Сколько поклонов ему не клади,

Нет состраданья, спасенья не жди...

Кремлевская ж власть, ухмыляяся хищно

Средь немцев новые жертвы все ищет,

Младенцев-сирот с бесовским стараньем

У мамок немецких берет на закланье.

Ребенка слеза для нее, что бальзам,

Зловещий был смысл предан слезам.

Дети войны, немецкие дети,

Те, что живыми остались в вертепе

Власти нещадной, где правили бесы,

Не знают слезы, отучены с детства.

Слезы в их душах правда сменила,

Она для них стала смысла мерилом.

Две войны на двоих

За что воюешь ты, солдат?

Зачем покинул отчий дом

И ниву хлебную, и сад,

Где след оставила любовь?

Щедра судьба на смерть и горе.

Две родины и на двоих

Нам две войны – несчастий вдвое.

Где счастья нет средь лет лихих.

Судьба невидимой рукою

Два сердца наших увлекла,

Спаяла накрепко любовью,

И за собою увлекла.

Куда, зачем, сказать ты можешь?

Я не могу, любви полна!

Зачем же душу мне тревожишь,

Накрывшей нежностью волна?

Погибнешь, вдруг, в бою последнем,

Куда мне деточек девать,

К кому бежать просить прощенья,

И кто теперь я - вражья мать?...

О, Боже, милосердный, правый,

Даруй мне силы выстоять

И победить в борьбе неравной,

И счастье наше выстрадать.

Немецкий колонист

Бежать устал судьбы беглец

От Страсти ненасытной,

Что селится, где нет сердец,

Где лишь оскал зияет хищный.

Бежит давно, душой устал

Сердечный приступ сводит скулы,

Давно он верить перестал

В мираж, в обманчивы посулы.

Ушло, рассеялось былиной

Все то, что было сердцевиной

Его нутра, духовной силы,

Что жизнь двигала лавиной

К победам, подвигам житейским.

Неуж-то жизнь была вся мнимой,

И предан он по-фарисейски

Фортуной глупой, едва зримой?

Что в памяти его осталось

От прежних лет, от прежних дней?

Совсем немножко, просто малость -

Отец согбенный, мать темней

Тяжелой тучи дожделивой

Касаясь лба ладонью нежной

Нутро его духовной силой

Питает, нежностью любовной.

Гуляет ветер в том жилище,

Где жить пришлось в недоуменье.

Пусть власть безумна, воздух чище

Был в тех чертогах без сомненья.

И оторопь он помнит тоже,

Когда подрос и вдруг спросил:

- Родная мама, а за что же

Нас боженька благословил?

Нас наградил страданьем, мукой,

Кусочкем хлеба на троих

За что, скажи? – Не будь докукой,

Ты мал еще читать сей стих.

Когда ты вырастешь большим

И станешь мудрости достойным

Поймешь тогда, что только с Ним

Остаться можно непреклонным.

- А, кто Он есть мне, мать, скажи

И почему нам помогает,

И сколько нужно еще сил,

И мужества - Он знает?

- Он знает все, сынок любимый,

Твои страдания, мечты.

Он наш, Он свой, Он нам родимый

Он сам терпел, терпи и ты.

«Терпение» зовут Его,

Величественно это званье,

Превыше есть оно всего

На нем стоит миросозданье.

Терпи, зажав губу меж зуб,

Терпи, захлебываясь кровью,

И радуйся, когда с кровавых губ

Слетает слово званое Любовью!

Бежать устал, остановился

Беглец, судьбою обделенный,

И замер: «Может сон приснился,

Что был в земле я обедненный

Любовью власти и народа,

Которому служил безмерно.

Труды мои не дали всхода -

Неужто жизнь прожил неверно?

А, что ж мой предок – немец старый

Приехал зря в туземный край?

Плужком он взрезал пласт усталый,

И снял свой первый урожай,

За ним второй, а позже третий.

Трудами жизнь свою он метил,

Года считал по головам

Своих детей и по делам.

А дел сих праведных без меры

На новой родины алтарь

Он клал без корысти, он верил

В волшебный возвращенья дар.

Сторицей благое деянье

Вернется искренней душе

Вернется добрым воздаяньем

Ведь с милым рай и в шалаше.

Любовь к труду, любовь к семье

Ручьями вешними струилась.

Он мог отказывать себе,

Чтобы другим прекрасно жилось.

Служил он обществу, народу,

С каким судьба его свела,

Не знало поле недороду

И жизнь его семьи цвела.

Ведь много счастья не бывает

Особенно, когда трудом

И дом, и край твой процветает

Черпай его большим ведром.

И он черпал, чтобы опять

Рубаха солью пропиталась,

Старался он пораньше встать

Зерну помочь, чтоб прорастало.

И вот однажды день несчастья

Настал, все хмарою накрыл.

Ростки зерна, что от ненастья

Спасал, лелеял и растил,

Оскалом дьявола явились,

А зерна ядом источились,

И отравили сердце предка

И обломилась древа ветка.

Большого дерева страны.

Отторгла власть свое дитяти

Подвергшись зову сатаны.

Гвоздями ржавыми к распятью

Мазольны руки приковав,

Сказала власть – ты нам неравный,

Тем самым все права поправ,

Свой норов проявив коварный.

Живым в могилу был зарыт

Мой предок, что земли был солью

И в сердце ржавый гвоздь забит

За что? За то, что жил любовью?

Неужто это преступленье

Творить добро, кормить семью,

Чтобы сакральное творенье

За это превратить в свинью?

Устал беглец. Сел под навесом

Судьбы, чтоб завтра снова в путь.

Вон там за этим ближним лесом

Быть может статься отдохнуть.

За этим колком, той рекою

Отчизна предков, мне б дойти

Своей отеческой рукой

Она обнимет и простит...

Простит мне долгое отсутствье

Страна отцов, святых камней.

Ведь с ними связан беглец сутью

Своих естественных корней.

Надежда есть, а значит будет

Он жить опять, любить, творить.

И прежней жизни не забудет,

Чтобы ее благодарить.

Благодарить за те уроки,

Что преподала беглецу,

Состарила и прежде срока

Ума дала, что мудрецу

Не каждому дано в понятье,

Что жизнь в чужбине – это ад.

Что люди братья до ненастья

А как ненастье, ты уж – гад!

Надежда, Вера и Любовь

У беглеца в потенциале

И соотечественников кровь -

Совсем не так уже и мало.

К себе не требует любви

Беглец судьбы несчастный.

Он знает главное – не лги,

Не лги и будешь счастлив.

Не лги себе, не лги другим,

Люби отчизну бескорыстно,

И будешь ты тогда любим,

И жизнь наполнишь смыслом.

И помни предка своего,

Который стальным плугом

Кормил себя, кормил его,

Кто был, казалось, другом.

Предательство большой порок,

И камнем он висеть назначен

На шее тех, кто пренебрег

По правде жить, и жил иначе.

Прости, немецкий колонист,

Убогих, жалких недомыслов

Живи как дед твой и молись,

Наполнив жизнь смыслом.

Диктатор и немцы

«Выселить с треском!» - Он приказал

И в лагерь загнал, трудом наказал,

Чтобы из германцев как человеков

Сделать рабов, опозорить навеки.

Илюша-жидок дополнил его:

„Убить непременно это говно!

Ведь немец он – нелюдь, немец – он блядь,

Не надо в немце смысла искать.

Исчадие ада он – не человек

И будет он проклят жидами навек

И только мы, „богочеловеки“,

И править рабами дано нам навеки.

Памяти друга

Времена не выбирают,

В них живут и умирают.

Но, смертью смерть поправ,

Времен меняют вздорный нрав.

****-

Наш самолет, взревев турбинами,

Взлетал в апрельский небoсвод,

Сквозь тучи мрачные, унылые

Он нес наш оптимизм вперед.

Ремнями накрепко пристегнуты

Телами в кресла вдавлены,

Летим на взлетной скорости,

Где риски все оправданы.

Последний шмат сырого облака

Порвал в клочки наш самолет,

И солнце осветило облики,

И ровен, плавен стал полет.

И засияли наши лица,

Улыбки разомкнули губы.

Несет вперед стальная птица

Туда, где ждут нас, где мы любы.

Туда, к мечте святой и чистой,

В страну легенд в страну отцов,

В страну, где Девою Пречистой

Ты снилась нам среди цветов.

Сосед, что рядом, взглядом чистым,

Почтенный возраст, добрый вид,

Назвался Пауль, был речистым -

Все говорит и говорит.

Куда летим? - спросил соседа,

- Куда везем мы чад своих?

Не ждут ли там нас те же беды

И страх за близких и родных?

- Не бойся, сын, того что было

Уж не придется пережить,

Родные стены – это сила!

Обитель предков – это жизнь!

И я подумал ненароком -

Он говорит, как мой отец,

И он отмечен тем же роком,

А держится как. Молодец!

Отец мечтал в землю-обитель

Вернуться, чтобы вновь припасть

К ее истокам, как строитель

Помочь стране из пепла встать.

Не получилось, умер рано,

Оставив сыновьям завет:

Вернетесь поздно или рано -

Скажите Родине: Привет!

От нас от всех, кто не осилил

Путь долгий ко своим мечтам,

Скажите, что мы вас растили

В любви к отеческим гробам.

Вернетесь, землю обнимите,

Устами припадите к ней.

О нашей страсти расскажите,

Что нету Родины милей!

Летим вперед, ревут моторы,

На запад мы летим, нам вслед

Несется солнце, под надзором

Его лучей берем мы след.

Смотрю на Пауля, и вкрались

В души измотанный чертог

Шелк нежности, истома, сладость,

Исчезла тень былых тревог.

И я почувствовал вдруг сердецем

Тот теплый взгляд, как у отца.

И стало вновь легко быть немцем,

Благодарю за то Творца!

Сыновья преданность проснулась

Костер притухший вспыхнул вновь

И с новой силой суть вернулась,

Которую зовут - любовь!

Ты, прости, соловей...

Ты не пой, соловей, над моей головой,

Над моей головой ореол терновой,

Ты не пой, соловей, душу мне не тревожь,

В жизни радости нет, коли царствует ложь.

Ты не пой, соловей, дивны трели свои,

Нежной песней своей мое сердце не рви.

Пой для тех, кто намного счастливей меня,

Я ж лишен навсегда Прометея огня.

Ты не пой, соловей, песен мне о любви,

Нежной песней своей мое сердце не рви.

Не до радости мне, не до сладких утех,

Был я вечным изгоем для этих и тех.