Читаем Тихая гавань онлайн бесплатно

25 августа 1981 года

Ветер разыгрался не на шутку, гонял по ньюпортской гавани бурунчики волн. Дана Андерхилл пристально вглядывалась в море. Был последний день занятий по парусному спорту. Сегодня должна была состояться заключительная гонка, потом они с Лили вручат призы, и все — лету конец.

Лили было восемнадцать, Дане — двадцать, и они были неразлучны. Обе обожали ходить под парусом и летом зарабатывали тем, что обучали этому богатеньких ньюпортских деток. А деньги им были нужны на школу искусств, где они обе учились.

Небольшая флотилия четырнадцатифутовых яхт стояла у пристани яхт-клуба. Паруса были уже поставлены, и экипажи готовы были тронуться в путь.

— Отец мне сказал: без приза домой не возвращайся, — сказал Хантер Уиткомб. — Победа или смерть!

— Неужели отцы такое говорят? — шепнула Лили.

— Наш бы не сказал, — ответила Дана.

Управляться с парусом сестры научились в Хаббардз-Пойнте, штат Коннектикут, на тихом семейном пляже, в атмосфере совсем иной, чем та, что царила в ньюпортском яхт-клубе.

Дана помолчала и перевела взгляд на Сэма Тревора.

— Наша яхта выиграет, — заявил он, улыбаясь во весь рот.

На Дану этот смешной мальчишка в круглых очках смотрел с нескрываемым восхищением. Сэм, самый младший из всех ребят, занимался кливером, а Джек Девлин встал у румпеля.

— Думаешь? — улыбнулась Дана.

— Размечтался, ты, четырехглазый, — фыркнул Ральф Катлер.

Барби Дженкс, его напарница, презрительно рассмеялась:

— Да как ты здесь вообще оказался, крысенок портовый?

— Прекрати, — одернула ее Дана.

Но Барби в чем-то была, увы, права. Сэм рос в бедной семье. Ходил в бесплатную школу, мать его работала в рыболовецкой артели. Дана приметила его на пристани еще в начале лета. Он вызвал ее на соревнование: кто лучше вяжет узлы, и Дана не нашла в себе сил отказаться.

Этот третьеклассник оказался очень милым и симпатичным парнишкой. Но узлы вязать совсем не умел. Дане стало жалко паренька — мать работает, старший брат учится в колледже, и бедняга все лето болтался один. Поэтому Дана взяла его к себе в группу.

— Я им еще покажу! — крикнул Дане Сэм, сверкая глазами.

— Отправляйся домой, Сэм, — сказал Хантер Уиткомб. — Да и всем остальным здесь делать нечего. Это будет гонка между Ральфом и мной.

— Сынкам торговок рыбой эта наука не по зубам! — добавил Ральф.

— Может, она и чистит рыбу, — ответил, густо покраснев, Сэм, — но она в десять раз больше гордится мной, чем кто-нибудь когда-нибудь будет гордиться вами, жалкие снобы! Давай старт, Дана! Я им покажу!

Дана смотрела в глаза Сэма. Он едва сдерживал слезы.

Джек держал румпель, а Сэм ставил кливер. Он стоял спиной к Джеку, и поэтому тот не видел, что Сэм все еще с трудом сдерживает слезы. Но не из-за того, что наговорили Хантер и все остальные. Он просто очень боялся, что погода испортится и Дана отменит гонку.

Но зря он боялся. Дана — настоящий друг. Они подружились в первый же день знакомства. К сожалению, их дружба началась с вранья. Он вынудил ее записать его в свою группу. Целую неделю он наблюдал за занятиями и наконец решился. Ранним июльским утром Сэм вышел на пристань яхт-клуба ловить крабов. И когда услышал за спиной шаги, у него от волнения чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Мать его работала с утра до ночи, старший брат Джо уплыл на корабле куда-то за тысячи миль. Сэму было так тоскливо и одиноко — словами не выразить. А ходить под парусом ему хотелось ужасно. Он надеялся, что так он сможет переиначить свою тусклую жизнь.

— Ты на что ловишь? — спросила Дана.

— Я? На рыбьи головы, — ответил Сэм.

— А потом этих крабов ешь?

— Нет, я их изучаю, — сказал он. — Я буду океанографом, когда вырасту. Как мой брат.

Она улыбнулась, и лицо ее засияло ярче солнца. На пальцах у нее были следы краски — зеленой и синей. Заметив, что он смотрит на ее руки, она сказала:

— Ой! Я плохо краску смыла.

— А что ты рисовала?

— Вот эту гавань.

— Ты что, художница? Здорово! А я-то думал, ты всего лишь инструктор по парусному спорту… Я не хотел сказать «всего лишь инструктор», — тут же смутился он. — Вообще-то это очень интересно — быть инструктором.

— Ну, мы квиты. Я тоже думала, что ты просто крабов ловишь, а ты, оказывается, будущий океанограф.

И тогда он рискнул:

— Мне бы так хотелось научиться ходить на яхте.

— Правда? — улыбнулась она.

— Больше всего на свете.

— Рада буду тебе помочь, — сказала Дана, и с этого момента Сэм стал ее учеником.

— Эй, Сэм! — прервал его воспоминания Джек. — Сосредоточься, пожалуйста.

— Ты за меня не волнуйся, — сказал Сэм и деловитым жестом поправил очки.

Яхта шла вперед, и Сэм, выравнивая парус, навис над водой. Они шли к линии старта. Дана с Лили были на спасательном катере. Лили только что дала сигнал минутной готовности.

Сэм обернулся, и Дана помахала ему рукой. Сэм просиял.

— Эй, Сэм! — завопил Джек. — Не отвлекайся!

Лили дала сигнал тридцатисекундной готовности, Сэм включил секундомер. Дана отвела катер в сторону и кивком показала Сэму, как лучше пройти.

— Развернись вон туда! — крикнул Сэм Джеку.

— Можем столкнуться, — ответил Джек.

— Нет, места достаточно, — сказал Сэм, прикинув расстояние и скорость яхты. — Мы окажемся на старте первыми.

— Правый борт! — крикнул Джек, обойдя Хантера.

— Да пошел ты! — ругнулся Хантер.

— Это тебе за торговку рыбой! — прокричал Сэм. — Девять, восемь…

— Готов! — бросил Джек.

Он так увлекся, что неправильно рассчитал направление ветра. Сэм понимал, что Джек допустил ошибку, но Джек был капитаном, и Сэму пришлось повиноваться. Он взялся за кливер, но, упустив линь, потянулся за ним.

— Какого черта!.. — заорал Джек.

Два, один… Лили дала старт.

— Сэм, пригнись! — крикнула Дана, и это было последнее, что услышал Сэм: гик со всего размаху стукнул его по голове, и Сэм полетел за борт.

— Дана, он весь в крови! — закричала Лили.

Сэм, решив показать, какой он смельчак, нарушил правила и вышел в море без спасательного жилета. Прошло всего несколько секунд, но он уже скрылся под водой. Дана решительно скинула тапочки, расстегнула молнию на жилете и поняла, что Лили делает то же самое. Они переглянулись и прыгнули.

Доплыли до него обе одновременно. Из ссадины над ухом Сэма сочилась кровь, вода вокруг была бурой. Дана подхватила его под спину с одной стороны, а Лили с другой, и они подняли мальчика на поверхность. Дана прижалась губами к губам Сэма и начала делать искусственное дыхание.

Сэм закашлялся и принялся отплевывать воду.

— Что произошло? — спросил он, отдышавшись.

Они плыли лицом к лицу, и, когда он увидел Дану, глаза его изумленно распахнулись.

— Это ты…

— А ты думал, русалка? — рассмеялась Лили.

— Да она тебе жизнь спасла! — крикнул с лодки Джек Девлин.

— Правда? — спросил Сэм восторженно.

По щеке у него текла струйка крови — как у персонажа из фильма ужасов.

— Я никогда этого не забуду, — сказал он, беря Дану за руку.

— И Лили тоже, — сообщил Джек. — Они тебя спасли.

— Я серьезно, — сказал Сэм, утирая кровь с лица. — Никогда. Пока буду жив, буду помнить. Вы обе можете не волноваться: что бы ни случилось, я приду к вам на помощь.

Дана с Лили молча улыбались.

— Думаете, я просто болтаю? — обиделся он. — Ну и что, что я маленький. Вы погодите, вот вырасту и докажу.

— Ты настоящий храбрец, — сказала Дана весело. — И я знаю, к кому мне обращаться за помощью. А сейчас давай-ка в катер. Нас ты спасешь в другой раз, договорились?

— Договорились, — ответил Сэм, и это было похоже на торжественное обещание, данное им всему миру.

Двадцать один год спустя

Родные сестры Куинн и Элли Грейсон сидели на ограде и ждали, когда же приедет из аэропорта тетя Дана, художница, удивительная и ни на кого не похожая. Каждый раз, когда в их проулок сворачивала машина, девочки вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, кто сидит за рулем, и у Куинн почему-то холодело в животе. Ей очень хотелось узнать, чувствует ли Элли то же самое.

— Опять не она, — сказала Элли, когда мимо проехал зеленый микроавтобус их новых соседей Тилсонов.

Еще одна соседка, миссис Макгрей, притормозила около девочек и опустила стекло. Миссис Макгрей прожила здесь всю жизнь и знала маму и тетю сестер совсем маленькими.

— Дана приехала? — спросила она.

— Еще нет. Ждем с минуты на минуту, — сказала Элли.

— Как это замечательно! Подумать только — летит из Франции домой на открытие собственной выставки. Мы все ею так гордимся!

— Тетя Дана — самая лучшая, — сказала Элли.

— Совершенно с тобой согласна. Передавайте ей привет. Завтра вечером увидимся на вернисаже. Мы все придем!

И миссис Макгрей уехала.

— Вот уж нам повезло! — прошипела сквозь зубы Куинн.

Элли уселась поудобнее и обернулась к сестре.

— Ну почему ты не переоделась? — спросила она, глядя на рваные джинсы и линялую фуфайку Куинн. А от прически сестры — шестидесяти трех тонюсеньких косичек, похожих на кучку выдернутых из грядки сорняков, — Элли вообще бросало в дрожь. — Хочешь, чтобы она поскорее уехала?

— Уедет, останется — мне плевать, — бросила Куинн.

— Ой, ну какая же ты… — вздохнула Элли и снова стала смотреть на дорогу.

Тени от высоченных дубов и сосен были такими глубокими, что казалось, будто появившаяся в проулке машина таинственным образом возникла из тьмы. За спиной у девочек хлопнула дверь. Куинн даже не обернулась — она и так поняла, что это выглянула из дома бабушка. Из машины вышла миниатюрная шатенка с пронзительно голубыми глазами, в джинсах и ветровке.

— Она так похожа на маму… — изумленно выдохнула Элли, словно забыла, что они видели тетю всего год назад.

Куинн не могла вымолвить ни слова. Элли была права — тетя Дана с мамой всегда были удивительно похожи.

— Вы обе так вымахали за год, — сказала тетя Дана. — Я вас едва узнала.

Элли кинулась к ней обниматься.

— Ты надолго? — спросила она.

— На недельку, — ответила тетя Дана и, глядя поверх ее головы, улыбнулась Куинн. — Акуинна, неужели это ты?

Куинн спрыгнула с ограды и шагнула было к тете, но передумала и, развернувшись, помчалась со всех ног по Крестхилл-роуд в сторону дома миссис Макгрей, за которым начинался берег моря, к своему тайному месту, где никто — даже тетя Дана — ее не найдет.

Сэм Тревор стоял в аудитории Йельского университета и, вставлял в магнитофон кассету — хотел дать послушать студентам-океанографам запись песен китов, которые его брат записал в Греции.

— Очень надеюсь, вы воспримете услышанное как неопровержимое доказательство того, что киты разговаривают друг с другом на собственном языке, который мы пока не научились понимать, — сказал Сэм.

Очки соскочили у него с носа, но он успел их поймать одной рукой, а другой вставил кассету.

— У нас всего два занятия до экзаменов, — сказала темноволосая девушка. — Я думала, вы сегодня прочтете лекцию.

— Я и собирался, — ответил Сэм, — но потом решил, пусть лучше киты скажут все сами за себя. А на экзамене мы поговорим о том, что вы услышали и, главное, как вы это интерпретировали. — Он включил запись и, выйдя из аудитории, пошел на парковку.

Сэм всегда относился к занятиям ответственно и надеялся, что студенты не подумали, будто он решил сачкануть. Его ждало дело — очень важное и неотложное.

В прошлые выходные он просматривал газету и вдруг в разделе культуры увидел знакомое имя: Дана Андерхилл.

Открытие выставки работ художницы состоится в четверг, 17 июня, с 18 до 20 часов в галерее «Блэк-Холл». На нем будет присутствовать сама мисс Андерхилл, в настоящее время проживающая во Франции, в городе Онфлёр.

Сэм и не надеялся, что они когда-нибудь встретятся снова. Он окончил университет, затем аспирантуру, а потом он получил работу в Йеле и в Нью-Хейвене снова начал думать о ней. Дана и ее сестра Лили жили в пятидесяти километрах к востоку от Нью-Хейвена, в Хаббардз-Пойнте.

Полтора года назад он случайно встретился с Лили в Нью-Хейвене, в театре Лонг-Уорф. Она была с мужем, а Сэм с очередной девушкой.

— А как Дана? — поинтересовался Сэм, когда Лили рассказала ему про свою жизнь.

— Ох, Сэм, она так далеко… — вздохнула Лили. — Я по ней ужасно тоскую, и утешает меня только одно — она решила воплотить в жизнь свою мечту.

— Какую мечту? — спросил Сэм.

— Она хочет написать все моря на свете, — сказала Лили. — Где она только не побывала! Помнишь, когда мы с тобой последний раз виделись — лет восемь или девять назад, — я тебе говорила, что Дана снимает домик в местечке под названием Мартины Виноградники? С этого все и началось. Дана стала искать идеальный морской вид. Но я точно знаю: когда-нибудь она вернется домой.

Сэм заметил грусть в глазах Лили. Ее чувства были ему очень понятны. У него самого брат Джо стал океанографом и занимался поиском сокровищ на затонувших кораблях, поэтому постоянно путешествовал. Сэм безумно по нему тосковал.

— Конечно, вернется, — сказал Сэм. — Вы с ней всегда были так близки. Она не может расстаться с тобой надолго.

— Очень на это надеюсь, — усмехнулась Лили. — Племянницы скучают по ней не меньше моего.

— А вы давно знакомы? — спросил муж Лили.

— Ой, Майк, извини, — сказала Лили, беря его за руку. — Я увидела Сэма, и тут же нахлынули воспоминания. Если кто и может знать, как я скучаю по Дане, так это Сэм.

Лили достала из сумочки конверт и протянула Сэму фотографию. На снимке была Дана. Еще красивее, чем та, которую он знал когда-то. С глазами цвета неба.

— Она замужем? Дети есть?

— Нет. Мы с ней учили Сэма ходить под парусом, — чуть смущенно сказала она девушке Сэма.

— Если бы не они, меня бы не было в живых, — сказал Сэм.

— Человек за бортом, — объяснила Лили. — Такое со всяким может случиться.

— А где она теперь? — спросил Сэм, не отводя взгляда от фотографии.

— Этот снимок сделан во Франции, — торопливо ответила Лили. В фойе начали гасить свет, и зрители потянулись в зал. — Она там живет на побережье Нормандии.

И вот она вернулась домой, думал Сэм, выезжая на своем «фольксвагене» на автостраду. Дана приехала в Блэк-Холл на открытие своей выставки. В заметке написали, что она по-прежнему живет в Онфлёре, значит, приехала домой ненадолго, возможно, специально на выставку. Ну и что, ничего особенного, он просто едет повидаться со старой знакомой.

Во всяком случае, себе он это объяснял именно так.

На следующий день после ее приезда в галерее «Блэк-Холл» собрались любители живописи, соседи, друзья и знакомые. Дане не верилось, что этот день наступил.

Элли, младшая племянница Даны, крепко держала ее за руку. А вторая племянница, Куинн, куда-то исчезла.

Окинув взглядом зал, Дана заметила, что галерист беседует с Огастой Ренвик — вдовой Хью Ренвика, одного из лучших художников Блэк-Холла, — и двумя ее дочерьми.

— Даже не верится, что они пришли ради моей скромной персоны, — сказала Дана.

— А это так и есть, радость моя, — ответила ее мать. — Здесь весь город.

Дана обернулась в поисках Куинн и заметила девочку у стола с закусками. Куинн заставили надеть платье в цветочек, но она дополнила слишком девчачий, по ее мнению, наряд черными тяжелыми ботинками.

— Попроси, пожалуйста, Куинн подойти ко мне. Она за сутки и пары слов мне не сказала, — обратилась Дана к Элли.