Читаем Три подруги и все-все-все онлайн бесплатно

Как любят оборотни?

А как любят обращенные оборотни? Те, которые пришли в этот мир людьми и должны были уйти из него ими же, но вмешалось обстоятельство, изменившее всё.

Чем любовь оборотня, разум которого регулярно погружается в прострацию, затуманиваясь первичными инстинктами, отличается от любви всех остальных? И умеют ли они, оборотни, любить обычной любовью, когда есть только двое, а не вся стая, каждый член которой по одному только запаху способен узнать даже то, что ты сам о себе не знаешь? Нужно ли быть таким же, чтобы это понять и принять или наоборот, лучше быть тем, кто будет держать крепко, оставаясь вместе на краю, но не позволяя сорваться? Кто не позволит забыть, что разум пусть и охвачен лихорадкой, а тело — покрыто шерстью и на четырех лапах мчит сквозь лес, сердце всё равно рождено человеческим. Кто будет якорем, когда нахлынет очередной водоворот безумия. Кто станет мостиком между реальностью человека и реальностью животного…

— Ну, что? Как тебе? — трогательно сложив ручки на груди, с придыханием спросила Руся.

Я скептично обозрела помещение, нервно потеребила сережку в ухе, сомневаясь, стоит ли говорить правду, но, в конце концов, не выдержала.

— Как будто снеговик взорвался! Почему всё такое… белое?

— А каким оно должно ещё быть? — пытаясь не растерять улыбчивость и приподнятое настроение, процедила Руся сквозь чуть приоткрытые губы, метнув в меня пару молний. Некритично, но неприятно. Хорошо, что музы не умеют разжигать костры силой мысли. — Это ведь свадьба, а не похороны!

— Да помню, что свадьба, — пробормотала я, потирая висок.

— Так… тебе нравится зал или нет?! — не выдержав, возмущенно воскликнула подруга, поставив руки-тростинки на тонкую талию и встав прямо передо мной, наивно надеясь, что может кого-то запугать. За последние несколько месяцев она скинула килограмм пять и достигла такого пугающего состояния, что Ниса начала подсовывать ей еду в карманы. — Лучший декоратор потратил почти неделю на украшение зала! И я хочу знать, что ты думаешь!

— А почему ты именно меня спрашиваешь? — начала ныть я. — С каких пор я ношу гордый титул главного городского эксперта по брачеванию?

Задумалась.

— А такое слово вообще есть?

Муза ответить не успела. В кармане моего пиджака завибрировал телефон.

— Подожди, надо ответить.

Руся закатила глаза и приложила ладонь ко лбу, оскорбленная в своих лучших чувствах.

— Да, — проговорила я в трубку.

На другом конце обнаружилась вторая подруга, не менее нервная, чем первая.

— Я уже задолбалась шляться по этим Елисейским полям! — проигнорировав приветствие, проорала Ниса, перекрикивая звук чего-то очень шумного: либо трактора, либо ветряной мельницы.

— Елисейские поля в Париже, — сдержанно отметила я. — А ты — нет.

— Ну, я тоже в каких-то полях! — надрывалась подруга, из-за чего пришлось чуть отодвинуть телефон от уха. Примерно, на расстояние вытянутой руки.

— Тогда это просто поля! — взорвалась в ответ я.

— Что мы вообще здесь делаем? — полетел из динамика вопрос.

Я с тревогой огляделась по сторонам, порадовавшись тому, что в помещении ресторана, где хоть шестерку коней запрягай, настолько он был огромным, никого кроме меня и надутой Руси не присутствовало.

— Во-первых, ты там, чтобы не отсвечивать своей физиономией здесь. Забыла уже, что ты, вообще-то, в мертвецах у нас с недавних пор числишься? — напомнила я. — А во-вторых, перед тобой одна из самых ответственных задач — найти хитрого жулика, считающего, что достаточно смыться из одной страны в другую и о нем все забудут.

— Вот и зачем тебе этот гаденыш нужен? — устало вздохнула Ниса.

Та штука, которая трещала, грохотала и дребезжала на заднем фоне затихла, и подруга получила возможность отдохнуть от тренировки голосовых связок. А то еще чуть-чуть, и она сможет работать горном.

— Он считает себя умнее меня. Это раздражает, — сообщила я, проследив взглядом за удалившейся Русей, которая решила оставить меня в гордом одиночестве посреди украшенного к приближающейся свадьбе ресторана.

— Настолько раздражает, что ты отправила меня к черту на рога искать то, не пойми что? Да еще и этого… почти бога мне на хвост повесила. Вот что мне с твоим Лозовским здесь делать?

— Он не мой, он у нас — достояние общекосмического масштаба. И с ним ничего не надо делать. Он сам может что угодно и с кем захочешь сделать. Ниса, Лозовский — твоя страховка. Потому что обозначенный жулик — личность хоть и наивная, но сильная. Ты одна с ним не справишься. А я не хочу хоронить тебя на самом деле, уже по-настоящему.

— Какая забота! Просто в самое сердечко! — пропела Ниса, попытавшись сделать это насмешливо, а получилось растроганно. — То есть, ради этого мы наврали моему папуле? Чтобы отправить меня во французское захолустье собирать попой прошлогодний репей?

— Брось! — хмыкнула я, припомнив лицо предводителя клана банши в день прощальной церемонии. — Твой папуля и меня, и тебя насквозь видит.

— Ладно, но я тебя предупреждаю: если этот жук начнет выжучиваться, я его во сне придушу, — с явным намерением выполнить своё обещание заявила подруга.

— Окей, запомнила и запротоколировала, потом вынесу на общее обсуждение, — отчиталась я, решив не уточнять, кого именно она подразумевала под жуком. Претендентов имелось много, перечисление всех выслушивать не хотелось.

— Ди, — вздохнула подруга, тон её изменился и с возмущенно бойкого опустился до встревоженно печального. — Ты уверена, что нам стоит это делать? Преследовать его — большой риск. Всё может закончиться не так, как ты себе это представляешь. Он сильный, очень сильный. А сейчас ещё и очень злой.

— Вот поэтому я и отправила с тобой Лозовского, — ровно отметила я, подходя к окну, чтобы пронаблюдать за Русей. Муза встретилась перед входом в ресторан с молодой женщиной в белом деловом костюме и начала что-то энергично ей объяснять.

— Может, лучше оставим его в покое? — продолжила сомневаться во мне подруга. — Пусть делает, что хочет, лишь бы подальше от нас. Вряд ли он в ближайшее время вернется обратно в город.

— Знаю, что не вернется, — развеяла я сомнения Нисы, рассматривая женщину, которая показалась немного знакомой.

Она очень внимательно слушала музу, украдкой бросая почти незаметные взгляды на окно, у которого стояла я.

— Но это не значит, что можно расслабиться и чувствовать себя в безопасности.

— Слушай, — взвинчено начала банши, которая пребывала в непривычном для неё состоянии не прекращаемого беспокойства. Подруга боялась. За меня, за себя, а, может быть, за всех сразу. И это было плохим звоночком. Она могла быть ужасно назойливой, неуместной, громкой и прожорливой, но когда ей было страшно — я ей верила. Верила я Нисе и сейчас. Просто…

… просто у меня не было другого выхода.

Ни у кого из нас его не было. Мы все слишком далеко зашли.

— С тех пор, как ты решила померяться линейками с Советом, я вообще не чувствую себя в безопасности! Нигде!

— И это я тоже знаю, — мой ответ был коротким и спокойным.

Руся и девушка в белом договорили, обменялись кивками и вдвоем направились куда-то вглубь усадьбы, на территории которой находился ресторан с банкетным залом, арендованным для проведения свадьбы.

— Я понимаю, чего ты добиваешься. Правда! Понимаю, как никто! — Ниса собиралась сказать мне что-то неприятное и заранее просила об этом прощения. — Но тебе нужно определиться с главным врагом! Нельзя воевать со всеми сразу!

— Совет в городе. А я не хочу, чтобы он был в городе. Я хочу забрать город себе.

— Ди, — начала уговаривать меня подруга, вновь опускаясь до шепота. — Есть вещи, с которыми не справиться даже тебе.

— Ты должна его найти и убить, — отрезала я, отходя от окна. — Никто не сможет этого сделать лучше тебя. Ты же воин, подружка, и тебя учили убивать. Так убей.

— А не будешь ли ты потом жалеть? — задала самый главный вопрос Ниса. Хотя и так знала ответ.

Конечно, буду.

— Нет.

— Ты сейчас врешь мне или себе? — Ниса шумно вздохнула, помолчала. — Не думала, что когда-нибудь это скажу, но вот он, этот момент наступил. Ты — жестокая, Ди.

— Жестокая или слабая, — туфлей на высоком каблуке я наступила на красный лепесток, упавший с букета роз, уничтожая его окончательно. — Кажется, выбор у меня небольшой.

— Ты жестокая в первую очередь к самой себе. Ладно, я сделаю как ты хочешь.

— Главное, не трогай непричастных, — предупредила я.

— А остались ли они еще, — горько хмыкнула подружка, — непричастные?

И оборвала разговор.

Я убрала трубку в карман и как раз вовремя. В зал шагнула женщина в белом, за которой по пятам следовала Руся, что-то быстро набирая в своем телефоне.

— Добрый день! — просияла незнакомка улыбкой, такой белоснежной, что у меня «зайчики» заскакали перед глазами.

— Добрый, — кивнула я, решив, что от меня демонстрации особой радости не требуется.

Ошиблась.

— У вас всё хорошо? — участливо поинтересовалась девушка, всматриваясь в моё лицо.

— Да, — чуть резче, чем хотелось бы ответила я. — А почему вы спрашиваете?

— Ну, обычно мои клиентки выглядят немного…, - она обвела глазами зал, будто подбирая правильное слово, — счастливее!

— От неё можете этого не ждать, — проворчала Руся, пряча телефон в сумку.

— А? Да? — растерялась девушка, переступив с ноги на ногу и громко цокнув каблуком. — Тогда…

— Тогда стоит представиться, — напомнила я, протягивая руку. — Ди!

— Точно! — будто бы вспомнила девушка, хлопнув себя по лбу и двумя своим руками встряхнула одну мою. — Мы же с вами еще не общались лично! Меня зовут Рафаэлла, и я свадебный распорядитель.

— Да? А напомните-ка мне, кто вас нанял?

Девушка перевела слегка обескураженный взгляд на музу и нервно рассмеялась, слишком громко и очень ненатурально.

Всплеснув тонкими руками, на запястьях которых звякнуло несколько золотых браслетов, он воскликнула:

— У вас отличное чувство юмора!

— Вообще-то не очень, — проворчала я, наблюдая за девушкой и её старательной игрой.

Губы Рафаэллы разъехались в напряженной улыбке, а после она разразилась громким смехом.

И решила поскорее сменить тему.

— Над свадебным залом трудились мои лучшие работники!

— Если это лучшие, страшно предположить, какие же худшие? — пробормотала я себе под нос, одновременно этот самый нос почесав.

Рафаэлла сделала вид, что не расслышала и продолжила:

— Непосредственно накануне торжества будет установлена брачная арка, украшенная клематисами. Белыми! Сотрудничающий с нами садовник выращивает особый сорт, такого больше ни у кого нет! Выглядеть будет восхитительно! — и она с воодушевлением хлопнула в ладоши.

Раздался приглушенный стук подошв об пол. И в зал вошел молодой парень ярко выраженной восточной внешности. Черные длинные волосы, смуглая кожа, крепкое телосложение. Что-то среднее между Алладином и персидским падишахом.

Незнакомец замер на пороге, оглядел присутствующих, особенное внимание уделил мне и вдруг… улыбнулся так, словно увидел старого друга, которого уже и не чаял встретить.

Захотелось улыбнуться в ответ, но я сдержалась.

— Позвольте представить, — протянула к нему изящную руку Рафаэлла. — Это мой напарник, Рафаэль.

Я кивнула в знак приветствия и сделала шаг назад, поближе к стене. Не понравилось мне, как эти двое быстро встретились глазами, будто обмениваясь неким условным сигналом.

— Руся, — сохраняя обычную интонацию, позвала я. — Принеси мою сумочку, я оставила её в машине на парковке.

— Зачем? — заморгала подруга.

— Там моя записная книжка, — и пояснила Рафаэлле: — Нужно внести изменения в список гостей.

— Будет еще кто-то? — забеспокоилась девушка. — Вы же знаете, об увеличении следует предупреждать заранее, а не за неделю до дня икс!

— Нет, нет, — поторопилась успокоить её я. — Наоборот, будет уменьшение. Руся, сумка. Пожалуйста.

— Но парковка почти в квартале отсюда, — заныла муза. — А я на каблуках!

— Я тоже, но мне нужно, чтобы ты сходила. Прошу, ты мне очень поможешь.

— Ладно, — немного растерянно согласилась муза и направилась к выходу.

Мы остались втроем. И стало еще неуютнее, чем прежде.

— Может быть, — Рафаэлла сцепила руки в замок. Я заметила, как напряглись её предплечья, — пока еще раз пройдемся по меню? Окончательно утвердим финальный вариант!

— Хорошо, — приняла я предложение. — Давайте обсудим.

И девушка повела меня к столу у окна, где лежал ноутбук и толстая, почти что амбарная тетрадь в твердой обложке.

До стола оставалось не больше двух шагов, когда крепкая мужская рука с сокрытой в ней нечеловеческой силой вцепилась в плечо. Сжала до хруста, а после дернула назад так, что мои каблуки проехались по полу, противно заскрипев.

Почти сразу ноги оторвались от земли, тело ощутило невесомость свободного полета и… я с размаху врезалась в стену.

Из легких выбило весь воздух, ноги подогнулись, и я свалилась вниз, больно ударившись коленками и ладонями. Последними я пыталась смягчить падение, но всё равно в глазах потемнело, а в ушах взорвался звон. Самое ценное, голову, я уберечь не смогла и теперь пыталась прийти в себя, потеряв ориентацию в пространстве.

— Какая же она страшная, — сквозь гудение в голове донеслось до меня. — И что мужики в ней находят?

Сквозь серый туман прорезались очертания женских ног, приближавшихся ко мне смазанными, рваными движениями. Я потрясла головой как собака. И вот, эти ноги уже прямо перед моим лицом.

— Отвечай, недоразумение! — проорал женский голос. — Где они?!

— Кто… они? — спросила я сиплым надломленным шепотом. Легкие все еще оставались как будто бы склеенными. Я сделала короткий ненадежный вздох и схватилась рукой за стенку, у которой полулежала, опираясь на содранный в кровь руки.

Нога замахнулась и ударила по ребрам, целясь в солнечное сплетение. Я сложилась пополам, и так бы и осталась, но тонкие женские пальцы с совсем не женской силой схватили за подбородок и больно вздернули голову. Серый туман, накативший с новой силой после последнего удара, медленно расползся в стороны и появилось лицо свадебной распорядительницы, проступающее сквозь него как поднимающаяся со дна подводная лодка.

Она больше не пыталась быть вежливой, услужливой и милой. Она была злой. Очень-очень злой. В своей злости она могла даже посоперничать со мной, а ведь я ехала верхом на этом чувстве почти всю жизнь.

Надо же, какими близкими порой могут оказаться совершенно незнакомые люди.

Хотя нет, не люди… эта человеком не была.

— Наше потомство, — прошипела она, с ненавистью сузив посветлевшие глаза. Вполне обычный карий цвет радужки начал желтеть, переливаясь янтарными оттенками. — Наши дети. Где они?

— Вы никогда их не найдете, — я хохотнула. Смех получился сухим, ломким, презрительным.

И в ответ на него получила удар. Хлесткий, быстрый и безжалостный.

Моя голова дернулась и безвольно повисла. Едва успевший затихнуть гул возник с прежней силой. Я облизнула губы и рот заполнился привкусом крови.

— Говори! — завизжала Рафаэлла и ледяными пальцами вцепилась в мою шею.

— Я прикончу тебя. И когда ты умрешь, будет уже не важно, насколько сильно он тебя хочет. Потому что смерть стирает все желания, — шипела она мне в ухо, сдавливая с такой силой, что я услышала хруст собственной трахеи.