Читаем Неотложка для разбитого сердца онлайн бесплатно

- Закончила медицинский колледж по специальности «Лечебное дело». На скорой раньше не работала, но быстро обучаюсь, уверена, что…

Меня прервали, не дав договорить.

В кабинет заведующего подстанцией скорой помощи, где я проходила собеседование, постучались, и, не дожидаясь ответа, дверь отворилась и внутрь зашел какой-то мужчина лет тридцати, или чуть больше.

Высокий, крупный, но не в плане того, что у него был лишний вес. Скорее, он был похож на какого-то атлета. Широкие плечи, крупные, очевидно сильные руки.

Я раньше вообще не видела таких медицинских работников, а он им был, судя по тому, что на нем была медицинская форма. В купе с привлекательным лицом, он был похож скорее на какого-то известного спортсмена, или звезду.

Могла поставить все свои деньги, что женщины здесь сходили от этого доктора с ума.

- Сергей Петрович, приветствую, прости, что отвлекаю. Отец просил передать.

Зашедший мужчина подошел ближе к столу заведующего подстанцией, и положил ему на стол какие-то бумаги. Сергей Петрович улыбнулся. Судя по выражению его лица, доктор, который пришел, был ему хорошо знаком, и он к нему тепло относился.

- Спасибо, Кирилл. А ты как раз кстати. У нас вот собеседование. Новый кадр, оцени. Фельдшер, только с колледжа. Хочет работать у нас на скорой. Как думаешь, выживет?

Я, удивленно раскрыв глаза, перевела взгляд на Сергея Петровича, заведующего подразделением скорой помощи, который до этого момента казался мне очень любезным и приветливым.

Я знала, что в скорой помощи, особенно в местном подразделении, всегда не хватало рук. Больница, в составе которой было подразделение, была большая, и район, за которым она закреплена, соответственно, тоже был огромный.

Думала, что выбирать сотрудников им особо не приходилось. Сейчас мало кто шел на работы в обычные больницы и поликлиники. Поэтому перед собеседованием даже не особо волновалась.

А тут заведующий задал какому-то незнакомому мне врачу такой вопрос, составив его так, как будто я была лошадью, выставленной на продажу. При том даже не после того, как я ушла, они ведь были в курсе, что я их прекрасно слышала.

Это вообще было этично, или, как только ты переступал порог медицинского учреждения, являясь при этом не пациентом, слово этика переставало существовать?

Тот самый красавчик-доктор провел по мне взглядом, словно сканером, с головы до ног. У меня даже мурашки по коже пробежали.

Он действительно меня оценивал! С ума сойти.

Осматривал быстро, без эмоций, словно я была чем-то неживым, инструментом для работы.

А когда он открыл рот, все стало еще хуже. Прямо глядя на меня, он заговорил:

- Ну, судя по всему, опыт работы равен нулю, возраст для скорой - ребенок. А если что-то серьезное, ДТП, например? Да у нее сейчас выражение лица такое, что вот-вот расплачется. Не думаю, что вывезет.

Меня всю моментально накрыло волной возмущения.

Кто он был таким, чтобы высказывать свое мнение, и судить о человеке, лишь один раз взглянув на него?

Я готова была забрать свои слова обратно по поводу его приятной внешности. Больше этот «Доктор Какашка» не казался мне привлекательным. Потому что красивые для меня люди, были красивы обычно во всем, и внешне, и в том, как вели себя, и что транслировали в этот мир.

Наверное, на собеседовании грамотнее было бы молчать, и не вступать в перепалку с докторами, от которых, возможно, зависело решение о моем трудоустройстве, но я никогда не отличалась особой сдержанностью…

- Я три года на отработках в морге дежурила и не плакала.

Доктор, который уже не казался таким приятным, усмехнулся:

- Трупы не кричат, и не хватают за руки. На скорой думать надо быстро, а не учебник вспоминать.

Я вскочила со стула. Руки сами сжались в кулаки.

- А на собеседовании оценивать человека по лицу - это по учебнику какой дисциплины, доктор? По физиогномике для начинающих?

В кабинете повисла мертвая тишина. Сергей Петрович замер с полуулыбкой. Доктор Какашка, как я уже начала называть его про себя, медленно, будто даже с некоторым интересом, повернул ко мне голову. Его взгляд стал тяжелее, прицельнее.

- Смело, - произнес он наконец, без тени улыбки. - Глупо, но смело. Физиогномика, говорите? Нет. По учебнику «Выживание в условиях дефицита времени и ресурсов». Где на раздумья секунды, а цена ошибки - жизнь. Не своя, чужая. Ваша бравада в настоящей карете скорой помощи сдувается за два вызова.

После этих слов он кивнул заведующему и направился к двери, на меня больше не взглянув.

Дверь за ним закрылась беззвучно. В кабинете тут же повисла неловкая тишина.

Я все еще стояла, чувствуя, как жар обиды и унижения медленно остывает внутри, оставляя после себя липкий, неприятный холод, и на его место приходит смущение.

Я провалилась. Это было ясно по лицу Сергея Петровича. Да и я была не идиоткой, понимала, что можно было говорить на собеседовании, а что не стоило. И, для справки, все, что наговорила я ранее было лишним.

Заведующий откашлялся, потянулся к моему делу, а я плюхнулась обреченно обратно на стул.

- Ну… - начал он, избегая моего взгляда. - Кирилл Александрович Орлов, конечно, человек с характером. Наша звезда травматологии. Руки золотые, но требовательный… очень требовательный, причем и к себе, и к остальным. Отец его, наш главврач, им гордится, но частенько бывает на нервах из-за него.

Значит, золотой мальчик, сын главврача… Это многое объясняло.

Заведующий перелистал несколько страниц бумаг, которые я принесла, будто ища в них оправдание для того, чтобы все-таки мне отказать.

- Три года в морге, говорите? - переспросил он, поднимая на меня глаза.

- Да. Но «отработка» - это было громко сказано. Я сама просилась. Хотела научиться не бояться мертвых. - Понуро ответила я.

- И как, научились?

- Бояться перестала. Почти.

Сергей Петрович внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на усталое понимание.

- На скорой другое. Там нельзя бояться, надо действовать. И быстро. Кирилл, в чем-то… прав. Романтики, которую приписывают скорой в сериалах, тут не место.

Мое сердце упало куда-то в сапоги. Все. Сейчас он скажет «мы вам перезвоним» или что-то в этом духе. Я мысленно ругала себя за несдержанность. Надо было молчать, проглотить, улыбаться…

Сергей Петрович закрыл папку с моими документами, положил ее на край стола и вздохнул так, будто ему самому предстояла тяжелая работа.

- Значит, так, Алиса Анатольевна. Людей у нас действительно не хватает. Очередь из желающих не выстроилась. Вы, конечно, не первый выпускник, кто пришел. Но вы первая из новеньких, на моей памяти, кто попытался поставить Орлова на место, пусть и в культурной форме.

В его глазах блеснули искорки, почти незаметный огонек.

- Может, это и есть тот самый стержень, который тут нужен? А опыта… опыта все когда-то не имели.

Он потянулся к печати. А я замерла. Это что же, значит…?

- Вы приняты. Испытательный срок месяц. Завтра первый рабочий день. Явка к семи утра, без опозданий. Форма, сменная обувь свои. Инструктаж проведет старший фельдшер смены. Он же и напарником вашим будет первое время, людей совсем не хватает.

Он поставил печать в трудовую книжку и протянул ее мне вместе с направлением. Но, когда я хотела взять бумаги из его рук, не сразу выпустил их, заставив замереть.

- И, Алиса Анатольевна.… насчет Кирилла Александровича. Постарайтесь… сгладить углы. Работать вам с ним придется часто. Наша подстанция - часть больницы. Его отец главврач. Мы привозим пациентов сюда, в основном как раз в травму. То есть к Орлову младшему.

Я взяла документы, чувствуя, как дрожали даже кончики пальцев.

- Постараюсь, - выдавила я, не веря до конца в происходящее.

Я вышла из кабинета, плотно прикрыв дверь. Разжала ладонь и посмотрела на смятое направление. «Тихонова А.А. Принята на должность фельдшера линейной бригады СМП».

Завтра. Мой настоящий первый рабочий день, о котором я так мечтала.

Мой первый рабочий день начался непростительно рано. Чтобы к семи появиться на подстанции, мне пришлось встать в пять, с учетом местоположения квартиры, которую я сняла.

Квартиру можно было найти и где-то поближе. Вот только у меня не было для этого ни финансовых, ни временных возможностей, поэтому приходилось довольствоваться тем, что успела арендовать.

Без тараканов и прочей живности, остановка общественного транспорта была в пешей доступности, и на том спасибо.

Мне пришлось искать экстренно квартиру, потому что так уж случилось, что многие периоды в моей жизни совпали.

Например, на выпускном из колледжа, я застала своего парня, с которым к тому моменту встречалась два года, целующимся с моей одногруппницей.

Так у меня завершился этап обучения, начался новый взрослый жизненный этап, где нужно было устраиваться на работу, и при этом мне пришлось съехать из квартиры, которую мы снимали вместе с парнем. Потому что договор был заключен на него, и вообще платил за квартиру, пока мы жили вместе, тоже он. Ему плюсом помогали родители, а я бы одна позволить себе подобного не смогла.

Новая чистая форма ощущалась на теле очень приятно, сердце билось быстро, когда я входила на подстанцию.

Не сразу поняла, куда идти, поэтому пришлось еще раз заглянуть к заведующему.

Сергей Петрович по-доброму, даже как-то по-отечески улыбнулся мне, пожелал хорошего дня, и направил в комнату отдыха.

Вся подстанция скорой помощи, да и вообще больница в целом, явно давно нуждались в ремонте. А комната отдыха, по понятным причинам, была в списке для ремонта в больнице и подстанции примерно на последнем месте, как нецелевое помещение.

Как только я вошла, в нос тут же ударил запах старого дивана или старой мебели, перегара и антисептика. Интересное сочетание, и не самое мое любимое.

Судя по всему, здесь сидели еще несколько фельдшеров и водителей. Я не знала, кто есть кто, делала выводы из их разговоров, которые не замолкали ни на минуту. Настоящий шум и гам, несмотря на раннее время, но, когда я зашла, голоса чуть стихли, и на меня обратили внимание.

Большой седовласый водитель, его профессию я поняла по его одежде, заговорил первым.

- О, зеленая! Нас предупреждали. На чью беду поставили? - он, наверное пытался пошутить, и, кажется, шутка даже зашла. Всем, кроме меня.

Присутствующие тут же подхватили веселый тон водителя, и захохотали, а меня бросило в жар, потому что, кажется, вчерашний день продолжался.

Неужели меня так и собирались не воспринимать всерьез? Или это были только первые дни? Что ж, теперь я была уже научена опытом, поэтому не собиралась вступать в дебаты по этому поводу и просто улыбнулась в ответ на колкую фразу.

Но в следующую секунду атмосфера в комнате отдыха уже поменялась.

Я сначала не поняла, что произошло, как услышала за своей спиной:

- Тихонова Алиса?

Повернулась. За мной стоял мужчина лет сорока-сорока пяти на вид. Не знаю, в чем было дело, но выглядел он крайне уставшим, причем от всего в этой жизни.

- Да, это я. Здравствуйте.

- Родион Борисович. - Протянул он мне руку, и я ее с энтузиазмом пожала. Возможно, потому что это был первый человек, кто обратился ко мне по-человечески, без оглядки на возраст и опыт работы. - Можно просто Родион. Я старший фельдшер. Сегодня будешь со мной в бригаде.

- Когда приступаем?

- Уже. Идем, машину получим. Протоколы помнишь? Твоя главная задача правильно заполнять бумаги…

Я с облегчением пошла вслед за Родионом Борисовичем. Он показался мне приятнее тех, кто находились в комнате отдыха.

С машиной скорой помощи я была немного знакома, но не очень плотно, поэтому внимательно следила за тем, что делал и показывал мне Родион.

- Запомни, где что лежит. Телефон вот тут, аппарат ЭКГ не выключай, батарея садится.…

В машине было тесно, пахло хлоркой, йодом и чем-то еще неуловимым, но стойким.

Мы не успели еще никуда уехать, ждали водителя, когда в метрах пятидесяти от нас прошел вчерашний Доктор Какашка.

Я не помнила, как его зовут, но, по-моему, прозвище, которое я ему дала, идеально ему подходило.

- Кирилл Александрович на работу спешит… - Задумчиво проговорил Родион, а этот самый Кирилл, словно услышав его, вдруг повернулся в нашу сторону.

Мужчины друг другу кивнули, но, стоило доктору перевести взгляд на меня, как в его лице что-то поменялось. Глаза чуть сузились, лоб нахмурился…

- Вы знакомы? - Спросил Родион.

- Вчера пересеклись впервые, и, кажется, я не сильно запала в душу вашему травматологу.

- Сочувствую, но, по правде говоря, ему вообще мало кто западает в душу. Тем более, молодые девушки-врачи, собирающиеся начать карьеру в скорой помощи.

Я думала, что этот Кирилл Александрович не повернется уже больше к нам. И только поэтому показала ему в спину язык. Просто маленькая шалость, чтобы снять эмоциональное напряжение.

И надо же было ему повернуться снова именно в этот момент!

Я так удивилась и испугалась одновременно, что даже язык не сообразила сразу убрать. А травматолог поднял брови, и покачал головой.

- Все, едем. У нас первый вызов. Головная боль, температура. - Раздалось голосом Родиона, и я резко переключила свое внимание.

Конечно, я представляла, как будет проходить мой первый рабочий день, но реальность оказалась довольно далека от фантазий.

Во-первых, я думала, что мы будем ездить постоянно на очень серьезные вызовы, а на деле…

Первый вызов. Головная боль, температура. Там оказался просто молодой человек, на вид вполне здоровый, с температурой тридцать семь и два, который, по всей видимости, хотел открыть больничный, не выходя при этом из дома. Родион позже мне сказал, что такие вызовы бывают довольно часто.

Следующий вызов - травма, падение с высоты. Я уж было подумала, что здесь действительно придется проявлять свои профессиональные качества на максимум.

Пока добирались до места, по памяти пыталась повторить все, что помнила о травмах, которые могли быть получены при падении с высоты, как фиксировать конечности… Только вот в реальности мы приехали в дачный поселок, а падение с высоты оказалось понятием очень относительным.

Вызвал нас мужчина лет пятидесяти, который упал с табуретки, пытаясь достать что-то с антресолей. Когда мы приехали, он сидел и кричал, что у него сломана нога, держась за голень. Но там оказался просто сильный ушиб.

Конечно, мы рекомендовали ему сделать снимок, чтобы убедиться, но нам на первый взгляд было очевидно, что переломом там и не пахло.

Возвращаясь в машину, я была немножко даже в подавленном настроении, потому что с самого утра, как мне казалось, мы занимались совсем не тем, для чего здесь работали.

Родион, видя мое лицо, остановился, развернув меня к себе.

- Радуйся, что не труп. На самом деле девяносто процентов вызовов бывают вот такими пустяковыми, но эти оставшиеся десять…. Я каждый день, начиная работу, молюсь, чтобы сегодня таких вызовов было меньше, и радуюсь, когда мы приезжаем, а по факту на вызове ерунда. Потому что это не шутки, не поле для самореализации, это ежедневная борьба за человеческую жизнь. И это страшно, Алиса.

Мне даже стало стыдно за собственные мысли. Родион был прав.

Нас будто подслушивали где-то сверху, потому что почти сразу же мы получили новый вызов.

Трехлетний ребенок, температура, судороги.