Читаем Не стучись в мою дверь онлайн бесплатно

Глава 1. Брошенный мужчина

Разумеется, это должно было случиться. Все к тому шло. Я зарвался и вел себя, как полное гэ. Меня давно надо было выставить вон, но Ангелина все жалела, все ждала, что у меня проснется совесть или хотя бы здравый смысл. Добрая, нежная Геля! Я ожидал, что она выставит мои вещи из своей квартиры. Но то, что меня так быстро заменят, я не ожидал.

Я, как классический муж из командировки, пялился на небритого орангутанга в моем халате и моих же тапочках, застукав его в час ночи в коридоре между сортиром и спальной любимой женщины. Тот, не будь дурак, зарядил мне под дых без всяких выяснений. Я раздышался и показал ему свой хук слева. Мужик упал с грохотом. Я попинал его ногами с чувством, благо на улице март, и я надел сегодня сапоги. Мужик был твердый, как камень, и начал подниматься, не смотря, ни на что. Я понял: надо делать ноги. Сука Гелька нарочно подсунула мне качка, чтобы я нарвался на соперника. Я шандарахнул кулаком по стеклу двери, разбил и то, и другое. На запястье болтался золотой хронометр, подарок любимой на Рождество. Я сдернул подарок, словно браслет жег кожу и повесил часы на ручку двери. И ушел.

Март поливал дождем, как и полагается. Я собрал волю в кулак и прошел мимо своей машины. Пусть подавится! Мустанг было жалко до слез. До скупых мужских рыданий. Я любил его всем сердцем. Я погладил автомобиль по вмятине на крыле. В январе я поставил на любимую тачку печку, которой в ней отродясь не бывало. Ладно! Пусть греет жопу своему жирному мустангу. Я мельком глянул в телефон. Восемнадцать непринятых от ветреной красавицы Ангелины. Не поленился. Послал на три русских буквы в мессенджере. И отключил аппарат.

Надо завести твидовый пиджак. В тонком костюме холодно. Я бессмысленно поднял воротник. На площади возле остановки автобуса меня догнал личный шофер моей бывшей. Прекрасная Ангелина — прокурорский полковник, служебный транспорт с халдеем у нее в анамнезе.

— Вы забыли часы, Петр Ильич, — выскочил ко мне, неизвестно чего дожидающегося на остановке, служивый человек.

— Пусть на хуй своему ебарю повесит, — эпично высказался грубый я.

Тут мне впервые повезло: подъехало случайное такси. Я загрузился и отправился в известном всем неудачникам направлении — в кабак.

Следующие три дня выпали из жизни, как им и положено.

Я вел себя страшно глупо. Во-первых, бухал с кем попало и писал пьяные нытье и откровения бывшей девушке своей где надо и не надо. Во-вторых, не желал понимать увещевания всяких добрых людей. Часы, подарок любимой полковницы, выбросил в унитаз в прямом эфире. Швейцарская вещь от этого хуже не стала. Бедолага-шофер достал ее, высушил, выгладил, но обладателем не стал, отдал хозяйке. Словом, я сделал все, чтобы меня стали уговаривать вернуться назад. Геля трижды или четырежды присылала машину за мной. Я, гордый и страшно обиженный, отправился к себе домой.

Глава 2. Домой

Я не спешил открывать глаза. Под щекой чувствовал что-то тепленькое, мягонькое, гладенькое и в то же время бархатистое. Всякий, кто, как я, в теме, сразу поймет, что это женская кожа. Запах спящего тела и цветочного мыла перепутать невозможно ни с чем.

Я провел широким языком по бедру, зацепил край трусиков и потащил вниз.

— Дай писечку сладкую поцелую, — предложил я без обиняков.

Хозяйка бедра захихикала. Я стянул трусы вон. Ткань на привычную мне похожа не была. Толстая и детская какая-то, что ли?

Я разлепил веки и поглядел. Холодный пот прошиб тут же. Страшный сон каждого взрослого мужика. На меня смотрела незнакомка. И улыбалась от уха до уха. Я в ужасе зажмурился.

— Доброе утро, дядя Петя! — заливистый смех и шелест простыней.

Прохладный воздух с улицы прошелся по моему грешному голому телу. Я сел.

— Прикройся! — в голову прилетела диванная подушка. Я быстренько пристроил ее на причинное место.

Девчонка рассмеялась.

— Кто ты такая? Что здесь делаешь? — я обрел-таки дар речи.

Веселые картинки Страшного Суда вертелись в башке и мешали адекватно воспринимать действительность.

— Ты не узнал меня, Вагнер? — рассмеялось наглое существо, натянуло трусы в красный горошек и попрыгало.

— Нет, — честно признался я. И осенился. — Нитка! Откуда ты здесь?

— Я приехала с дачи сдавать хвосты. И подработать чуть-чуть. Надоело с протянутой рукой стоять, — она продолжала хихикать нежным колокольчиком. Ноги Нитки росли от ушей. Всегда она была длинногачая, просто две ровные худые палки превратились в красивый редкий аксессуар. Я не видел барышню три года. Что касается возраста, память упорно выбрасывала разные цифры.

— Так ты еще двоечница! — я прикололся и подгреб к себе вчерашние брюки.

— Я не двоечница! Я много болела зимой. Но не хочу брать академку. Вот гоняюсь за преподами.

— Твоя мама ничего мне не сказала, — я улыбнулся.

— У нее при виде тебя всегда мозг отключается, — хмыкнула Наталья. — ты все такой же бабский любимец, дядя Петя. Не мучайся. Уже целых две недели прошло, как мне исполнилось восемнадцать.

— Совсем старушка, — пробормотал я, не удержав облегченного вздоха.

— Давай будем вместе жить, — девушка сделала умильные глазки.

— Стоп, строп, стоп, — я выставил вперед ладошку и сделал шаг назад. Уперся задом в подоконник.

Три года назад я удачно прикупил себе однушку на одной площадке с семьей генерала Васильева. Генерал здесь не появлялся, а его жена и две дочери плюс пара близнецов-пацанов занимали остальные квартиры на этаже. Я давно собирался завести себе запасной аэродром, а тут такая скидка. Квартира была нулевая, даже унитазом не оборудованная. Примерно тогда же у меня случился роман с Ангелиной, и я забил на тяготы ремонта. Я вообще ненавижу заниматься бытом, поэтому, когда оказался на улице, я позвонил генеральше и снял ее однокомнатную квартиру, пока буду делать ремонт в своей. Все Васильевы уже перебрались на дачу, и явление самой младшей из детей Натальи ваще не предполагалось.

— Я не привык ни в чем себя ограничивать, пупсик. Мне не нужна соседка, — сказал я мирно.

— Я ничем тебя не буду напрягать, Вагнер!

Она сложила лапки на груди. На белой маечке поверх оранжевого лифчика. Бровки домиком поставила. Высокий чистый лобик напрягла мыслями. Переступала с ножки на ножку и заглядывала мне в лицо большими серыми глазами.

Все-таки девчонка хороша! С такой свяжешься, и разбитое сердце с пустым кошельком гарантированы в итоге. Мне же не двадцать, делать с такой красотой, что? Восхищаться и трахать, больше нечего. Зализывать раны быстро уже не получится. А уйдет она в закат обязательно. Плавали-знаем. Мир тесен. Папенька девицы, сам генерал Васильев имеет в виду и в задницу мою недавнюю подругу Ангелину. Что останется от меня, если ему донесут? К тому же я близко знаком и с мадам Васильевой и с ее старшей дочерью. Вот такой турецкий сериал. Черт бы меня побрал!

Накормлю ее чем-нибудь и отправлю на все четыре стороны.

— Я не буду тебе мешать, честное слово! — горячо воскликнула Нитка. — ты своими делами занимайся, я буду своими. Пожаааалуйста!

— Если я приду вечером не один? — начал я, рассуждая вслух.

— Я буду спать на кухне!

— Вчера почему там не легла? — вспомнил я незаданный вопрос.

— Так диван там мокрый! Хоть выжимай, — возмутилась девушка.

— Это не я, — отказался я. Не помнил ваще.

— К тому же, ты спал у самой стеночки, только утром перекатился. Я буду тихонечко вести себя. Договорились, Вагнер? — воскликнула барышня и ухватила меня за запястье.

Как я согласился?

Глава 3. День

Солнышко вышло из-за туч. Обещало теплый день.

— Вечером буду не один, — доложился я в пространство, открывая входную дверь.

— Ночевать не приду, — донеслось до меня из глубин коридора.

Машинально захлопнул замок. В смысле? Пошел к лифту, размышляя. Меня это должно волновать? Разве я сторож или пастырь? В медленно ползущей кабине разглядывал город за грязным стеклом. Ч-черт! Надо было номер телефона взять у этой козы малолетней. Все же клан Васильевых мне не чужой.

Первое, что бросилось в глаза — мой мустанг на моей законной парковке. Замок на калитке срезан, оранжевый запор валяется на асфальте. Кто посмел?! Я искренне вознегодовал. Потом вспомнил, что это я сам потерял ключ неделю назад и заплатил слесарю. Надо бросать пить: память ни к черту.

Ключи под бампером были. Я опустил зад в родное седло и забыл о глупостях.

Шесть лет назад судьба наградила меня детективным агентством. Я не ползаю по заброшкам с лупой в руке и не ищу «несчастных по темницам». Ну, во всяком случае, стараюсь делать это как можно реже. Я делаю то же, что и все в наше время: я занимаюсь информацией. Ее добыванием, сокрытием и созданием. Тут я мастер. Когда мой партнер и отец-основатель аги отбыл в Землю Обетованную я лишился многих гражданских связей и человеческого участия и крепко просел. Но нет ничего постоянного. Связи и участие облепили и обросли меня со всех сторон, как мухи кусок белого рафинада. С властью я предпочитаю дружить, тем более, что чем дальше, тем больше красивых, а главное, молодых и умных женщин приходит в ее ряды. А с этим нежным народом я всегда на короткой ноге.

Мужики-опера считают меня мажором и ненавидят. А какой я мажор? Я работаю! И папы-миллионера у меня нет. Хотя зарплаты ментов с моими гонорарами несопоставимы.

Ползя в пробке по Проспекту, я прослушал рабочие звонки. Желающих на создание алиби пруд пруди. Неверных жен, как обычно, вдвое больше, чем мужей. И это не потому, что женщины изменяют чаще. Просто такой фигней, как прикрытие тыла, дамы озабочены сильнее, чем кавалеры. Тут главное не нарваться на супругов. Такие случаи уже бывали в мировой практике. В семейной тревожной жизни засад хватает. Я не считаю подобную деятельность интересной. Но она самая безопасная в плане стрельбы и крепче всего оплачивается.

Я свернул к двери Агентства и набрал сотрудника Коляна. Тот очнулся только на третий вызов.

— Хеллоу! — раздался глумливый женский голос. — Смольный на проводе.

Так прикалываться умеют только Колькины бабы. Где он их берет?

— Николая позови, — я постарался звучать начальственно.

— Николаша! Твой охуенный босс звонит, — громкий нетрезвый шепот, — скажи, пусть к нам приезжает. Сегодня же четверг.

Что у нас в четверг? Я напряг память. Ничего не вспомнил подходящего. Подходящего к чему?

— Доброе утро, Петр Ильич! — нарочито бодро дотянулся наконец до трубки

Я пообещал скинуть ему пароли и явки страждущих заполучить алиби в моей конторе:

— Обрати внимание на мадам Литвинову. Она желает посещать кружок фигурного плетения по вторникам и четвергам. Выясни, что у нее там за макраме. И составь справку для прокуратуры.

Да. Нет ничего тайного в нашем королевстве. Я регулярно стучу на своих клиентов. Инфа в моем облаке почти так же взрывоопасна, как в убойном отделе.

В храме через дорогу закончилась служба. Молодой попик вышел на крыльцо. Я с ним неплохо знаком.

— Здравствуй, Вагнер, — услышал я ласковый женский голос и поднял голову от гаджета.

Душа моя, Ангелина, поравнялась со мной. Водитель остановил тойоту.

Я кивнул.

— Пересаживайся. Проедешь со мной, — приказала полковница.

Я безропотно подчинился.

Она с хорошо знакомой небрежностью постучала меня по коленке. Я отодвинулся. Ни слова не сказал, уткнулся в свой гаджет.

— Ты как маленький, ей-богу, — рассмеялась Геля.

Я промолчал. Женщина убрала руку. Поправила юбку на коленях. Я знал, что там. Тонкие чулки с широкой резинкой. Интересно, трусы у нее есть? Всякое бывало между нами.

Проехали мы не далеко. Проходной двор оцеплен. Две машины ДПС, оперативные легковухи. В углу за шахтой лифта блюет мой тезка из Дзержинского РОВД. К Ангелине сразу подскочил начальник отдела и подал галантно руку. Меня сделал вид, что не заметил. Патрульные удерживают за лентой зевак и жильцов дома. На втором этаже с треском распахивается старая оконная рама. Ее, поди, с блокады никто не открывал.

Геля впереди, я следом, мы поднимаемся по черной лестнице на второй этаж. В квартире повсюду ремонт. Пятна краски, заляпанная бумага и пленка. Непохоже, что тут сберегают исторический паркет. Запах стройки мешается с чем-то знакомым. Почти родным. В эркере, между низкими окнами висит человек. То, что это мужчина, заметно становится сразу. Штаны едва держатся на талии. В пластиковом тазу черная кровь. Половые органы отрезаны и вложены в правую руку покойника. Повешен он не за шею, а за подмышки. Одинокое окно не спасает от кровавого амбре.

— Как он умер? — спросила Геля, отворачиваясь.

— Истек кровью, — буднично отвечает эксперт.

На старых обоях в простенке широкой кистью написано:

— Сдохни, предатель!

Кисть до сих пор валяется рядом с кровавым тазом.

— Преступление страсти, — проговорил вернувшийся оперативник. Обернулся ко мне: — привет, Вагнер! Тебя в воспитательных целях привели?

Я пожал плечами:

— Может быть, он родину предал.

— Ну да, — усмехнулся эксперт, — и родина в отместку ему яйца отрезала.

— Все бывает, — философски заметил начальник районного отдела. — Который по счету покойничек-кастрат?

— Третий, — кто-то подсказал.

Подполковник горестно вздохнул:

— Значит, серия.

Ангелина раздала подчиненным ненужных указаний, и мы отправились в машину.

— Просмотри, пожалуйста, свои архивы, Вагнер. Может быть, мысль какая-нибудь мелькнет.

Я кивнул. Ангелина резко остановилась и обняла меня:

— Будь осторожен, я тебя умоляю, Петя. Приходи сегодня ужинать, хорошо?

На своих каблучищах, женщина почти сравнялась со мной в росте. Целовала мягкими губами подбородок и щеки, оставляя после себя на коже клубничный запах и след.

— Давай лучше в «Моцарте» встретимся? — я решил оставить за собой некоторую свободу выбора.

— Ладно, — красивая женщина улыбнулась. — но платишь ты.

— Нет! — я сразу сдал назад. — это твоя идея.

Мы заспорили. Полковница цепко ухватила меня за плечо и повела по затоптанному двору в машину. Несчастный остался забыто висеть на втором этаже.

Глава 4. Вечер

Целый день я ничего не ел. Некогда было. Волка ноги кормят. Я пересек город вдоль и поперек не один раз. Скотина Колян после трех суток закидона не годился в дело совсем. Я влет уволил его без выходного пособия. Он пообещал ползком приползти ко мне на Бобовую, чтобы я его взял назад. Я знаю Фортунатова двадцать лет и ничего не меняется — некоторым людям деньги противопоказаны, хоть не плати им вовсе. Его девушка, которая умела шутить про Смольный, оказалась крупной девицей с драгунскими плечами мастера спорта по плаванию и забавной татушкой на левой половинке крепкой попы. Звали ее Яна. Она открыла агу ключом моего друга и торчала там с самого утра. Камеры под потолком знают все.

Мне нравятся большие женщины, я сам мужик не маленький. И я не хочу переживать, что задавлю хрупкую нимфу в процессе соития. Спортивная Янка подходила мне по всем статьям и дурой совсем не была:

— Я пробила твою мадам Литвинову, — начала она, беспардонно залезая верхом мне на колени. Узкая юбка при этом подскочила на талию, обнажив черные кружевные трусы барышни.

Я отодвинулся максимально от рабочего стола:

— Ну?

— Она верная супруга и добродетельная мать, — продемонстрировала знание классики девушка.