Читаем Сага о розах. Книга первая онлайн бесплатно

На пути, усыпанном алыми розами,

не видна кровь раненых их шипами.

Элтэнно Х.З.

– Нет, Омико. О нет! Оставить здесь тебя не смею, ведь это мне как перестать дышать! Я перед смертью лютой не сробею, и не кори отныне, что предал я тебя тем, что люблю. Мне предков честь не даст сбежать. Я не могу избранницу свою на растерзание чудищу оставить.

От этих слов едва не разорвалось моё сердце. Горло сдавило так, что нечем уж дышать и не сказать ни слова. Слезами мне омыть лицо лишь оставалось снова. Печали рек сами собой нашли исток в очах – за суженого испытала я настоящий страх, а потому к своим похолодевшим вдруг губам прижала я его прекрасные ладони и, за окошко указав по утру розами украшенной кареты, тихо напомнила о ждущем нас драконе.

– О милый Ортольд, так сладки твои слова. Они как мёд, но смерть они не остановят. Твой враг коварен и немилосерден. Бесчестен он и пользуется тем. Ты погляди какое войско он собрал затем, чтобы меня забрать в день нашей свадьбы. Так я прошу тебя, не смей дать позлорадствовать ему над нашим общим горем – я не хочу оплакивать любимого за морем. Беги, пока твой верный Гульд ещё способен укрыть тебя от гибели ужасной. Молю от сердца всем, что в этом мире важно – беги и не позволь невесте узреть расправу над собой.

– Нет, Омико. Постой! Уж коли хочешь ты, чтоб я бежал, так дай мне свою руку. Мы вместе скроемся от глаз мерзавца и…

– Я вижу лишь разлуку! Ты ведаешь прекрасно, что скрыться нам вдвоём сама судьба мешает. Не ты ли говорил, что не отступится коварный зверь и станет вслед лететь за нами?

– Да, говорил. Но я дерзну. Богами благославлён был мой союз с тобой. И что зовёшь, краса моя, судьбой, то люди создают своими лишь делами.

– Клыки его похожи на ножи.

– Так разве я боюсь, пронзённым быть клыками? Есть жало у меня, смотри.

Мой милый Ортольд руку возложил на рукоять меча. И знала я, что выхвати его из ножен он, как биться сгоряча ему придётся с целой сотней. Как храбр он. Как смел! Наверное, из-за того сдалось ему так быстро моё сердце… Вот только ни один смертный герой не справится с тем негодяем мерзким, что возжелал украсть невесту, считай что, с её свадебного ложа.

От трепета мурашками покрылась кожа, и вместе с тем решилась я на шаг отчаянный. Последний. Прильнув к любимому, как будто в просьбе ласки, я с пояса его сорвала нож! По телу тут же пробежала дрожь. Но, как возможно то, отрезала ножом я косу, а после, словно розу в дар, и волос свой любимому отдала.

– Раз жрец не завершил наш свадебный обряд, так я его отныне завершаю! Теперь жена тебе я до последних дней твоих, но волею богов взамен ты мне за то одно желание должен.

– Нет, Омико. Молчи! – всё понял милый Ортольд, страшась, что вопреки традиции не попрошу я сына.

– Мне горько от того, что ждёт тебя кончина. Останься в свадебный наш день живым, о муж мой. Уходи!

– Не будь ты женщина, так вызвал бы на бой тебя. Меня лишили чести!

– Зато ты будешь жив.

– Да что мне с этой лести?

Но после муж, немного присмирев, к себе прижал подарок, что сделал наш союз святым и завершённым.

– Отныне быть мне дважды оскорблённым, но стану, Омико, с тобой искать я встречи всё равно. Ты та, которую люблю. И пусть запрещено, пойду я за тобой на острова драконов.

– Лишь поцелуй уверит меня в том, что справишься ты со своим обетом.

– Смотри, я алой розой Гилбертов клянусь, что в преисподнюю спущусь, но будет час и под небесным светом с любимой снова я соединюсь.

– Клянёшься?

– Да, душа моя. Клянусь!

Я верила ему, хотя предчувствовала горе. Судьба готовила, что вскоре я в поцелуе страстном не с мужем, а с истинным чудовищем сольюсь…

Из сказаний «Последние дни миров»

Омико Иви ван Крауд была третьим ребёнком Альта ван Крауда – лишённого должности одного из судей провинциального города Омьграда. И, стоит сказать, Альт недолюбливал свою странную девочку. Сначала потому, что его мать настояла назвать её дикарским именем бабушки, а потом за тихий простодушный характер. Омико восхищалась не драгоценностями и роскошными платьями, а невзрачными буквами в книгах. Не умела хитрить там, где следовало. Пока другие его дочери заигрывали с достойными кандидатами в мужья, она интересовалась скучными науками. Омико были безразличны танцы и музыка, так что в своё время он строго-настрого запретил обучать её таким дисциплинам как история и физика – ни к чему не развивать неподходящие для женщины качества. Но дочь всё равно целыми днями сидела в библиотеке вместо того, чтобы учиться правильно флиртовать или познавать другие секреты женской мудрости.

«Будущая гусыня», – с неприязнью частенько думал он, глядя на то, как улыбчивая Омико с энтузиазмом суетится по домашнему хозяйству.

Всего у этого жестокого, неприятного и порядком постаревшего мужчины было четыре дочери – не такое уж богатство для мира, где сила рода исчисляется сыновьями. А потому своё пренебрежительно холодное отношение к Омико Альт ван Крауд сохранял до тех пор, покуда обе его старшие девочки и жена не умерли от тифа с разницей в несколько дней между друг другом. Это заставило вдовца посмотреть на дочь иначе, однако семейного сближения не произошло. Момент был упущен – Омико слушалась своего отца, но не любила. Она держалась отстранённо, и её поведение всерьёз обеспокоило его. Но ненадолго. Ведь его по-прежнему раздражал её характер, да и, как выяснилось, младшая дочурка, Сабрина, далеко не дурочкой оказалась. Кроме того, эта малышка души в нём не чаяла, поэтому в ней он нашёл для себя отраду. Именно в ней он видел будущее своего рода.

Вот только это будущее виделось бывшему судье непростым. Увы, Альт ван Крауд вместе с женой утратил доверие градоправителя. Уж слишком горе подкосило его. Он стал вспыльчивым, часто вёл себя сумасбродно, разговаривал сам с собой и в результате, всего через год после смерти любимой, остался без хлебного места.

Само собой, он по-прежнему был достаточно богат, чтобы вести более‑менее привычную для себя жизнь, но отсутствие влиятельной должности лишило его достойных друзей. Двое из них даже с облегчением вздохнули – смерти старших дочерей Альта освободили их сыновей от помолвок с не очень-то выгодными невестами без урона по репутации. Так что мужчина был всерьёз обеспокоен проблемами своего осиротевшего семейства. И если вернуться к Омико, то ей было двенадцать, когда его положение всерьёз пошатнулось. Ей не хватило всего двух месяцев, чтобы пойти на свой первый бал.

И что теперь?

Она уже достигла восемнадцати, а до сих пор ни разу не выходила в свет. Альта ван Крауда и его семейство больше никуда не приглашали!

– Омико, – подошёл он к девушке, развлекающей себя чтением в саду на скамье, возле которой готовился расцвести куст её любимых роз, алых как кровь.

Омико тут же оторвалась от книги. Она подняла на него вопросительный взгляд, и он в очередной раз едва сдержал печальный вздох. Пусть эта девочка пошла лицом в его собственную мать – симпатичную, но не более того особу, однако лазурные глаза ей достались от его красавицы‑жены. Омико единственная из всех его дочерей не была черноглаза. Ему было даже жаль, что та, как Сабрина, не унаследовала золотых кос. Быть может, если бы волосы Омико не были черны как ночь, тогда бы к нему пришли сваты. А с одними глазами, что смотрят не по сторонам в поисках мужей, а не отрываются от книжек, толку мало. Большая удача, что у Омико появился шанс не просидеть всю жизнь в старых девах. Счастье, что помочь ему решила сама судьба.

– Да, папа? – между тем спросила девушка. – Сабрина опять начала рыдать, что завтра у неё не будет дня рождения, как ей хочется? Мне пойти её утешить?

– Нет, дело не в этом.

– А что?

– Вскоре к нам приедут гости. Они будут жить у нас несколько дней и мне бы хотелось, чтобы ты была приветлива с ними.

Просьба была необычной, поэтому Омико насторожилась. Точнее сперва насторожилась, а затем начала подозревать. Ведь зачастую так проходили смотрины невесты. Жених в обществе одного-двух друзей или родственников по какой-либо причине – охота, деловая надобность, оставался жить под крышей дома, где рассчитывал обрести жену, а там присматривался к ней. И если девушка его устраивала, то в дальнейшем оговаривались брачные договоры.

– Кто-то мной заинтересовался? – спросила побледневшая Омико.

– Дракон, – тихо ответил Альт и, глядя в округлившиеся от удивления глаза дочери, сам не веря в своё счастье, воскликнул. – Тебе невероятно повезло, моя девочка!

– Но драконы не могут интересоваться мной. Я ведь даже не аристократка.

– Зато ты родилась под счастливой звездой, – рассмеялся Альт ван Крауд. – Место и время твоего рождения сделали тебя одной из тех, кто может стать женой Хранителя Неба. Небывалая честь!

– Но они предпочитают аристократок! – жалобно простонала Омико, и мужчина наконец‑то понял, что дочь не растеряна, а в ужасе. Это его разозлило.

– Не твоего ума дела, почему кто-то позарился на такую дуру как ты! – грозно рявкнул он, но про себя подумал, что девочка права. Не иначе более благородные девицы чем‑то не привлекли холостого дракона. И хорошо бы узнать, что именно ему в них не понравилось. Надо всё-таки выдать Омико замуж.

Альта ничуть не смущало, что в этом случае он больше никогда не увидит дочь. Да, пусть женихи‑драконы увозили своих невест в края, куда не имела права ступить нога человека, но выкуп-то они платили более чем богатый. Да и престижно такое «родство» было. Что ему до Омико, до этой странной тени, ходящей по его дому? Главное, у Сабрины появится шанс стать женой достойного человека.

– Кто он хотя бы? – едва не плача, прошептала Омико. – Добр ли он? Что о нём говорят?

– Я пока не знаю о нём ничего. Мне даже не сказали его имя.

***

Оставим ненадолго юную мисс Омико Иви ван Крауд. Её печали и терзания в те дни достойны целой повести, но наша сага не о девушках, мечтающих о взаимной любви. И даже не о мужчинах, решивших вместо долга последовать зову сердца.

Нет, мой дорогой читатель. Перед тобой история о чести, о предательстве, о братстве. О том, как жажда власти и себялюбие может разрушить вдребезги всё то, что казалось незыблемым. О том, как выросший из сорного семени цветок ненависти расцвёл алым цветом крови.

Но плодородную почву для беспощадной войны подготовила чистая любовь, а потому ей нельзя не уделить внимание. В первой части повести «Сага о розах» автор обязан рассказать, как зародилось это глубокое чувство. Иначе не принять упрямство, стоившее жизни всему человечеству.