Читаем Красотки и оборотни онлайн бесплатно

— Вот, стало быть, оттуда он и приходит, мастер чародей. Из того лесочка. — Староста ткнул корявым толстым пальцем в сторону опушки.

Колдун Томен повернул голову в указанном направлении. Узкий темный язык леса врезался между полями, там зеленел уже порядком поднявшийся овес. Вечерело. Подул прохладный ветерок.

— Стало быть, оттуда и приходит…

— Оборотень? — уточнил колдун, молодой парень в обтрепанной серой хламиде.

— Оборотень, — убежденно кивнул крестьянин, — он самый! Да понял ли ты, почтенный мастер, о чем я толкую?

— Я-то понял… — Колдун пригладил стоящие торчком вихры, оглядел из-под ладони колышущиеся зеленя и снова уставился на старосту. — Понял, да не все. С чего вы все решили, что это оборотень?

— Да как же не оборотень? Сам здоровенный, как теленок годовалый, глаза горят, что твои фонари! Зеленые такие, как глянет, так и страх берет… Хитрющий, ловушки обходит, людей за версту чует… И это… Оружие его не берет, потому что оборотень.

— Зеленые глаза, значит? — уточнил чародей и снова уставился на опушку.

Из-за низких туч выглянуло предвечернее солнце, перекатывающиеся по полю под ветерком зеленые волны тут же заиграли золотистыми бликами.

— Зеленые…

— А сам серый, как обычному волку положено?.. А следы какие он оставляет — человечьи или волчьи?

— А… Э… Следы-то… — К этому вопросу староста был не готов. — А Гангмар его знает, какие такие у него следы… Да ты только избавь нас от него, мастер чародей… Или излови живьем, или изведи какой-нибудь своей волшебной хитростью. Мы ж тебе заплатим!

— Ладно, забудем о следах, мастер Кидин, — кивнул Томен, — а можно мне поговорить с кем-нибудь, кто его видел, оборотня этого? С кем-нибудь еще?

— Это можно, это конечно. Клим его видел да пастух наш Рутка.

— Могу я с этими двумя поговорить?

— Пойдем, ежели хочешь, мастер чародей. Клим — вон он, как раз стоит, а вскоре и Рутка стадо пригонит. Пойдем, что ли, к Климу.

Клим, темноволосый коренастый мужчина средних лет, стоял, опершись на невысокую изгородь ближайшего подворья. Заметив, что староста и приезжий чародей направляются в его сторону, крестьянин подошел к калитке и, распахнув ее, выступил навстречу гостям.

— Здорово, Клим! — приветствовал земляка староста. — Вот мастер чародей интересуется насчет оборотня.

— День добрый, — поздоровался колдун, — староста говорит, что ты видел этого оборотня. Верно это?

— Добрый… Видел, да. Эта зверюга, Гангмар ее разорви, овцу у меня нынче задрала.

— А как оборотень выглядит? — прищурившись, спросил маг, пряча зачем-то ладони в широких рукавах просторной хламиды.

— Дык это… — протянул Клим, косясь на старосту.

— Я ж грю, — поспешно вмешался было тот, но маг тотчас резко выпростал руку, и с его ладони вроде бы сорвалось облачко сероватой пыли, окутав лицо Кидина. Староста замер с разинутым ртом и принялся тереть глаза кулаками.

— Я уже спрашивал мастера Кидина, — продолжил тем временем колдун, — он говорит, что оборотень невелик, размерами с обычного матерого волка, седой весь и глаза желтые и тусклые, словно пылью присыпанные, светятся едва. Это верно?

— Дык… Ежели мастер Кидин-то…

— Но ты видел оборотня, верно, Клим? Седой, размерами с большого волка, глаза желтые? Так? Верно мастер Кидин мне сказал?

Староста что-то промычал нечленораздельно, продолжая тереть глаза. Клим покосился на него, ожидая, должно быть, подтверждения.

— Так или нет? — требовательно повторил маг.

— Ну… вроде… так…

— Ладно. — Маг, похоже, сразу потерял интерес к свидетелю.

Он ухватил по-прежнему трущего глаза безмолвного старосту под руку и увлек дальше по улице:

— Идемте, мастер Кидин.

Когда они удалились от удивленного Клима, все еще стоящего у калитки, шагов на десять-двенадцать, колдун прислонил старосту спиной к стенке сарая и провел руками перед его лицом, бормоча заклинания:

— Авенорэт кито меликвэн… Авенорэт кито меликвэн…

Крестьянин наконец-то отнял кулаки от глаз и неприязненно уставился на колдуна. Тот спокойно объявил:

— Можешь говорить.

— Ты… Ты чего это, а? Чего сделал?

— Чего — я? Так с годовалого теленка или с большого волка? Зеленые глаза или желтые? Седой или серый? Чего — я? А вот сейчас вернется ваш пастух, так я сам, без тебя его спрошу. Скажу, почтенный мастер Кидин мне описал оборотня, как здоровенную зверюгу, бурую, будто медведь, ростом с лошадь и с красными глазами — что тогда? Подтвердит ваш пастух, что зверь таков? Подтвердит? Молчишь… Что тут вообще у вас происходит?

Староста уставился на колдуна, наливаясь краснотой и пыхтя от возмущения. К подобному обращению он, конечно, не привык. Вдруг, резко выдохнув, заявил:

— Идем! Идем-ка мастер чародей, ко мне. Время позднее, ужинать пора. Посидим, поговорим… Без доброй кружки и беседа не идет… А волк сегодня не явится. Он вчера у Клима ягненка уволок, чтоб ему лопнуть, так что сегодня его не жди. Идем…

— Значит, есть все-таки волк? — Томен покачал головой. — Тогда чего же ты темнишь?

— Идем, мастер, поужинаем, — более спокойным тоном повторил приглашение староста, — там и поговорим. Ночевать-то у меня останешься? Или как?

— Ну, идем… — неуверенно согласился чародей.

Староста, не дожидаясь более, повернулся и уверенно зашагал по улице, маг последовал за ним, держась на шаг позади. Встречные чинно приветствовали Кидина и гостя, дети бегали по улице, щебеча и хихикая, — внешне деревня выглядела совершенно мирной. Никакой особой тревоги в глазах у крестьян, никакой затаенной беды — ничего подобного колдун не примечал.

Приведя гостя домой, староста громогласно потребовал ужин. Безмолвная старостиха с поклоном повела мужчин в соседнюю горницу, где две дочки и племянница Кидина выставляли на стол многочисленные миски, баклажки и плошки…

— Садись, мастер чародей! — кивнул Кидин, указывая стул колдуну, и занял место во главе стола. — Поешь, отведай, как говорится, чего Гилфинг послал нынче… А потом и побеседуем…

Покосившись на хихикаюших девиц, староста жестко закончил:

— …без баб!

Девицы, не переставая хихикать, вмиг наложили гостю в тарелку грибов и овощей, а староста, гулко прочистив горло, со стуком поставил перед чародеем кружку.

— Это что? — поинтересовался колдун, с сомнением заглядывая в сосуд. — Пиво?

— Бражка. Наше это, местное.

— Бражка? — Гость взял посудину и принюхался. — Славный запах…

— На меду, — пояснил Кидин. — Ну…

Хозяин поднял свою кружку, а другой рукой разгладил усы. Было видно, что процессу употребления бражки староста придает большое значение. Колдун, отдавая должное почтение творимому на его глазах ритуалу, тоже поднял кружку, хотя и ухмыльнулся при том.

— За успешное, так сказать, прибытие! — объявил Кидин, вздымая посудину.

— Ага, — не менее торжественно провозгласил чародей, салютуя хозяину в ответ.

Староста принялся пить, шумно сглатывая, и не остановился, пока не опустошил кружку. Гость же поставил свою, сделав лишь несколько глотков.

— Что ж это ты, почтенный мастер, дна не кажешь? — с легкой укоризной обратился хозяин, орудуя ложкой. — На меду же. Для здоровья полезно и это… разговору способствует.

— На меду, — кивнул гость, — только медок перебродивший, а?

— Как водится.

— Хмель плохо сочетается с магией, — пояснил колдун. — То есть не сочти за обиду и все такое прочее…

— А-а… Ну, ежели так… Тогда я себе еще налью… Я, чай, не чародей какой, у меня хорошо сочетается.

Хозяйка скорбно вздохнула. Кидин покосился на нее и, словно оправдываясь, пояснил:

— Гость дорогой у нас сегодня… А вы, трещотки, — цыц!

Последнее относилось к дочкам, хихикающим над своими тарелками.

— А теперь, — снова торжественно начал хозяин, поднимая кружку, — за успех твоего дела. Чтоб, значит, избавил ты нашу деревню, мастер, от зловредного оборотня!

Колдун вежливо отсалютовал сосудом в ответ. Он-то больше налегал на закуску. От выпитой браги щеки старосты покраснели сильнее, чем прежде, однако голос его оставался твердым, когда он велел дочерям доедать и проваливать. Хозяйка — по-прежнему не проронив ни слова — встала и принялась собирать опустевшие миски. Вскоре к ней присоединились и хохотушки. Когда одна из них положила руку на кувшин с брагой, хозяин твердо облапил горлышко сосуда и придавил его к столешнице. Дочка поняла отцовский намек верно и поспешно отдернула ладошку. А Кидин, не отпуская кувшин, обвел быстро пустеющий стол решительным взглядом и снова наполнил свою кружку:

— Ну вот теперь и поговорим, стало быть.

Прежде чем начать разговор, староста еще раз оглянулся на дверь — не слушают ли женщины. Затем только он заговорил тихо, вполголоса:

— Лучше, чтобы без баб… Я не про жену, я про девок своих. Старшая-то — с латником нашего господина, сэра Гервика, крутит… Наш господин — он ничего, добрый… Строгий, конечно, как водится, но лишнего не чудит. Но все же лучше, чтобы… значит… Поскольку у девки язык без костей, а хахаль ее, значит, латник господский… Да и племяшку принесла неладная, у этой и вовсе ветер в голове…

Кидин отхлебнул из кружки и внимательно поглядел на мага. Тот тоже сделал глоток и поощрил хозяина:

— Ну?

— Ну… Есть, стало быть, волк. Повадилась, понимаешь ли, мастер чародей, эта тварь наш скот резать. И ничем его не остановишь. Вчера вот ягненка у Клима уволок, хотя Клим уж так бережется… Сам же видел, небось, его дом — ближе других к лесу, он и привык стеречься всякого зверья. А вот поди ж ты, вчера — опять ягненка… Хитрый волк, матерый, стало быть. Чисто наказание Гангмарово, а не волк.

— Но не оборотень?

— Ежели честно, — Кидин, и до этого говоривший негромко, еще сильней понизил голос, — то Гангмар его знает. Оборотень он или нет — нам-то что? Нам бы его отвадить как…

— А выследить не пробовали? Волка, я слыхал, выследить можно, когда он с добычей. Добычу не бросает, волочет — из-за этого быстро идти не может. Правда это?

— Ты это… Потише говори. — Староста еще раз покосился на дверь.

— А что?

— «Выследить»… — передразнил гостя староста, — да нешто нам дозволено? В лесу охотиться, говорю, то господская забава. А нам — ни-ни. Если узнает добрый сэр Гервик, что в его лесу серв охотился — несдобровать. Самое меньшее — велит руку отрубить. А ты — «выследить»… Эх, городской…

— Да, верно. Это я не подумал, — признал чародей. — У нас, видишь ли, порядки другие. Мы в Мирене — люди свободные!.. И если…

— О вашей свободе речи нет, — перебил колдуна хозяин, — и… говорил бы ты потише, а? Старшая-то моя дурища, не ровен час, сболтнет своему хахалю, что мне колдун из города о свободе толкует…

Томен с удивлением поглядел на собеседника — этот крупный мужчина с властными, казалось, повадками… Деревенский староста, с таким достоинством шагавший по улице, уверенно принимавший знаки внимания от земляков — и боится, что господин узнает! И о чем? Не о том, что Кидин говорил, а всего-то — о том, что слушал о свободах в чужих краях! Что ж за жизнь такая здесь? Хотя, если задуматься, жизнь как жизнь… Обычная.

— Ладно, — согласился гость, — давай о деле.

— Так я и говорю о деле. Есть волк, и так нас этот зверь допек, что терпеть невмоготу. Наш добрый сэр волчью охоту зимой устроит, так, может, и возьмет зверя, но нам до зимы ждать невмочь… Да и в прошлый год охотился наш господин, да волк, вишь, озорует по-прежнему…

— А если попросить сэра рыцаря, чтобы он выследил зверя сейчас? Что-то я не пойму…

— Не поймешь. Потому что городской. Знаешь такую присказку: «Не буди лихо, пока оно тихо»? В прошлом году к сэру Гервику приезжал его друг и союзник добрый сэр Окстель, так наш для гостя охоту-то летом устраивал, точно… Большую охоту.

— Ну и что?

— А то. Столько хлеба вытоптали добрые господа, что… Нет, ждет благородный сэр зимы для охоты — пусть уж тогда и дальше ждет. Зимой нам все едино, пусть топчут.

— А вам лесного зверя выследить запретно? — уточнил маг.

— Точно так.

— Но если это не просто лесной зверь, а оборотень — то можно?

— Если оборотень — то можно, — согласился староста, заново наполняя свою кружку и подливая заодно гостю. — Оборотень-то доброму сэру Гервику не принадлежит… Но нам, темным селянам, с оборотнем не совладать. Мы из города чародея зовем, если уж такой случай. Понял теперь?

Молчание длилось минут пять, не меньше. Староста шумно сопел, разглядывая попеременно то свою кружку, то задумчивого гостя. Тот о чем-то размышлял. Наконец, маг ответил:

— Да, кое-что понятно. А чего ж ты мне сразу не объяснил?

— А кто тебя знает, что ты за человек? Может, сразу побежишь к доброму сэру Гервику с доносом.

— Нет, не побегу… Только непонятно мне это все же. Дешевле, значит, чародея из города позвать… И вся деревня это знает?

— Кому надо, тот знает, — хмуро буркнул староста, — а остальным… Им — что? Если я сказал «оборотень», значит, оборотень. Я — староста, мне лучше знать. Ладно… Теперь ты уж все услыхал. Что скажешь-то?

— Хороша твоя бражка, хозяин, — не к месту заявил колдун, отхлебывая из кружки, — у нас-то в Мирене все больше пиво пьют, я его терпеть не могу… А этот напиток мне по душе… Медом отдает в самом деле…

— Пасеку свою держим, — терпеливо продолжил Кидин, — ты не уводи в сторону-то разговор. Ты скажи — поможешь? По рукам, а? Тебе заплатим же, как уговаривались. Ну? Какая тебе разница-то?

— Да я-то что? Меня наняли оборотня одолеть. Укажете оборотня — одолеем. Бражки пару кувшинчиков к плате добавишь, а, мастер Кидин? Хороша твоя бражка. И, говоришь, для здоровья полезна, а?

— Добавлю кувшинчики, чего ж не добавить. Так по рукам, что ли?

— По рукам, — кивнул гость, — ты мне только вот еще что скажи, как ты своего господина рыцаря уговоришь, что в самом деле оборотня взял, а не волка? Ведь господин-то руки рубит тем, кто в его лесу дичь промышляет. А?

— А это уж, мастер чародей, не твоя печаль, — жестко отрезал староста, внезапно суровея лицом. — Ты только сам, гляди, не проговорись ненароком, а далее — мое дело. Ну что, на боковую?

— Можно и на боковую. Где мне ночлег определишь?

— Да хочешь, здесь на лавке, а хочешь — в сарае, ночи теперь теплые. В сарае сено.

— В сарае, пожалуй, лучше, — выбрал колдун.

Хозяин выдал постояльцу большой кусок мешковины, отвел в сарай и посветил, пока чародей располагался на куче сена. Вокруг трещали цикады, где-то в стороне заливались трелями ночные птицы… Повсюду шорохи, приглушенное потрескивание… И — аромат… Чародей глубоко вдохнул одуряюще-пряный запах недавно скошенной травы и растянулся на мешковине.

— Ну, стало быть, пойду я, — объявил снизу хозяин, — свечу тоже заберу, а то мало ли, еще подпалишь чего. К завтраку позову… Поедим, стало быть, и будем с тобой думать, как зверя отвадить. Есть у меня мысли кое-какие… Отдыхай пока. Да помни — никому ни слова, даже бабам моим. Старшей — особенно!..