Читаем Обжигающая Мерси онлайн бесплатно

Я бы хотела поблагодарить:

Всех в издательстве Дэлл, кто помогал мне «полировать» эту книгу — особенного моего редактора Энн, ассистента редактора Дэвида, построчных и литературных редакторов, которые смогли разобраться в моем австралийском английском, а так же художника Джулиану Колесова, создавшую обложку.

И также я хочу особенно поблагодарить моего агента Мириам, за ее поддержку и руководство; Дэадлайн Дэймс, за то, что там работают такие замечательными женщины и выдающиеся авторы; моих критиков и лучших друзей по совместительству — Робин, Мэл, Крис, Кэролин, Фрэй, и наконец Кэйси, просто за то, что она восхитительный ребенок.

Вы лучшие, девочки.

— Мы вас вытащим через минутку, мадам. Пожалуйста, оставайтесь на месте и не двигайтесь.

Голос пробивался сквозь серый туман, который царил в моем разуме — успокаивающий звук, который принес не комфорт, а смятение.

Почему он сказал мне не двигаться? И почему он сказал это только мне? Почему ничего не сказал Рэйни, которая вела машину?

Проигнорировав совет я начала двигаться, пытаясь устроиться поудобнее и стараясь что-нибудь почувствовать. В боку стрельнуло, боль распространялась жаркими волнами по моему телу и отдавала в голове. Это чувство странно ободряло, хоть и вызвало у меня крик.

Если я чувствовала, значит, не была мертва.

А должна была быть?

«Да», — шепнуло что-то в моем сознании. «Да».

Я с трудом сглотнула, пытаясь облегчить сухость во рту. Что за чертовщина произошла с нами? И почему мне неожиданно показалось, что жизнь потихоньку покидает меня?

Я чувствовала, что штука, вонзившаяся мне в бок, была с зазубринами и довольно широкой, вроде ножа, но вообще-то ножей в машине не было. Люди как я и Рэйни не нуждались в ножах или пистолетах, или еще каком-либо человеческом оружии, потому что мы были рождены со своим собственным. И оно было таким же опасным и точным, как любой нож или пистолет.

Тогда почему мне кажется, что у меня нож в боку?

Я попыталась открыть глаза, почувствовав отчаянное желание узнать где я нахожусь и найти Рэйни, понять что происходит. Но я не могла их открыть и не знала почему.

Сквозь мглу пробился сигнал тревоги, вызывая ощущение, что что-то было не так.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и сидеть спокойно, как советовал незнакомец. Воздух был прохладным, хотя солнце уже пробивалось сквозь него, указывая на то, что рассвет уже окончен и наступил день. Но это невозможно. Мы с Рэйни ехали на закате, а не на восходе, наслаждались последними лучами солнца, прежде чем ночь украдет тепло у нас.

Что-то влажное потекло по моей щеке. Не слеза, слишком теплое для слезы.

Кровь.

На моем лице была кровь, она бежала по волосам. Мой желудок сжался и страх достиг новых высот, не позволяя дышать. Да что же, черт побери, произошло? И где, черт возьми, Рэйни.

Мы попали в какую-то аварию?

«Нет», ответ пришел из глубин моего затуманенного сознания. «Это была не авария».

Нахлынули воспоминания, хотя в итоге это был лишь калейдоскоп картинок с обрывками звуков, как будто некоторые байты моей памяти не получалось, или невозможно было восстановить. Там был глубокий и странно знакомый голос, который впервые за многие недели дал нам более менее полезную подсказку. И радость Рэйни, по поводу возможного направления поисков — это был наш шанс узнать, что же произошло с ее сестрой и со всеми остальными, кто когда-то жил в городе Стиллуотер. Наше сумасшедшее, фальшивое пение, пока мы ехали через горы, направляясь назад в Сан-Франциско, наша будущая встреча с мужчиной, у которого возможно были ответы на вопросы.

Затем свет от фар грузовика, который появился ниоткуда и помчался на нас. Осознание того, что водитель не едет по своей стороне дороги, что он вел прямо на нас. Отчаяние Рэйни, бесполезные попытки увернуться. Скрежет мнущегося металла, когда грузовик врезался в нас, и мы перевернулись. Рев двигателя грузовика, а через секунду еще один разрушительный удар в бок, который погнул двери и толкнул нас прямо на ограждения, чего мы никак не могли избежать. Страх, паника и осознание того, что мы не могли выбраться, не могли освободиться, а машина вылетела за ограждение, и разбилась о камни внизу, потом все закрутилось, закрутилось, закрутилось…

Звук рыданий притормозил пленку воспоминаний: громкое судорожное рыдание, которое наводило на мысль о боли и страхе. Мои рыдания. Я отчаянно пыталась взять это под контроль, прекратить рыдать и начать дышать нормально. Истерика не поможет. Истерика никогда не помогает.

Что-то укололо меня в руку. Иголка. Я хотела сказать им, что бессмысленно вводить мне лекарства, вероятнее всего это не сработает, потому что человеческие лекарства почти никогда не действовали на нас, но слова застряли в горле. Не потому, что я не могла говорить, а потому что я выучила тяжкий урок — никогда не говори людям что-либо, что может навести их на мысль, о существовании других сил.

Но все же, не смотря на мою уверенность, что лекарство не подействует, мое сознание начало проясняться. Я стала различать шипение воздуха, скрежет и стон раздираемого на части металла. Рядом кто-то тяжело дышал, я чувствовала его пот и страх. Чуть дальше кто-то что-то тихо обсуждал; грохот цепей и сильные порывы ветра. Он отдавал эхом, и создавалась впечатление, что мы были на краю пропасти.

Но не было нежного летнего запаха Рэйни. Я должна была чувствовать ее. В маленьком хэтчбэке расстояние между водителем и пассажиром было не очень большим, но я по-прежнему не ощущала ни малейшего ее признака.

Снова появился страх, и я подняла руку, игнорируя острую сильную боль в боку, и потерла глаза. Их удалось от чего-то очистить и сквозь веки стал пробиваться теплый свет. Я снова потерлаих, и мою руку схватила другая рука, пальцы холодные и сильные. Я боролась с захватом, но не могла освободиться, и это еще больше напугало меня. Он был человеком, а я нет. Не совсем. И это было что-то невероятное, что он мог сдерживать меня так легко.

— Нет, — сказал он, его скрипучий голос успокаивал и утешал, в нем не было признаков страха, который я бы учуяла. — На вашем глазу рана и вы только делаете кровотечение сильнее.

Куда уж сильнее, хотела сказать я. Я имела в виду ситуацию, не рану. И тоненький голос в моей голове шептал, что боль еще не закончилась, что позже ее будет больше.

Я сжала пальцы незнакомца своими, неожиданно нуждаясь в безопасности его прикосновения. По крайней мере, это было чем-то реальным в мире, который, казалось, сошел с ума.

Скрежет металла прекратился, и звонкая тишина почти напугала меня. А еще обрадовала. Если бы только можно было заглушить громкий стук моего сердца…

— Почти добрались до вас, мадам. Посидите спокойно еще чуть-чуть.

— Где… — Мой голос был чуть громче, чем сухой шепот, и мое горло протестующе горело. Я тяжело сглотнула и попробовала снова. — Где Рэйни?

Он колебался.

— Ваша подруга?

— Да.

Он продолжал колебаться.

— Давай просто сосредоточимся на том, чтобы аккуратно достать тебя отсюда.

Что-то в его голосе заставило зазвучать тревожный звоночек. Его тон говорил о горе и смерти, и вещах, о которых я не хотела думать, или в которые не хотела верить.

— Где она? — сказала я, почти отчаявшись. — Мне нужно знать, что с ней все хорошо.

— О ней кто-то другой заботится, — сказал он, и я почувствовала в его словах ложь.

«Нет», — подумала я. — «Нет!»

Рэйни должна быть жива. Должна быть. Она была не просто моим другом, она была моей силой, моей смелостью, моей уверенностью. Она вытаскивала меня из стольких передряг, что всех и не упомнишь. Она не могла умереть.

Нахлынули страх и недоверие. Я убрала свою руку и его, и быстро потерла свои глаза. Снова нарастало тепло, но я наконец-то могла видеть.

И я увидела помятый руль, остатки лобового стекла, кровь, размазанную по поломанному и перекрученному капоту машины.

Нет, нет, нет!

Она не могла умереть. Не могла. Я выжила, а она была гораздо сильнее меня. Как она могла умереть? Как это возможно?

А затем я еще кое-что увидела.

Яркий солнечный свет.

Рассвет окончательно ушел.

Вот почему мой спаситель был так не уверен насчет Рэйни. Они не могли ее найти. И не важно, как хорошо они искали, они бы никогда не нашли. Тело мертвого дракона сгорает с первым прикосновением солнца.

И я начала кричать, и никто не смог бы остановить меня. Потому что они не понимали, что означает смерть дракона на рассвете в одиночестве.

А я знала. И это разрывало меня на части.

Но в итоге я остановилась, но лишь потому, что боль, после освобождения из покореженной аварией машины, вызвала потерю сознания.

Я ушла из госпиталя, как только немного окрепла физически.

Персонал пытался остановить меня. Они пытались убедить меня, что после одного дня, прошедшего с момента операции по удалению куска железа из моего бока, я должна лежать и восстанавливаться, а не бегать по округе, как будто со мной все было в порядке.

Но они не понимали, кем я была. Я не могла остаться там, даже если бы хотела. И не только потому, что они заметили бы, как быстро я восстанавливаюсь, и начали бы задавать вопросы.

Нет, настоящей причиной была Рэйни.

Для ее души все еще был шанс.

Закат был не только временем, когда день встречался с ночью, но и когда мертвые могли свободно общаться с живыми. Некоторые из этих привидений были драконами, которые умерли, и никто не помолился за них, и они вынуждены были скитаться по земле вечно – бестелесные существа, которые никогда не смогут уйти, не смогут чувствовать, и никогда не ощутят жизнь снова. Но для тех, кто умер раньше срока, есть маленькая лазейка. Если поймать тех, кто нес ответственность за смерть Рэйни в течение семи дней с её смерти, я смогу помолиться за ее душу в конце последнего дня. И она сможет уйти.

У меня осталось лишь пять из семи дней, и я ни за что на свете не собиралась тратить их на то, чтобы валяться на больничной кровати. И не важно, насколько все еще больно было ходить.

И вот поэтому я сидела здесь, в этом тускло освещенном баре, ожидая мужчину, с которым мы договорились о встречи, перед тем как в нас врезался грузовик.

Я потянулась за своей колой и быстренько огляделась. Это не то место, которое бы я выбрала, но оно казалось привлекательным для морского дракона. Он находился в прибрежном районе Сан Франциско, был темным и прокуренным; в воздухе витал запах пива, потных мужчин и секретов. Столики прятались по углам, те, кто сидел за ними были едва видны в тусклом свете.

Их тени не были похожи на человеческие.

Длинный деревянный бар возвышался на одной стороне помещения, своей сверкающей поверхностью и старомодными стульями, он напоминал мне о Старом Западе, хотя обстановка остальной части бара скорее относилась к корабельной тематике, чем к тематике Запада, в ней присутствовали старые канатные лестницы, свернутые паруса и штурвалы кораблей, висевшие на стенах.

Я привлекла внимание, когда вошла, и не была уверена: или это из-за того, что я была единственной женщиной в помещении, или из-за большого шрама у меня на лбу. Большинство мужчин сразу потеряло интерес, когда я хмуро оглядела их, но бармен – большой, смуглый мужчина, неопределённого возраста, казалось, следил за мной. Часть меня считала, что он просто не хочет неприятностей, но все же это беспокоило меня.

Справа от меня открылась дверь, и в ней возник силуэт мужчины. Он был коренастым, но высоким, и волосы на его голове были дикой смесью черного, голубого и зеленого, как будто какой-то художник разлил палитру из цветов морских оттенков на его голову.

Когда наши взгляды встретились, он кивнул и шагнул в комнату.

Я сделала еще глоток колы и стала ждать. Он проложил свой путь через нагромождение столов и стульев, его движения были быстрые и уверенные, с грацией, столь редкой для большинства людей.

Но конечно, он не был из большинства. Он был одним из них. Одним из монстров.

— Ангус Доугалл к вашим услугам, — сказал он. В его глубоком, даже грубом голосе было немного шотландской картавости. – Извините за опоздание, на улице Миссион была акция протеста, и движение кошмарное. Хотите еще что-нибудь выпить?

— Пока нет, спасибо. И почему мы встретились здесь, если это так далеко от вашего дома?

— Потому что я достаточно хорошо знаю этот район.

Я подумала, что тут он чувствует себя в наибольшей безопасности. Он снял синюю шерстяную куртку моряка, которая видала и лучшие годы, и повесил ее на спинку противоположного стула, а затем пошел к бару. К моему удивлению, он напоминал старого морского волка со своим кепи и трубкой в заднем кармане. Его цветные волосы были взъерошены, его кожа была орехового цвета от солнца, борода была неаккуратной, как и волосы на голове. Ему лишь не хватало попугая на плече и морщин, потому что, не смотря на его образ старомодного капитана, ему не могло быть намного больше сорока пяти.

И могу поклясться, он никогда не был на лодке за всю свою жизнь. Морским драконам не нужен был такой транспорт. По крайней мере, так сказал Лэйт, друг, который тайно проверил Доугалла. И он точно знал, так как сам был морским драконом.

Ангус вернулся с пивом в руках и сел. Его взгляд пробежал по моему лицу, задержался на исцеленной наполовину ране, которая шла от волос по лбу зазубренной линией. Когда она полностью исцелиться, она будет едва заметна, но сейчас она была чертовски уродлива.

Но учитывая все обстоятельства, я еще легко отделалась. Слезы наполнили мои глаза, и я быстро поморгала, чтобы прогнать их. Сейчас не время горевать. Мне нужно было еще столько сделать до того, как я смогу уступить горю, боли и потере.

Ангус сделал глоток пива и сказал:

— Не ожидал Вас увидеть сегодня. Мне кажется, Вы попали в аварию?

От страха по спине побежали мурашки. Я сделала глоток, чтобы смягчить неожиданную сухость во рту, и гадала, а не был ли он за рулем грузовика. Гадала, а была ли я в безопасности в этом баре, пусть даже вокруг нас были дюжины незнакомцев.

— Да.

— Вы выглядите хорошо.

— Так и есть. – Мои пальцы крепко сжали стакан. – Кто Вам сказал об аварии?