Читаем Мятежник (СИ) онлайн бесплатно

На кочках и ухабах карета подпрыгивала. Высоко. Так, что, казалось, ещё немного и повозка развалится на части. Серебристые копыта лошади стучали по каменистой дороге, за окном властвовал противный моросящий дождь.

— Ты так и не сподобилась, как следует привести себя в порядок, — шипел мне на ухо раздражённый муж. — В столицу Вольмонда приедешь неряшливой, как безродная гномка.

Я лишь зевнула. Почти не заметив упрека, продолжала смотреть в окно, где пейзаж менялся с каждым ударом копыт. Вдалеке виднелась колдовская дымка. Королевство Вольмонд, куда мы направлялись, было уже совсем близко.

— Гвилисс, ты слышишь меня? — не унимался супруг, — Расправь юбку, поправь волосы, держи осанку в конце концов! Мы, эльфы, всегда должны быть безупречны. Тем более на чужбине среди этих неотёсанных дикарей.

— Безупречны, — оскалилась я, — но не после десяти дней безостановочного пути.

С усталым безразличием я выпрямила спину, разгладила подол, поправила гребень в волосах, чтобы не единый локон не покинул своего места. Демонстративно сложила руки перед собой и выглядела так, будто проглотила кол.

Молча.

Оставшийся путь я ехала молча. Играла роль фарфоровой куклы, даже дремала с идеально ровной спиной.

— Думаю, сегодня нам дадут полноценный отдых, — мой муж вдруг сжалился надо мной и решил приободрить, — а завтра придётся нанести визит вольмондскому канцлеру.

— Вдвоём? — равнодушно спросила я.

— Да, Гвилисс, — супруг поджал губы с нескрываемым недовольством, — по этикету я должен явиться на приём со своей женой.

Любопытно. Госпожа канцлер, вероятно, приведёт весь свой гарем. Толпу покорных безропотных мужчин-дроу.

Я инстинктивно коснулась тонкой книжицы в кармане платья. Бульварного романа, в котором временами находила утешение.

Подобной литературы не было в ливенорских библиотеках. Благородные эльфы читали героические эпосы, высокие поэмы, легенды, сказания или, на худой конец, детские сказки. В руках у меня — вольмондская контрабанда. История любви раба и госпожи, где в конце она дарит ему свободу.

В Вольмонде действительно власть принадлежала женщинам. В этой стране мужчины почти не имели прав, жили в гаремах, а их жёны и матери вели все положенные дела. Возможно поэтому Альверон, — так звали моего супруга, — не желал приобщать меня к культуре чужой страны. Оставить в Ливеноре, однако, тоже не мог. Его командировка обещала быть долгой.

— Когда прибудем на место, — Альверон стряхнул с камзола прилипшую нитку, — не демонстрируй изрядно своего любопытства. Тёмные эльфы отличаются от нас. Их женщины грубы и воинственны, а мужчины напротив — больше походят на трепетных девиц.

В этот момент колесо налетело на яму и мы снова подпрыгнули на жёсткой скамье. В очередной раз я коснулась книжки в моём кармане — боялась, что она выпадет и муж заметит.

— И да, Гвилисс, — как ни в чём не бывало продолжал Альверон свои наставления, — с местными мужчинами не разговаривай. Даже не смотри на них и тем более не пытайся коснуться. Да, у дроу серая кожа, змеиные глаза и волосы цвета пепла. Это всё очень необычно для нас, но будь осторожна! Вольмондки ревнивы и мстительны. Случайный взгляд, обронённый на тёмного эльфа, может привести к конфликту. Здесь нередки дуэли, а ты не владеешь ни мечом, ни магией.

Последнюю фразу он произнёс как будто бы с укором. Напомнил мне, что я пустая и во мне нет никаких магических сил.

— А если они сами заговорят со мной? Их мужчины.

— Игнорируй, — пожал плечами муж. — Не отвечай, не ведись на провокации. А лучше…

Не договорив до конца, Альверон странно посмотрел на меня. Оценивающе, причём не в мою пользу.

— … лучше в город без меня не ходи. — заключил он. — Сиди дома. Всё, что тебе понадобится, принесут слуги хоть днём, хоть ночью. Ты ни в чём не будешь знать нужды.

Прекрасно!

Жить затворницей в чужой стране, пока владыка не отзовёт моего мужа назад в Ливенор. Альверон — посол. Его политическая миссия продлится не один год, а мне всё это время придётся убиваться бездельем.

На кронах деревьев виднелась туманная россыпь, синий дым, приближаясь, густел. Колдовской покров защищал Вольмонд от солнца: серокожие эльфы боялись его смертоносных лучей, но благодаря чарам в родном королевстве оставались неуязвимыми.

Отчего-то воздух показался мне упоительным. Сладким, но не приторным. Синий туман проникал сквозь щели, расползался по полу, колыхал подол платья, забирался под белоснежный подъюбник.

До главных ворот столицы мы добрались к вечеру, но темень уже давным-давно заняла небосклон.

— Стой, кто едет? — услышала я басовитый голос, принадлежавший женщине.

Наша процессия остановилась, Альверон вышел из кареты, захватив с собой сопроводительные письма, а я, не удержавшись, высунулась в окно.

Все стражницы у городских ворот были женщинами. Рослыми, крепкими, в железных панцирях, с оружием на поясе и арбалетами за спиной. Одна из них развернула свитки, пробежала глазами по тексту, смерила взглядом нашу охрану и, переглянувшись с приятельницей, скомандовала:

— Открыть ворота!

Закряхтели петли. Лошади, фырча, попятились назад. Мне пришлось снова принять позу молчаливой статуи и, едва мой супруг вернулся на место, повозка тронулась в путь.

Города я не увидела.

Не поняла красивы ли улицы, живописны ли парки, ужасны ли кварталы бедняков.

«Ты будешь супругой посла и сможешь увидеть мир! Это редкая удача для эльфийки» — несколько лет назад сказала мне мать, опуская вуаль на моё лицо. Но что за удача смотреть на мир через плотный полог занавески?

Я даже не шелохнулась, не скосила глаз, когда Альверон, словно прочитав мои мысли, сказал мне:

— Усмири любопытство, Гвилисс. Тебе это ни к лицу. Только подумай, сколько пытливых глаз уставятся на тебя? Для вольмондцев твоя белоснежная кожа и соломенные волосы — экзотика.

И был прав. Мы, ливенорцы, вызывали у местных зевак повышенный интерес.

Карета остановилась, Альверон вышел, затем подал мне руку. С неохотой приняв помощь, я ступила на мощеную улицу. Прохладный сухой воздух обволакивал меня, но он был теплее. Мягче. Приятнее. Рождённая в северных краях Ливенора, я больше всего любила тепло.

— Добро пожаловать в наше поместье, дорогая Гвилисс, — торжествующе заявил супруг. — Давай посмотрим, что многоуважаемые дроу приготовили для нас.

Белокаменный дом располагал двумя этажами, чердаком и балконом. Да-а… балконом! Полукруглым, обвитым фиолетовым плющом. Я сразу облюбовала это место. Размечталась, как в одиночестве буду пить чай в часы отъезда моего мужа. В этот момент заточение уже не казалось мне столь невыносимым…

— Что это? — Альверон поднял в земли книгу.

Моё сердце замерло. Альверон держал в руках бульварный роман, который я, зазевавшись, выронила из кармана. От испуга у меня перехватило дыхание. Мне до отчаяния захотелось, чтобы это оказалась любая другая книга, но только не моя…

Это так страшно — увидеть презрение на его прекрасном лице.

Нет, мой супруг не станет бранить меня. Он закроется, замкнётся. Станет молчать и говорить лишь сухо и по делу. Его обиды всегда были для меня пыткой, он мог унизить одним взглядом. В такие моменты моя вина, подобно грозовой туче, витала в воздухе, но никогда не облегчалась дождём.

Мои руки затряслись, ладони вспотели. На мгновение синий туман накрыл нас и буквы, расползаясь изменили название. Как это произошло, я не поняла, но теперь на обложке красовалось: «История королевства Вольмонд».

Альверон нахмурился, внимательно изучая переплет, бегло пролистал страницы, словно убеждаясь в подлинности названия.

— Что ж, весьма кстати. Необходимо углубленно изучить историю этой страны, — проморгавшись, пробормотал он. — На досуге ознакомишься. Держи.

Супруг протянул мне книгу и я приняла ее дрожащими руками, чувствуя, как внутри все сжалось от ужаса. Но едва мой муж отвернулся, обложка снова вернула прежний вид. Я поспешила сунуть её в карман и, озадаченная, вошла в наше новое жилище.

В родной стране наш брак казался идеальным.

Альверон был красив, как Бог. А ещё знатен, перспективен, далеко не беден и обладал безупречными манерами. Каким бы тяжёлым ни был его день, он всегда оставался собранным и аккуратным.

От собственных слуг он требовал чистоты и порядка, говорил им о правильной длине скатерти на столе, положенном уровне воды в ванной, верной расстановке утвари на кухне и строгой подаче блюд. Иной раз лично проводил пальцем по верхним полкам стеллажей в попытках уличить в нечистоплотности.

Того же ждал он и от меня. Особенно от меня.

Мне, благовоспитанной эльфийке, полагалось заниматься утренним туалетом ещё до рассвета, чтобы — ни приведите высшие силы, — супруг не увидел сонного лица, мятой сорочки или взлохмаченных волос. Всегда и везде мне надлежало держать осанку. Железную, как будто сзади привязали шест. Даже занимаясь с супругом любовью, я думала не о крепких ягодицах, сильных руках и ритмично толкавшемся члене. Мне приходилось следить за тем, чтобы поза оставалась изящной, живот плоским, мимика красивой, а дыхание тихим и сдержанным.

— Гвилисс, ты готова? — поторапливал меня муж перед визитом в резиденцию вольмондского канцлера.

Сегодня Альверону будет не в чем упрекнуть меня. За время путешествия я жутко устала, ночью так и не сомкнула глаз, но к этой встрече подготовилась как положено.

До резиденции канцлера мы ехали в закрытом экипаже. Город проплывал незримой тенью за зашторенным окном. Я снова ничего не увидела.

— Посол Ливенора с супругой! — объявил младший служитель, когда нас сопроводили в зал приёмов.

Канцлер Вольмонда оказалась женщиной яркой. Красивой. Цепляющей взгляд. Ей очень подходил облегающий костюм, перехваченный поясом из кожи зелёного ящера, и даже её странная причёска — длинный хвост на гладко выбритой голове, — смотрелся гармонично. Она сидела возле серлианского окна с полуциркульной аркой, там же рядом в медной пиале тлели сладкие благовония. В руках канцлер держала маленькую серебристую лиру.

— Альверон Торальфин, добро пожаловать в Вольмонд. Рада приветствовать вас и вашу супругу, — восседая на подушках она сделала пригласительный жест и указала нам присесть рядом с ней.

На пол… Вернее, на расшитые серебром подушки. В зале приёмов не было других сидений, кроме подушек и низких топчанов. Подносы с угощениями ставили прямо на пол отдельно для каждого гостя.

Мой супруг безупречно поклонился, я последовала его примеру, чувствуя, как от напряжения заныла спина.

— Надеюсь, дорога была не слишком утомительной? — канцлер махнула рукой и худощавый слуга тут же метнулся за вином и яствами.

— Нет, благодарю, — учтиво ответил Альверон. — Тяготы пути не сравнятся с радостью прибытия в ваше великое королевство.

Я не сразу заметила, а когда заметила с трудом отвела взгляд: рядом с тёмной эльфийкой неподвижными истуканами стояли три фигуры. Они были облачены в глухие покрывала, их руки скрывались в широких рукавах, а специальная прорезь для глаз закрывалась сеткой.

Слуги не скрывали своего лица. Они все были мужчинами, носили белые туники и шальвары, а пепельные волосы собирали на затылке тугой лентой. Однако те трое позади эльфийки покрылись с головы до пят.

Мужья?

Пока Альверон расстилался в приветствиях, говорил о политических перспективах и торговых соглашениях, канцлер, казалось, развлекалась, наблюдая за моей реакцией. В ее жёлтых глазах мелькала какая-то странная, почти насмешливая искра. Наконец, она прервала речь моего мужа, слегка подняв руку.

— Посол Ливенора, у вас очаровательная супруга. Скажите, Гвилисс, как вам мой… эскорт?

— Очень… необычно, госпожа канцлер, — ровным тоном ответила я.

О брачных традициях вольмондцев я знала немного: мужчины жили в гаремах, имели внутреннюю иерархию, безоговорочно подчинялись матриарху. От жён получали покровительство и защиту.

— По нашим законам господин посол должен был облачиться похожим образом, как и мои мужья, — канцлер невинно улыбнулась, обнажив белые зубы, — если только вы, его супруга, не приказали иное.

Я с трудом могла представить Альверона в этом наряде. Как его глаза, губы, нос, скулы — все идеальные черты прячутся под сеткой таких же глухих синих покрывал…

— Прошу прощения, если моё неведение оскорбило вас, всё же я бы предпочла, чтобы мой муж оставался самим собой. Его достоинства и так очевидны. Нет необходимости их скрывать.

Канцлер рассмеялась, запрокинув голову. Звук ее смеха был низким и хриплым, словно воронье карканье.

— Как интересно! Вы предпочитаете демонстрировать свою собственность во всей красе? Что ж, это тоже выбор. Однако, будьте готовы, Гвилисс, к завистливым взглядам. В Вольмонде красота — это оружие, и тот, кто владеет им, должен быть готов защищаться.

Пригубив вино из бокала, с ликующим взглядом дроуша отсалютовала нам.

— Должен уверить вас, канцлер, я сам в состоянии дать отпор врагам, — прокашлявшись, Альверон напомнил о себе. — Эльфам Ливенора не чуждо оружие.

— М-м-м да-да, — губы канцлера изогнулись в ухмылке. — В вашем мире всё иначе. Ваши женщины не держат ничего опаснее вязальной иглы, но, позвольте, — эльфийка скосила взгляд на опустевший бокал и слуга мигом наполнил его снова, — в честь дорогих гостей я приказала подготовить развлечение. Посол Альверон, вы любите музыку? Танцы? А ваша супруга?

Не дождавшись ответа, она щёлкнула пальцами и в зал вошла пятёрка высоких, поджарых, мускулистых эльфов-дроу. Их антрацитовая кожа блестела в свете масляных ламп, пепельные волосы небрежно рассыпались по плечам и груди. Из нарядов на них — тонкие шальвары и повязка на бёдрах с россыпью мелких монет.

«Музыканты?» — сперва подумала я, рассматривая в руках одного барабан из тёмного дерева. Но не успела вздохнуть с облегчением, как барабан рассыпался мелкой дробью и артисты принялись танцевать.

Ритм был… диким. Первобытным. Танцоры совершали удары бёдрами в такт, вели плечами, рисовали волны. Когда барабанная дробь становилась совсем быстрой, они, разгоняясь, дрожащими движениями заставляли монеты звенеть, а поджарые животы — трястись.

Это было красиво. Идеальное сочетание экзотики и мастерства, эротики и искусства. Не столько волнующе, сколько… любопытно. Мне, чужестранке, открывался другой мир.

Едва ли Альверон разделял мой восторг. Он сохранял безупречную выдержку, смотрел на выступление с вежливым интересом. Умел искусно прятать эмоции, но вряд ли восторгался представлением.

Один из танцоров, самый высокий и мускулистый, внезапно оказался передо мной. Он не касался меня, но был близок. Я чувствовала запах сандалового масла, исходивший от его тела, слышала звон монет, почти ощущала тонкий шёлк его шаровар. Взгляд танцора был напорист и дерзок, а я не знала, куда прятать глаза.

Не смотреть, значит обидеть канцлера, продолжать пялиться — значит оскорбить мужа. Наблюдая моё замешательство, дроуша улыбалась. Наслаждалась смятением.

— Вам нравится, посол? — забавлялась эльфийка, когда танцор повернулся ко мне задницей и тряс россыпью монет едва ли не перед моим лицом.

— Очень… искусно, — с тем же каменным лицом процедил мой супруг.

— Мне кажется, вы не разделяете восторга. Однако, будь на месте этих артистов женщины, вы бы наслаждались представлением, не беспокоясь о чувствах вашей жены, не так ли?