Читаем Марат. Моя в наказание онлайн бесплатно

Глава 1.

— Ты думала, что от меня можно сбежать?

Голос жениха моей сестры врывается в сознание. Даже сейчас, когда я почти отрубилась, я

невольно сжимаюсь в клубок от страха. Перед глазами всё плывёт, в боку пульсирует острая

боль.

Я отчаянно пытаюсь собрать разбегающиеся мысли, понять, что произошло.

Я сбегала. Сбегала от своей жизни, от жестокого мужчины, который разрушил меня. Хотела

начать всё заново, скрыться от позора… А получилось что? Что я доехала только до ближайшего

дерева?

Антон стонет, выползая из искорёженной машины. Слышу его тяжёлое дыхание, вижу, как он с

трудом двигается. Мы попали в аварию. И кажется, я ещё жива. Но интуитивно понимаю, что

скоро пожалею об этом.

Звук шагов становится громче, удары ботинок о разбитое стекло заставляют моё сердце

замереть от ужаса.

Я вздрагиваю, пытаюсь отодвинуться, сбежать, хоть как-то спрятаться, но тело не слушается.

Оно словно парализовано. Словно я попалась в сеть к смертельно ядовитому пауку. Только мой

враг куда страшнее и опаснее любого насекомого.

— Антон… — с трудом выдавливаю я из себя хриплый стон.

— Я здесь, Ярин, держись, — Антон пытается меня успокоить, его голос полон боли и отчаяния.

Он старается подползти ближе, но резкий удар чьей-то ноги отбрасывает его в сторону.

— Не трогай его… — шепчу, ослабевшими руками цепляясь за разбитую дверь машины. Слёзы текут

ручьём.

— Ублюдок уже сделал свою работу, — равнодушно отвечает Марат, его голос холодный как лёд.

— Теперь я его уберу.

Сильная рука грубо хватает меня за плечо. Марат вытаскивает меня из искорёженной машины

одним резким рывком, и стискиваю зубы оттого, что пульсирующая боль проходится по плечу,

потому что моё плечо будто пронзает раскалённый штырь. И я не знаю это от аварии или я

просто так остро ощущаю его прикосновение. Я пытаюсь удержаться на ногах, но ноги

подгибаются, и я почти повисаю в его жестоких руках.

Я нахожусь в полнейшем шоке, не в состоянии понять, насколько сильно пострадала. Всё, о чём

сейчас способна думать — это Антон. Мой единственный друг, который лежит на земле в

нескольких шагах от нас, и судя по ледяному взгляду Марата, для него всё только начинается.

— Марат, не трогай… Прошу, умоляю тебя! Это всё я виновата, это моя ошибка! Он здесь ни при

чём, слышишь? — взвываю, чувствуя, как паника сжимает горло до удушья.

Марат даже не смотрит в мою сторону, продолжая впиваться глазами в Антона. Его лицо

искажено яростью, а я до этого момента никогда не видела его таким.

Это пугает меня до болезненных спазмов в животе, потому что перед тем, как сбежать, я

слишком много наговорила ему от боли и обиды. И теперь… теперь он вполне способен убить

человека, который ни в чём не виноват.

— Значит, этот ублюдок трахал и утешал тебя? — Марат произносит слова медленно и холодно,

словно с каждым слогом он вбивает гвозди в крышку гроба.

Моя кровь буквально стынет в жилах от ужаса. Но прежде чем я успеваю что-то ответить, слышу

голос Антона — отчётливый и вызывающий.

— Тебя это ебать не должно.

Я замираю, сердце останавливается, и ужас сковывает тело. Господи, Антон, что ты творишь?

Он что, решил подписать себе смертный приговор таким способом?

Кафаров передаёт меня своему человеку. Чтобы тот меня держал, но я вырываюсь. Царапаюсь,

визжу. В конечном итоге вырываюсь. Но я слишком слаба оттого, что практически ничего не ела

три дня, эмоциональный стресс, и я падаю на землю, больно ударяясь коленями.

— Кто это тут осмелел? — медленно и угрожающе произносит Марат, делая шаг к моему другу.

Сначала я слышу отвратительный звук. Хлёсткий удар, от которого сердце подпрыгивает в

груди, а затем раздаётся ещё один — мерзкий хруст. Что-то ломается. Антон глухо стонет, и я

не выдерживаю.

— Нет! Марат, остановись! — я ползу вперёд, но после замираю на месте. Потому что вижу, как

в руке Марата появляется пистолет.

Его глаза… Они другие. Чёрные, бездонные, горящие такой страшной яростью, которой я ещё

никогда не видела. Это глаза не человека, а монстра, готового стереть всё на своём пути.

Я застываю в ужасе, и в этот момент понимаю: если я не остановлю его прямо сейчас, то

следующая смерть будет на моих руках.

— Можешь озвучить последнее желание, — голос Марата режет воздух, словно отточенное лезвие.

Внутри меня всё сжимается, скручивается от ужаса, от беспомощности.

Металлический щелчок, и он снимает пистолет с предохранителя. Время замедляется. Всё вокруг

будто замирает, застывает в этой страшной точке безвозвратности.

Антон тяжело дышит, его лицо залито кровью, но глаза дерзкие, упрямые, словно он решил

дразнить смерть напоследок.

— Сдохни, ублюдок, — хрипит он, и эти слова эхом отдаются в моей голове.

Сердце проваливается вниз. Нет, нет… Я не дам этому случиться.

— Нет! Марат! Остановись! — срываюсь на отчаянный крик, заставляя себя подняться. Колени

дрожат, но я делаю шаг, ещё один… Нога за что-то цепляется, и я падаю, но ползу вперёд,

цепляясь за каждый сантиметр земли. — Умоляю тебя, Марат! Не трогай его, пожалуйста!

Кафаров даже не смотрит на меня. Он полностью поглощён этим безумным моментом, своей

местью, своей яростью. Ствол пистолета упирается в висок Антона, и картина эта, словно

раскалённое железо, обжигает меня изнутри, выжигает всё живое.

— Марат, я сделаю всё, что ты захочешь! Слышишь? Всё! Только не убивай его! Он не виноват,

это только моя вина, моя ошибка!

Голос срывается на визг, я задыхаюсь от слёз, от бессилия, потому что понимаю: ещё миг, и

он спустит курок. И тогда Антона не будет.

— Я отвечу за всё сама, клянусь тебе! Только отпусти его, пожалуйста! Прошу тебя, умоляю…

Последние слова произношу уже шёпотом, как молитву. Кажется, это последнее, что я могу

сделать. Если придётся заплатить жизнью — пусть так. Только чтобы он жил.

Я вижу, как напрягаются мышцы Кафарова. Он медленно поворачивает голову, сверлит меня

ледяным, тяжёлым взглядом, от которого кровь леденеет в жилах.

Секунда, другая, и он неожиданно опускает оружие. Я невольно вздрагиваю, когда он делает

шаг ко мне — треск веток под его ботинками разрывает натянутую тишину. Марат присаживается

рядом со мной на корточки, пальцы жестоко сжимают мой подбородок, заставляя смотреть в его

бездонные, пугающие глаза.

— Повтори, — хрипит он требовательно, голос звучит словно шелест лезвия.

— Я… Я сделаю всё, — повторяю дрожащим голосом, едва способным вырваться наружу.

Губы Кафарова кривятся, но это совсем не похоже на улыбку. Это жестокая гримаса человека,

готового уничтожить всё на своём пути.

— Я превращу твою жизнь в ад, галчонок, — обещает он тихо, почти шёпотом, и я нутром

чувствую, что это непустая угроза.

Я сглатываю комок страха и боли. Я уничтожила его репутацию, разрушила его политическую

карьеру, разбила все планы, и я не сомневаюсь ни на секунду, что теперь он отыграется на мне

по полной программе.

— Ты станешь моей женой вместо своей сестры, — его слова звучат как удар хлыстом по

оголённым нервам, и я инстинктивно дёргаюсь назад, пытаясь вырваться из его хватки.

— Что? — мой голос срывается в отчаянном полушёпоте.

Он приближается ещё ближе, и его губы почти касаются моего уха.

— Ты станешь моей женой, моей игрушкой, — шипит он, и его дыхание обжигает мою кожу. — И я

буду играть с тобой до тех пор, пока не сломаю окончательно.

Глава 2

От его слов по телу проходит холод. Пронзает насквозь, словно ледяные осколки, впиваясь в

каждую клеточку моего организма.

Я не могу двинуться, не могу даже дышать, пока он снова смотрит мне в глаза. Этот взгляд –

тяжёлый, тёмный, до боли решительный – впивается в меня, словно крючьями, заставляя видеть

всю ту тьму, которая клубится внутри него.

Он не шутит. Не преувеличивает. Он серьёзен до ужаса. Сейчас он даёт мне выбор. Только

выбор этот больше похож на приговор, вынесенный мне без суда и следствия. А взамен...

Хриплый, болезненный звук, который доносится с той стороны, где лежит Антон, заставляет

меня вздрогнуть. Паника нарастает. У меня нет времени на размышления и сомнения. Мой друг

страдает. Мой единственный настоящий друг, который всего лишь хотел помочь мне. Я снова

подставила невинного человека, снова всё из-за меня.

Чувствую, как слёзы жгут глаза. Нет. Я не имею права сейчас расплакаться. Не имею права на

слабость.

— Я хочу… обговорить условия, — тихо выдавливаю из себя, мой голос звучит хрипло, едва

различимо. Внутри дрожь и пустота, я уже на грани. Эмоциональной. Физической. Но сейчас не

время сдаваться.

Марат медленно, почти лениво поднимает бровь, явно наслаждаясь моей беспомощностью. Его

губы кривятся в жестокой, холодной ухмылке.

— Условия? — он произносит слова с опасной мягкостью, словно ловит меня в ловушку. — Мне

казалось, ты уже поняла своё положение.

— Я сделаю то, что ты скажешь. Я... я согласна на всё, только при одном условии, — мой

голос чуть крепнет от отчаяния, хотя сердце едва не разрывается от ужаса. — Антон должен

остаться жив. Ты его не трогаешь. Совсем. Никогда.

Марат долго молчит, смотря на меня так, словно пытается понять, это моя очередная уловка

или нет. Он будто взвешивает моё предложение, затем резко склоняется ко мне ближе. Я

чувствую его дыхание, обжигающее моё лицо.

— Ты в таком положении, что условия ставлю только я, — шепчет Кафаров, в его голосе угроза.

— Я ставлю лишь одно условие... — хриплю, заставляя себя продолжать, смотреть в эти

бездонные, чёрные глаза. Они пугают до дрожи, но я не отвожу взгляд.

Марат кривится, явно недовольный моей попыткой диктовать ему условия. Новый болезненный

хрип доносится со стороны Антона, заставляя сердце болезненно сжиматься. Марат поворачивает

голову, презрительно бросая взгляд на моего друга.

— Сохранить жизнь ублюдку, который чуть тебя не угробил? Тому, кто утешал тебя, пока я

разгребал дерьмо, которое ты натворила? — его голос полон злости и презрения.

— Я не… У нас ничего не было, — выдыхаю я, с трудом заставляя себя продолжить. — Я соврала.

Хотела позлить тебя, я…

Закрываю глаза, стараясь не расплакаться. Господи, я сама это спровоцировала. Сама играла с

огнём, провоцировала жестокого, опасного человека. Танцевала на остром лезвии, думая, что

контролирую ситуацию. А теперь… Теперь я сорвалась, упала и больно ударилась о реальность.

Марат молчит. Долгие, мучительные секунды тянутся невыносимо медленно, прежде чем он снова

заговорит. Его голос звучит глухо, холодно, безжалостно:

— Твоё желание принято, галчонок. Но запомни одно: теперь твоя жизнь принадлежит мне. И

каждую секунду ты будешь помнить, что обязана этим мне. Ты сама напросилась на этот ад.

Я грустно растягиваю губы в похоронной улыбке.

— Дай мне слово, — произношу тихо, едва слышно, с трудом сдерживая слёзы. — Слово Кафарова.

Здесь и сейчас. Я должна быть уверена, что Антон в безопасности.

Громко всхлипываю, когда Марат жёстко хватает меня за плечи. В следующую секунду он

поднимает меня с земли, и я теряю ощущение опоры под ногами. Возникает ощущение свободного

падения. Я в ужасе открываю глаза, встречая взгляд, полный ледяной ярости.

— У тебя совсем нет тормозов, да? Мозгов тоже мало, но ты и остатки потеряла, когда твой

дружок вхуярил машину в дерево? — каждое его слово звучит, как хлёсткий удар плети.

Он настолько зол, что, мне кажется, я буквально чувствую его ярость физически. Я начинаю

дрожать от страха, хотя и без того уже вся сотрясаюсь от внутреннего холода.

— Марат… — я снова умоляюще хриплю, но мой голос едва ли напоминает человеческий.

— Хочешь обещаний? Он жив — пока ты моя покорная игрушка. Даже отправлю его к доку, чтобы

кости собрали. Но пусть помнит, что каждый его вдох — твой подарок, за который ты будешь

рассчитываться в моей койке. Хочешь, я подробно расскажу, как буду брать плату?

— Марат… — снова всхлипываю, закрывая глаза от стыда и боли. Я не хочу, чтобы Антон это

слышал, не хочу, чтобы он знал, насколько низко я упаду в эту бездонную пропасть.

Раздаётся звук открывающейся двери автомобиля. Через секунду я оказываюсь в салоне,

наполненном ароматом его кожи, его одеколона, его власти. Я чувствую, что это его машина,

словно он полностью окружил меня собой, поглощая целиком.

— Я буду трахать тебя с изощрённым удовольствием, галчонок, — его голос доходит до меня,

заставляя вздрагивать. — Потому что ещё ни одна баба не доставалась мне настолько дорого.

Можешь собой гордиться, ни одна элитная шлюха не сравнится с твоей ценой.

Слова Марата продолжают кружиться в голове, разрывают сознание на части.

На языке вертится десяток ответов, десяток язвительных фраз о том, какую именно цену он

платит, кто на самом деле кому обошёлся дороже, но я сглатываю их все до единой.

Потому что сейчас я не имею права на дерзость и борьбу. От меня зависит жизнь Антона, моего

единственного друга, человека, который всегда был на моей стороне, а теперь лежит где-то

там, избитый, окровавленный и почти сломленный из-за меня.

Я прикусываю нижнюю губу, сдерживаясь изо всех сил, но на глаза уже накатывают слёзы,

застилая мир мутной пеленой.

Всхлип срывается с губ непроизвольно, и я в панике прижимаю ладонь ко рту, пытаясь

заглушить звуки.Но они только усиливаются, вырываясь наружу вместе с подавленными

эмоциями.

– Останови истерику, – резко бросает Марат, не глядя в мою сторону. – На жалость ты меня не

пробьёшь. Твои сопли и слёзы сейчас никому не нужны.

От его слов становится только хуже, будто кто-то выкручивает мне руки, причиняя невыносимую

физическую боль.

Рыдания накатывают новой волной, и я начинаю задыхаться, всхлипывая ещё громче.

– Я стараюсь… – хрипло произношу я, дрожащими губами едва выталкивая из себя слова. – Я,

правда… Правда пытаюсь контролировать эмоции… Но это, между прочим, сложно!

– Плохо стараешься, – цедит он сквозь зубы, угрожающе понижая голос. – Советую постараться

лучше, если хочешь, чтобы твой дружок протянул ещё немного.

Снова сжимает грудь удушающим страхом. Я закусываю губу до крови, подавляя очередной

болезненный всхлип.

Слёзы молча катятся по щекам, и я отворачиваюсь к окну, пытаясь проглотить горькую, тяжёлую

боль.

Всё тело будто сжимается, скручивается в узел от того ужаса, который сейчас внушает Марат.

Я почти физически ощущаю его ярость – густую, липкую, тяжёлую.

Перед глазами всё плывёт от слёз, и я уже не могу ясно различить очертания предметов, они

кажутся размытыми и нереальными.

Реальность вокруг меня словно стала какой-то неестественной, смазанной. Всё произошедшее

кажется мне кошмаром, от которого невозможно проснуться.

Сижу, словно в оцепенении, не сразу понимая, что машина замерла.

Только резкий голос Марата вырывает меня из прострации:

– Выходи, – приказывает он сухо.

Я с трудом осознаю смысл его слов, машинально пытаюсь открыть дверь. Ноги подкашиваются, но

я хватаюсь за край автомобиля, не позволяя себе упасть.

Поднимаю глаза и с удивлением вижу перед собой вход в больницу. Не успеваю даже осмыслить

это, как Марат грубо сжимает моё плечо, заставляя идти вперёд.

Я почти бегу, едва успевая переставлять ноги. Шатаясь, я едва не падаю, но его хватка

только крепнет, причиняя ещё больше боли.

Ему явно плевать, упаду я или нет. Я точно знаю, что если это произойдёт, он просто

продолжит тащить меня за собой по земле.

Такого Марата я не видела никогда. Сейчас передо мной абсолютно другой мужчина.

Врачебный кабинет кажется мне стерильно-чужим, холодным и абсолютно безжизненным.