Читаем После измены. Новый год для троих (СИ) онлайн бесплатно

Лиза

Стою в отделе кукол «Детского мира» и пытаюсь не думать о том, сколько денег потрачу на Новый год. Алиса носится между полками и каждые тридцать секунд находит новую «самую нужную игрушку в мире».

— Мама, смотри! — кричит она, размахивая плюшевым единорогом размером с нее саму. — Он же розовый! И с крылышками!

— Алиса, положи на место, — автоматически отвечаю, перебирая более скромные варианты. Четыре года назад я даже представить не могла, что буду высчитывать каждую копейку в игрушечном магазине.

Но я не жалею. Ни о чем не жалею.

Алиса — мой свет, моя вселенная, мой смысл жизни. Когда я смотрю в ее огромные карие глаза, так похожие на… Нет. Не думать о нем. Никогда.

— Мама, а можно эту принцессу? — Алиса тянет меня за рукав, показывая на дорогую куклу в блестящем платье.

— Солнышко, давай выберем что-то попроще, — улыбаюсь, присаживаясь рядом с ней. — Смотри, вот эта кукла тоже очень красивая.

— Но у нее нет короны, — вздыхает Алиса с таким трагичным выражением лица, словно это вопрос жизни и смерти.

— Зато у нее добрые глаза, — говорю, поправляя дочке непослушную прядку. — А корону мы можем сделать сами из фольги. Помнишь, как мы на твой день рождения мастерили?

Алиса задумывается. В эти моменты она выглядит совсем взрослой, морщит носик точно так же, как делала это я в ее возрасте. И точно так же, как делал… Стоп. Не сейчас.

— Ладно, — наконец соглашается она. — Но тогда еще единорога!

— Алиса…

— Маленького! Вот этого!

Она хватает первого попавшегося единорога и несется к выходу из отдела, не глядя по сторонам. Я вскакиваю, чтобы догнать ее:

— Алиса, стой! Не беги! Там люди!

Но поздно. Моя четырехлетняя торпеда врезается в кого-то на полном ходу. Слышу мужской возглас удивления, звук падающих коробок.

— Алиса! — подбегаю, готовая извиняться. — Прости, она не хотела… Мне очень жаль…

Но слова застывают в горле. Передо мной стоит Герман.

Герман Архипов. Человек, который разбил мне сердце пять лет назад. Отец моего ребенка, который об этом не знает.

Он изменился. Повзрослел. Стал более солидным и привлекательным. Морщинки вокруг глаз стали глубже. Но все такой же высокий, широкоплечий, в безупречно сидящем дорогом пальто. От него все так же пахнет тем самым парфюмом, от которого у меня когда-то кружилась голова и подкашивались ноги.

— Ой, простите, — щебечет моя дочь.

— Ничего страшного, принцесса, — мягко говорит он Алисе, собирая рассыпавшиеся коробки с конструктором. — Бывает.

Алиса смотрит на него снизу вверх, приоткрыв рот. В ее глазах восхищение — Герман всегда производил такое впечатление на людей. Особенно на женщин и не важно сколько им лет.

— Извините, пожалуйста, — шепчу, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Она не специально. Она просто… увлеклась.

Герман медленно поднимает глаза от Алисы и смотрит на меня, по его лицу пробегает удивление, затем узнавание. Потом — полный шок.

— Господи… Лиза? — голос звучит хрипло, словно он не может поверить собственным глазам. — Лиза Костромина?

— Да, — отвечаю, пытаясь взять себя в руки и не показать, как дрожат руки. — Привет… Герман.

Мы стоим посреди игрушечного магазина, между полками с куклами и машинками, под звуки новогодней музыки, и время словно остановилось. Покупатели обходят нас стороной, дети смеются где-то рядом, но я слышу только стук своего сердца.

— Ты… — Герман качает головой, словно пытается прийти в себя. — Ты как будто исчезла с лица земли. Я искал тебя…

— Искал? — смех получается горьким. — Как же, искал. Прямо в свадебном путешествии, наверное.

Его лицо каменеет.

— Мама, кто это? — спрашивает Алиса, дергая меня за куртку.

Открываю рот, но не знаю, что сказать. Герман переводит взгляд на мою дочь, что-то меняется в его лице. Он изучает ее черты — темные волосы, карие глаза, упрямый подбородок.

Мой подбородок. Но его глаза.

— Сколько ей лет? — тихо спрашивает он, в его голосе появляется какая-то странная нота.

— Четыре, — отвечаю автоматически, а потом понимаю свою ошибку.

Герман молчит несколько секунд, но я вижу, как работает его мозг. Он считает месяцы, вспоминает. Его лицо бледнеет на глазах.

— Четыре года, — медленно повторяет он. — Четыре года и… сколько месяцев?

— Это не твое дело, — отвечаю слишком быстро.

— Мама, а почему дядя такой странный? — громко интересуется Алиса, совершенно не понимая накала ситуации. — И почему ты сердишься?

— Тише, солнышко, — шепчу, наклоняясь к ней.

— Но он же красивый, — продолжает она, глядя на Германа с неприкрытым восхищением. — Как принц из мультика! Правда, красивый?

Герман вдруг приседает перед ней, и я чувствую, как внутри все сжимается от паники.

— Как тебя зовут, принцесса? — спрашивает мягко, тем самым голосом, которым когда-то говорил со мной.

— Алиса, — гордо отвечает моя дочь. — Алиса Костромина. А вас как?

— Герман, — говорит он, не сводя с нее глаз. — Герман Владимирович. Очень приятно познакомиться, Алиса.

Он протягивает ей руку для рукопожатия, и она, хихикая, пожимает ее своей крошечной ладошкой.

— У вас красивое имя, почти как у принца, — серьезно сообщает она. — А почему у вас такие же глаза, как у меня?

Воздуха становится мало. Очень мало.

— Алиса, — говорю срывающимся голосом, — пойдем отсюда. Нам пора.

— Нет, подожди, — Герман поднимается, делает шаг ко мне. — Лиза, нам нужно поговорить.

— Нам не о чем говорить.

— Да как же не о чем? — его голос становится громче. — Если то, о чем я думаю, правда…

— Заткнись, — цежу я сквозь зубы. — Здесь ребенок.

— Именно! Здесь ребенок! Который, похоже, мой ребенок!

— У тебя НЕТ ребенка! — кричу, забыв об осторожности. — У тебя есть жена! Помнишь? Та, которой ты делал предложение, пока я носила под сердцем…

Осеклась, понимая, что сказала слишком много.

— Мама, — тихо говорит Алиса, испуганно глядя на нас, — почему вы ругаетесь?

Герман стоит как громом пораженный. Его лицо проходит все стадии — от шока до понимания, от вины до отчаяния.

— Ты была беременна, — медленно говорит он. — Ты была беременна и ничего мне не сказала.

— А зачем? — голос дрожит от злости. — Чтобы ты выбирал между нами? Чтобы бросил невесту ради случайной связи?

— Случайной? — его глаза сверкают болью. — Мы встречались почти год!

— Да, встречались! Пока ты тайно не встречался с другой!

— Мама, не кричи, — плачет Алиса, прижимаясь к моей ноге.

— Извини, солнышко. Мама больше не будет кричать, — беру себя в руки, глажу ее по голове.

— Лиза, — Герман делает еще шаг ближе, — я могу все объяснить…

— Объяснить? — смеюсь истерично. — Что именно? Как ты говорил мне «я тебя люблю» по вечерам, а утром планировал свадьбу с другой?

— Я не планировал! — взрывается он. — Все было сложнее!

— У тебя нет дочери, — беру Алису на руки. — У тебя нет ничего. Понял? НИЧЕГО!

— Лиза…

— Если ты подойдешь к нам, если попытаешься найти нас — я сделаю все, чтобы ты пожалел.

— Но я имею право знать…

— Ты не имеешь никаких прав! Никаких! Ты сделал свой выбор пять лет назад!

Поворачиваюсь, иду к выходу, стараясь не бежать. Алиса плачет у меня на руках, люди оборачиваются, но мне все равно.

— ЛИЗА! — кричит Герман мне вслед. — ЭТО МОЯ ДОЧЬ!

Не оборачиваюсь, только на улице, в холодном декабрьском воздухе, я позволяю себе остановиться и дрожать. Алиса всхлипывает у меня на плече.

— Мама, почему дядя Герман кричал? — спрашивает она сквозь слезы. — Он плохой?

— Не знаю, солнышко, — шепчу, глажу ее по спине, пытаясь успокоить и себя, и ее. — Не знаю.

Но я знаю одно, что наша тихая жизнь только что закончилась. Прошлое нашло нас. И теперь придется с ним разбираться.

Лиза. 5 лет назад

Не узнаю себя, не узнаю ту девушку, которая отражается в зеркале в ванной комнате. Лицо бледное, глаза огромные от страха и… надежды? Не знаю. В руках дрожит тест, а на нем две яркие полоски смотрят на меня, как приговор.

Или как благословение.

Беременна. Я, двадцатилетняя студентка третьего курса, беременна от мужчины который старше меня на десять лет и которого я безумно люблю. Опускаюсь на край ванны, прижимаю тест к груди.

Две полоски. Две маленькие розовые полоски, которые изменили все.

— Лиза, ты там утонула? — кричит мама из кухни. — Завтрак стынет!

— Иду! — отвечаю, но голос предательски дрожит.

Прячу тест в косметичку, умываюсь холодной водой. Нужно взять себя в руки. Подумать. Решить, как сказать Герману.

Боже, Герман… Мой первый мужчина, моя первая любовь, моя вселенная. Мы вместе уже почти год и каждый день с ним — как в сказке. Он старше меня, успешный бизнесмен, а я… обычная студентка из обычной семьи.

Когда мы познакомились в кафе возле университета, я не могла поверить, что такой мужчина обратит на меня внимание. Красивый, умный, состоятельный — и выбрал меня. Простую девчонку, которая подрабатывает репетиторством, чтобы помочь маме с коммуналкой.

— О детях мы еще не говорили, — шепчу своему отражению. — Но он же меня любит. Он постоянно говорит, что я изменила его жизнь.

Вспоминаю наш вчерашний вечер. Как Герман забрал меня после учебы, как мы поехали к нему, а потом мы сидели на диване, смотрели фильм, потом занимались любовью, поздно вечером отвез меня домой. Мама так и не догадывается, с кем я встречаюсь.

— Лиза! — снова зовет мама.

Выхожу из ванной, иду на кухню. Мама стоит у плиты, помешивает кашу, она работает медсестра в районной поликлинике. Вырастила меня одна, папа ушел, когда мне было три года. Вся ее жизнь — работа и я.

— Что-то ты бледная. Не заболела?

— Нет, все нормально, — быстро отвечаю, садясь за стол.

— Экзамены скоро, волнуешься?

Киваю, хотя об экзаменах сейчас думать не могу. В голове одно: как сказать Герману? Когда? Где? Сегодня вечер пятницы. Обычно мы встречаемся у него, но я хочу что-то особенное. Романтичное. Достойное такой новости.

— Мам, — говорю, размешивая кашу, — можно сегодня вечером не ночевать дома? У Кати день рождения.

— Конечно, — улыбается мама. — Только не пей много.

Если бы она знала… Я больше никогда не смогу пить. По крайней мере, ближайшие девять месяцев. Девять месяцев. Срок показался огромным и одновременно крошечным. Через девять месяцев у меня будет ребенок. Наш с Германом ребенок.

После завтрака иду в университет, но сосредоточиться на лекциях не получается. В голове крутятся планы. Нужно заказать столик в хорошем ресторане. Купить что-то символичное — может, детские пинетки? Или соску? Нет, соску слишком банально.

На большой перемене звоню в «Комильфо» — ресторан, где мы с Германом были в первый раз. Заказываю столик на восемь вечера. На имя Архипова — пусть думает, что это сюрприз по другому поводу.

После пар бегу в ТРЦ, в детский отдел. Сердце колотится от волнения, иду между полок с крошечными вещичками и не могу поверить, что скоро это все понадобится мне. Нам.

Выбираю самые маленькие пинетки — белые с золотистой вышивкой. На размер новорожденного. Продавец упаковывает их в красивую коробочку с бантиком.

— Подарок? — улыбается она.

— Самый важный в жизни, — отвечаю и мой голос дрожит от счастья.

Дома быстро собираюсь. Надеваю нежно-розовое платье, Герман говорил, что в нем я похожа на ангела. Легкий макияж, его любимые духи. Коробочку с пинетками и тест прячу в маленькую сумочку.

Перед зеркалом репетирую речь:

— Герман, у меня для тебя новость… Нет, слишком сухо. Любимый, помнишь, ты говорил, что хочешь изменить свою жизнь? Нет, тоже не то.

В итоге решаю просто отдать коробочку и ждать его реакции.

В ресторан приезжаю в половине восьмого. Хочется убедиться, что все идеально — цветы на столе, шампанское охлаждается… Хотя мне теперь нельзя, но это неважно. Главное — момент.

— Добро пожаловать в «Комильфо», — встречает меня администратор. — Столик забронирован на имя Архипова?

— Да, на восемь часов.

— Но… — девушка смотрит в планшет, хмурится. — Господин Архипов уже здесь. Прошел минут десять назад. С дамой.

Мир качнулся.

— С дамой?

— Да, с блондинкой. Очень красивая пара. Заказали шампанское, просили не беспокоить…

Не понимаю, что происходит. Герман здесь? С женщиной? Может, это деловая встреча? Или родственница?

— Покажите мне столик, пожалуйста.

Администратор ведет меня через зал. Мой столик у окна, самый романтичный в ресторане. И за ним… Время останавливается.

Герман одной рукой держит ладонь девушки, в другой у него коробочка с кольцом. Напротив — ослепительная блондинка в дорогом черном платье. Она плачет. От счастья.

— Карина, — говорит Герман, его голос долетает до меня через музыку и разговоры, — выходи за меня замуж.

— Да! Герман, да! Конечно, да! — блондинка кивает, рыдая.

Он надевает ей кольцо на палец. Огромный бриллиант сверкает в свете люстр. Они страстно целуются, как люди, которые любят друг друга. Как мы целовались еще вчера.

Сумочка выскальзывает из рук, падает на пол. Коробочка с пинетками выкатывается, открывается. Крошечные белые башмачки для нашего ребенка лежат на мраморном полу ресторана.

— Девушка, с вами все в порядке? — чей-то голос издалека.

Не могу ответить. Смотрю на Германа, который целует свою невесту, и понимаю: я ничего не значу. Год отношений, признания любви, планы на будущее — все ложь. Красивая, сладкая ложь.

— Я так долго этого ждала, — плачет Карина. — Так долго надеялась…

— Прости, что заставил ждать, — говорит Герман, гладя ее лицо. — Нужно было разобраться с некоторыми… обязательствами.

Обязательствами. Я — обязательство?

Подбираю сумочку, пинетки. Разворачиваюсь и иду к выходу. Ноги ватные, перед глазами все плывет, но заставляю себя идти ровно. Не бежать. Не привлекать внимание. На улице ударяет ноябрьский мороз, но я его не чувствую. Внутри пустота. Холодная, звенящая пустота.

Добираюсь домой на автопилоте. Мамы нет — у нее смена до утра. В квартире тихо и темно. Прохожу в свою комнату, сажусь на кровать. И только тогда начинаю плакать. Рыдания рвутся из груди, сотрясая все тело. Прижимаю к животу коробочку с пинетками — все, что осталось от моих мечтаний.

— Прости, малыш, — шепчу сквозь слезы. — Прости, что у тебя такой папа.

Телефон звонит. Герман. Отключаю звук. Пусть звонит. Плачу до утра. Потом принимаю душ, завариваю крепкий чай и пытаюсь думать.

У меня есть выборы. Можно сделать аборт — никто не узнает. Можно попытаться связаться с Германом — рассказать о беременности. Пусть выбирает между мной и невестой.

Но представляю эту сцену и понимаю: не смогу. Унижаться не буду. Умолять не буду. Ребенок не должен быть орудием шантажа. Утром приходит мама. Одного взгляда на меня хватает, чтобы понять — что-то случилось.

— Лиза, что произошло? — садится рядом, обнимает. — Ты вся в слезах.

И я рассказываю. Все. Про тест, про планы, про ресторан. Про то, как рухнул мой мир за одну секунду. Мама слушает молча, гладит меня по голове. А когда я заканчиваю, говорит:

— Завтра же идем в клинику.

— Зачем?

— На аборт. Пока не поздно.

— Мама!

— Лиза, тебе двадцать лет! — она встает, начинает ходить по кухне. — Ты учишься, у тебя вся жизнь впереди! Зачем тебе ребенок от этого… от этого…

— Это мой ребенок, — говорю я тихо.

— Ребенок человека, который тебя предал! Который играл с тобой, пока встречался с другой!

— Ребенок здесь ни при чем.

— Лиза, будь реалисткой! — мама садится передо мной, берет за руки. — Как ты будешь растить ребенка одна? На какие деньги? Ты же еще студентка! Мы не потянет.