Читаем Песни летучих мышей онлайн бесплатно

Плейлист

1. Boogie Back To Texas – Asleep at the Wheel

2. Rave on – Buddy Holly

3. Spirit in The Sky – Norman Greenbaum

4. On the Road to Find Out – Yusuf Islam (Cat Stevens)

5. One Time; One Night – Los Lobos

6. Not Fade Away – Buddy Holly

7. Jack Gets Up – Leo Kottke

8. Got My Mojo Working – Muddy Waters

9. You're Gonna Miss Me – 13th Floor

10. I Believe I'm in Love – The Fabulous Thunderbirds

11. Cliffs of Dover – Eric Johnson

12. Como la Flor – Selena

15. Musta Notta Gotta Lotta – Joe Ely

14. This Must be the Place (Naive Melody) – Blaze Foley

15. Gimme All Your Lovin' – ZZ Top

16. Pride and Joy – Stevie Ray Vaughan

17. Think It Over – Buddy Holly

18. Blue Skies – Willie Nelson

Бонус-трек: Feeling Good Again – Robert Earl Keen

1. Большая старая красивая пещера

Давным-давно здесь, в Техасе, в той части штата Одинокой звезды[2] , которую называют Страной холмов, на опушке зеленого леса притаилась Большая старая красивая пещера.

И так уж случилось, что именно эту пещеру облюбовала для себя большая стая летучих мышей. Нет, не просто большая – огромная! В ней было больше миллиона маленьких крылатых пушистых созданий. И произошло это в незапамятные времена, еще до того, как земли вокруг назвали Техасом и Мексикой. Да что говорить: задолго до того, как здесь вообще появились люди, которые могли бы дать этой земле хоть какое-то название.

Окажись на моем месте ученый, он непременно сказал бы, что в пещере обитает «колония мексиканских свободнохвостых летучих мышей». Но, согласитесь: и одного взгляда вполне достаточно, чтобы понять, что на самом деле это семья, одна большая и самая настоящая семья. А если присмотреться, то можно заметить, что в ней еще тысячи и тысячи семей поменьше – самых разных семей самых разных летучих мышей. И все они живут вместе в мире и гармонии, в Большой старой красивой пещере в Стране холмов…

Впервые узнав о летучих мышах и о том, как они живут, я сильно им позавидовала: ведь они делали то, о чем я всегда мечтала! Например, летали. А еще не спали всю ночь напролет – представляете, до самого рассвета! Зато днем могли сладко посапывать в Большой старой красивой пещере.

Ну а если днем они спали, получается, наш вечер был у них как утро. И каждое утро на закате все летучие мыши отправлялись на поиски пищи. Они дружно вылетали из Большой старой красивой пещеры и сразу же разлетались кто куда. Чтобы наесться, они преодолевали много километров, поглощая полчища мотыльков, комаров, мух и прочей мелочи. Возвращались они в свою пещеру только под вечер – то есть на рассвете. Надо сказать, что летучие мыши – прирожденные охотники на насекомых. Да и аппетитом природа их не обидела: за ночь каждая такая мышка съедала столько мошкары, сколько сама весила.

Для них все эти насекомые вкуснее барбекю! Что, поморщились? Понимаю! Мысль о поедании насекомых у многих вызывает отвращение. Но признайтесь, что и среди нас есть кое-кто – в том числе и ваша покорная слуга, – кому нравятся хот-доги, так что не нам судить. Как говаривала моя мама: «Никогда не бякай на чужую нямку».

Когда летучие мыши не парили в ночном небе, они висели вниз головой на потолке Большой старой красивой пещеры, в собственном маленьком перевернутом городе. Жизнь вверх ногами для летучих мышей – дело обычное. Скорее, для них мы, люди, живем вверх тормашками.

Вы думаете, что летучие мыши слепы? Ну ладно, ладно, не вы, но многие другие. А это вовсе не так: они прекрасно видят. И еще лучше слышат. Для этого у них есть пара сверхчутких ушей. Уши эти поворачиваются в любом направлении. И летучие мыши используют их вместе со своим голосом как естественный эхолокатор. Голос и слух помогают им облетать препятствия, выслеживать добычу и скрываться от хищников.

А хищников, желающих полакомиться нашими героями, уж поверьте, немало: от злобных ястребов до прожорливых сов, – они охотятся на летучих мышей, пока те охотятся на насекомых. К счастью, летучие мыши – самые быстрые млекопитающие в мире, поэтому обычно им удается обгонять и сов, и ястребов и других хищных птиц. Обычно. Но не всегда.

И охотники, и добыча одновременно. Увы, такова их жизнь.

Каждое утро на рассвете, наевшись в большом буфете «Страна холмов» с бесплатным шведским столом из разнообразных насекомых, летучие мыши возвращались домой в Большую старую красивую пещеру, чтобы покормить детенышей и залечь спать на весь день. А вечером, с заходом солнца, они просыпались и повторяли все то же снова и снова. День за днем. Ночь за ночью. Сезон за сезоном. Пока температура не начинала падать.

Летучие мыши – млекопитающие теплокровные, как мы с вами. В Большой старой красивой пещере их жило больше миллиона, а потому тепла их тел обычно хватало на то, чтобы согреть весь перевернутый с ног на голову город. Но с приходом зимы на улице для охоты становилось слишком холодно. А кому охота превратиться в ледышку прямо в полете? К тому же чем сильнее холода, тем меньше насекомых, и летучие мыши оставались без еды. Тогда вся колония подхватывалась и улетала на зиму на юг, мигрируя, подобно большинству птиц. Зимние каникулы они обычно проводили в Южном Техасе, а иногда и по ту сторону границы, в Старой Мексике, где намного теплее и где водится множество насекомых, которыми можно питаться всю зиму.

Хорошо там, где тепло и много вкусной еды! Но там у летучих мышей не было своего дома, поэтому каждую ночь им приходилось искать приют на новом месте – на дереве или, если повезет, в каком-нибудь старом заброшенном сарае или в чем-то вроде того. Думаю, они особо и не возражали против таких походных условий, ведь это не навсегда. Для них такая зимовка была как для нас поход в лес на каникулах. Но вот наконец зима заканчивалась, ночи становились теплее. И летучие мыши устремлялись в ритме буги-вуги обратно в Техас*, на север, в свой маленький дом в Большой старой красивой пещере в Стране холмов.

Собравшись вновь в Большой старой красивой пещере, они возвращались к прежней жизни – весь день спали, а по ночам охотились на насекомых.

Летучие мыши следовали одному и тому же распорядку год за годом, столетие за столетием, одно поколение за другим. И так продолжалось до тех пор, пока однажды летом не случилась череда удивительных событий, которые изменили их – да и мою – жизнь навсегда.

Уверена, найдется немало тех, кто поставит под сомнение правдивость этой истории, но это не выдумка. Мама не воспитывала меня лгуньей! Да, признаю: в свое время я рассказала пару небылиц и вообще порой не прочь кое-что приукрасить. Но с самого детства я усвоила, что хорошая история заслуживает ярких красок, а история, которую я собираюсь рассказать не просто хорошая – она моя самая любимая! Если же я и спутаю пару дат или притяну за уши какие-то факты, поверьте, это не специально. Просто события, о которых я собираюсь рассказать, произошли лет тридцать – а то и все сорок! – назад, а воспоминания со временем блекнут, подобно старым фотографиям. Притом, если мусолить их слишком часто, они могут изрядно поистрепаться. А если не хранить их в надежном месте, то можно и вовсе потерять. Поэтому я надеюсь, что вы отнесетесь к этой истории побережнее.

Подходите, берите стул, скидывайте ботинки и устраивайтесь поудобнее. Я расскажу вам все, что тогда случилось, так, как помню это я.

Все началось с того, что рядом с Большой старой красивой пещерой поселилась тринадцатилетняя девочка, и они с летучими мышами стали соседями…

2. Девочка с плоской земли

Эту странную малышку звали Опал С. И. Бемоль. До того как стать соседкой летучих мышей, она жила в Лаббоке – продуваемом всеми ветрами форпосте человечества, расположенном в центре безнадежно плоского и пустынного прямоугольника в верхней части Техаса, так же известного как «Ручка».

Среди местных бытовала шутка: мол, Лаббок находится в такой плоской местности, что все видно на пятьдесят миль вокруг, а если встать на консервную банку – так и на все сто. Если верить другой истории, стоит в Лаббоке вырасти дереву, как кто-нибудь тут же прибегает и срубает его, чтобы не портить умопомрачительно тоскливый вид на абсолютное ничто – куда ни глянь.

Девочке с именем Опал и грустной фамилией Бемоль[3] тот факт, что она родилась в самом безрадостном месте на Земле, казался уж слишком жестоким совпадением.

У мамы Опал была большая старая сковородка в форме Техаса. И эта сковородка всегда приводила девочку в замешательство, потому что ее ручка крепилась не к «Ручке»! Вместо этого она находилась где-то в районе Дель Рио. Какая оплошность! Но мама Опал все равно использовала свою техасскую сковородку, чтобы выпекать техасский кукурузный хлеб. А еще техасские блинчики, для которых у нее была специальная техасская формочка, достаточно маленькая, чтобы поместиться в большую техасскую сковородку. Черникой мама всегда отмечала то место, где находится Лаббок, потому что там был их дом.

Опал не нравилось называть ту часть Техаса, где они живут, «Ручкой». Ведь это название совсем ничего не говорит об одуряюще однообразном ландшафте этого места. И вот однажды она решила назвать его по-своему.

Однажды в школе им рассказали, что раньше все люди считали, что Земля не круглая, а плоская. Опал так поразила эта история, что она решила называть ту безупречно ровную прямоугольную местность, которая – так уж вышло – оказалась ее домом, Плоской Землей. Маме это тоже понравилось, и с тех пор, когда к ним в гости из Страны холмов приезжали дедушка Фило и дядя Роско, они с мамой встречали их на подъездной дорожке криками: «Добро пожаловать на Плоскую Землю!»

Будь на то воля Опал, местность, известную как «Ручка», официально переименовали бы в Плоскую Землю на всех картах. А дорожный патруль разместил бы по границам штата предупреждающие знаки с такой надписью:

ПУТЕШЕСТВЕННИК, БЕРЕГИСЬ!

Ты собираешься въехать в пустошь,

известную как Плоская Земля,

где даже шутки исключительно плоские

(ближайшие много миль вас не ждет ни заправок, ни деревьев. Мы предупредили)

Совсем забыла вам рассказать, что Опал жила со своей мамой. Маму звали Джеральдина, и она работала швеей – проще говоря, зарабатывала на жизнь шитьем. По большей части, мама занималась тем, что подгоняла уже готовую одежду так, чтобы та лучше сидела. Но иногда делала одежду и сама, по собственному дизайну, собирая сложную мозаику из остатков ткани, которые оставались после работы. И что бы мама ни шила – платье, рубашку или костюм, – это было настоящим произведением искусства! Опал с радостью носила в школу одежду, сшитую для нее мамой, и ей было все равно, что другие дети постоянно над этим подшучивают. Она-то понимала, что те просто завидуют, потому что в обычных магазинах такие красивые вещи не купишь.

Опал не была поклонницей покупной одежды. Ей непросто было найти что-нибудь подходящее в отделе для девочек, потому что она была… как бы это сказать… слишком крупной для своего возраста. Учитель физкультуры однажды описал ее как «несколько бочкообразную». А «Круглым Бемолем» ее дразнили еще с детского сада. Ну и что? Опал не обращала на эти насмешки никакого внимания. Мама у нее тоже была бочкообразной, а Опал считала ее самой красивой на свете! И надеялась стать ее точной копией, когда вырастет.

Самым любимым нарядом Опал из тех, что сшила для нее мама, был бирюзовый смокинг – подарок на тринадцатый день рождения. Он весь состоял из блестящих кусочков ткани и напоминал витраж или что-то вроде футуристичного доспеха. А еще мама вышила на лацкане серебряную букву «О» – инициал имени Опал. Всякий раз, облачаясь в эту красоту, она совершенно не хотела его снимать. И старалась не надевать смокинг слишком часто, чтобы тот не износился.

Итак, главное, что вам нужно здесь понять: Джеральдина была не просто мамой Опал – девочка любила ее больше всех на свете! И на то были причины. Мама Опал обладала не только искрометным юмором, умопомрачительной красотой и острым умом. Она, помимо всего, была невероятно доброй и любила музыку так же сильно, как и ее дочь. А это, уж поверьте, кое-что да значит! Потому что сама Опал была самой настоящей меломанкой.

Если вы не сталкивались с этим термином раньше, то знайте, что он состоит из слов «мелодия» и «маньяк». Согласно моему словарю, меломан – это «человек, на которого чрезмерно и избыточно влияет музыка и иные звуки». Об Опал точнее и не скажешь.

Мама рассказывала, что в младенчестве Опал можно было успокоить только звуками музыки, поэтому она просто оставляла радио включенным на весь день. С самого детства любимым музыкантом Опал был один парень по имени Бадди Холли. Он тоже был родом из Лаббока, и местные радиостанции постоянно крутили песни местной знаменитости. При звуке его голоса улыбка маленькой Опал всегда растягивалась от уха до уха.

Когда Опал немного подросла, то узнала, что Бадди Холли когда-то жил совсем рядом, в маленьком красном домике на Тридцать Девятой улице, всего в нескольких кварталах от маленького голубого домика, где жили они с мамой. Каждое утро по дороге в школу Опал специально делала крюк, чтобы оказаться рядом со старым домом Бадди, и, проходя мимо, обязательно насвистывала одну из его песен.

Со временем Опал принялась изучать внушительную коллекцию грампластинок своей мамы (в которую затесалось несколько старых пластинок ее отца), и ее музыкальные горизонты значительно расширились. Но первая любовь навсегда осталась в сердце. Сколько бы лет ни прошло, если ей нужно было немного успокоиться или взбодриться, она слушала Бадди Холли. «Rave On», «That'll Be the Day» или «Not Fade Away» действовали наверняка. Если же вдруг и они не справлялись, на помощь приходила «Peggy Sue», и уж тогда все заботы мигом развеивались в веселом танце.

Еще одним увлечением Опал с самого детства было рисование. Когда ей исполнилось пять лет, мама подарила ей на день рождения альбом в твердом переплете. В большой синей книге не было ничего, кроме пустых белоснежных страниц, и мама сказала, что Опал может заполнить их всем, чем только захочет. Сперва Опал просто рисовала в альбоме любимых персонажей из комиксов и мультфильмов. Затем там стали появляться маленькие портреты ее любимых музыкантов. Под ними она писала маленькие биографические заметки, интересные факты, а также список любимых песен и альбомов. Потом Опал начала записывать в большой синей книге тексты своих любимых песен, а вскоре та стала не только альбомом для рисования, но и дневником, и записной книжкой, и даже местом для хранения вырезок из газет и журналов. Опал постоянно носила ее с собой, что-то в ней писала и черкала и называла ее своим «черковиком».