Читаем Наковальня неизбежности онлайн бесплатно

В этой книге сходятся воедино несколько ключевых сюжетных линий, заложенных ещё "Изо всех сил". Хотя, конечно, по времени написания это не первый том, сейчас стоит рассматривать его именно в таком ракурсе. Без него и последующих одиночный "Великан" порядком провисает в понимании происходящего. Постепенно уходят реально существовавшие самолёты, на сцену выходят придуманные автором модели (несколько F-xx из эпизода знакомства на полигоне в Неваде, а также некоторые японские). Хотя больше всего мне понравился "австралийский штурмовик":). "Бофайтер" как базовая модель и сам был довольно зубастым, а перемоторенный на сверхмощные R-2800 и забронированный про уши – действительно машина смерти.

Как обычно, я постарался совместить приемлемый уровень перевода и его скорость. Текст не идеальный. Ряд эпизодов шёл очень туго. Я с трудом удержался от полного их переписывания из авторского варианта в пересказ. С другой стороны, были и очень лёгкие, написанные Слейдом художественно и образно. Поэтому, все желающие и умеющие – приглашаю к доработке предыдущих томов и этого. На очереди Great Game, "Большая игра".

Скорее всего, "Наковальня неизбежности" никогда не была бы написана без более чем щедрой помощи множества людей, уделивших время, участие и усилия для проверки технических деталей повествования. С некоторыми из них я знаком лично, мы обсуждали ход событий и возможные результаты атак, подробно описанных в романе. Других я знаю только через Интернет как коллектив "Совета", но их общая осведомлённость и обширный запас знаний стали незаменимы. В частности, я хотел бы отметить помощь Шейна Роджерса, который разъяснил многие моменты, без которых невозможно понять политику и историю Юго-Восточной Азии и Австралии.

Также я должен выразить благодарность моей жене Джозефе. Без её выдержки, долготерпения, поддержки и неутомимой помощи этот роман остался бы ни чем иным, как смутными представлениями, плавающими на задворках моего ума.

"Наковальня неизбежности" – художественное произведение, действие которого происходит в альтернативной вселенной. Все персонажи, появляющиеся в этой книге, являются вымышленными. Любое их совпадение с настоящими людьми, живыми или умершими, является чисто случайным. Хотя в тексте присутствуют имена некоторых исторических персонажей, их действия отнюдь не представляют тех же самых людей, которых мы знаем по нашей действительности.

— Я люблю простую, проверенную жратву, — в голосе Джона МакМаллена явно сквозила издёвка. — А не вот это заграничное месиво. Выглядит так, будто оно чем-то испачкано. Ри-зот-то. Ра-ви-оли. Спа-гет-ти. Что случилось с жителями других стран, почему они не могут есть честное мясо с двойным овощным гарниром, как все нормальные люди? Нее, они определённо и во всём остальном ерундят.

— Прости, любимый, но это всё, что было в магазинах. Я искала весь день, но нигде нет картошки, за которую просят денег, а не близости. Везде смотрела, даже до угла дошла, — Мэйси МакМаллен привычно использовала эвфемизм для местной толкучки. — У них тоже нет ничего, за любую цену. Была какая-то рыба, сказали что атлантическая треска, но как по мне, селёдка селёдкой. Не рискнула. У бакалейщика нашёлся ризотто, по одному талону за коробку. Я решила, что лучше всё равно ничего не найти. Немного похоже на пюре, разве нет? — она попыталась улыбнуться, хотя по её щекам текли слёзы.

Джон взглянул на жену, заплакавшую от его окрика, и почувствовал себя очень неловко. Это было несправедливо. Она, как могла, старалась сохранить домашний уют и готовить настолько хорошо, насколько позволяли скудные поставки продуктов. Не её вина, что доступная еда мало походила на привычную для британского живота. Это всё проклятые янки, сбросившие атомные бомбы.

— Да, моя любимая Мэйси. Действительно немного похоже на толчёные клубни. И когда привыкнешь, довольно вкусно. У тебя всё отлично получается, хотя я не представляю, как тебе удаётся готовить приличную еду из того, что можно добыть.

И это было правдой. В 1947-м зерновые не вызрели. Они хорошо проросли, но к осени высохло всё – и пшеница, и рожь, и даже фрукты на плодовых деревьях. А яйца? Живот МакМаллена забурчал после мысли о яйцах. В самые тяжёлые военные годы раз в неделю выдавали одно на взрослого и дополнительно ещё одно на каждого ребёнка младше пяти лет. Сейчас яиц не было вообще, только пакет порошка в месяц на взрослого человека. Потом наступила жуткая зима. Снегопады начались в середине ноября и не прекращались до марта. Улицы замело, встал тот немногочисленный транспорт, который ещё ходил. Уголь и так уже был нормирован, а вдобавок отключили свет. Газовый завод закрылся. Он чудом пережил бомбардировки, но снег завершил работу "Корсаров" и "Скайрейдеров". Старая соседка, матушка Арчер, пережила две войны, а потом замёрзла насмерть у себя дома. Одна из многих тысяч.

Но зима как таковая была не худшей из проблем. Правительство возобновило призыв, но вместо того, чтобы направить людей в вооруженные силы, сформировало отряды для расчистки улиц. Какая-никакая работа, за неё платили и было что принести домой. Других направили в шахты, чтобы возобновить добычу угля, и ещё больше приписали к железным дорогам. Добровольно туда идти никто не хотел, поэтому собрали закоренелых преступников, выявленных коллаборантов и спекулянтов. Работа была опасная, янки сбрасывали на пути бомбы замедленного действия, и далеко не все из них нашли вовремя.

Беда случилась южнее, в Клэпхеме. Когда бригада рабочих начала приводить в порядок большой разъезд, один из них наткнулся на тысячекилограммовую бомбу. Погибло почти тридцать человек. Но не только из-за этого наряды на железную дорогу пугали рабочих. Уничтожая пути, янки обнаружили, что поезда стали прятаться в тоннелях. Они обваливали один въезд реактивными бомбами, а потом выпускали в другой заряды напалма. Живым никто из таких гиблых мест не выбирался. И никто из рабочих до конца жизни не мог забыть внутренности этих туннелей.

Наступила весна. Снег растаял, и бригады направили на другие задачи: разбор завалов, расчистка обломков, восстановление того, что можно восстановить. Джон трудился на завалах и отлично постиг все глубины это ремесла. Недостаточно просто разгрести битый камень. Каждый кусок надо было изучить на предмет полезности и пригодности. Целые или слабо повреждённые кирпичи следовало аккуратно складировать отдельно, для повторного использования; металлически трубы рассортировать и сложить для восстановления. Кроме того, постоянно требовалось осматриваться, чтобы не нарваться на бомбу и ракету. У каждого имелся свисток, и если он видел что-то, похожее на взрывоопасный предмет, по сигналу работы останавливались. Вызывали сапёров, те проверяли находку и обезвреживали её, либо подрывали на месте.

Все думали, что весной голод пройдёт. МакМаллен получил на правительственном складе положенную ему часть семян и посадил их. Он каждый вечер проводил на небольшом участке, пестуя посевы. Но они взошли слабыми и жёлтыми, а потом погибли прямо в грунте. Он проклинал своё невезение, виня себя в неудаче, но узнал, что так было повсюду. Не только на его делянке или в районе, а по всему городу. Затем по радио суровые голоса сообщили, что не только в стране, а по всей Европе нет живых полей. Зимой 1947/48 подъели последние запасы разорённого войной континента, не осталось ничего. По радио так не говорили, но люди знали истинную причину. Бедствие вызвали атомные бомбы янки.

Теперь выживание Британии, Франции и всех прочих оказалось в зависимости от благотворительных поставок. Канада и Австралия отправляли пшеницу и мясо. Джон был уверен – нажились на этом всё равно американцы. Они думали, что могут купить всё на свете. Испания и Италия присоединились, отправив столько еды, сколько смогли, лишь бы предотвратить нависшую катастрофу. Следующая зима грозила стать ещё хуже. Кости МакМаллена явственно на это намекали. Стоял август, а он уже чувствовал, как подкрадывается холод. Ещё одна злая зима положит Европу на лопатки.

Он доел ужин и вычистил тарелку последним из трёх кусочков хлеба.

— Неплохо, Мэйси, на самом деле неплохо. Всего один талон, говоришь? Ну, похоже, за бугром есть что-то полезное. У меня тоже хорошие новости, — он едва сдерживался, чтобы не рассказать жене сразу с порога. — Верфь открывается. Они набирают рабочих и на следующей неделе начинают работу. Я снова буду клепальщиком. Снова настоящая работа!

Мэйси разом забыла дурное настроение и просияла.

— О, Джон, это замечательно. Надолго?

— Года два, не меньше. По крайней мере, так рассчитывает профсоюз. Два крейсера нуждаются в капитальном ремонте. Они провели войну во флоте Австралии и предназначаются теперь для Южной Африки. Вот в чём дело. После этого флот готовит для верфи контракт на строительство подводных лодок. Правда это работа для сварщиков, и с канадского "Виккерса" кто-то приедет для обучения. Об этом говорили на собрании профсоюза говорил об этом. Сварка это работа для клепальщиков, если здраво рассудить, хотя металлисты утверждают, что этим должны заниматься их люди. Профсоюз готов в случае чего устроить забастовку. Но, как бы там ни было, не менее двух лет.

Жена убрала тарелки со стола. У неё тоже был наготове сюрприз. Когда она забирала у мясника еженедельную порцию бекона на двести с небольшим граммов, он сказал, что завтра будет немного сосисок. Она попросила отложить три для неё. Два талона за каждую. Ещё она получила новинку, пакет пюре быстрого приготовления. Его присылали американцы. Достаточно было просто добавить горячей воды. Так что завтра у них на ужин будут сосиски с картофельным пюре. Итого за эту неделю она отоварила десять талонов. Осталось шесть, но уже был четверг.

Из всех зрелищных мест в большом бетонном укрытии это, пожалуй, было его любимой обзорной точкой. Вид отсюда впечатлял всерьёз. Если спуститься на лифте и выйти на галерею, по левую руку можно было увидеть весь отсек, в котором вдоль причальной стенки расположились подводные лодки. Правый док, по другую сторону массивной взрывозащитной стены, был повреждён. Его крыша, толщиной в десять метров железобетона, и пятнадцатисантиметровой стальной плитой для взведения взрывателей, осталась непроницаемой. Американцы так и не смогли пробить её бомбами, хотя выбоины и трещины снаружи свидетельствовали о многочисленных попытках. А потом их "Скайрейдер" сбросил необычный заряд, который запрыгал по поверхности воды.[3]  К счастью обитателей правого отсека, стальные ворота были закрыты, и не пустили бомбу, но взрыв заклинил створки. Немцы построили бункер очень прочно, будто сам сатана вкалывал на них бесплатно. В итоге, в нём оказались запертыми шесть совершенно исправных лодок серии XXIC[4]. Выйти они не могли.

В действующем доке тоже были заняты все шесть мест. На четырёх стояли субмарины U-класса,[5] на двух самых дальних – X-класса.[6]  Капитан второго ранга Роберт Фокс мог назвать их поимённо, даже не просыпаясь. "Урсула" сейчас заряжала батареи. Из выхлопного отверстия, расположенного на корме, вылетали пар и дым. Их тут же подхватывала вытяжная вентиляция, выбрасывая наружу, за пределы бункера. Дальше стояла "Неустрашимая". Последний раз, когда Фокс её видел, она прихромала в Черчилль с развороченными центральными балластными цистернами. Немецкий эсминец уложил глубинные бомбы достаточно близко, чтобы вскрыть их, но недостаточно, чтобы потопить. Рядом с ней пришвартовалась "Несокрушимая", небольшая субмарина, которая вползла прямиком в Каттегат и всадила четыре торпеды в немецкий крейсер "Принц Ойген". В Черчилль она вернулась на последних каплях топлива. Наконец, "Выскочка", которую сняли с консервации. Она только что пришла из тренировочного патрулирования в Северном море.

Королевский флот сохранил U-класс на вооружении. Они в основном строились британцами и имели клёпаные корпуса. Более новые, V-класса,[7] поделили между флотами Содружества. На них стояли американские двигатели и оборудование, для их содержания требовалась твердая валюта. С другой стороны, их уже строили в сварных корпусах, и для их ремонта понадобится обучать рабочих судоремонтного завода.