Читаем Рассвет Янгчен онлайн бесплатно

Ф.Ц. Йи

Рассвет Янгчен

(Истории Янгчен — 1)

Перевод: Kuromiya Ren

ПРОЛОГ

ГОЛОСА ПРОШЛОГО

Джетсун шагала по коридору, стараясь опередить крики.

Высокие потолки Западного Храма Воздуха отражали эхом шепот, превращали звук упавшей чашки во взрыв. Хоть девочка была в палате, за ней приглядывали старейшины, ее крики боли отражались от всех поверхностей, отскакивая от твердого камня.

Джетсун не могла уже терпеть и побежала. Игнорируя правила приличия, она промчалась мимо сестер, шурша одеянием, тревожа чернильницы, раньше времени портя картины из цветного песка, которые должны были портить, когда их заканчивали. Никто не ругал ее, не пронзал возмущенными взглядами. Они понимали.

Когда пол кончился, она прыгнула. Перевернутая конструкция храма означала, что, несмотря на его общий размер, было мало места, где можно было стоять, ничто не соединяло шпили, кроме воздуха и пропасти в три тысячи футов. У нее не было с собой планера. Это было опасно, но она могла прыгнуть без него.

Воздух за ее спиной и в складках одеяния позволил ей парить, и она приземлилась в следующей башне, где была Большая Библиотека. Церинг, главная хранительница книг, ждала у высоких стеллажей. Добрые глаза пожилой женщины окружили морщинки тревоги.

— Я видела тебя. Это снова происходит?

Джетсун кивнула.

— Мезосе, — сказала она.

Церинг выдохнула тихий свист раздражения.

— Это мог быть Мезосе, известный ученый эпохи Ру Минь. В Ху Сине есть деревня Мезосе, ее могли назвать в честь основателя. Или это может быть кто-то другой по имени Мезосе, и тогда мы в тупике.

Аватары предпочитали быть среди важных лиц. Или они делали людей вокруг себя известными.

— Это точно первый, — сказала Джетсун.

Еще один вой заставил их повернуть головы. Дитя страдало.

— Помоги мне, и это пройдет быстрее, — сказала Церинг. — Северо-западный угол, начни с полок с поэзией, «Ру» с тремя каплями воды в корне.

Они разделились, чтобы проверить разные части древнего хранилища. Джетсун скользила взглядом по ярлыкам и названиям так быстро, как только могла. Не каждая книга умещалась на полку. Многие тома в Западном Храме были такими старыми, что они были написаны на полосках бамбука, а не на бумаге. Она прошла мимо свернутых текстов шире некоторых колонн, соединяющих потолки с полами.

Через пять минут она вышла из глубин библиотеки, сжимая трактат, тему которого она даже не знала. Важно было имя автора.

Церинг встретила ее у двери.

— Я не смогла найти зацепки. У тебя лучший вариант.

— Спасибо, — Джетсун побежала туда, откуда прибыла, с книгой под рукой.

— В следующий раз используй планер! — крикнула Церинг.

* * *

Джетсун ворвалась в палату. Старейшины расступились, пропуская ее. Девочка уже не металась, а сухо всхлипывала. Она стучала кулаком по подушке снова и снова, но не от невольной дрожи лихорадки. Движение было намеренным, рожденным от всепоглощающего горя, которое она не должна была знать в восемь лет.

— Мы оставим вас одних, — сказала настоятельница Дагмола. Она и остальные монахи вышли. Большое количество людей порой портило эффект. Джетсун открыла книгу на случайной странице и начала читать:

— «Уровень риска можно определить по высоте, близости к источнику воды, уязвимости к быстрым потокам и потенциальному экономическому ущербу», — сказала она. Она растерянно посмотрела на обложку книги. «Взгляд на борьбу с потопами».

«Откуда у нас эта книга?» — Джетсун покачала головой. Это было не важно.

— «Важно понимать, что уже предпринималось, чтобы смягчить ущерб от потопа, иначе можно увеличить опасность, а не уменьшить ее».

Девочка с дрожью вдохнула и расслабилась.

— Полгода, а ты добился лишь этого? — сказала она, улыбаясь кому-то. — Тебе пора перестать брать много проектов сразу, Се-Се.

Сработало. Слава духам, сработало. Джетсун читала, механически озвучивая незнакомые концепты:

— «По теме залежей ила…»

Когда это впервые случилось с ребенком, они не знали, что происходило. Целители старались остудить ее лихорадку и устроить ее удобнее. Случаи повторялись, она лепетала сначала невнятно, потом проступили предложения, имена, кусочки разговоров. Слова ничего не значили для ее опекунов, пока однажды они не услышали, как она говорила с Его Величеством, Царем Земли Чжолаем. Она никогда не встречала мужчину, он умер три века назад.

К счастью, настоятельница делала записи. Она записывала каждый внятный кусочек. Пролистав страницы, она поняла смысл. Имена. Ангирилк, Прэу, Йотогава. Имена всех народов.

Имена спутников прошлых Аватаров.

Не каждый призрак, с которым говорила девочка, попал в историю, некоторые даже не считались близкими с Аватаром. Джетсун могла лишь представить, что истории, утерянные со временем, проходили через девочку, крохотные фрагменты застревали в ее горле.

И разговоры были часто приятными. Она смеялась с друзьями в городах, которые переименовали, провинциях, которых уже не существовало. Джетсун смотрела, как она прыгала с кровати и кричала об успехе легендарных зимних охот, сидела на полу и медитировала с кем-то еще.

Но порой у нее были кошмары наяву. Припадки печали и гнева грозили порвать ее. Она не бормотала имена, а визжала их, словно ее предала сама вселенная.

Они случайно обнаружили, что ее порой можно было успокоить, поняв, о какой фигуре прошлого она говорила, когда это удавалось, и поговорив с ней от того лица. Чем глубже они могли вжиться в роль, тем лучше было, как родители, читающие сказку на ночь, изображая разные голоса. Сходство было лучшим лекарством, и они старались играть ради нее.

Девочка задремала, когда Джетсун дошла до главы о правильном строительстве дамб. Церинг вошла в комнату. Без планера, заметила Джетсун. Наверное, она хотела проверить, могла ли она все еще так прыгнуть.

— Как она? — спросила библиотекарь.

— Лучше, — сказала Джетсун. — Кем был Мезосе?

— Спутник Аватара Гуна, — сказала Церинг, подходя к кровати. — Умелый поэт и инженер, который умер в Ха’ане, когда Гун не смог удержать цунами.

Во рту Джетсун стало кисло.

— Не смог? — она не хотела бы использовать такие слова для кого-то, Аватара или нет, кто храбро бился с силой природы. Ха’ан еще стоял как порт, хотя звучало так, словно его могло стереть с карты вместе со всеми, кто жил там в то время.

— Так написано. Когда Мезосе утонул, Гун пропал на какое-то время, а потом вернулся к службе.

«Вы горевали», — если воды, с которыми бился Гун, убили Мезосе, то девочка и прошлая жизнь, бушующая через нее, могла лично увидеть, как их друг сделал последний вдох и оказался под водой. И они стали бы искать тело среди обломков.

Хуже, подумала Джетсун, они мучились бы ужасным вопросом: «А если бы я поступил иначе? А если, а если, а если?». Может, Гун требовал, чтобы его считали неудачником.

Это было просто не справедливо. Помнить события одной жизни было уже больно. Переживать десятки жизней было… это ощущалось бы как в плену цунами. Когда уносило силами, что не удавалось покорить.

— Она умная, — сказала Джетсун. — Если у нее продолжатся эти видения, она поймет, кто она, задолго до того, как ей исполнится шестнадцать.

Церинг вздохнула. Она погладила волосы спящей девочки, промокшие от пота.

— О, малышка Янгчен, — сказала она. — Что нам с тобой делать?

1

ПЕРВЫЙ ШАГ

В одиннадцать лет Янгчен знала, кем она была, уже какое-то время на интеллектуальном уровне и относилась к роли Аватара с детской серьезностью по воле старших.

«Это очень важная тайна, ясно? Как рецепт заварного крема Церинг. Лучше не говорить об этом, пока мы не поймем больше».

Невольные приступы ярких воспоминаний все еще происходили. Легкость, с которой прошлые Аватары проходили в речь Янгчен, беспокоила лидеров Западного Храма. Она подслушивала их разговоры о себе, поднимая себя струей воздуха под подоконники, прячась за колоннами.

— Мы все задаемся вопросом: что с ней делать? — услышала она в один день Джетсун, она звучала резче, чем обычно, со старейшинами. — Ответ: мы не позволим ей ударяться головой об землю, и когда воспоминания закончатся, мы продолжим. Это ей нужно от нас, так что мы дадим это ей. И все.

Будто Янгчен нужен был еще повод обожать старшую сестру. Джетсун не была ей родной по крови, а, может, была кузиной в далеком роду, но это было не важно. Девочка, которая странно резала фрукты, но давала тебе симметричные части, была твоей сестрой. Девочка, которая не проявляла жалости в аэроболе и смеялась в лицо, не давая заработать очки, была твоей сестрой. Джетсун была или той, кто терпеливо слушал плач Янгчен, или той, кто изначально расстроил ее.

Так что было логично, что Джетсун направляла ее в первой попытке попасть медитацией в Мир Духов. Проводник был якорем и указателем курса, голосом, зовущим во тьме.

— Не ожидай многого, — сказала Джетсун Янгчен, кипящей от предвкушения. — Не все умеют переходить между мирами. Ты не станешь Аватаром или Воздушным кочевником — или личностью — хуже, если это не произойдет.

— Пф, если ты это сделала, и я смогу.

«Если ты это сделала, мне нужно это сделать. Чтобы больше напоминать тебя».

Старшая монахиня закатила глаза и щелкнула Янгчен по лбу, где со временем будет кончик ее стрелы.

* * *

Они отправились к лугам над утесами Западного Храма Воздуха. Не было необходимости добираться до Восточного Храма, откуда многие совершали духовные путешествия, когда они могли попробовать сначала место ближе к дому. И, фыркнула Джетсун, особая святость Восточного Храма была скорее репутацией, чем доказанной правдой.

В траве был круг для медитации, пол из каменных плит, ровно лежащих в земле. Пять каменных колонн торчали по краю круга через неравные промежутки. Они выглядели как пальцы, три завитка Воздушных кочевников были как их отпечатки. Янгчен знала об этом месте, но всегда избегала его.

— Меня будто хочет схватить великан.

— Или отпустить тебя, — сказала Джетсун. — Ладонь сжимается или разжимается. Но она не может сделать что-то из этого два раза подряд.

Янгчен не знала, как Джетсун умудрялась быть такой прямолинейной и загадочной одновременно. Они сидели в ладони великана лицом друг к другу. Они не были одни. Настоятельница Дагмола и библиотекарь Церинг тоже вызвались помочь, установили благовония, рог ветра. Настоятельница сама хотела звонить в колокол медитаций. Но две женщины без колебаний звали Джетсун проводником.

Сессия началась. Запах благовоний был резким и земным, как смола дерева. Янгчен ощущала обертоны рога через камень под собой. Она потеряла счет ударам колокола, которые отмечали время и его бессмысленность.

Она вдруг увидела яркое свечение, закрыв глаза, словно все время работала под облаками. Когда она открыла их, свет был ярким, но не ослеплял. Краски были ярче, словно стихии растолкли в ступе, а потом раскрасили ими фон мира. Красные цветы на лугу сияли, как угли, зеленые вены пульсировали в листьях размером с крыши домов, а небо было синее, ярче пирожного с синей глазурью.

Янгчен проявила себя как Аватар. Это не произошло с ней невольно, ее не ударило этим, как громом, между висками, это не пронеслось болью через ее конечности, вредя окрестностям. Она сделала это. Она сделала это.

Ее победа. И самый любимый человек в мире сидел рядом с ней в этот миг.

— Ох, — сказала Джетсун, как всегда преуменьшая. — Первая попытка.

Янгчен хотела смеяться и подпрыгнуть на милю в воздух. Но она хотела сохранять спокойствие, как ее проводник.

— Может, я только вспомнила, как это делать.

— Скромность не важнее правды. Думаю, ты сама все сделала.

Она думала, что ее сердце лопнет. Над холмами Мира Духов большие крылатые киты, просвечивающие, похожие на медуз, медленно парили в небе. Неподалеку прыгающий гриб выпустил облако спор, которые превратились в мерцающих светлячков.

В голову пришел вопрос:

— Что нам делать теперь?

— В этом и красота, — сказала Джетсун. — Мы ничего не делаем. В Мире Духов нет пользы, в этом лежит важный урок. Ты не берешь ничего там. Не предвкушаешь и не планируешь, не борешься. Не переживаешь о том, чего достигла и что потеряла. Ты просто существуешь. Как дух.

Губы Янгчен надулись от разочарования.

— Нам обязательно существовать в одной точке? Мы можем хотя бы осмотреться?

Джетсун улыбнулась ей.

— Да. Можем.

Янгчен взяла сестру за руку и решила, что был шанс, что ей могло понравиться быть Аватаром.

2

ГОЛОСА НАСТОЯЩЕГО

Жителям середины земель часто было сложно понять, как быстро одно место могло разбогатеть за счет другого. В продолжающемся расцвете после Платинового Дела многие прибывшие в Бин-Эр поражались взрывному росту города, хотя они были его частью, тоже менялись.

Но Кавик знал, что важные места могли сильно меняться без предупреждения. Стада двигались как вода. Косяки рыб двигались как вода. Люди тоже, когда от этого зависели их средства для существования.

И течение не всегда было мирным. Потоки людей могли течь слишком быстро в пруд, откуда ничего не выходило, разбивая куски льда и обломки на крошку. Если лодка попадала в такую воронку, выжить можно было, поняв, как долго оставалось до того, пока ты не пострадаешь от той же судьбы.

Кавик не знал, сколько времени осталось у Бин-Эра до того, как он развалится. Но ему осталось десять-двадцать минут, и все обернется ужасно. Выйдет из-под контроля. Он пытался пройти площадь в международном районе, когда большая толпа, гудя враждебностью, преградила ему путь. Тяжелая зимняя одежда, которую все носили, чтобы выжить на северном краю континента Царства Земли мешала протиснуться в щели.

Обычно Кавик устраивал такие нарушения.

— Что происходит? — спросил он у людей неподалеку.

— Мы отыскали шаня Тейина, — сказал крупный мужчина, глядя поверх толпы. — Он должен был рано или поздно покинуть стены своего поместья. Или он выслушает нас тут и сейчас, или он проведет ночь в заточении в храме Гиду.

Кавик сглотнул в тревоге.

— И… как вы это сделали? Обычно Тейина сложно найти, да?

— Мы собрали деньги и заплатили мальчику на побегушках, чтобы он переписал график частных служб храма, — сказал мужчина, радостно улыбаясь. — Использовали методы врага против него. А ты не знал? Сегодня годовщина смерти деда Тейина.

Это добром не кончится. Тейин не болтал, он работал. Идея, что властный шань прервет ритуал поминовения и появится на ступнях храма Гиду, чтобы доброжелательно признать страдания своих работников, была ошибочной, а то и опасной.

Ему нужно было убираться отсюда.

— Преподайте урок этому старому козлопсу, — сказал Кавик. Он повернулся, чтобы уйти.

Тяжелая ладонь опустилась на его плечо и развернула его.

— Останься с нами, брат, — сказал мужчина, пристально глядя на него. — Если шаней не будут порой встряхивать, они будут делать вид, что мы не существуем. Каждый голос важен.

Новоприбывшие должны были приносить сложности, да? Он просил Кавика выразить мнение. И парень, задающий вопросы, мог быть от Тейина или другим шанем, шпионом, посланным следить за толпой. Он встряхнул Кавика, это было одинаково по-братски и с угрозой.