Читаем "Испытание", книга первая онлайн бесплатно

После всего, что произошло, после всего пережитого мной и другими Человеками, участвующими в этой невиданной свистопляске, созданной, теперь уже не вызывает никаких сомнений, кем — я выжил. Я и ещё двое, как и было прописано сценарием. Сценарием, к которому мы изначально отнеслись несерьёзно, думая что всё это похоже на блеф и на стандартную стимуляцию в стиле нашего времени: припугнуть, дабы начали вставать с кресел и диванов; сделать вливание средств дабы было кому припугивать; поменять низшее звено верхушки,- выставив его в свете как наивысшее, — чтобы и остальные звенья загремели, зашевелившись…

Нынче же мне приходят мысли и иного характера на этот счёт: а что если и раньше, в прошлой, «нормальной» жизни всё шло по определённому глобальному сценарию? Что если все люди — лишь пешки, — иные, безусловно, мнящие себя ферзями и даже королями, решающими что-то в том привычном мире, — и подчинены были этому сценарию; без возможности внести коррективы или каким-то образом повлиять на ход событий…

Горечь потерь друзей, которой сейчас могло бы и не быть, — прислушайся мы к изначальному их плану и не пренебреги им, — я уверен будет с выжившими весь остаток дней, отведённых нам. Ведь мы могли сломать существующую систему. Ведь был шанс, и не один шанс… но…но.

Это междометие так или иначе встряёт в жизни благопристойных (и не очень) людей и портит всё своим чёрным цветом несбыточных дел и мечт, которые бы сбылись, «если бы…НО». Как мы знаем, история не приемлет сослагательного наклонения. Иными словами: что сделано — то сделано, или же: «Сделанного не воротишь; это аксиома, ты верь или не верь».

Впереди, как оказалось, нас ждут ещё более интересные — для одних и мучительные — для других «испытания», как называют их те, кто это организовал и истязания — как называем их мы. Мы — группа выживших подопытных, которая в скором времени будет транспортируема в область мира, ранее, в прошлой жизни, называемую Швейцарией…

А теперь, пока у меня есть некоторое время на передышку, расскажу обо всём по порядку.

Москва.

2014год.

— То есть вы уверены на сто процентов в том, что индивиды №63479110, №26848182 и №16237719 подходят для задач нашего основного проекта «Новое Время»?

— Именно для этого я и несу службу, господин генерал-полковник! Я обязан быть уверенным в потенциальных подопытных и сообщать Вам о них!

— Я тебя понял, капитан. Ты не по форме мне объясни, а по-человечески: какие плюсы, минусы у этих троих, как так вышло, что все они дислоцировались, даже не в одной стране, но в одном городе⁈ И из-за чего конкретно ты решил что именно они войдут в новейший завет?

— Господин полковник, Иван Николаевич, индивид №16237719, он же Сергей Пургин, 1962 года рождения, родился и вырос в Донецке, учился в школе, затем в институте… так вы просили по-человечески… Хм-м. Тогда так: наша служба вела его еще с 11 класса школы. Мы постоянным образом делали так, чтобы он оказывался в таких ситуациях, которые дали бы ему понять, что мир не таков, каким его представляют большинству людей, но не осознал это окончательно. Так же беспрестанно на нём инсценировали ситуации «из ряда вон». Пургин показал себя только с хорошей стороны. Хочу заметить, что велась и его защита от злоумышленников и наших конкурентов как в пределах страны, так и далеко за её пределами.

— Да, да… я знаю что есть параллельно идущие с нами отделы… и что американцы имеют такие же мощности, что и мы! Чай, не маленький. Не нужно этих полунамёков! Не люблю! Скажу тебе по секрету: наш отдел лоббируется самим, — отрезал полковник. И добавил:

— Ладно, сынок, продолжай. Извини за резкость. Просто сам знаешь сколько крови попили умники… а так же их пронырливые планы по распилу всевозможных бюджетов. Они так и не поняли, что деньги ровным счётом ничего не значат. Или это я чего-то недопонял… Докладывай дальше.

— В целом индивид №16237719 быстро реагирует на экстраординарные ситуации, происходящие в его жизни, не подвержен меланхолии, не впадает в истерику и всегда добивается своих целей. Даже после…

— Погоди. Таких сотни тысяч. Почему именно он⁈

— Позвольте мне рассказать о других, прежде чем я дам ответ на Ваш вопрос.

— Ну-ну. Слушаю.

— Индивид №63479110, в миру Алиса Ковальчук. 1996 года рождения. С самого рождения имеет повышенное, по отношению к сверстникам, IQ. Легко обучаема любым навыкам. Будь то создание банальной открытки для подруги или же написание музыкального произведения — подход одинаков. Щепетильна и педантична, но не чрезмерно. Строга к себе, но не до степени замкнутости. Постоянно…

— Стоп. Это одна их тех… в чьи жизни вмешивались не только мы?

— Аналитики говорят, что, скорее всего, да. Не могу полностью утвердительно ответить! Вероятность 79 % Опять же, по расчётам аналитиков!

— Понял. Третий?

— Г-хм…Индивид №26848182 Тимур Назаренко, 1996 года рождения. Имеет феноменальную фотографическую память. Видит и запоминает любые мелочи, как отличный детектив. Быстро находит общий язык с людьми. Не лебезит, не лицемерит. Чувствует себя на равных с индивидами, с которыми большинство робеет. Несмотря на поставленные нами преграды, никакой из крайностей подвержен не был…

— Ну и⁈ Таких, как эти трое сотни тысяч! Веский аргумент будет или ты копаешь под меня таким образом⁈

— Товарищ генерал-полковник, наши люди использовали симулятор реальности, введя в него всех вышеперечисленных испытуемых, наряду с многими другими. Эти трое показали наилучшие результаты! Пригласить помощника с отчетами об этих индивидах или верите на слово?

— Прекрати ёрничать. Хорошо. Убедил. Берём в работу этих троих. — Полковник задумался; его глаза смотрели как- будто на стол, но на самом деле не видели оной. Разум этого человека был уже далеко. Он был вне своего изолированного от другого мира кабинета, находящегося глубоко под землёй далеко от своего подопечного, являющегося, по совместительству, его сыном. Его одолевали воспоминания.

Москва.

1962год.

— Итак, товарищи офицеры, вы были направлены под моё начало из-за проявленных качеств в ходе вашей аттестации. Некоторые вещи, которые с вами производили наши сотрудники, на данный момент запрещены законом, потому настоятельно рекомендую всем, кто не пройдет конкурс, придерживаться подписанных документов о неразглашении. Иначе…сами знаете что…

Эта лекция непонятного офицера в гражданской одежде, но явно с армейской выучкой проходила в большом зале построенного два года назад московского дома офицеров. Зал был заполнен ровно наполовину. Присутствовало 300 молодых офицеров, только недавно окончивших учебные заведения, а иные и ныне учащиеся в них, но, за отличные показатели, выдернутые сюда, на непонятно кем проводимую «летучку».

— По конкурсу из 300 человек на руководящие должности в нашу организацию попадает лишь 15. Сами понимаете что сейчас всей сути проекта раскрыть я не могу, да и, — признаться честно: сам полностью всего не знаю — не тот уровень допуска. Но одно я могу сказать вам точно: те, кто попадёт к нам в ряды, жалеть явно не будет. Ни он, ни его дети, ни дети его детей. А сейчас приступайте к заполнению анкет! Вопросы?

В зала была поднята одна лишь рука. Офицер кивнул человеку, поднявшему её.

— Вы можете нам раскрыть хотя бы то, куда попадут остальные 285 человек?, — спросил парень 24 лет, по имени Иван, сидящий в третьем ряду, на седьмом сиденье слева, если смотреть со стороны сцены.

— Конечно могу, Ваня. Как твой отец поживает? Всё ли хорошо? Ладно, не отвечай, я и так знаю как у Николая Ивановича жизнь и здоровье. — улыбнулся таинственный офицер.

В этот момент все невольно повернулись к разговаривающим, так как никто не думал, что возможно такое, чтобы какой-то непонятный офицер, не только знал по именам всех, кто находится в зале, но знал и их родителей. «Солидный подход» — подумали многие.

— Отвечая же на ваш вопрос, молодой человек, я лишь скажу что в нашем проекте нужны не только управленцы, но и люди среднего и низшего звеньев командования. Вот именно туда и попадут оставшиеся 200 + претендентов. Остальные же будут проходить службу в КГБ. Вы удовлетворены? Заполняйте анкеты.

Все в зале обрадовались, правда безмолвно. Ведь ответ офицера означал, что в любом случае каждый из присутствующих здесь попадает в таинственный проект, хоть и не все попадут в него в роли высших руководящих чинов. Стартовало заполнение анкет.

Москва

1970 г.

— Вы уверены что «Дестабилизатор» работает как нужно, Андрей Прокофьевич?, — спросил Иван Николаевич, находящийся в чине подполковника в свои 32 года.

— Да, конечно уверен. Я бы вас не вызывал сюда, на демонстрацию нужного вам прибора, если бы не был уверен в его работоспособности, — с язвинкой в голосе и взгляде промолвил седой высокий старик, в очках в роговой оправе и белом халате, как у врачей. Вёл он себя хамовито. Надо бы сообщить об этом. Но это после. Сейчас главное-чтобы то, над чем трудился целый отдел учёных, и не только, — на протяжении последних трёх лет, действительно работало.

— Во-первых, Андрей Прокофьевич: Вы меня вызываете уже пятый раз за последние три недели, утверждая что всё работает, а на поверку оказывается не совсем так, во-вторых, Андрей Прокофьевич, прибор нужен не МНЕ, а нашей с вами великой стране, которая борется за первенство в мире, в том числе, и в сфере, порученной высшим руководством для разработки нам с вами, — ответил глава отдела разработки новейших изобретений для проекта «Новое время», возвращая язвинку старому учёному.

— Хорошо, хорошо, вы меня уели! Пройдёмте в лабораторию, сейчас вы сами всё увидите!

Звук шагов, отражаемый от стен белого коридора и некоторое шипение в голове несколько озаботили Ивана Николаевича. Затем он услышал нечто вроде: «You got it? do you hear that, Nill⁈». И всё затихло. «Хм-м опять наши что-то на мне испытывают. Надо бы пообщаться…»

Москва.

1974 г.

— После демонстрации вами стремления к выполнению нужных для страны поручений, в том числе за изобретенные под вашим руководством изделия №9, №11,№36, Вы награждаетесь орденом «За заслуги перед отечеством», так же к нему прилагаются ордеры на получение квартиры в славном городе Москва. Так же вы получаете во владение дачу на Южном побережье Крыма — в Ялте. Спасибо за службу!

— Служу Советскому Союзу!

— А теперь давайте немного без официоза, Иван Иваныч. Во-первых меня интересует Ваше мнение об Андрее Прокофьиче.

— Он немного со странностями, но фанат своего дела. У нас есть некоторые разногласия, но я бы не убирал его из проекта, если вы об этом…

— Ваше мнение услышано. Второе: начиная с 70го года вам периодически снится сон, в котором вы идёте по коридору, а в голове у вас некто разговаривает на английском языке. Исходя из отчёта, вы даже начали изучать этот язык из-за этих снов. Это правда?

— Так точно.

— Что конкретно вам снится?

— Ах, вы хотите лично. Понял. Снится мне тот самый день, когда я с нашим любимым учёным — Прокофьевичем, впервые тестировал дестабилизатор энергии…гхм…в смысле изделие №11. Все это известно и задокументировано, но был момент, в котором мне показалось, что я слышу некий английский голос, — говорящий с какими-то интонациями, будто бы владелец его что-то тщательно пережёвывает, — прямо у себя в голове.

— Что же говорит этот голос?

— Он спрашивает у какого-то своего собеседника смог ли тот услышать то, что произошло.

— Спасибо. У меня всё.

Ялта. Крым.

1978 г.

— Итак, сорок лет…Говорят что в этом возрасте человек начинает переосмысливать свою жизнь, что начинает понимать что бессмысленно, а что имеет смысл, ему начинают открываться какие-то сакральные тайны бытия (если он не алкоголик, конечно) и он смотрит на него сквозь призму этих открытий…знаешь, а ведь у меня ничего этого нет. У меня нет сомнений что я служу на благо Родины, нет сомнений что мы с тобой не зря женились, нет сомнений в нашем сыне, который обязательно у нас будет. Может быть это я какой-то неправильный, Наташ?

— Ну нет же, дурачёк, ты у меня, наоборот самый-самый правильный из всех, -засмеялась двадцатидвухлетняя Наталья, не окончившая институт ради такой выгодной партии с сорокалетним Полковником.

— Давай ещё выпьем и займемся тем, чем нужно, о,философ мой!

— Ты же знаешь что я не пью больше 20 грамм спиртного в неделю. Не положено! И то делаю это ради приличия на общих с товарищами вечерах. Если тебе хочется-пей. Там всяческие есть напитки. Посмотри в баре. Мне присылают, присылают, а к чему они мне — я не понимаю. Неужели есть смысл собственноручно разрушать себе нейронную структуру мозга, ради «удовольствия» влить в себя противную жижу…

— Ой, да ладно. Не будь занудой. Ну-ка иди ко мне…

Ленинград.

1988 г.

— Я не совсем понял. О нашем проекте тоже будет известно⁈

— Нет. Успокойся, генерал. Уймись. Я тебе сказал приезжай ко мне на дачу, я дам все нужные инструкции при беседе лично.

— Форос, вы говорите?

— Всё верно.

— До встречи.

Москва.

1992 г.

— Получается что мы лишены финансирования на этот квартал? Да как это возможно вообще⁈

— Ты же видишь какие сейчас непонятки во всех сферах. Нужно время, чтобы всё это поутихло. Успокойся. На следующий квартал мне пообещали «пробить» финансирование в полном объеме.

— Очень интересно, кто это может «пробить» финансирование, нужное на охрану государства и его тайн…

— Генерал! Ты же хочешь им остаться, не так-ли, Ваня? Вот и думай что говоришь и с кем. Давай, бывай!

— Слушаюсь!

Ялта. Крым.

1999 г.

— Как совсем молодой? А сколько ему?

— Сорок семь лет.

— Хм-м. Что из этого выйдет то? Его те привели или эти?

Разговор проходил на даче Ивана Николаевича, в Ялте. В последние годы он всё чаще уезжал сюда, отдохнуть от дикости, творящейся в стране. Все основные цели и задачи к распаду СССР были нивелированы, хотя ему и было сказано «заморозить проекты до поры, пока не будет подан сигнал», за одиннадцать лет, прошедших после того, как эти слова были сказаны, он уже потерял всякую надежду. Придя к выводу что проект просто «сливают», «распиливая» выделяемые на него деньги, но не делая ничего нового и не ведя никаких новых разработок в различных сферах, Иван Николаевич отказался участвовать в этом. Теперь, когда к нему приехал глава ФСО, он надеялся узнать побольше подробностей чтобы понимать чем ему дальше заниматься в жизни.

— Ваня, мы с тобой знакомы 40 лет, или больше? Я откровенно тебе скажу что не знаю кто и с какой целью привёл его. Сейчас этот вопрос больше всего интересует всех нас. Но то, что он не пьёт и не будет поддерживать предыдущую линию во всех отношениях — это точно. Надеюсь, я доступно излагаю?

— Юра, ты можешь не перестраховываться у меня здесь прослушки нет. Я проверял еще раз перед твоим приездом. Можешь говорить всё, что желаешь и об этом, кроме нас, никто не узнает. — самодовольно заметил Иван Николаевич.