Читаем Инь vs Янь. Книга 1 онлайн бесплатно

Музыка давила на мой уже изрядно одурманенный алкоголем мозг, подстраивая сердцебиение под низкую вибрацию басов. Люблю танцевать, отдаваться ритму, ощущать его всем телом, следовать ему, впитывая и отключаясь от всего извне. Но сегодня ни музыка, ни коктейли, которыми я уже залилась до полного бака, не дают мне расслабления. Я не могу расслабиться, представить хоть на несколько недолгих часов, что моя жизнь не полное дерьмо, которая в ближайшее время станет только хуже.

— Мне надоели твои загулы! — воспоминание об очередном скандале, который закатил мне отец. Очередном, но, похоже, призванном донести до меня, что родитель намерен изменить мою жизнь теперь уже всерьез.

— Сколько можно уже пытаться тебя воспитывать и увещевать! — машет он руками, и его лицо покрывается красными некрасивыми пятнами, а на лбу выступает пот.

Я безразлично пожимаю плечами и шаркаю к своей сумке, валяющейся еще с ночи (или с утра?) на полу, и вытаскиваю пачку сигарет и винтажную зажигалку. Не поздновато ли он вспомнил о моем воспитании? Поворачиваюсь спиной к пышущему гневом отцу и прикуриваю. С наслаждение вдыхаю дым.

— Сколько раз я говорил тебе не курить в доме! — снова орёт он, и я хватаюсь за виски.

— Блин, не вопи так! У меня же башка на хрен взорвется! — огрызаюсь я и делаю новую затяжку.

— Следи за языком, Яна! — еще больше повышает он громкость и, подходя ко мне, выдергивает сигарету и ломает ее. — Элла беременна, и она не выносит запах дыма!

— Какая, мля, жалость! — усмехаюсь я и тянусь за новой сигаретой. — А моя мама не выносила запахи больницы и смерти, которые окружали её в последние месяцы жизни. Но тебя это не волновало, ты просто бросил её там, потому что был слишком увлечен этой шлюшкой. И даже не появлялся там! Когда она умирала, я держала её за руку, а ты с этой дорогостоящей шалавой грел брюхо на пляже.

— Не смей оскорблять мою жену! — отец срывается уже на визг. — Ты обязана уважать её!

— Моя мать была твоей женой тринадцать лет! И ты не соизволил оказать ей достаточно уважения, чтобы дать умереть, не узнав, что мужчина, которого она любила больше всего на свете, оказался просто похотливым мудаком! Разве ты не мог сказать этой своей сучке, чтобы она потерпела хотя бы до того, пока глаза моей матери закроют, прежде чем наложить на тебя свои загребущие ручонки!

— Не смей! Заткнись немедленно! — вопит отец и хватается за сердце.

Жалко мне его? Ни хрена подобного!

— Хватит, — наконец, задыхаясь, говорит он. — Я понимаю, что виноват и совершил ошибку. Но не намерен расплачиваться за нее всю оставшуюся жизнь, терпя твои выкрутасы. У меня новая жизнь, новая семья, и скоро родится второй ребенок! Я хочу жить спокойно и радоваться своему семейному счастью!

— Я за тебя искренне рада. Надеюсь, твои новые «правильные» детки не будут такими сплошными разочарованиями, как я! — я снова пытаюсь прикурить, но отец выхватывает из моих рук и пачку и зажигалку и швыряет через всю комнату. При этом попадает в одну из столь любимых его сукой-женой понтовых дорогущих статуэток, и та падает со стеллажа, разлетаясь в мелкие кусочки при ударе о каменный пол. Эллочка-людоедка будет в ярости, и от этого мои губы сами собой расползаются в довольной ухмылке.

— Яна! С меня достаточно! — опять переходит на повелительный рык отец. — Ты выходишь замуж, и пусть теперь твой муж справляется с твоими выкрутасами!

Что? Это что-то новенькое!

— Замуж? — я, блин, даже слегка заинтересована. — Ты что, уже начал впадать в старческий маразм?

— Не смей со мной так разговаривать!

— А как мне с тобой разговаривать? Какой, по-твоему, сейчас год, отец? Ты что, всерьез думаешь, что я соглашусь выйти замуж просто потому, что ты топнул ножкой и заорал на меня, и потому что тебе надоело меня терпеть?

— Думаю, что другого выхода у тебя просто нет! Ты привыкла к определенному уровню жизни и не знаешь, что такое быть стесненной в средствах. Так вот, если откажешься, я лишу тебя всего! Пойдешь работать уборщицей или официанткой!

— Чушь! Ты не посмеешь этого сделать!

— Уже посмел! Твои кредитки заморожены! Мне надоело находить подробности твоих похождений в газетах и сети! Выйдешь замуж и будешь сидеть спокойно хотя бы год! Потом получишь свои деньги назад и делай, что хочешь! А с меня достаточно!

— Ну, и кто этот камикадзе, пожелавший стать моей жертвой на целый год? — кровожадно ухмыляюсь я.

— Вячеслав Горин.

— Вячик? — если честно, я удивлена.

Андрей Горин — вечный компаньон и деловой партнер моего отца уже черте сколько лет. Вячика я знаю чуть ли не с пеленок, как и он меня. И разумеется для меня никакой не секрет, что этот правильный мальчик ботан пускает по мне слюни, сколько себя помню. А после моего возвращения из закрытой школы он вообще жрёт меня глазами при каждой встрече. Он, конечно, тоже изменился за те годы, что мы не виделись. Из тощего прыщавого заучки превратился в этакого утонченного мертосексуала. Холеного, ухоженного, от которого разит деньгами и властью издалека. Но я чую внутри него все того же заикающегося при мне мальчишку и не могу увидеть в нем мужчину. Не в этой жизни.

— Неужели ты думаешь, папочка, что такому, как Вячик Горин, под силу обуздать меня? — фыркнула я.

— На самом деле я так устал от всего, что ты творишь, что мне плевать! Если он желает повесить себе на шею такой камень, как ты, то так тому и быть! Я умываю руки!

«Камень на шею». Ну да, ничем иным я для своего отца никогда и не была. Проблема, вечный гемор, чертово бельмо на его идеальном глазу. Я прекрасно знаю и осознаю все это, что не делает дыру у меня в груди меньше. Даже когда кажется, что она давно онемела и не истекает кровью, всегда найдется что-то, чтобы всковырнуть, разбередить её заново.

Я разворачиваюсь и иду к себе в комнату.

— Яна, на этот раз я абсолютно серьезен! Горины послезавтра будут у нас на ужине, и там же мы объявляем о вашей скорой свадьбе! Попробуешь что-то вытворить или не явиться, и тогда узнаешь, насколько ты меня уже достала! — кричит отец. — Мы начинаем с Гориными новый проект, в который вложено масса денег и сил, и только попробуй все испортить!

Я оборачиваюсь и мило улыбаюсь.

— Так вот оно что, отец! Ты решил сразу решить все свои проблемы? И меня сбагрить со своих плеч, и заодно скрепить свой новый контракт семейными узами? А я должна лечь по Вячика в качестве гарантии вашей вечной коммерческой преданности друг другу? Браво! Наконец-то ты нашел достойное применение своей бесполезной и беспутной дочери. А и правда, зря я, что ли, вся из себя такая красавица выросла? Теперь хоть можно в нужный момент под бизнес-партнеров подкладывать! — мой голос журчит, и я не выпускаю наружу все то море желчи и боли, что готово буквально хлынуть из всех моих пор.

— Яна! Как ты смеешь говорить такое! — отец опять хватается за сердце, но мне плевать, и я продолжаю.

— А срок ты установил в один год, потому что будут новые проекты и новые деловые партнеры, и моё умение широко ноги раздвигать может снова пригодиться?

Разворачиваюсь и ухожу, не желая просто больше слышать, что именно он кричит.

— Привет, солнышко! — орут в ухо, возвращая меня в мир бахающей музыки и потных танцующих тел.

Поворачиваю голову и вижу своего бывшего одноклассника Артема Малинина. Киваю, растягивая губы в ненастоящую улыбку.

— Пришла расслабиться? — снова наклоняется он к моему уху, и я вижу, как он пялится в низкий вырез моего платья. Насрать. Просто киваю.

— Ну, тогда почему расслабленной ты не выглядишь? — не отстает он.

Я поднимаю свой опустевший бокал.

— Сейчас добавлю и расслаблюсь, — перекрикиваю музыку в ответ.

— У меня есть кое-что получше. Хочешь? — он демонстрирует мне таблетки.

Никогда раньше не пробовали это дерьмо, но почему бы и нет? Как будто моя жизнь может стать еще хреновей от нескольких часов дурного кайфа.

— Хочу!

Проглатываю предложенное, и мы идём танцевать. Постепенно мир вокруг почему-то становится ярче и несуразно отчетливей и при этом как-то лишился мелких портящих все подробностей. Черт его знает как объяснить, да и особой необходимости не вижу. Все дерьмо откатывается от меня, и на какое-то время остаемся только музыка и я, существующая лишь для того, чтобы ловить её своей кожей. Малинин трется об меня, тесно прижимаясь, я отчетливо чувствую, что он сильно возбужден. На меня тоже накатывает приступ похоти, но его я точно не хочу. Скольжу взглядом и натыкаюсь только на мажорчиков разных мастей, вроде самого Артема, и понимаю, что не хочу ни одного из этих прилизанных парнишек с искусственной крутизной. Иду к туалетам, и неожиданно меня словно что-то царапает. Смотрю вперед и вижу мужика, привалившегося к барной стойке и сканирующего толпу прищуренным безразличным взглядом. Говорю «мужик», потому что назвать его парнем язык не повернется. И дело не в возрасте, не в манере одеваться, а в чистейшей самцовой энергетике, которая щедро, даже навязчиво излучается от него в окружающее пространство. Она во всем. В позе, повороте головы, очертаниях сильного большого тела, во взгляде, который захватывает и обездвиживает. Мужчина у бара — хищник, хозяин, готовый взять и присвоить все, что только пожелает. Такой взгляд бывает только у тех, кто всегда получает желаемое и никогда не считается с желаниями окружающих. Он просто придирчиво выбирает, протягивает руку и берет. Это и притягивает, и бесит одновременно. И при этом вызывает во мне удушливую неодолимую похоть, похожую на стремительный прилив, от которого и хотел бы убежать, но не можешь двигаться достаточно быстро. Ловлю себя на том, что просто стою и пялюсь прямо в глаза этому зверю, отмечая краем одурманенного сознания резкие, агрессивные линии его лица и то, как требовательно трепещут его ноздри. Обычно таких, как он, терпеть не могу, трясет просто от того, как подобные самоуверенные засранцы буквально гнут под себя мир самим фактом своего в нем присутствия. Но, видимо, алкоголь и злость и дурь в моей крови сегодня трансформировались в примитивное желание окунутся в такую энергетику, отдать себя под власть такого наглого самца. Ощутить — каково это. Или все дело в его неотрывном удерживающем мое внимание взгляде. В нем требование подчиниться, некая властная угроза, понуждающая желать меня приблизиться. И все же… хоть мой мозг и затуманен, но я понимаю, что это определенно не моё. Я всегда предпочитаю быть «сверху» в любых отношениях, сколько бы они ни длились. Разве не достаточно лишь раз даже мельком взглянуть на этого зверя у барной стойки, чтобы понять: наверх он никого не пустит. Никогда. И тут же вступает в игру мое любопытство и неуемная жажда незнакомых ощущений, отпущенная с цепи убойным коктейлем, плещущимся сейчас в моей крови. «Но ведь один случайный перепих это ни хрена и близко никакие не отношения. Ведь так?» — искушает меня мое подсознание. А может, это не оно, а просто алкоголь и наркота. Как бы там ни было, прямо сейчас зов организма оказывается настойчивей, и я, разорвав силовые линии магнетического взгляда незнакомца, отправляюсь, куда, собственно, и шла. И, возможно, мне чудится, но на бесстрастном до этого лице хищника появляется мимолетное выражение удивления.

Иду в туалет и долго плещу себе в лицо водой, рассматривая собственное бледное лицо с ошалевшими глазами. Могу я просто переспать с этим источающим откровенную животную сексуальность самцом? А то! Я же, типа, еще не продана, так что пока могу делать, что хочу!

Выхожу из уборной, но незнакомца нет у бара. Чувствую легкое разочарование, а потом наваливается апатия. Ну и хрен с ним! Проталкиваюсь через толпу и выхожу из клуба. Закуриваю и приваливаюсь к стене, выпуская дым в городское беззвездное небо.