Читаем Как выжить в зомби-апокалипсисе? Возглавь его! 21+ онлайн бесплатно

Имя нам — Легион.

Крови нашей — океан.

Не отступим и не сдадимся когда приказ нам дан.

Мы не титаны и не герои.

Каждый здесь простой солдат.

Мы не умираем — мы отправляемся на перегруппировку в ад!

— Комиссар Себастьян Яррик,

"Дурной глаз", "Аднаглазый старик".

Чилавеки все как один слабаки, достойные только топтания. Кроме Аднаглазого Яррика.

Он один знает, как правильно нада драться

— Газгкулл Маг Урук Трака

С планетой всё в порядке. ЭТО ЛЮДЯМ ПИЗДЕЦ! Людям ПИЗДЕЦ!!! В сравнении с людьми, у планеты дела идут просто великолепно!

— Джордж Карлин

Стригов Виктор Анатольевич. 31 года. Служил. Сидел.

Статья 105 Уголовного Кодекса Российской Федерации.

Убийство — умышленное причинение смерти другому человеку. Лишение свободы от 6 до 15 лет с ограничением свободы на срок до 2-х лет.

Статья 105 Уголовного Кодекса Российской Федерации ч. 2

Убийство — умышленное причинение смерти другому человеку. Из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом.

Статья 105 Уголовного Кодекса Российской Федерации ч. 2

Убийство — умышленное причинение смерти другому человеку. Совершенное с особой жестокостью.

Статья 111 Уголовного Кодекса Российской Федерации.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека. Срок лишения свободы до 8-ми лет.

— Виновен.

Одно-единственное слово срывается с сухих растрескавшихся губ неожиданно легко. Словно ничего не значило. Словно от него не зависела чья-то жизнь.

Виктор Анатольевич стоит на коленях. Остекленевшие глаза смотрят в никуда. Он жив. Пока что. Но его разум витает в совершенно иных отражениях материального мира, отправленный туда убойной дозой адского коктейля купленных в аптеке препаратов. Отблески пламени танцуют на его лице. На затопленных в тени глазницах и щеках.

Узкая ладонь скрытая под тактической перчаткой осторожно, почти нежно, касается его заросшего колючей щетиной подбородка. Приподнимает голову.

Узкий нож с односторонней заточкой, балансирующий на грани отделяющий перочинную зубочистку от куска острой стали, которая пройдет между ребер, перепахает мышцы и внутренние органы после чего выйдет из спины жалом хищного насекомого. Мизерикордия. Мой личный кинжал милосердия.

Хорошее движение. С оттягом. Чуть выше кадыка и практически от уха до уха.

Кровавый рот расцветает на тщедушной шее, начиная выблевывать из себя горячие струи жизни.

Кровь.

Кровь.

Мне нравился вид чужой крови, пролитой за дело.

Кровь хлещет вниз.

На дно ямы, больше походящей на раскрытый в беззубом оскале зев свежевыкопанной могилы. Два на два метра и столько же в глубину. Комья сырой земли слиплись от крови, слез, слюны, желчи и дерьма. Два трупа лежат внизу, лицами в липкой грязи, ластящейся преданным псом. Все мы вернемся в грязь.

Кровь бьет судорожными толчками.

Мои мимические мышцы корежит в подобии улыбки. Злой, ехидной, кровожадной, разделившей лицо на две половины — первая, всего лишь человек, один из многих, миллионов, миллиардов таких же представителей вида "homo sapiens", а вторая… вторая — истинный демон Темных богов, воплотившийся в смертном скафандре трепещущей души из мяса и костей. Я смерть. Я тьма. Я ненависть.

Я захохотал в небо. Пинок в спину. Окровавленное тело падает вниз, съезжает по стене ямы и затихает в крови.

Кровь.

Жгучая, тягучая, черная ярость, разгорающаяся в грудной клетке, пробирающая до самых костей, ломающихся и снова срастающихся в безумном, противоестественном танце безумца, порвавшего цепи, сковывающие тело и разум. Танец на могилах адекватности и логики. Могилах врагов. Могилах друзей. Могилах всех людей. Этот танец только для одного человека.

Звягинцев Владимир Сергеевич. 27 лет. Не служил. Не сидел.

Статья 244 Уголовного Кодекса Российской Федерации.

Надругательство над телами умерших и местами их захоронения.

Статья 134 Уголовного Кодекса Российской Федерации.

Половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста. Срок лишения свободы до восьми лет.

Статья 131 Уголовного Кодекса Российской Федерации.

Половое сношение с применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшей или к другим лицам. Срок лишения свободы от трех до шести лет.

— Виновен.

Нож входит в его шею, точно в масло. Я не резал — колол.

Металл вспарывает кожу. Кромсает мышцы.

Кровь брызжет мне на пальцы, запястья и предплечья. Я чувствую ее на губах и вкусовых рецепторах кончика языка. Она поблескивает на моих зубах, смешиваясь с вязкой, горьковатой слюной.

Я бью. Снова и снова. Не считая. Он уже труп, стопроцентный, без единого шанса на выживание. Но я бью. Проворачиваю нож в ране. Это пьянит меня. Дурманит. Будоражит.

Мой хохот переходит в сдавленное, дребезжащее и полуистеричное хихиканье. Я весь в крови. Плевать чьей. Кровь.

Очередное тело летит в грязь.

Тощая фигура на фоне крохотных костерков, освещающих колеблющимися языками огня братскую могилу мертвых ублюдков. Наверное, со стороны я выглядел просто великолепно.

Мартов Петр Яковлевич. 46 лет. Не служил. Сидел.

Статья 205 Уголовного Кодекса Российской Федерации.

Совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба и т. д. Лишение свободы на срок от 8 до 15 лет.

Статья 105 Уголовного Кодекса Российской Федерации ч. 2

Убийство — умышленное причинение смерти другому человеку. Совершенное с особой жестокостью.

Статья 228 Уголовного Кодекса Российской Федерации.

Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ.

Статья 228 Уголовного Кодекса Российской Федерации ч.1

Незаконное производство, сбыт или пересылка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов.

Статья 230 Уголовного Кодекса Российской Федерации.

Склонение к потреблению наркотических средств или психотропных веществ.

Статья 234 Уголовного Кодекса Российской Федерации.

Незаконный оборот сильнодействующих или ядовитых веществ в целях сбыта.

Бутылка виски. Или портвейна. Или коньяка. Этикетка соскоблена ножом. Не открутить, а буквально оторвать крышку. Я продолжал смеяться.

Я лил разъедающее своим запахом слизистую оболочку носа пойло себе на лицо, в рот и на голову. Я смеялся, давясь бухлом. Захлебывался хохотом и этой дрянью, завязывающей желудочно-кишечный тракт двойным морским узлом.

Половина в себя, вторая на голову последнего смертника. Алкоголь стекает по его черепу, полуприкрытому шелушащейся кожей и редеющими волосами. Бутылка летит в лужу к трупам, прочертив в воздухе полосу горьких капель. Нож выскальзывает из пальцев, входит в землю, почти по рукоять. Ему на смену приходит топор. Скорее даже топорик, цельнометаллический с хищными углами и старательно заточенным лезвием.

— ЧЕТВЕРО!!! — я ору в небо, к звездам, к полной луне, к клочьям туч, — ПРИМИТЕ ИХ!!! ПРИМИТЕ МЕНЯ!!!

Холодный ветер воет где-то вверху.

— Секс, наркотики и рок-н-ролл, — говорю почти шепотом, от крика саднит в горле и произнесенные слова приобретают зловещую хрипотцу.

Я заношу топор. Секира палача. Молот судьи. Клинок нечестивца. Стрела еретика. Цепь раба и плеть надсмотрщика.

— ТАК ВОЗНЕСИТЕ ЖЕ МЕНЯ НАД ПЕПЛОМ СМЕРТИ!!! — я снова срываюсь на крик, капли слюны слетают с губ, — ЯВИТЕ СВОЙ ЛИК!!!

Удар.

Влажный хруст. Кровь. Щербато скалящийся клюв застревает в черепной коробке.

Я смеюсь. Дико, надрывно, словно это последняя щепотка счастья во всей моей никчемной жизни. Я размазываю эту радость по своим мыслям незримыми щупальцами перекрученной в собственном чреве ненависти на самого себя и на весь окружающий мир.

Удар.

Удар.

Удар.

Я смеюсь и бью.

Бью и смеюсь.

Кровь. Много крови. Очень много крови.

Мой смех разрывает легкие ржавыми зазубренными крюками, рвет сердечную мышцу, струится по кровеносным сосудам вместе с напалмом, в который превратилась уже моя кровь.

Кровь.

Я стою над телом.

Тяжелое дыхание.

Взгляд в небо.

Предельно прозрачный намек.

Широкий замах.

Удар.

Удар.

Изуродованная окровавленная голова держится на лоскутах кожи, ошметке мышц и пучке сухожилий.

Удар.

Пинком отправить обезглавленное тело на дно ямы.

Я подхватываю шар из костей и мертвеющего мяса.

Воздеваю его вверх вместе с топором.

— Я ЖАЖДУ ОТМЩЕНИЯ!!!

И боги ответили, разорвав пространственно-временной континуум черной молнией, перекрутившей само мироздание и навечно отпечатавшейся на сетчатке моих глаз.

Где-то далеко-далеко, на самой периферии слуха, там где реальность смешивается с бредом, переходящим в иные плоскости плеяды миров, заиграла Песнь Дирижера. На этот раз это было "Panic! At The Disco" — "Emperor's New Clothes".

День определенно удался.

Примечание автора:

Для тех, кто не в теме — https://www.youtube.com/watch?v=7qFF2v8VsaA

Тьма.

Ветвистая молния из чистейшей черноты, на фоне которой ночь меркла, скукоживалась и бледнела вонзилась в поддатливую почву копьем героев далекой седой древности. В человеческом спектре восприятия просто не хватало граней и оттенков, чтобы передать в оцепеневшее мозговое вещество через глазные нервы, сетчатку, зрачок и хрусталик все неописуемое величие этого отсвета силы Великой Четверки. Я видел в этом столбе энергии перекошенные в нескончаемой муке лица тех, кто попрал заветы Четверых, решив, что с Полигоном можно шутить. Я видел в нем тьму и свет, жизнь и смерть, начало и конец, закручивающиеся в нескончаемом хороводе. Я видел в нем себя. Я видел в нем хохот одиночек и безумцев. Ярость битвы и горечь поражений. Я узрел саму суть мироздания и вряд ли после этого, останусь самим собой прежним, как бы не пошел дальше наш разговор с тем, кто откликнулся на мой зов.

Лица убитых мной часто мешают уснуть, вынуждая забыться в алкогольном и наркотическом бреду. Но это… это выжжет само понятие нормального сна из моей жизни, ибо я буду видеть это на обратной стороне век, испещренных сетью капилляров.

Кровь, грязь и дерьмо из вспоротых животов, перемешанные в чудовищный суп с сизыми лентами кишок и дряблыми мешочками внутренних органов, встали на дыбы. Вспучились Гееной Огненной, пойдя пузырями безнадежной раскрепощенности кающихся на окровавленных алтарях демонов самых мрачных и отдаленных закоулков Темного Полигона. Эта отвратительная жижа кипела и бурлила, дабы в какой-то момент не изрыгнуть из своих нечестивых недр ЕГО…

Темный ангел Темных богов.

В начале это походило на один большой пузырь, набухший среди обломков костей и раскроенных черепов. Он разрастался побегами неискоренимого греха, окутывающего души смертных. Он занял все свободное пространство могилы, но все еще рос, обламывая куски грязи с краев ямы. Кровавый волдырь на теле мироздания, готовый исторгнуть из себя то, что мало кто имел счастье узреть и остаться в живых или хотя бы остаться с окончательно не раздробленным на агонизирующие ошметки рассудком, судорожно бьющимся о стенки расходящейся по швам черепной коробки.

Он поднялся надо мной, жалким червем, рухнувшим на колени пред проявлением воли истинных владык всего когда-либо существовавшего, существующего и того, чему только предстоит в отдаленном будущем появиться где-то в бесконечных измерениях пространственно-временного континуума.

Пузырь лопнул, разбрызгивая во все стороны запекшуюся кровь и силу. Силу, названия которой еще не существовало ни в одном из языков человеческой цивилизации. Она смела костры, снесла метр грунта и повалила близлежащие деревья. Это был ураган зла. Истинного зла, а не его садистическо-извращенного подобия. У зла была честь и свои правила, аморальные и бесчеловеческие, но они были. И иногда… иногда Зло было куда лучше лицемерного и показушного Добра, выгрызающего себе место под солнцем, идущего по трупам тех, кто мыслил как-то иначе. Этот шторм мог уничтожить меня, смести, как пылинку, бросить переломанной куклой на завал из треснувших стволов, размазать тонким слоем по камням, но… он лишь освежающим бризом погладил меня по лицу и волосам, вызвав по всему телу волну мурашек и… тепла? Полузабытого ощущения уюта и защищенности.