Читаем Его любимая грешница онлайн бесплатно

– Девушка... эй, девушка! – раздается над самым ухом пьяный голос, и я невольно вздрагиваю, едва не роняя на барную стойку высокий хрустальный бокал, который тщательно вытирала вафельным полотенцем... Послушно поворачиваюсь на звук и вижу прямо перед собой мужчину лет сорока с небольшим – с огромным пивным пузом и совершенно безумным взглядом, в котором так и плещется похоть... Неудивительно: мы все-таки в стриптиз-клубе, причем одном из самых дорогих в столице. Тут все мужики смотрят на тебя как на кусок мяса, даже если ты – всего лишь официантка...

Мне откровенно стремно, чертовски противно, хочется отодвинуться, а лучше – просто сбежать. Но сегодня мой первый рабочий день – точнее, первая рабочая ночь, – и нужно проявить себя в лучшем виде. Поэтому я лишь мило улыбаюсь и спрашиваю со всей вежливостью, на которую способна:

– Слушаю. Что я могу вам предложить?

Честно говоря, в большинстве баров ему уже не стали бы предлагать алкоголь – мужик и так едва на ногах держится, – но в стриптиз-клубах всегда так: чем пьянее клиент – тем проще развести его на дальнейшие траты. Танцовщицы и официантки этим совершенно бессовестно пользуются – и я тоже должна научиться, если хочу нормально заработать за летние каникулы перед первым курсом университета.

Вот только мужик явно не планирует беседовать со мной так же вежливо, как я с ним. Он наваливается на барную стойку грудью и животом и рычит, перекрикивая музыку, сопровождающую танец очередной девушки:

– Меню дай!

Я послушно протягиваю ему барную карту – а он в ответ едва ли не в лицо мне ее швыряет:

– Я про крейзи-меню, твою мать!

– Ой, да, конечно... – бормочу я растерянно, ловлю одно меню и протягиваю ему другое – с прайсом на приваты и другие индивидуальные услуги нашего стриптиз-клуба.

Мужик берет прайс, тычется в него мордой, но похоже, ничего не может прочитать – слишком пьян, глаза в кучу, – а потому снова обращается ко мне:

– Танец официантки есть?!

– Танец... что?! – переспрашиваю я в ужасе.

Конечно, в нашем крейзи-меню есть танец официантки. О нем меня предупредили сразу же, еще три дня назад – когда я только пришла устраиваться на работу. Владелец стриптиз-клуба Дионис – когда-то его звали Дмитрий, но сейчас он официально сменил имя, – сказал мне:

– Танец официантки стоит десять тысяч рублей, из этой суммы ты получаешь сорок процентов, то есть четыре штуки. Его обычно заказывают те, кто любит что-то необычное. Или извращенцы, – тут он мерзко хрюкнул. – Ты ведь уже знаешь, что твоя форма – это черное шелковое мини с большим вырезом, пышной юбкой и белым фартуком, а на ногах должны быть белоснежные кружевные чулки и черные шпильки не ниже семи сантиметров?

– Ага, – кивнула я тогда ошалело, а Дионис меня успокоил:

– Но ты не обязана соглашаться танцевать, если клиент тебе не понравится, – и я правда немного расслабилась.

Вот только сегодня вечером, перед началом первой рабочей смены, когда я знакомилась с танцовщицами и официантками, они посмеялись над моей наивной уверенностью, что можно будет отказаться от танца.

– Откажешься – тебе голову оторвут, – заявила Света, она же Шайни.

– Точно, – подтвердила Лиза, она же Армин. – Дионис так сказал, чтобы ты согласилась и подписала договор о найме. А теперь уже бежать некуда...

– Я же в любой момент могу уволиться, – пожала я плечами. – Если что-то не понравится, я не стану терпеть...

– Посмотрим, – в один голос фыркнули девушки, а я задумалась: неужели все и вправду так плохо?!

Так или иначе, но теперь, стоя перед пьяным незнакомцем в своем черном шелковом мини с белоснежным фартуком и кружевных чулках, я начинаю дрожать, снова рискуя уронить на пол хрустальный бокал... Я не могу сказать ему – нет! – ведь танец официантки действительно есть в крейзи-меню, и если он узнает, что я соврала, – будет скандал. Но если я отвечу – да! – он наверняка потребует эту услугу с меня. А я... черт возьми... я совершенно не готова! Мне всего восемнадцать, я только закончила школу, и я пришла сюда не танцовщицей, а официанткой! Я не планировала танцевать перед незнакомыми мужчинами, тем более – стриптиз! Откуда мне было знать, что если откажусь – могу вылететь отсюда после первой же смены?!

Между тем, мужик повторяет свой вопрос, глядя мне прямо в вырез платья:

– Так что?! Танец официантки есть?!

Я открываю рот, собираясь наконец ответить хоть что-нибудь, но не успеваю сказать ни слова, потому что сбоку вдруг появляется Дионис – он наблюдал за мной, видимо, – и первым вступает в диалог с клиентом:

– Конечно, у нас есть танец официантки, выбирайте любую!

Я с надеждой оглядываюсь – кроме меня, в клубе сейчас еще три официантки, – но мужик смотрит на меня в упор и тычет в меня пальцем:

– Хочу тебя!

– Может быть... – начинаю я, но Дионис снова перебивает:

– Она готова выполнить все ваши пожелания, правда, Барби?

Я растерянно мотаю головой... Как он только что назвал меня?! Барби?! Но... почему?! Что это значит?!

А Дионис тем временем прижимается к моему уху губами и шепчет:

– Хочешь остаться здесь больше чем на одну смену – будь паинькой и станцуй для этого придурка... Он совершенно пьян, ему не надо много, просто подрыгайся чуть-чуть в приват-кабинке и принеси мне десять тысяч, детка.

Не зная, что ответить, я просто открываю рот, как рыба, выброшенная на сушу, а пьяный мужчина уже тянет ко мне свои мерзкие пальцы:

– Идем же... Покажешь сиськи – дам пятнадцать косарей.

Пятнадцать тысяч рублей?! Да мне и десять не нужны – лишь бы не пришлось танцевать! Вот только пьяному клиенту совершенно наплевать: он чуть не хватает меня пальцами за ворот платья – я едва успеваю увернуться и пробормотать, с трудом контролируя дрожащий от ужаса голос:

– Желаете обычную приват-кабинку или специализированную?

– Специ... чего?! – морщится мужчина, который в этом стриптиз-клубе, похоже, такой же новичок, как и я сама. Не может же быть, что он бывает здесь часто, но про специализированные приват-кабинки не знает: танцовщицы спрашивают о них у своих клиентов перед каждым персональным танцем из крейзи-меню. Вот и я спросила – то ли вспомнила правила, которые рассказывал мне Дионис, то ли просто на каком-то подсознательном уровне решила: если уж танцевать – то по максимальному прайсу. Сам по себе танец официантки стоит десять тысяч рублей, а доплата за спец-кабинку – еще две тысячи. Это уже двенадцать.

Если бы согласилась обнажить грудь – возможно, этот придурок отвалил бы мне щедрой рукой еще пять штук, но нет, так я унижаться не готова... Ладно бы я тут зарабатывала на какое-нибудь лечение рака – но нет же, я просто решила немного заработать и устроилась на летние каникулы официанткой... правда, уже жалею, что именно сюда: были же вакансии в кафе, рестораны, ночные клубы, в конце концов! Но в стриптизе пообещали самый большой заработок – я и повелась. Наивная дурочка! А теперь влипла...

– Так о чем это ты болтаешь?! – спрашивает меня мужчина заплетающимся голосом, и я зачем-то оглядываюсь, словно инстинктивно жду помощи. Но все танцовщицы и официантки заняты, Дионис тоже уже куда-то ушел, и я осталась наедине с этим мерзким похотливым мужиком.

– Специализированные приват-кабинки, они же тематические, – начинаю я объяснять дрожащим голосом. – Они существуют для созданияя определенной атмосферы. Есть кабинка, стилизованная под тюремную камеру, есть – пыточная, есть – медицинский кабинет...

– Продолжай, – ухмыляется мужик.

– Еще есть лаборатория... и... и...

– Что еще?! – спрашивает он нетерпеливо.

От страха я забываю часть кабинок, а потому говорю:

– Моя любимая – салон частного самолета. Там вы сможете почувствовать себя миллиардером, летящим над Атлантикой в роскошном салоне личного бизнес-джета...

– Звучит охуенно, – пьяно соглашается клиент, а потом кивает в сторону бара: – Дай-ка сначала шампанского мне!

– Сейчас, сейчас... – говорю я и торопливо бегу обратно за стойку, чтобы налить ему бокал, а потом мы вместе отправляемся в ту самую приват-кабинку, стилизованную под салон частного самолета: большое белоснежное кожаное кресло, аккуратный мраморный столик, на котором стоит корзина с фруктовыми муляжами, прозрачные стеклянные переборки с мигающими огоньками, имитация самолетного оборудования, ремни, пледы, мягкий приглушенный свет и шум двигателя на фоне...

– Охуенно! – повторяет мужчина и сразу разваливается в кресле, спускаясь пониже и широко расставляя ноги, а потом начинает пить шампанское и велит мне покрутиться перед ним: – Покажись-ка со всех сторон! Как там тебя... Барби?! – я робко киваю и поворачиваюсь к нему то одним боком, то другим. Он рассматривает меня и одобрительно кивает: – Хороша, зараза! Задницу покажи! Класс! А теперь танцуй, Барби, танцуй!

Я отхожу от него, отчетливо слыша, как бешено бьется в груди сердце, и торопливо включаю первую попавшуюся музыку на мини-колонке, стоящей возле блестящего круглого подиума с пилоном... Забираюсь на него. Скользко. Душно. Страшно. Ноги, и без того не привыкшие к десятисантиметровым шпилькам, дрожат от напряжения и ужаса. Мужчина смотрит на меня похотливым немигающим взглядом, прожигая насквозь. У него едва ли слюна с нижней губы не капает. Откровенно жутко. По позвоночнику стекает струйка пота. Но делать нечего – и я начинаю двигаться под музыку, при этом мысленно молясь, чтобы все поскорее закончилось, и я вернулась в общий зал.

Танец должен длиться около семи минут, а это – примерно две музыкальных композиции. На это я и ориентируюсь, хватаясь влажными от пота пальцами за шест, скользя вокруг него по круглому подиуму, покачивая бедрами в такт мелодии, встряхивая волосами, пытаясь изобразить хоть какую-то сексуальность на перепуганном, застывшем маской лице.

К счастью, Дионис оказывается прав: клиент слишком пьян, чтобы полноценно наслаждаться танцем и требовать чего-то особенного, а последний бокал шампанского и вовсе вгоняет его в состояние нестояния, так что к середине второй композиции он уже клюет носом... Я почти расслабляюсь, думая, что сейчас просто уйду, но к финалу песни мужчина вдруг поднимает голову и по-прежнему заплетающимся языком говорит:

– Сиськи покажи – и можешь проваливать!

– Но я не...

– Тебе что, деньги не нужны?! – рявкает он. – Показывай, или я пожалуюсь на тебя, твою мать! Вылетишь отсюда, как пробка из бутылки!

Я всхлипываю, и в голове проносится лихорадочная мысль: покажи, жалко что ли?! Он за пять секунд не успеет твою грудь рассмотреть, а на утро вообще ничего не вспомнит, зато тебе – еще пять тысяч за танец! Всего – семнадцать штук за семь минут позора! Разве плохо?! Давай, Вика, давай!

И я действительно показываю ему грудь. Вываливаю ее прямо через роскошный вырез платья, немного наклоняюсь, слышу, как мужик довольно присвистывает... и тут же снова прячу под слоями ткани.

– Вау! – говорит он, а я уже выбегаю из кабинки, покрываясь красными пятнами стыда и просто люто ненавидя себя за принятое решение.

Ничего не понимая и не разбирая дороги, я продираюсь сквозь общий зал в служебные помещения, чтобы там дать волю слезам. По пути натыкаюсь на кого-то из охраны клуба. Увидев мое состояние, мужчина спрашивает:

– Эй, ты в порядке? – но я бегу от него прочь, даже не осознавая, что он тут же направляется следом. Влетаю в гримерку, бросаюсь в свое кресло и начинаю рыдать, чувствуя себя последней шлюхой, шалавой, проституткой! Заливаюсь слезами – а потом вдруг чувствую на плече чью-то теплую ладонь. Вскрикиваю, вскакиваю и вижу перед собой того самого охранника.

– Чего тебе?! – спрашиваю испуганно.

Он смотрит на меня и щурится:

– Тебя кто-то обидел?

Мужчина старше меня лет на пять или семь, – и он впивается в меня таким серьезным, пронзительным взглядом голубых глаз, что я всхлипываю, шмыгаю носом и нерешительно отвечаю на его вопрос:

– Клиент... – я качаю головой и зажмуриваюсь, потому что перед глазами снова встает отвратительная сцена, случившаяся пять минут назад в приват-кабинке: я стою на блестящем круглом подиуме перед незнакомым пьяным мужиком и оттягиваю вниз вырез своего платья, чтобы показать грудь с торчащими от ужаса сосками... Боже, какой позор! – Просто сегодня... сегодня у меня первый день работы... точнее, ночь, – заканчиваю я фразу, с трудом сдерживаясь от нового приступа рыданий, которые так и рвутся из горла.

– Это я понял, – говорит мужчина. Его теплая ладонь все еще у меня на плече, но я почему-то не чувствую дискомфорта. Ха! Неудивительно: после того, что я только что пережила, чья-то рука – это просто херня собачья!

– Простите, – бормочу я тихо и виновато. – Сейчас поправлю макияж и вернусь в общий зал.

– Не торопись, – хмыкает мой новый знакомый и все-таки убирает руку, делая шаг в сторону и наконец давая мне немного личного пространства, за что я ему, честно говоря, очень благодарна. – Я тебя прикрою.

– Каким образом? – удивляюсь я искренне.

– Подменю за барной стойкой.

– Разве так можно?! – я ужасаюсь, сразу же в красках представляя, как этот обман раскроется и меня уволят после первой же смены.

– Нельзя, – улыбается мужчина. – Но клиентам все равно, кто подает им напитки, а если Дионис спросит – скажу, что ты ушла на приват.

– Он же узнает! – почти вскрикиваю я.

– Каким образом, позволь спросить? – хмыкает мой новый знакомый. – Он по кабинкам не ползает, не проверяет.

– Но я же не принесу потом деньги за этот приват...

– Ты правда думаешь, что владелец огромного стриптиз-клуба помнит про каждую танцовщицу и официантку, сколько она должна принести в кассу после смены? – он фыркает. – Не смеши меня, Барби.

– Ты тоже назвал меня так... почему?! – спрашиваю я.

– Тебе дали такой псевдоним.

– А мне не сообщили

Он пожимает плечами:

– Дионис мог забыть, он тот еще тормоз.

– Ясно, – я киваю и нерешительно поднимаюсь с кресла: – Спасибо, конечно, за все, но я все-таки вернусь на свое рабочее место.

– Окей, – мужчина улыбается. – Меня Дэн зовут, кстати.

– А меня Вика, – называю я свое настоящее имя.

– Приятно познакомиться.

Хоть я и отказываюсь от помощи за барной стойкой, поддержка нового знакомого в первые несколько минут после случившегося влияет на меня очень благотворно, и я спокойно приступаю к своим обязанностям, уже без всяких инцидентов дорабатывая смену до победных шести часов утра. Посетителей к этому времени становится заметно меньше, оставшихся опытные танцовщицы разводят по приват-кабинкам, чтобы содрать напоследок побольше бабла и потом выпроводить их на улицу.

Когда уходят последние клиенты, на смену заступают уборщицы, а трудившийся всю ночь персонал развозят по домам служебные автобусы.