Читаем Прелюдия любви онлайн бесплатно

На исходе октября вокруг свирепствовали суровые снежные ветры, наполняя завыванием ночь, нависшую над бескрайними просторами Южной Шотландии. Стихия словно совершала обряд торжественного возмездия, наваливая огромные сугробы перед большим помещичьим домом в Кричфилде.

Верхние этажи здания казались совершенно темными, потому что каждый оконный проем с декоративным балкончиком закрывали плотные ставни для защиты от леденящих порывов вьюги. Но на самом нижнем этаже через застекленные высокие окна пробивались яркие потоки света, в котором сияли падающие снежные хлопья.

В просторном зале, располагавшемся на первом этаже, под заунывные звуки волынки весело кружились танцующие пары.

Мэри Кейт Макферсон громко рассмеялась, когда ее партнер, молодой светловолосый Кеннот Гиллеспи, чуть не упал, завершая высокий прыжок с поворотом в воздухе.

— Дорогая, разве вам не нравится, как я танцую? — решительно поинтересовался Гиллеспи, широко и открыто улыбаясь.

— Ну что вы, сэр, — отозвалась Кейт, не прерывая очередного па. — Столь грандиозные выкрутасы и плавное скольжение должны непременно вызывать зависть у всех присутствующих джентльменов.

— Вы серьезно?

Новая фигура танца разлучила их, прежде чем Кеннот успел сказать своей очаровательной партнерше нечто большее.

Мэри испытывала сейчас истинное наслаждение. Ее тело облегало любимое платье из восхитительного флорентийского шелка; его шафрановый цвет прекрасно гармонировал с золотистыми кудряшками и широко распахнутыми карими глазами. Черные нарядные кружева окаймляли узкий корсаж и обрамляли изящную белую шею. На лице лежал тонкий слой крема, издающего аромат роз. Подол платья, вместо того чтобы вздыматься над фижмами, плавно ниспадал вниз; его украшали гладкие складки, изящно взвивавшиеся над миниатюрными шелковыми туфельками.

Мэри всегда наслаждалась вечеринками подобного рода. Кроме того, Кричфилд блистал новизной и доставлял удовольствие необычностью атмосферы, царившей под его сводами.

Кейт, горянке по натуре, воспитанной в духе привычек и традиций жителей горной Шотландии, до недавнего времени не разрешали увлекаться светскими развлечениями и ограничивали жизнь кругом домашних интересов. Правда, иногда ей позволяли посещать знакомых, дома которых находились неподалеку вверх или вниз по течению реки Спай. В конце концов ее отец уступил настойчивым просьбам сестры — Сары, леди Аберфойл из Эдинбурга — и дал согласие на визиты к другим родственникам.

На первых балах и вечеринках Кейт очень стеснялась, словно сомневалась в правильности собственных поступков. Ее спутники, кстати, состоящие с ней в близком родстве, следили за ней довольно пристально и разрешали общаться лишь с теми молодыми людьми, в которых были совершенно уверены. Словом, делалось все возможное, чтобы поведение Мэри не выходило за рамки общепринятых правил.

В Кричфилде Кейт не только еще больше отдалилась от дома — по сравнению с прежними временами, — но и стала вести себя менее скованно.

Имение располагалось значительно южнее Эдинбурга, почти у самой границы. Здесь жили ее тетя и дядя. Они относились к Мэри с большой привязанностью и дарили ей намного больше тепла и ласки, чем другие родственники, поэтому постарались предоставить своей гостье почти полную свободу и не наделили ее строгими соглядатаями для выездов на балы и вечеринки.

В результате всего этого — еще до наступления сегодняшнего вечера — Кейт по-настоящему ощутила пьянящую силу собственной красоты и поняла, что у нее появились постоянные поклонники.

Кеннот Гиллеспи выделялся среди прочих молодых людей своим ростом и удивительной привлекательностью. Все, кто видел этого юношу впервые, отмечали его жизнерадостность и веселое расположение духа. Отец Кеннота являлся советником короля Иакова. Этот факт позволял Гиллеспи производить впечатление на окружающих не только своим внешним лоском и обликом, но и изящными манерами, которые были присущи лишь тем, кто постоянно присутствовал на различных церемониях при королевском дворе. Более того, он в совершенстве владел искусством обольщения и мог вскружить голову той или иной привлекательной особе.

Кейт еще до приезда в Кричфилд приходилось встречаться с Кеннотом на вечеринках и приемах типа сегодняшнего. Хотя он всегда испытывал к ней вежливый и сдержанный интерес, повода для более тесного знакомства не возникало. Мэри прошлась с Гиллеспи уже в двух турах, когда тот наконец решился предложить ей исполнить с ним старинный итало-французский танец. Это окончательно убедило Кейт, что она небезразлична ему. Да и само приглашение льстило ее юной натуре. Словом, не возникало никаких причин, чтобы отказать Кенноту.

Начавшийся иностранный танец заставил Мэри применять больше акробатических навыков, чем грациозности. Но зато он давал возможность любому танцору показать свое искусство и ловкость, похвалиться умением владеть собственным телом.

Кейт внезапно ощутила дрожь в ногах и явную нехватку воздуха для нормального дыхания, когда Гиллеспи, крепко сжав девичьи бедра сильными руками, высоко поднял ее над головой. В этот миг она вспомнила об историях, которые ей приходилось слышать от опытных людей, о сломанных конечностях в результате диких подскакиваний, перебежек и небезопасных поворотов, составляющих элементы этого стремительного танца. Не успела Мэри припомнить всех жутких подробностей, как ее ноги снова коснулись пола. Последующие фигуры включали весьма трудный поворот «спина к спине». Едва танцующие достигли этой позиции, оглушительный шум, исходивший от центральной массивной двери, прервал разгоревшееся веселье и перекрыл музыкальное сопровождение.

Огромные дубовые створки распахнулись во всю ширь, и на пороге появились четверо мужчин, одетых для верховой езды. Прибывшие притопывали ногами и счищали снег со своих пышных меховых шуб под звуки приветствий и радостных восклицаний. Из толпы раздавались отдельные пронзительные выкрики и громкий хохот.

Внезапно через парадную дверь в помещение ворвался порыв ледяного ветра, и слуги бросились туда, дабы привести все в порядок и заодно присмотреть за лошадьми приехавших.

Музыканты и танцующие пары застыли, с любопытством рассматривая заснеженных с ног до головы людей.

— Сэр, вы знакомы с ними?

— Да, дорогая, — ответил Гиллеспи, не отрывая глаз от прибывшей четверки, которую к этому моменту окружала толпа весельчаков. Небрежный тон Кеннота явно противоречил той настороженности, что читалась в его взоре. — Впрочем, я знаю только двоих. Высокий темноволосый мужчина с густыми бровями — это житель приграничной полосы сэр Адам Дуглас из Торнери. Кстати, он близкий друг короля. А тот тучный джентльмен, бросившийся приветствовать его, — сэр Вильям Макгори. Вот только мне непонятно, каким образом Дуглас оказался здесь, в Кричфилде. Кажется, он должен находиться в Англии.

— В Англии? — переспросила Кейт, с удивлением посматривая на Кеннота.

— Да, именно там. Ведь сэр Адам принимает участие в деле королевы Шотландии и уже в течение многих лет добивается освобождения этой несчастной женщины из английских лап.

— Боже милостивый! В таком случае, его присутствие здесь может означать намерение Елизаветы наконец-то дать ей свободу!

Эта мысль была неожиданной, так как пленение Марии Шотландской было осуществлено английской королевой почти за год до рождения самой Мэри. Ей всегда казалось, что несчастная, томившаяся долгие годы в заточении, уже смирилась со своим положением пленницы. Кейт посмотрела на Кеннота широко открытыми глазами, в которых застыла тень недоумения.

— Сэр, вы можете представить себе подобный исход?

Гиллеспи промолчал, но на его лице промелькнула улыбка сомнения. После небольшой паузы он пожал плечами и произнес:

— Поскольку музыканты пришли в себя и продолжили играть, не завершить ли нам начатый танец?

Мэри охотно согласилась, хотя перед этим заметила, как сэр Дуглас терпеливо-сосредоточенным взглядом окинул зал и что-то коротко бросил Вильяму Макгори. Затем он подал знак своим спутникам, и приехавшие ретировались, покинув шумную компанию гостей Кричфилда.

Вскоре она совершенно забыла об этом, потому что веселье вспыхнуло с новой силой. Однако не прошло и получаса, как Кейт не на шутку удивилась, услышав в разговоре свое имя. Она повернулась и увидела своего дядю, который стоял неподалеку и беседовал с высоким темноволосым жителем приграничной полосы.

Лорд Кричфилд, заметив недоумевающе-вопросительный взгляд племянницы, поспешил представить ее незнакомцу и подмигнул в знак восхищения, а затем, убедившись, что он здесь больше не нужен, развернулся и зашагал прочь. Все это произошло крайне быстро и неожиданно. Кейт даже не успела сделать реверанс.

Она исподлобья посмотрела на нового знакомого и встретила дерзкую усмешку и бегающий взор сэра Дугласа. Он уже успел переодеться в вечерний костюм из изумрудного бархата и чулки, украшенные белыми полосами. Несмотря на моду носить небольшие заостренные бородки, Адам был тщательно выбрит. Мэри тут же подумала, что он выглядит намного цивилизованнее, чем можно ожидать от обитателя приграничного захолустья.

— Потанцуем, милочка?

Голос Дугласа прозвучал глубоко и сочно, в нем чувствовалась уравновешенная самоуверенность человека, знающего цену своей силе и природным качествам, выделяющим его из безликой толпы.

Кейт восприняла приглашение Адама довольно благосклонно — ей чем-то импонировал этот дерзкий обитатель приграничья.

Танец оказался простым, но гораздо более эффектным и величественным, нежели старинный итало-французский. Он дал Дугласу возможность вступить с Мэри в разговор, который потек легко и непринужденно. Вскоре она поняла, что Адам, несмотря на рождение в приграничной части Шотландии, является одним из отпрысков семейства, чьи земельные угодья располагаются в верхнем течении Спай совсем недалеко от владений ее отца. Когда Мэри удивилась этому обстоятельству, Дуглас понимающе усмехнулся, и его глаза загорелись каким-то внутренним светом.

— Гм… Вы, наверное, приняли меня за кого-то другого. Скорее всего, за захолустного повесу, хотя и несколько лучше одетого, чем большинство окружающих?

— Нет, нет, что вы! — отозвалась Кейт с некоторой осторожностью, чувствуя, как предательская краска смущения разливается по щекам и шее, потому что Адам совершенно точно угадал ее первоначальное мнение о нем. Быстро собравшись с мыслями, она постаралась исправить возникшую неловкость: — Впрочем, мне, конечно, не следовало ошибаться в вашем горском происхождении.

Дуглас весело рассмеялся.

— А мне следовало бы посчитать себя вполне удовлетворенным, если бы вы смогли поверить, что я обладаю лучшими качествами и того, и другого.

Кейт открыто улыбнулась и вдруг поняла: он очень нравится ей. Неожиданно для самой себя она уловила в мимолетном взгляде Адама тепло и поддержку. Почему-то возникло странное ощущение продолжительного знакомства с этим человеком, хотя они были вместе всего несколько минут. Правда, это чувство исчезло довольно быстро, но осталось знание о наличии у него родственников на берегах Спай. Этого оказалось достаточно, чтобы смягчить недоверие настоящей горянки к любому жителю приграничной полосы. Словом, вскоре Мэри стала жертвой — и наверняка не первой — подкупающей манеры поведения сэра Адама, что, в общем-то, было чуждо ее натуре.

Танец закончился, и Дуглас уступил руку Кейт очередному кавалеру, причем сделал это с видимым нежеланием. После этого он пошел сквозь толпу, кланяясь направо и налево и пожимая руки знакомым женщинам. Мэри пристально следила за его успехами среди прекрасной половины человечества. Немного позже ее охватил приступ ревности. Это случилось в тот самый момент, когда она увидела сэра Адама, кружившегося в танце с очередной партнершей. Конечно, если бы Кейт беседовала со своим визави, ей не пришлось бы испытывать подобного чувства. Но — увы! Ее глаза никак не могли оторваться от лица Дугласа. Оно словно влекло к себе, притягивало, как магнит.

Именно в этот миг Кеннот Гиллеспи решил проявить смелость. Он все-таки разыскал Мэри, чтобы пригласить ее на четвертый танец. Кейт тут же наотрез отказалась, сделав это почти бессознательно. Едва придя в себя, она заметила, как Кеннот, сохраняя на лице недоумевающе-ошарашенное выражение, ретировался куда-то в сторону. В этот миг он превратился в бледную и невыразительную тень прежнего самоуверенного красавца.

Сэр Дуглас несколько раз ловил на себе пристальный взгляд Мэри, а она не предпринимала попытки отвести взор и даже меняла точку наблюдения, чтобы снова вызвать на его губах мимолетную улыбку. Хотя Кейт и понимала, что чрезмерно увлеклась флиртом, но не могла побороть себя и прекратить эти откровенные заигрывания.

В конце концов сэр Адам подошел и пригласил ее на танец во второй раз. Мэри приняла это как нечто должное, явно проявляя свою неопытность в области светских условностей. Она даже не заметила, что его отношение к ней заметно изменилось: голос Дугласа зазвучал тише и проникновеннее, в нем прорезались нотки настоящего тепла и участия. Прикосновения Адама превратились в трепетную ласку. Когда он принялся кружить Кейт в вихре танца, то делал это с какой-то неистовой энергией, нарушая все правила этикета.

Мэри, загипнотизированная его необычайным очарованием, почти не отдавала себе отчета в собственных действиях. Всего лишь появление ровной полоски белых зубов во время улыбки ошеломляло ее. Тепло рук сэра Дугласа, сжимавших талию и плечо, прикосновение кончиков его пальцев приводило Кейт в трепет и возбуждение.

Отгремели последние такты танца, и Адам подвел ее к большому камину, где слуги разливали в бокалы и кружки дышащее паром бордо. Он предложил фужер Мэри, а емкость побольше взял для себя.

— Вам не слишком жарко у огня? — заботливо спросил Дуглас.

— Нет, нет, что вы! Если не двигаться, в зале довольно прохладно. — Она сделала небольшой глоток горячего напитка. — Ах, как же хорошо согревает меня это вино!

Адам рассмеялся.

— Разве вы замерзли? Ведь вас так часто приглашают танцевать, что вы ни минуты не сидите на месте.

— Ну и что? — удивленно вскинула глаза Кейт. — Разве это плохо?

— Ну, для меня это не совсем… хорошо. Ведь вы самая красивая девушка в этом зале и…

Глаза Мэри вспыхнули, и она исподволь принялась рассматривать Дугласа из-под полуопущенных ресниц.

— Простите, но я не совсем согласна с вами. Здесь есть и более прелестные особы…

— Разве? — мягко оборвал ее Адам. — Мне кажется, я никого лучше вас не заметил.

— Просто вы ослепли от их красоты, когда танцевали с ними, — произнесла Кейт, лукаво посмеиваясь. — Я все время наблюдала за вами, поэтому не стоит обманывать меня.

— О! Замаскированная ревность, а? — Он осторожно потянул ее за локон, и непослушные пряди выскользнули из-под чепца. — Ошибаетесь! Не их прелесть, а выражение глаз и очаровательное колдовство вашего милого личика лишили меня возможности замечать что-либо вокруг. Кроме того, у вас прекрасные рыжие волосы. Они так здорово смотрятся при сегодняшнем освещении.