Читаем Общество спектакля онлайн бесплатно

Ги Дебор покончил с собой выстрелом в сердце. 1994 год. Время глобального триумфа общества спектакля. Идеологической конкуренции больше не существует. Непримиримый enfant terrible получает посмертное признание. Сознательная гибель не помогла ему разрушить ненавистные декорации. Я думаю, он это предчувствовал. Вы не хотели быть персонажем нашего шоу при жизни, значит станете им после смерти — гласит страшный приговор системы. Выстрел в сердце — самый радикальный вид самоубийства. Согласно христианской традиции, именно в сердце находится душа человека. Дебор стрелял не только в тело, но и свою душу? Может быть, было именно так. Он больше не хотел жить в этом мире. Ни телом, ни душой.

Биография Ги Дебора? О нём уже много написано. Успели подсуетиться, как бы он сам, конечно, высокомерно бросил. Но всё же несколько слов для справки. Путь бунтаря Ги начал с жестокого наезда на Чаплина. В компании молодых, таких же безумных ребят устроил шумную акцию. Обвинил режиссёра в псевдогуманизме, эксплуатации человеческих нервов. Крокодиловы слёзы капитализма были осмеяны. Возможно, именно тогда Дебор вышел на тему «Общества спектакля».

Потом был Ситуационистский интернационал. Апология нонконформизма. Идёт провоцирование системы на агрессию. «Будьте реалистами! Требуйте невозможного!». Но революции, о которой мечтали ситуационисты не случилось. Назревавший бунт закончился пшиком 68-го. Подвело, видимо, всё заполонившее «we want love»… После Дебор постепенно замыкается. Ему становится мало что интересно. Продолжают периодически появляться его авангардистские фильмы, известные своими «провалами» внутри сюжета. Представьте: идёт картина, вдруг действие обрывается и начинается многоминутная пауза. Пустой экран. Задумайтесь в это время о жизни! Просмотры в кинотеатрах прерывались скандалами.

Выходят в свет «Комментарии к Обществу спектакля». Следует ещё более жёсткая критика цивилизации. Дебор беспробудно пьянствует. Вот какую замечательную в своём роде исповедь толкнул он сам:

Отличный стиль очень крупного человека.

Дебор, этот алкоголик и смутьян, безусловно, один из самых радикальных и глубочайших критиков современного мира. Среди «левых» он в одном ряду с Маркузе, Бодрийяром… Своей непримиримостью к духу времени близок к крайне правому Юлиусу Эволе. Дебор уловил самое главное — поддельность существования, чётко обозначил имплантаты в мире. Спирт в его случае делал взгляд более ясным, резким. Можно сказать, что он описывал «одномерного человека» в «обществе спектакля». Сам Ги был обособленной личностью, дифференцированным человеком. В последние годы жил затворником.

Напрасно только философ думал, что разверзнувшаяся перед ним бездна — последний круг ада. В двадцать первом веке, до которого он не захотел дотянуть, время действительно изменилось. Вывернулось ещё более кошмарной гримасой. Речь уже нужно вести не просто об «обществе спектакля», а о виртуализации самой истории. Тараны манхеттенских небоскрёбов, вне зависимости от причин и авторов трагедии, рассекли реальность пополам. На ТВ-картинку и действительность. Подобное, несомненно, было и раньше, но именно глобализация СМИ плюс возможности интернета сделали ресурсы лжи подавляющими. Историю теперь можно снимать на студийных площадках и писать в новостной ленте. Компьютер зомбирует сейчас даже сильнее, чем телеящик. Возьмите как пример войну в Ливии. Реальность подменяется видеорядом и «сообщениями».

Процитирую коротко самого себя: «Конечная цель всех политтехнологий власти — это программирование времени. Власть стремится сформировать некую параллельную реальность, которая была бы более важна, чем настоящая.» Сегодня мы видим результаты этого программирования… ТВ-картинка теперь не только эрзац живой истории, пропагандистская агитка, но и способ формирования событий. Войны под фальшивым предлогом в Афганистане, Ираке, Грузии, мнимые рейтинги политиков становящиеся данностью… Но самое страшное — вытеснение из истории личности. Посмотрите на этих «пляшущих человеков» или даже на «закулисье» спектакля! Слов нет! Эти «пляшущие» не выносят «Я», свободно мыслящего и действующего Героя, самим фактом своего бытия бросающего вызов комедиантам. Именно сопротивление этого «Я» способно нарушить законы и традиции глобального шоу.

На самом деле «общество спектакля» уничтожает само себя. Виртуализация реальности превратила его в «апофеоз беспочвенности». Снова на повестке дня прямое человеческое действие, казалось бы, нивелированное работой универсальной системы растворения. Не стоит пробивать себе сердце пулей. Посражаемся ещё за наши «Я».

1

В обществах, достигших современного уровня развития производства, вся жизнь проявляется как огромное нагромождение спектаклей. Всё, что раньше переживалось непосредственно, отныне оттеснено в представление.

2

Образы, оторванные от различных аспектов жизни, теперь слились в едином бурлящем потоке, в котором былое единство жизни уже не восстановить. Реальность, рассматриваемая по частям, является нам уже в качестве собственной целостности, в виде особого, самостоятельного псевдомира, который можно лишь созерцать. Все образы окружающего мира собрались в самостоятельной вселенной образов, насквозь пропитанной кичливой ложью. Спектакль вообще, как конкретное отрицание жизни, есть самостоятельное движение неживого.

3

Спектакль одновременно представляет собой и само общество, и часть общества, и инструмент унификации. Как часть общества он явно выступает как центр, притягивающий к себе все взгляды и сознания. Однако уже в силу того, что этот центр является разделённым, он оказывается сосредоточением ложных взглядов и ложного сознания, а достигаемая им унификация — не чем иным, как официальным языком всеобщего разделения.

4

Спектакль — это не совокупность образов, но общественные отношения между людьми, опосредованные образами.

5

Спектакль нельзя понимать ни как искажение видимого мира, ни как продукт технологии массового внедрения образов. Скорее, это мировоззрение, Weltanschauung, реализовавшееся в действительности, облекшееся плотью материального. Это видение мира, вдруг ставшее объективным.

6

Во всей своей полноте спектакль есть одновременно и результат, и содержание существующего способа производства. Он не является каким бы то ни было дополнением к реальному миру, надстройкой к нему или декорацией. Это краеугольный камень нереальности реального общества. Во всех своих проявлениях, будь то информация или пропаганда, реклама или непосредственное потребление развлечений, спектакль являет собой модель преобладающего в обществе образа жизни. Спектакль — это повсеместное утверждение выбора, который уже был сделан в производстве, не говоря уже о последующем потреблении. Форма и содержание спектакля служат полным оправданием условий и целей существующей системы. Но спектакль, помимо этого, обуславливает постоянное наличие этого оправдания, ибо он заполняет собой основную часть времени, проживаемого вне рамок производства.

7

Разделение само по себе является частью единства мира, частью совокупности общественной деятельности, расколотой на образ и действительность. Общественная деятельность, перед которой разыгрывается не зависящий от нее спектакль, есть также и реальная целостность, которая содержит в себе спектакль. Но расщепление этой целостности до такой степени калечит ее, что вынуждает представлять спектакль как самоцель. Язык спектакля состоит из знаков, исходящих от производства, в то же самое время являющихся и конечной целью этого производства.

8

Неверно было бы считать, что спектаклю противостоит та кипучая деятельность, что происходит в современном обществе. На самом деле спектакль, извращающий реальность, является продуктом этой деятельности. Переживаемая реальность материально заполняется созерцанием спектакля и при этом впитывает его порядок в себя, одновременно придавая ему позитивное обоснование. Получается, что объективная реальность представлена с обеих сторон: реальность возникает в спектакле, а спектакль — в реальности. Это взаимное разделение и есть сущность и опора существующего общества.

9

Если мир перевернуть с ног на голову, истина в нём станет ложью.

10

Понятие спектакля объединяет в себе и объясняет огромное количество различных явлений. Разнообразие и контрасты являются лишь внешней стороной общественно организованной видимости, которая утверждает себя как нечто истинное и непреложное. Если рассматривать спектакль через призму его собственного о себе мнения, он подтверждает эту видимость, а также подтверждает то, что человеческая, да и социальная жизнь являются всего-навсего простой видимостью. Однако критика, добравшаяся до сути спектакля, разоблачает его как видимую негацию жизни, как отрицание жизни, ставшее видимым.

11

Чтобы описать спектакль, его структуру и функции, а также обнаружить средства, с помощью которых спектакль можно уничтожить, мы должны в уме разложить его на составные части. Анализируя спектакль, мы, в какой-то мере, сами вынуждены разговаривать его языком, тем самым вторгаясь на методологическую территорию того общества, которое и выражает себя в спектакле. Но спектакль есть не что иное, как смысл деятельности определенной социально-экономической формации, ее способ использования времени. Мы находимся под влиянием проживаемого нами исторического момента.

12

Спектакль рассуждает о себе как о чём-то чрезвычайно хорошем, неоспоримом и недосягаемом. Он просто заявляет: «всё, что мы видим, — всё прекрасно; и всё прекрасное — перед нами». Отношение, которого спектакль к себе требует, есть в основе своей пассивное приятие; впрочем, он его уже добился, ему никто и не думал возражать — да и как мог возразить, если спектакль обладает монополией на видимость!

13

Источником тавтологического характера спектакля является тот простой факт, что его методы одновременно являются и его целями. Это солнце, которое никогда не заходит над империей современной пассивности. Оно освещает всю поверхность мира и беспечно купается в собственной славе.

14

Общество, основанное на современной промышленности, является зрелищным вовсе не случайно и не поверхностно. Оно фундаментально подчинено спектаклю, является зрелищным в самой своей основе. В спектакле, который является образом господствующей экономики, цель — ничто, развитие — всё. Спектаклю не нужно ничего, кроме самого себя.

15

В качестве необходимого украшения производимых сегодня объектов, в качестве общего подтверждения рациональности системы, в качестве наиболее развитого экономического центра, непосредственно фабрикующего всё возрастающее множество объектов-образов, зрелище, спектакль — это основной продукт производства современного общества.

16

Спектакль подчиняет себе живых людей в той же мере, в какой их уже целиком подчинила себе экономика. Спектакль есть не что иное, как экономика, развивающаяся ради себя самой. Он представляет собой правдивое отражение производства вещей и ложную объективизацию трудящихся.

17

Первая стадия господства экономики над общественной жизнью привнесла в человеческое существование очевидную деградацию понятий «быть» и «иметь». Нынешняя же фаза тотальной оккупации общественной жизни достижениями экономики приводит к следующему обескураживающему искажению: теперь человек уже не имеет, но ему кажется, что он имеет; иначе говоря, фиктивное «обладание» уже не влечёт за собой ни престижа, ни какой-либо иной функции. В то же время всякая индивидуальная реальность начинает регламентироваться общественной, т. е. становится напрямую зависящей от общественной власти. Индивидуальная реальность отныне легко фабрикуется и управляется общественной властью, ей позволяют казаться лишь в той мере, в какой она не является.

18

Там, где реальный мир расщепляется на простые образы, эти простые образы обретают плоть и становятся эффективными мотивациями гипнотического поведения, красочным сном для лунатиков. Спектакль, как тенденция заставлять смотреть на мир с помощью различных специализированных опосредствовании (мир больше не может восприниматься непосредственно), естественным образом выбирает зрение в качестве привилегированного человеческого чувства, которым в предыдущие эпохи было осязание; это самое абстрактное, наиболее подверженное обману чувство вполне соответствует всеобщей абстрактности современного общества. Но спектакль не тождествен простому созерцанию, даже вкупе со слухом. Это нечто избегающее сферы деятельности людей, избегающее переосмысления и исправления трудом. Это нечто противоположенное диалогу. Спектакль воссоздает себя в каждом дискурсе, где прежде ещё оставалась независимая точка зрения.

19

Спектакль унаследовал все слабые места западного философского проекта, который пытался постигнуть деятельность в категориях созерцания, более того, он основан на всеобъемлющем распространении точной технической рациональности, которая выросла из этого мышления. Спектакль не реализует философию, но философизирует реальность. Конкретная жизнь каждого человека деградировала, превратившись в спекулятивную вселенную.

20