Читаем Лучшая бабушка. Империя Железной леди онлайн бесплатно

Глава 1.

Российская империя, Санкт – Петербург,

дом Литвиновых, 1896 год

*

Резкая боль в груди привела меня в чувство. Пронзило странное ощущение, как будто я упала вниз и вошла в своё тело. Я сделала тихий вдох и пришла наконец в себя, мои мысли немного прояснились.

— Да пусть уже идёт в мир иной, карга старая, — раздался рядом приглушённый голос.

Это я карга? Мне только сорок пять исполнилось неделю назад. И я ещё дама в полном расцвете сил.

Но почему-то была уверена, что говорят именно обо мне.

— Она уж наверняка не к ангелам попала, — ответил второй женский голос. — Столько кровушки выпила с родных своих, да и нас ругала за все подряд.

Каких родных? У меня родственников то особо и не было. Родители ушли из жизни, когда я была совсем молодой, а с дальними двоюродными братьями и сестрами я не общалась много лет.

— И не говори, Машка, поделом ей. Никто о ней плакать точно не будет.

Я попыталась пошевелиться или открыть глаза, но не могла двинуться. Тело словно было каменной глыбой, недвижимой и тяжелой.

Это что, сон? Кошмар? Но почему такой сильный звон в ушах? Едва слышу, как говорят эти две женщины.

— От неё и пахнет дурно, не хочу к ней подходить.

Я даже возмутилась. Про кого они говорили? Так пренебрежительно. Снова про меня, что ли?

— А давай не будем её мыть, Зинка? Ей же всё равно, она ж померла.

— И точно. Всё равно в гроб зароют и в землю опустят. Там снова грязная будет.

Похоже, про меня. Это от меня плохо пахнет? Да не может того быть! Я всегда следила за собой и за своим телом, мылась каждый день, натиралась всякими кремами и бальзамами, вообще была невероятно чистоплотной.

Невольно я попыталась принюхаться к себе. И у меня получилось задвигать ноздрями. И правда, какой-то смрадный запах. Как от старушенции какой-то. Неужели мой?

— Ой! Зинка, ты видела?

— Чего?

— Она носом двинула. Смотри.

— Да брешешь. Она ж померла.

«Да сколько можно слушать бред этих сумасшедших женщин?» — возмутилась я про себя. Вновь попыталась собрать силы, чтобы двинуться. В следующий миг мне удалось резко распахнуть глаза.

Картина, представшая передо мной, мягко сказать, была неприятной. Два белых девичьих лица, едва освещенных вечерним светом, с засаленными волосами и с выпученными, испуганными глазами.

— Она живая, — удивилась одна девушка.

— Ааа! — закричала испуганно вторая.

Они обе шарахнулись прочь от меня, и я услышала топот их удаляющихся ног.

Глава 1.2.

Что за две дурные особы? И с чего они вообще решили, что я должна отойти в мир иной? Бред какой-то. Я же чувствовала себя невероятно живой, и даже не болело ничего. Только вот двигаться я не могла отчего-то.

Мне удалось мотнуть головой, и я попыталась двинуться. Мне удалось чуть привстать на руках. Очень тяжело давалось каждое движение. Было чувство, что по всему моему телу проехал каток.

Пробежавшись глазами по сторонам. Увидела совершенно незнакомую комнату. Богато убранную, с лепниной на потолке, с дорогой мебелью. Обстановка напоминала какой-то старинный вычурный дорого интерьер, как при царском режиме, еще до революции. Я лежала на большой высокой кровати, над головой балдахин.

Смеркалось, и в комнате был полумрак.

Что происходит? Отчего я здесь?

Последнее, что я помню, это то, как резко надавила на тормоз. А потом дикий скрежет тормозов и грохот машины, со всей дури врезавшейся в бетонное ограждение.

Вдруг моя голова сильно закружилась, а в груди защемило. В следующий миг я опять грохнулась головой на подушку и потеряла сознание.

Когда снова пришла в себя и открыла глаза, было совсем темно. Лунный свет, проникающий через большие окна с портьерами, едва озарял комнату, и мне стало совсем жутко.

Я не понимала, где я нахожусь, но видела, что все так же лежу на кровати с балдахином, а вокруг — незнакомая огромная комната с картинами на стенах и вычурной хрустальной люстрой.

Проморгавшись, я опять попыталась пошевелиться. Мои мысли были словно затуманены. Но одно я знала точно: надо немедленно встать и осмотреться. Понять, что происходит.

Мне удалось пошевелить рукой и я обрадовалась. Ущипнула себя и ощутила боль.

Я была жива! И это был точно не сон.

Уже что-то определенное.

Пошевелила ногой, точнее ступней, едва смогла. Повертела головой. Снова подняла руку вверх.

Вдруг скрипнула дверь, и я замерла. Повернула голову к двери и увидела, что она приоткрыта наполовину, а из коридора льётся неяркий свет, освещая начало комнаты.

— Эй, кто тут? — прохрипела я и сама удивилась своему низкому неприятному голосу.

Тут же чуть закашлялась, горло саднило словно я его натерла наждачной бумагой.

— Помогите мне, пожал… — я не договорила.

Надо мной в темноте мелькнула тень, и тут же на моё лицо упала большая подушка. Я судорожно пыталась вдохнуть, но не могла нормально дышать.

Кто-то давил на подушку так сильно, что я хрипела под ней и чувствовала, что снова настал мой последний час. Я пыталась поднять руку и оттолкнуть того, кто душил меня подушкой, но руки не слушались меня.

Глава 2.

И тут в моём сознании появилась мысль. Я из последних сил набрала воздуха и замерла, притворилась недвижимой, прикрыла глаза и расслабилась.

И это сработало.

Тут же подушку убрали с моего лица. А я так и лежала с закрытыми глазами, не двигаясь, и терпела из последних сил, задерживая дыхание. Я чувствовала, что убийца стоит надо мной и рассматривает меня.

— Зойка! Где эта дрянная девка? — неожиданно раздался визгливый голос из коридора. — Ты опять не убрала бельё с улицы! А там дождь начался!

Послышались тихие удаляющиеся шаги, и через миг хлопнула дверь.

Я резко открыла глаза и начала жадно хватать ртом воздух, испуганно оглядываясь по сторонам. Я снова была одна в комнате. Изверг сбежал, испуганный окриком из коридора.

Когда отдышалась, я опять прикрыла глаза, попыталась повертеть конечностями. Но они так и не слушались меня.

Я что, парализована? Больна? Вообще, где я и что происходит вокруг?

Это был какой-то нескончаемый кошмар.

Из моих глаз покатились слёзы, и это было необычно. Ведь по жизни я была оптимисткой и довольно сильной личностью. Но сейчас почему-то ощущала себя совершенно потерянной, и беспомощной.

Не знала, что делать. Снова звать на помощь? А если услышит тот, кто сейчас пытался меня убить? И снова вернётся, чтобы довершить начатое грязное дело?

Кричать было опасно. Надо было как-то набраться сил и попытаться встать.

Мои нервные думы вызвали у меня очередное головокружение, и я снова потеряла сознание.

Я долгое время пребывала в забытьи, словно в бреду. То теряя сознание, то снова приходя в себя. Мне думалось, что моё тело никак не может прийти в себя, потому что душа не могла решить — остаться в этом мире или нет. Но с каждым разом, приходя в себя, я чувствовала, что моё тело наполняется новыми и новыми силами.

Проснулась я от детского голоса, точнее, от несчастного лепета ребенка.

— Бабушка, зачем ты ушла от нас? — гнусавил надо мной голос девочки. — Они все рады, что ты умерла. Рады. Они такие злые, бабушка.

Мои глаза были закрыты, и я лежала, приходя в себя.

— Зачем ты оставила меня одну, — продолжал все тот же тоненький голосок ребенка. — Я снова буду совсем одна. Они все ненавидят меня, как и тебя ненавидели. Они снова отправят меня в тот жуткий приют. Я не хочу этого.

Ощутила, что что-то мокрое капает мне на руку. Подумала, что это, скорее всего, слезы этой несчастной девочки, которая шептала надо мной.

— Бабушка, я так люблю тебя, — всхлипнула девочка. — Очень-очень. Попроси ангелов, чтобы они вернули тебя обратно. Я без тебя не смогу.

Более не в силах слышать этот поток детского страдания, я резко открыла глаза.

Уставилась осоловелым взглядом на девочку лет восьми, с русыми волосами, бледным личиком и дрожащими губами.

— Кто ты? — выдохнула я.

Увидела, как большие серо-голубые глаза ребенка стали еще больше от удивления, и ее рот открылся в недоумении. Она явно была поражена.

— Бабушка? Ты жива? — изумленно спросила девочка.

— Пока, вроде, жива, — ответила зачем-то я.

Хотя знала, что я никакая ей не бабушка и эту девочку видела впервые в жизни. Но мне отчего-то очень хотелось в этот миг утешить несчастного ребенка.

— Милая бабушка! — вымолвила девочка и бросилась ко мне на грудь, обнимая меня тонкими руками. — Ангелы услышали меня! Услышали. Благодарю вас, ангелы!

Я тоже приобняла девочку рукой, осторожно погладила её по спине. Потом чуть отстранила.

— Дорогая, погоди, — попросила я, разглядывая девочку. На ней было тёмное чёрное платье. — Кто ты? Как тебя зовут?

— Людмила. Ты не помнишь меня, бабушка? Это же я, твоя внучка Людочка.

И только тут я поняла, что мои руки и тело снова слушаются меня. Обрадовавшись этому, и попыталась сесть на постели и у меня это получилось.

— Бабушка, как ты себя чувствуешь? — спросила Люда. — Хочешь встать? Давай я позову кого-то из горничных.

— Нет, не надо, — попросила я.

Почему-то подумалось, что если ещё кто узнает, что я пришла в себя, то опять появится тот самый злодей, напавший на меня с подушкой чуть ранее. Сначала надо было понять, что здесь происходит, и вообще где я? А еще лучше попытаться узнать кто желает моей смерти.

Я опять огляделась по сторонам.

Просторная комната в чайных и золотистых тонах, похоже, спальня. Напротив широкой кровати с голубым балдахином находился резной белый шкаф, далее трюмо с зеркалом, у окна секретер и небольшой стол. На стенах какие-то картины с живописью на морскую тему. С потолка свисала хрустальная вычурная люстра, а рядом с кроватью висели бра, выполненные в том же стиле.

Очень красивая комната, и видно, что дорого обставлена и со вкусом. Хотя я не очень любила такую вычурную, какую-то имперскую обстановку, более предпочитала стиль хай-тек, но все же комната мне понравилась: много света и пространства.

Но все же было непонятно, где я находилась? Возможно мне стало на улице плохо и меня принесли сюда? Но почему не вызвали скорую? Да и отчего девочка называла меня какой-то бабушкой? Куча вопросов роилась в моей голове.

— Людочка, помоги мне встать, пожалуйста, — попросила я.

— Хорошо, бабушка, — кивнула она, придерживая меня.

Я опустила ноги на мягкий ковер, и я удивленно посмотрела на них, даже чуть задрала длинную юбку.

Это были не мои ноги!

Мои были стройными и с красивым педикюром. Сейчас же я видела перед собой неухоженные ступни в черных прозрачных колготках и чуть полноватые лодыжки. Тут же я начала осматривать свои руки. Они тоже не походили на мои. Какие-то в пигментных пятнах, сухие и слишком тонкие. Ногти на пальцах обгрызаны и не ухожены.

Недоумение, а точнее паника завладели мной. Я что не в своем теле?

Глава 3.

— Как хорошо, что ты поправилась, — довольно щебетала надо мной Людочка. — А ты ангелов там видела? На небе?

— Нет, дорогая, — отмахнулась я, уже основательно нервничая, и остановила взор на трюмо, точнее это был скорее трельяж с тремя зеркалами. — Мне надо немедленно посмотреться в зеркало!

Я уже стремительно двинулась по мягкому ковру, благо, что движения мне давались легко, только в пояснице сильно покалывало.

— Бабушка, надень тапочки, — предложила девочка, подавая мне вышитые кокетливые туфельки на небольшом каблучке и с меховой опушкой.

Какие-то вычурно-безвкусные и вульгарно-красные. Но я решила всё же надеть их. Мне не терпелось встать и подойти к зеркалу. Увидела, что на мне какая-то чёрная строгая юбка в пол, блуза, пиджак, колготки. Одета строго и вычрно.

Но почему тогда я лежала на кровати? Правда, на покрывале, но всё же.

Обстановка комнаты и то, как я была одета, наводили меня на мысль, что я не в XXI веке, а где-то в прошлом. Конечно не совсем в давнем прошлом, где ходили в кринолинах и париках, а в веке так девятнадцатом.

— Людочка, а почему я спала одетая?

— Потому что Лариса Самсоновна велела Зойке нарядить тебя, чтобы, когда гроб принесут, ты готовая была.

— Гроб?

— Да. Все же думают, что ты умерла. Сегодня в два пополудни тебя хоронить должны, бабушка, — объяснила девочка, так и поддерживая меня за талию и заглядывая в лицо.

— А-а-а, — не сразу дошло до меня.

— Они там все в гостиной большой собрались, ждут, когда на кладбище ехать. А ты жива! Вот они все офонареют!

Слово «офонареют» меня немного покоробило, но я поняла, что девочка имела в виду «обалдеют».

— А сколько сейчас времени, Люда, ты знаешь?

— Около полудня, бабушка.

Мы уже приблизились к трельяжу, и я застыла перед своим отражением.

Боже! Это я?

На меня из зеркала смотрела дама лет под шестьдесят с обветренным, сухим лицом, тусклыми небольшими глазами, тонкой полоской губ и седыми волосами. Тонкая шея и покатые плечи. Взгляд потухший и потерявший вкус к жизни. А ещё на лице были жуткие веснушки, которых у меня никогда не было раньше.

Ужас просто! Да я настоящая бабка!

И ведь надо же такому случиться недоразумению! Ведь раньше я была просто красавица. Постоянно ухаживала за собой: за своей кожей, волосами, губами. Поддерживала и свое тело в форме. Занятия спортом и йога были в моем арсенале последние двадцать пять лет. В свои сорок пять я выглядела на десять лет моложе. А сейчас в зеркало на меня смотрела жуткая облезлая дама за пятьдесят плюс.

Я быстро начала задирать длинную, бесформенную юбку, увидела, что на мне надеты не колготки, а чулки, стянула их вниз. Вообще сняла эти неудобные чулки. Затем сорвала с себя пиджак, блузку и ощупала себя. Стояла перед своим отражением в каком-то смешном дурацком лифоне, а-ля бабка, которые носили точно при царе горохе.

Тело мое было немного пухлым и таким же запущенным, как и лицо. Создавалось такое впечатление, что ранее владелица моего тела совсем не заботилась о себе. Возможно, у нее не было денег, или она была бедной родственницей в этом богатом доме?

Скорее всего.

Но зато теперь я поняла, отчего меня хотели придушить. Смотреть на меня было жутко. Я бы тоже такое страшное существо захотела бы удавить.

Я несколько раз глубоко выдохнула, пытаясь взять себя в руки и успокоиться. Это очень важное действие, когда на тебя неожиданно обрушиваются неприятности или страшное известие. Надо попытаться мыслить спокойно, без излишних эмоций, чтобы не наломать дров.

— Людочка, а сколько мне лет? — спросила я, нахмурившись, чувствуя, что снова хочу упасть в обморок и никогда не просыпаться больше здесь, в этом доме и в этом теле.

— Пятьдесят с чем-то, бабушка, — ответила неуверенно девочка. — Я точно не знаю.

— А зовут меня как?

— Нина Георгиевна Литвинова.

Я кивнула и отошла от трельяжа, приблизилась к окну, выглянула наружу. Увидела дорожку у дома, справа и слева красивые клумбы, дорога устремлялась вперёд до ажурных ворот, а сбоку виднелся сад, едва расцветающий и со свежей зеленью. Двор походил на въезд в богатую усадьбу, такие часто снимали в исторических кино про дворян.

Опустила глаза вниз, отметила, что под нами — еще целый этаж и сбоку окна. Похоже, я находилась в каком-то особняке.

— Людочка, а в этом доме много комнат?

— Много, бабушка. Ты всё позабыла? Но это ничего. Главное, что ты снова пришла в себя. Ты спрашивай меня, я всё тебе расскажу, — почтительно предложила девочка.

— Об этом я и хотела тебя попросить, — улыбнулась я, поворачиваясь снова к девочке. — Скажи, а чей это дом? Моего сына?