Читаем Вышитые сны маленькой гианы онлайн бесплатно

Только 10 % людей вступают в дискуссии со своими котами. Остальные 90 % — те, кто в здравом уме, сразу прислушиваются к их советам.

Гиана умирала. Сил на сопротивление больше не было. Она осталась одна. Гианы не могут долго находиться одни в этом огромном мире. Мать покинула ее очень давно и силы заканчивались. Она последняя гиана в этом огромном королевстве и ей не найти соплеменников. Да и есть ли они еще? Остались ли в этом мире ее сородичи? Сил чтобы это узнать у нее больше нет. Было обидно уходить вот так. Она так ничего в этой жизни и не сделала. Не сумела как ее мать подарить жизнь своей дочери, не соткала ковер жизни, не нашла сородичей. Она была совершенно бесполезна. Так может ее смерть послужит чему-то большему?

Единорог грустно вздохнул. Заповедный лес с каждым годом уменьшался. Волшебных существ становилось все меньше. Феи уже не пели свои волшебные песни, путаясь в густых цветах. Дриады не веселились, брызгаясь хрустальной водой источника. Даже безобидная нечисть не вылезала из своих нор и болот. Лес скудел. И на магию и на живых волшебных существ. Вот и гианы в своих пещерах уже не ткали живые ковры жизни. Необходимо было открыть новый источник. Но кто? Никто в лесу не был наделен качествами необходимыми для этого. И магической энергии не хватит ни у кого. Его лес обречен. Что он может отдать, чтобы спасти его? Жизни будет ли достаточно?

Мантикора устало прислонился к дереву с большими цветами. Их много в саду в этом году. Если ничего не предпринять толпы кочевников-варваров заполонят его земли. Жители его королевства сильны, умны и магически одарены. Но варваров слишком много. И магия скуднее день ото дня. Если в ближайшее время не предпринять решительных мер, королевство падет. А толпы варваров на диких псах не оставят камня на камне от его великолепной столицы. Разрушат статуи, изрежут картины, сожгут храмы и особняки. И, конечно же, убьют сотни магических существ. Что он может и должен сделать, чтобы это предотвратить?

Старый маг задумчиво повертел в руках корешок Ромашки обыкновенной. Вот только на ромашках гадать и осталось. Кого из трех сильных магических существ предпочесть? На кого поставить? Вопросы роились, но кроме как отрывания белых лепестков у цветка в голову ничего не приходило. Что ж, пусть ромашка решит. И он решительно кинул корешок в кипящий котел. Зелье зашипело и поменяло цвет с грязно-серого на лучисто-белый. Все-таки единорог? Жаль. Без него в магическом лесу увядание пройдет быстрее. Но вот зелье снова стало серым и вслед за ним ярко-красным. Мантикора? Но варвары? Они же все сметут? Как же столица? Без короля она обречена. И вот зелье вновь стало серым, чтобы уже навсегда поменять свой цвет на изумрудно-зеленый. Гиана, маленькая гиана. Что ж. Твоя участь решена. Пусть будет так.

Маг решительно наполнил склянку с получившимся раствором. В прозрачной колбе плескалось магическое зелье высокого порядка. Он шел к этому зелью долгих пятьдесят лет. Тщательно закупорив склянку, маг устремился к жертвенному камню. Нужно вылить все до капли. Огромный жертвенный камень, стоявший в соседней комнате, призывно замерцал. Сколько же усилий потратил маг, чтобы доставить его сюда. Но усилия себя оправдают. Встав у подставки с магической книгой, он принялся читать сложное заклинание, улучшенное и переработанное им за долгие пятьдесят лет.

Камень наливался силой. И когда маг вылил на него магическое зелье, осветил всю комнату. Сильнейшая магическая вспышка отшвырнула мага к стене и, ударившись головой, он медленно сполз по стене вниз, на пол. Большой черный кот неодобрительно взглянул на него со шкафа. В его почтеннейшем возрасте такие метаморфозы ни к чему. Маг, устало подняв руку, вызвал видение. Что это? Хотя неважно.

Побочное, ничего не значащее явление.

Черный кот потянулся и бросил небрежный взгляд на звездную воронку, что раскручивалась у него за спиной. Ох уж эти человечки, вечно они склонны преувеличивать ничтожное и преуменьшать важное. Ну, посмотрим, как изменит мир на этот раз, ничего не значащее явление.

Неверующие в барабашку:

должно быть, мои тапки спиздила наука, хм… lilkvas

Тащиться после работы на другой конец города — очень не хотелось.

Но за консультацию обещали хорошие деньги. Я почти не сомневалась, что ковер окажется очередной советской дешевкой, всю жизнь провисевшей у бабушки на стене. Эта мода была не убиваема, и у нее были свои обоснования. От стены во многих домах дуло, щели в пятиэтажках были легендарные. А еще стены были тонкие и таким образом пытались достигнуть хоть какого-то подобия звукоизоляции. Только вот тщетно. Ковры от этого не спасали. А еще они были признаком благосостояния и достатка. Раз ковер на стене — значит семья благополучная.

Только вот мода на ковры у наших бабушек напрочь отбила желание вешать их у себя в современной квартире. Теперь ковер ассоциируется с пылесборником и клещами. Коврики остались только в ванных и в коридоре. Да и то не у всех. И это печально.

Нет, я согласна, что в наш век, когда аллергия буквально на всё, ковры — это непрактично. Но нельзя всё грести под одну гребенку.

Спина отчаянно болела. Наверное, нужно сокращать количество экскурсий. Мои ноги не выдерживают. Особенно в дни школьных каникул. Вот зачем детям ковры? В нашем музее есть еще столько интересного. Тем более что они все равно меня не слушают. А если и поднимают глаза, то только для того чтобы сравнить. Кто древнее? Я или старая тряпка за стеклом.

Хотя не сказала бы, что я была такой уж старой. Как там в той песне про принца? Его же можно встретить и после… После чего? Нет. Нужно смириться, и завести уже себе кошку. Я конечно не Наташа из знаменитой картинки и четверых не потяну, но может одного кота? Собака была бы предпочтительнее, но после аварии долго гулять с ней я не смогу.

Несколько лет назад я попала в аварию, когда стояла на остановке в ожидании автобуса. Виновник погиб на месте, а я оказалась прикована к кровати на многие месяцы. Теперь у меня постоянно болит спина, ноют на погоду переломанные ноги и голова отчаянно скрипит при попытке читать с экрана монитора дольше получаса.

Зарплата экскурсовода помогала мне прожить, но и только. Поэтому я и тряслась сейчас в автобусе, и ехала на другой конец города. И еще сильно надеялась, что после неутешительного вердикта мне все же заплатят за консультацию. Почему-то я не сомневалась, что не найду там ничего интересного или денежного.

Отыскав нужный дом, и с трудом подняв свое тело на пятый этаж без лифта я остановилась возле непримечательной двери. Вдавив дверной звонок, я прислушалась к трели. За ней стояла тишина. Открывать мне никто не спешил. Обидно будет уехать, столько усилий потрачено впустую. Достав мобильник, набрала нужный номер.

Но абонент не отвечал.

— Да что бы тебя сеннех завязал и не развязал! — в сердцах я швырнула телефон обратно в сумку и снова подошла к двери.

Сеннех — это узел в ковроткачестве. Не могу я ругаться, моя мамочка — профессор математики — это никогда не одобряла. Вот и приходилось выискивать подходящие слова. Поэтому когда я ударялась мизинчиком о стул, то всегда вопила «сеннех, сеннех». Друзья привыкли, а вот случайные знакомые думали, что «восток — дело тонкое».

Мои черные волосы в сочетании с длинным носом и в самом деле придавали несколько восточный облик. Хотя оба родители отродясь никогда на востоке не были, и оба были самыми обычными русыми представителями славянской нации. А вот дочка у них походила на восточную… Нет. Не красавицу. Но я была вполне симпатичной.

Помимо восточной внешности я к прискорбию моих родителей не унаследовала ни семейной тяги к математике, ни аналитического склада ума, нисколько-нибудь логического мышления. Это служило предметом всеобщей скорби и… Ну не смеялись, а ехидничали:

«Ну что с Дашеньки возьмешь? Иногда на детях природа отдыхает». «Не спрашивайте у Дашеньки, она все равно не может этого знать». «Дашенька, сходи на кухню: тебе наши умные разговоры все равно непонятны и неинтересны».

Такие реплики звучали в нашей семье из уст моих родных постоянно. Братья, в отличие от не понятно в кого пошедшей меня, выбрали себе приличные профессии. А вот я с моей непутевой и не денежной профессией экскурсовода была у семьи как бельмо на глазу.

Я уже давно отчаялась впечатлить мою семью, поэтому махнув на все рукой, жила так как считала нужным и необходимым мне. А к ним приезжала редко, в основном по большим праздникам. Оставшаяся мне от бабушки квартира, скромненькая однушка, меня всем устраивала.

Одевалась в мешковатые штаны, яркие жилетки, и носила за спиной рюкзаки ручной работы. Моей работы разумеется. Ругалась незнакомыми словами, дружила со странными личностями непонятной профессии, и мужа у меня не было. Детей тоже. Сначала мама в недоумении поднимала тонкие брови, но потом мои образцово показательные братья наделили ее невестками и внуками, на меня снова махнули рукой.

«Ой, знаете, Дашенька у нас то, что зовется нынче неформат». «Дашенька у нас фрик, ну вы понимаете».

Только вот, по-моему, значение этих слов мама и сама представляла смутно.

Я давила на звонок, а потом со всей злостью ударила кулаком по двери. А она возьми, да и откройся.

— Эй! Есть тут кто-нибудь? Помощь нужна? — я аккуратно приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Нет, умом я понимала, что делать этого не следует. Вообще разум настоятельно велел уходить подальше от странной квартиры с открытой дверью. И вызвать полицию. Но ведь там может кому-то быть необходима срочная помощь? Поэтому я сделала шаг в коридор и заглянула внутрь.

А потом рванула со всей возможной скоростью, так в приоткрытую дверь было видно, что в комнате на полу лежит тело девушки. Это она подошла ко мне в музее и попросила проконсультировать ее по поводу бабушкиного ковра.

Девушка была очень красивой: высокая, стройная, с длинными густыми каштановыми волосами. Именно они сейчас разметались по полу пышным покрывалом. Глаза еще запомнились: яркие, сияющие. А еще в ней было что-то нездешнее. Но говор у нее был чистый, акцента я не услышала.

Подлетев к ней, я первым делом положила руку ей на горло и поискала пульс. Ну, вот не умею я на руке его искать. На горле проще. Нашелся и я, выдохнув, принялась искать в рюкзаке закинутый туда в гневе телефон.

Звонок в скорую, сопровождался моими всхлипами и стонами. Подробно описала, что повреждений и крови не видно и вообще не понятно, что с ней. Сказали, что едут. Я слезно попросила поторопиться.

И только потом я сообразила, что в квартире может быть кто-то еще? Ага, и он был. Со стороны коридора послышались шаги, и я вскочила на ноги и закричала. Мой крик разнесся по всей квартире, но на мужчину не произвел впечатления. Он двинулся на меня, а я попятилась. Сопротивляется? Оружие? Ага. Учитывая, что я ему и до плеча не достою.

На меня надвигалась большая мужская фигура. Мужчина был одет в толстовку, с большим капюшоном и под ним разобрать что-то было очень проблематично. А вот всю нижнюю часть лица закрывала маска. Медицинская. Их много сейчас в карманах у каждого завалялось. У меня вот в рюкзаке штуки три. И в каждом кармане еще по одной.

Я пятилась и смотрела на его руки. А в руке у него был большой шар для боулинга. Такой большой и тяжелый. В него еще пальцы вставляются. И что? Меня будут этим шаром убивать? Как то несподручно. Я бы даже призадумалась над этим вопросом, но тут спиной уперлась во что-то мягкое.

Ковер. Это его я должна осматривать. Ну, под пальцами определенно шерсть, а еще простое паласное плетение. Ничего необычного я не ощущаю. Эх, посмотреть бы еще на него.

А потом мужчина меня ударил. Нет, не шаром для боулинга, а кулаком. Моей голове и этого оказалось более чем достаточно. От удара я ее повернула. Кровь из разбитого носа брызнула на ковер. Я стала медленно оседать на пол.

Я лежала на полу, и в голову вдруг пришел вопрос. А зачем ему шар для боулинга?

Из коридора послышался шум и к моим ногам подкатился злополучный шар. Красивый кстати. И цвет еще такой. Ярко-зеленый, почти изумрудный. С переливами цвета и блеска. Как он в квартире оказался?

Послышались удаляющиеся шаги. Ударил и убежал? Зачем? Как же все глупо.

Впрочем, все спонтанные преступления ужасно глупые. Наверняка же тут ничего заранее не планировалось. Иначе бы я не оказалась тут так некстати. А то, что я случайно попалась под руку — это понятно. Убивать меня некому. Значит просто не в том месте и не в то время.

Он наверняка убивать меня не собирался. Но врач после аварии настоятельно не рекомендовал мне сотрясать головушку. Вот не рекомендовал и все тут. Мол, соприкосновение моей головушки с твердыми предметами может привести к самым печальным последствиям. Кулак — это не шар, но тоже твердый.

Перед глазами стало все кружиться. И я постаралась сосредоточиться. Скорую я вызвала? Может они успеют к нам обеим?

Стала автоматически разглядывать висевший надо мной ковер. Ничего необычного. Как я и предполагала. Таких ковров сотни, и он никакой музейной или исторической ценности не представляет. Разумеется, я бы еще заглянула и посмотрела что у него на оборотной части, но это больше для виду. Может меня не к этому ковру звали?

Но тут с ковром стало твориться что-то странное. Он подернулся легкой дымкой и вот уже за привычным и где-то стандартным рисунком стал выступать совсем другой. Ковер стал не красным, а ярко-зеленым, почти изумрудным. Его украшали причудливые листья и цветы. Это был целый волшебный сад. И вот листва вдруг раздвинулась, и я отчетливо увидела вдалеке лошадь. Красивая, белая, она отливала перламутром. А потом лошадка стала увеличиваться в размерах. Как это?

Лошадь на ковре двигалась прямо ко мне. И вот уже я отчетливо вижу, что это не лошадь, а большой белый единорог, который вдруг склонился и своим длинным витым рогом дотронулся до моего лба, а потом, чуть отстранившись, коснулся груди.

Ух ты. Вот это фантазии выдает мой угасающий мозг, успела подумать я, прежде чем единорог пропал. Ковер стал снова красным, а перед глазами стало все расплываться. Я еще краем уха успела услышать шум шагов, переговоры врачей, их реплики доносились как сквозь вату. Один настоятельно велел кому-то вызывать полицию. А потом один из них сказал.

— Не довезем.

Да я и не надеялась, что успеете. Меня предупреждали насчет головы и твердых предметов. Наверное, судьба такая.

И я провалилась в темноту.