Читаем Да, моя Госпожа онлайн бесплатно

Глава 1 Как лекарка нашла себе проблему с хвостом

Глава 1. Как лекарка нашла себе проблему с хвостом

Стрела вошла под левую лопатку за час до заката. Обычная стрела. Берёзовое деревко, гусиное оперение, но наконечник… Серебро, заговорённое в полнолуние. Охотники знали, кого травят. И знали, как сделать боль невыносимой.

Рейган рухнул на бегу, пропахав грудой прелой листвы целую борозду, и замер у корней вывороченного дуба. Серебряный яд уже разбегался по венам огненными ручейками, превращая каждую мышцу в очаг агонии. Обратиться обратно в человека он не мог. Яд блокировал трансформацию, оставляя запертым в звериной шкуре. Его загнали, как дичь, в ловушку. И теперь трое охотников с факелами и серебряными клинками прочёсывали лес, чтобы добить.

«Интересно…»,— подумал он почти отстранённо, борясь с подступающей тьмой,— ' Я успею истечь кровью раньше, чем они найдут? Или придётся драться?'

Драться. Конечно драться. Другого варианта страж Перекрёстного Кряжа, последний из клана Северных Ветров, не рассматривал.

Сознание уплывало. Боль становилась фоном. Белым шумом, сквозь который пробивались только обрывки звуков. Треск сучьев, далёкие голоса, чьи-то шаги. Лёгкие, не похожие на тяжёлую поступь охотников. Кто-то шёл по звериной тропе. Один, без факела, пахнущий травами.

Женщина.

Рейган попытался зарычать. Предупредить, отпугнуть, но из горла вырвался только сиплый, жалкий хрип. Шаги замерли. Потом приблизились. И спустя несколько бесконечно долгих секунд, сквозь кровавый туман, перед его глазами проступило лицо.

Рыжие волосы, выбившиеся из-под платка. Веснушчатый нос. Глаза зелёные, как речная вода в солнечный день. Эти глаза были совершенно бесстрашные. Она разглядывала его с тем же выражением, с каким деревенские кумушки разглядывают на рынке подпорченный кочан капусты, прикидывая, стоит ли ввязываться.

— Ну, и кто ж тебя так, красавчик? — пробормотала она, и её пальцы без малейшего трепета раздвинули свалявшуюся шерсть у раны.

Рейган дёрнулся. Она даже не поморщилась.

— Серебро, — констатировала незнакомка. — Плохо дело. Очень плохо. — Она замолчала на секунду, что-то прикидывая в уме. — Значит так, лохматый. У меня есть два варианта: пройти мимо и сделать вид, что я тебя не видела, либо попытаться спасти твою шкуру. Первый вариант гораздо разумнее, но я никогда не отличалась разумностью.

Она вдруг улыбнулась. Так открыто и тепло, словно сидела не перед умирающим оборотнем в тёмном лесу, а за чашкой чая на собственной кухне.

— Меня зовут Вася. Я местная травница. Считай, что тебе крупно повезло. Только, — она вдруг нахмурилась, и её палец упёрся ему в нос, — попробуешь укусить, отравлю белладонной, которую я тебе лично в глотку запихаю. Договорились?

«Какая наглая»,— подумал Рейган почти с восхищением. — «И смелая… Или глупая.»,— что в данном случае одно и то же.

Он моргнул. Вася истолковала это как согласие.

— Вот и славно. А теперь, прости. Будет больно.

Тащить его до избушки ей пришлось одной. Никаких помощников у ведьмы с Мшистого холма не водилось. Вася соорудила волокуши из плаща и двух молодых берёзок, впряглась в них, как ломовая лошадь, и поволокла стонущего, истекающего кровью зверя через ночной лес.

— Знаешь, — пыхтела она, перебираясь через очередной корень, — когда я сегодня утром гадала на ромашке, выпало «неожиданная встреча». Но я думала, ну, может, заезжий торговец заглянет или кузнец наконец соизволит мне дверь починить. А тут ты. Сто пятьдесят кило живого веса и серебряная стрела в боку. Ромашка, конечно, та ещё выдумщица, но чтоб настолько…

Волк молчал. Только грудная клетка его судорожно вздымалась, да из горла иногда вырывался низкий, вибрирующий стон. Вася продолжала болтать, просто чтобы не сойти с ума от напряжения, усталости и страха, который она старательно загоняла поглубже.

— Я, между прочим, могла бы сейчас спать. Или настойку от лихоманки доваривать. Кузнечиха, зараза, опять приходила, требовала приворотное зелье для своего муженька. Можно подумать, ему приворот нужен. Он и так на неё молится, бедолага. А всё туда же — «ведьма, ведьма»…

До избушки добрались глубокой ночью. Вася втащила зверя через порог, рухнула на пол рядом и позволила себе ровно тридцать секунд полежать, глядя в закопчённый потолок и мечтая о горячей ванне, чистой постели и о том, чтобы всё происходящее оказалось дурным сном. Потом встала, зажгла лампы, закатала рукава и взялась за нож.

Операция длилась до рассвета. Ей приходилось резать живое мясо, вытаскивать зазубренный наконечник по кускам, промывать, прижигать, зашивать. Волк то выл, то затихал. Вася не знала, что пугало её больше. К концу сего действия, она сама была бледнее своего пациента, а руки дрожали так, что игла дважды срывалась. Но она сделала всё от нее возможное. А потом рухнула на лавку и провалилась в сон.

Проснулась она от звука, похожего на хруст ломающихся сучьев. Только сучья эти были костями.

Василиса подскочила, сжимая в руке первое, что попалось. Тяжёлый, глиняный горшок. В углу, на ворохе её лучших одеял, творилось невообразимое. Зверь менялся. Шерсть врастала в кожу, морда укорачивалась, конечности перестраивались. Зрелище одновременно отвратительное и завораживающее, как извержение вулкана или лесной пожар. Смотреть страшно, а оторваться невозможно.

Через минуту всё закончилось. На полу, тяжело дыша, лежал мужчина. Голый. Очень, очень голый мужчина. С широкими плечами, мощной грудью, покрытой паутиной старых шрамов, и свежей алой повязкой на боку. Спутанные чёрные волосы разметались по одеялу. Черты его лица были резкими, словно вырезанные ножом, но выражение лица оставалось расслабленным. Но что-то подсказывало Васе: расслабленность эта обманчива.

Она стояла с горшком в руке, не в силах отвести взгляд, и думала о том, что надо бы что-то сказать. Что-нибудь строгое. Поставить на место этого наглеца, который посмел обратиться в человека без спросу в её собственной избушке. Но слова куда-то подевались.

А потом он открыл глаза.

Желтые. Такике проницательные, что у Василисы перехватило дыхание. Он смотрел на неё и, казалось, видел всё, что она испытывала в этот момент: её страх, её усталость, её бешено колотящееся сердце.

— Горшок, — произнёс он низким голосом, — это серьёзное оружие. Но, может, поставишь его, прежде чем он выпадет у тебя из рук?

Вася моргнула. Потом ещё раз. И аккуратно поставила горшок на стол.

— Ты кто такой? — выпалила она, скрещивая руки на груди.

Мужчина приподнялся на локтях. Осторожно, явно превозмогая боль в боку. И, оглядев себя с ленивым интересом, ответил.

— Рейган из клана Северных Ветров, страж Перекрёстного Кряжа, — сообщил он тоном, каким представляются на великосветском приёме. — И я был бы рад представиться в более подобающем виде, но, увы, штаны в комплект к моей звериной шкуре не входят.

— Прикройся быстрее, — отрезала Вася, швыряя ему своё запасное одеяло. — Нечего тут сверкать перед честными травницами.

— Честными? — он поймал одеяло, но накидывать не спешил. Вместо этого его ноздри дрогнули, и Василиса увидела, как изменилось его лицо. Ленивая насмешка исчезла, а на смену ей пришел сосредоточенный взгляд. — Погоди. Стой спокойно.

— Что? — Вася инстинктивно попятилась. — Что такое?

— Твой запах, — выдохнул он, и его голос вдруг сел до шёпота. — Вербена. Мёд. И ещё…— Он втянул воздух глубоко, и его желтые глаза полыхнули. — Не может быть.

— Что? Что не может быть? — нервно спросила она, уже предчувствуя неладное. — Объясни нормально!

Он поднялся одним плавным движением, оказавшись на голову выше её. Одеяло наконец обернулось вокруг бёдер, но легче от этого не стало. Слишком близко. Слишком горячо.

— Как тебя зовут? — спросил он тихо.

— В-Вася, я же говорила! — она запнулась и мысленно себя обругала. Потому что отвечать этому нахалу таким дрожащим голосом было решительно неправильно.

— Вася, — повторил он. — Что ж, Вася. У меня для тебя новость. Боюсь, твоя жизнь только что стала гораздо сложнее.

— Ты о чём?

— Ты — моя истинная.

Повисла пауза. Василиса тупо моргала, переваривая услышанное. В голове пронеслось сразу несколько мыслей: «Вот же вляпалась», «Надо было проходить мимо», «Почему он так вкусно пахнет» и «Какая ещё к демонам истинная⁈».

— Так, — сказала она наконец, выставив перед собой ладонь, — давай-ка притормозим. Ты только что очнулся после серебряного отравления. У тебя была горячка. Ты мог что-то не то унюхать…

— Это магия. Она древнее этого леса. Стражи узнают свою истинную по запаху. И это не ошибка. Не горячечный бред. Это факт. Такой же, как то, что ты вытащила меня из-под куста и четыре часа штопала мои внутренности.

— Хороший факт! — Василиса вскинула голову, надеясь, что гнев скроет ее смятение. — Тогда давай поговорим о фактах. Факт первый: я тебя подлатала. Факт второй: ты всё ещё мой пациент. Факт третий: никакая я тебе не пара. И факт четвёртый: сейчас ты ляжешь обратно на одеяла и будешь лежать смирно, пока я не разрешу тебе вставать. Понял?

Рейган выслушал эту тираду с непроницаемым лицом. А потом просто улыбнулся. Медленно, хищно. И в этой улыбке сквозило столько превосходства над ней, что Васе захотелось треснуть его тем же горшком, который она недавно псотавила на стол.

— Да, моя госпожа, — произнёс он вкрадчиво и церемонно склонил голову ровно настолько, чтобы это выглядело как поклон, но на самом деле было откровенной насмешкой.

— Что-о? — выдохнула Вася.

Глава 2 Да, моя Госпожа

Глава 2. Да, моя Госпожа

— Ты приказала лежать смирно. Я повинуюсь. — Он опустился обратно на одеяла с таким видом, будто ему подали королевскую постель. — Видишь? Лежу. Смирно. Как просила.

Она подозрительно прищурилась.

— Ты издеваешься?

— Ничуть. — его желтые, как янтарь, глаза смотрели на нее самым невинным образом. Но, с учётом его зрачков выглядело это до крайности жутко и одновременно обаятельно. — Ты спасла мне жизнь. Я всего лишь проявляю уважение.

— Уважение он проявляет. — пробормотала Василиса, чувствуя, что её решимость дала трещину. — Ладно. Лежи. Мне нужно проверить швы.

Она опустилась на колени рядом с ним, и осторожно отогнула край повязки. Швы держались. Края раны уже начали затягиваться. Регенерация была быстрой. Очень быстрой. Вася удовлетворённо хмыкнула и уже собралась встать, когда вдруг он поймал её за запястье.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Ты спасла мне жизнь.

Вася замерла. Сердце сделало странный кульбит. Боже, что происходит?

— Пожалуйста, — ответила она неловко. — Это моя работа.

— Ты сказала, что ты травница. Твоя работа — лечить людей, а не таскать по лесу умирающих оборотней.

— Значит, я расширяю специализацию. — Она попыталась высвободить руку, но он держал крепко. Не больно, но так, что не вырваться. — Отпусти.

— И не подумаю.

— Я приказываю, — выпалила она, не придумав ничего лучше.

И тут же пожалела. Потому что его глаза вспыхнули, а улыбка стала откровенно опасной.

— Да, моя госпожа, — мурлыкнул он, но руку не отпустил. Вместо этого он поднёс её запястье к губам и коснулся кожи лёгким, почти невесомым поцелуем.

Вася замерла, чувствуя, как от места прикосновения по телу разливается непонятное тепло.

— Ты очень странный тип, — прошептала она.

— Я в курсе, — отозвался он, глядя на неё снизу вверх с выражением совершенно непотребного торжества. — Именно поэтому ты от меня не избавишься. Но я обещаю: тебе понравится.

— Вот оно что, размечтался, лохматый!

Вася выдернула руку и вскочила на ноги, стараясь унять дрожь в коленях.

— Лежи и не рыпайся, — бросила она, отходя к очагу. — Мне нужно сварить тебе укрепляющий отвар. И ради всех богов, прикройся одеялом нормально.

— Да, моя госпожа, — донеслось из угла.

Василиса скрипнула зубами. Она не знала, что бесило её больше: это дурацкое «моя госпожа», его непробиваемая самоуверенность, или то, как совершенно непотребно у нее теплело в груди, каждый раз, когда он это произносил.

Она бросила в котелок горсть сушёных ягод и принялась яростно толочь корень имбиря, представляя, что это голова одного конкретного оборотня.

— За что мне это? — пробормотала она, ни к кому не обращаясь.

— За твою доброту, — немедленно отозвался Рейган из угла. — И за прекрасные глаза. И за то, что ты единственная на весь лес не побоялась сунуть руки в мою рану.

— Я могла бы и не совать.

— Могла бы. Но ты сунула. И я бесконечно тебе благодарен. Настолько, что готов лежать смирно до конца своих дней.

— До конца дней это уже перебор, — фыркнула Вася, заливая травы кипятком.

— Значит, сойдёмся на неделе постельного режима.

— С чего ты взял, что тебе нужна неделя⁈

— С того, что ты отличный лекарь, но рана была серьёзная. И потом, за неделю постельного режима в твоём обществе я, возможно, сумею убедить тебя в серьёзности моих намерений.

— Каких ещё намерений?

— Истинная пара. Это значит, что я намерен за тобой ухаживать. Оберегать. Защищать. И сделать всё, чтобы ты тоже это почувствовала.

— Я ничего не почувствовала, — солгала она.

— Конечно, — легко согласился он. — Именно поэтому ты до сих пор стоишь ко мне спиной и делаешь вид, что увлечена варкой отвара.

Вася резко обернулась, готовая разразиться гневной тирадой и замерла. Он лежал на одеялах, закинув руки за голову, и смотрел на неё. Просто смотрел. Но в этом взгляде было столько самоуверенного собственничества, что она мгновенно распылилась.

— Я не твоя собственность, не смотри на меня так. — сказала она.

— Разумеется, нет, — он улыбнулся, но в этот раз улыбка была нежной. — Это я твоя собственность. С первого мгновения, как ты вытащила меня из-под куста.

Василиса открыла рот. Закрыла. Снова открыла. И не нашла, что ответить.

— Отвар, — выдавила она наконец. — Будешь пить отвар. И спать. Много спать. И не заговаривать мне зубы.

— Да, моя госпожа, — выдохнул он, и Вася готова была поклясться, что в его голосе прозвучала искренняя, неподдельная радость.

Она резко отвернулась к очагу, пряча пылающие щёки, и принялась помешивать уже другое варево, с такой силой, что половина выплеснулась на угли. За спиной послышался тихий смех. Низкий, бархатистый, от которого по ее позвоночнику пробежали непроизвольные мурашки.

Вот же демонов страж.

Вот же демонова истинная пара.

Глава 3 Василиса Васильевна

Глава 3. Василиса Васильевна

Просыпаться на лавке в собственной избе, когда в углу на ворохе одеял спит голый мужчина, то ещё удовольствие. А просыпаться, понимая, что этот мужчина оборотень, которого ты вчера вытащила из-под куста и полночи штопала, удовольствие вдвойне. И втройне, если этот оборотень вчера же заявил, что ты его истинная пара.

Я лежала, глядя в потолок, и рассматривала его. Нашла паутину в углу с жирненьким пауком. Паук уже сожрал муху и теперь чистил лапки. Молодец, паук. Хоть у кого-то жизнь простая и понятная.

В окно сочился утренний свет. Я приняла вертикальное положение. Тело ныло так, словно меня саму вчера тащили на волокушах через ночной лес. Хотя какое там. Это я тащила. Сто пятьдесят килограмм живого веса. На себе. Через бурелом. Ночью.