Читаем Игра онлайн бесплатно

Закрой глаза и просто представь: уютный дом на берегу слияния рек, что образуют озеро такое чистое и гладкое, что оно похоже на отражение неба. А вокруг целые поля цветов, и кажется, что цветочный аромат заполнил мир вокруг. А южное солнце похоже на море, оно нежно обволакивает и затапливает все своими ласковыми и теплыми лучами. И никого вокруг, только лишь мы вдвоем.

Алисия шептала мне это разгоряченными губами на ухо по ночам. Призывая уехать с ней на Золотую Марку. Дом на берегу похожего на зеркало озера, целые поля цветов залитых теплым солнцем и любимая женщина рядом. Это просто мечта, идиллия, и казалось бы, в жизни больше ничего не надо.

И мне нравилась эта мысль, что есть место похожее на мечту, где меня ждут и будут рады. Ведь порой всего лишь одной светлой мысли довольно, чтобы твой свет в твоей душе воссиял. И этот свет проведет тебя через любую бурю, через любой шторм.

Варианты действий, которые мы можем выбрать, извиваются и переплетаются, образовывая целые ветви возможных развитий. И как бы мне не хотелось послать все это лицемерное сборище завернутых в шелка и обвешанных златом высоких господ и рвануть на залитые солнцем берега Золотой Марки. Я знал, что теперь меня не оставят в покое. Теперь нет. Я слишком сильно засветился. Через год, может через два, а может через десять, но меня все равно найдут. И будет только хуже. Я не смогу спрятаться, не смогу сохранить ту идиллию на берегу озера с цветами. Ведь хватает всего одной ошибки, всего один неверный выбор способен потушить свет твоей души, так что для тебя померкнет сияние всех звезд во всех бесчисленных мирах.

И так уж вышло, что мое место тут, в самой гуще событий, в центре этой бури. И нравиться мне это или нет, но моя ветвь тесно переплелась с окружающими на этом дереве смерти и воскрешения. Ведь именно для этого мне боги вручили дары. Для этого я был наделен «Властью». И как любил говорить Клето: «есть проблемы, от которых нельзя убежать, их можно только закопать.»

Набухшие влагой, тяжелые тучи висели от горизонта до горизонта. И казалось, что само небо плачет, оплакивая погибших на этом кроваво-красном маскараде. А погибших было предостаточно, весь жемчужно-белый с прожилками мрамор дворцовой галереи танцевального зала был залит кровью несчастных, вперемешку с обломками мебели, каменной крошкой и кровавыми ошмётками высоких господ, кому просто не посчастливилось или не хватило ума убраться подальше.

Пожирательница притащила за собой три десятка высококровок. Опытных и хитрых тварей, чей извращенный в бесчисленных веках кровавой жестокости разум не ведал жалости. Тварей, кто не раз и не два учувствовал в кровавых побоищах. Отборные воины из Дар’хази и Лл’ейнов.

Они знали, куда они идут, они знали, к кому они идут. Десяток прикрывал снаружи, ожидая, когда прибудет подкрепления на помощь королю. И два десятка были внутри, заливая все алым, с хохотом разрывая на части всех, кто подвернется под руку. Особо сильно досталось нижнему этажу, вампиры косой прошлись по залу, там почти ни у кого не было оружия, ведь приходить на королевский бал с оружием было запрещено, да и не помогло было оно там. Второму этажу повезло гораздо больше, они были выше, и до них было просто сложнее добраться, к тому же там было подавляющее большинство одаренных.

Но и они тоже хлебнули полной чашей. Стоны полные боли и крики о помощи стояли до небес. Я не знал, что там произошло на втором этаже. Лишь слышал вой испуганных женщин, а им вторили грубые мужские голоса, они вспарывали воздух словно ржавые ножи. Послышались зычные приказы разъярённых гвардейцев. Ко всему прочему на улице оглушающе трезвонили колокола и трубы. Судя по всему поднимали всю королевскую гвардию. Кое-где еще были слышны локальные сражения. Но почти все вампиры попытались уйти. Им был даже не помеха проливной дождь. Хотя я знал, как сильно они его не любят. Та же Марика кривилась и шипела словно дикая кошка. Стараясь как можно скорее укрыться от падающей с неба воды. Ведь текущая вода причиняла им натурально физическую боль. Попробуйте походить под дождем из кипятка.

Как только госпожа Морена словно призрак растворилась в чернильной темноте, остальные вампиры последовали ее примеру, в рассыпную, кто куда. Ну те, кто мог это сделать, то есть меньше половины. Естественно, как только увидели, что вампиры бежали, многие воспаряли духом. Ведь во всех нас живы инстинкты хищников, они заложенные у нас в крови, и эти инстинкты шептали: раз бежит — значит слаб, а значит нужно догнать, поквитаться и добить. Послышались призывы догнать, непременно догнать.

Но меня это все мало интересовало, все мое внимание было приковано к яростно рычащему клубку, в который они сплелись. Корделия даже не думала отступать, и выпускать ее из своих объятий — она пришла сюда за местью. Она вбила себе в голову, что это Марика во всем виновата. Что это ее вина в провале их миссии. И видимо, во чтобы то ни стало, решила взять плату кровью.

Разумеется, Марика тоже сильна, у нее есть и зубы и когти, и, конечно — нечестивая сила, способная скрутить здорового мужика в бараний рог. Но силы были далеко не равны, Корделия была из другого разряда. Дар’хази это бойцы по природе, их клан был выкован в горниле жесточайшего отбора с одной целью — сражаться, а затем закален в веках кровавых схваток. Как в сражении с врагами Алого двора, так и с подобными себе. В чистом бою им нет равных. Их кожа крепка словно сталь. А сила может сравниться только с их яростью. И все это подкрепленное внушительным опытом и щедро замешанное на ослепляющей жажде мести, обрушилось на Марику, словно ураган облаченный в немного старомодное шифоновое платье.

Так что я думал не долго, оглянувшись и поняв, что сейчас на меня никто не будет нападать. Я отбросил вопящего мелкого поганца и ринулся в эту яростную кошачью драку без правил и порядка. Они катались по полу в одной из кабинок первого этажа, рычали и кусались, рвали друг друга на клочья. Вернее Корделия рвала Марику, а та лишь пыталась выжить и отбивалась, как могла.

— А ну отвали от нее, ты, пиявка переросток. — Крикнул я подбегая и размахиваясь, вкладывая в удар весь свой опыт и всю силу спины и плечей. Хоть оружие у меня и было в руке, но вот убивать ее никак нельзя было, она многое знала. Кто, что, откуда и когда ждать. Так что я просто вмазал ей.

Удар получился что надо, от души так сказать. Корделию с головой захватила жажда мести, она очнулась только тогда, когда я уже добежал до них, и мой кулак уже летел в ее оскаленное в окровавленной улыбке лицо. Судя по окровавленной морде, она уже натурально откусила кусок от Марики.

Шлёп.

Даже звук удара был странный, словно ударил не вампира, чья кожа крепче стали, а статую, слепленную из свежей мягкой глины. Мой кулак провалился наполовину, а вся правильная симметрия лица была нарушена, и ее точеная красота разбилась, словно хрустальная ваза. Всю ее голову перекосило, скулу смяло и смазало ближе к переносице, закрывая глаз. От удара Корделия дернулась и взвыла, отпуская Марику, чем та незамедлительно воспользовалась. Она сгруппировалась и ногами отпихнула ее, разрывая дистанцию. Досталось ей очень хорошо, она хрипела и кривилась. Вырванный кусок на лебединой шее, здоровая дырка в боку и разодранное когтями лицо. Все ее алое платье превратилось в изодранные окровавленные лохмотья. Лишь мельком взглянув на нее, я понял, как вовремя подоспел, еще чуть-чуть, и ее бы тут порвали.

— Марика уходи. Сейчас же! Они не будут разбираться на чьей ты стороне, они тебя убьют. — Приказал я ей, — Уходи и спрячься где-нибудь. Я тебя обязательно найду. Да очнись же ты, не стой столбом.

Она перевела расширившиеся глазищи с меня на уже бегущих в нашу сторону вооруженных гвардейцев. На их перекошенные от ярости лица. Окинула разрушенный танцевальный зал. Поняв, что ее сородичи почти все ушли, приняла верное решение. Она ничего не спрашивала, ничего не говорила. Кривясь и прижимая руку к продырявленному боку, она превратилась в размытый туманный силуэт и скользнула в одно из разбитых окон, растворившись в черной, как глубокая могила мгле.

Корделия зарычала от досады и злости, поняв, что ее добыча ускользает из рук. И попыталась последовать за ней. Э нет дорогая моя. Второй раз я такой ошибки не сделаю, больше я тебя не отпущу. Простенькое заклинание воздушной волны откинуло ее снова вглубь коморки, прямо в обломки мебели.

— А ты то куда собралась, рабыня. Я тебя не отпускал. — Сказал я вставая в проходе.

Рядом что-то взвыло. Словно кто-то запустил здоровенную циркулярную пилу и отчаянный вопль боли потонул в этом визге. Но все так же быстро стихло. Я аккуратно оглянулся, чтобы не выпускать из виду вылезающую из груды обломков разъяренную Корделию. Там оперевшись плечом на колонну и баюкая раненую руку, тяжело дыша стоял Фернан посреди размолотой в мелкую щепу мебели. Глядя на осыпающееся в облаке праха зеленое платье.

Нет ничего более опасного, чем загнанный в угол зверь. А добавьте сюда, что зверь обладает чудовищной силищей и извращенным той стороной разумом. То получалась ну уж совсем взрывоопасная смесь. Корделия оскалилась и зарычала, а потом взяла одной рукой столешницу, за которой человек восемь спокойно помещалось, и швырнула в меня словно она ничего не весила, прыгая следом.

Боль прострелила руку от ладони до плеча, словно мне туда длинную иголку воткнули, а мир вокруг словно раскололся за миллион мерцающих осколков. Я видел каждый камешек, чувствовал каждый волосок на своем теле. Видел все трещины на летящем в меня столе. Все чувства ускорились и кристаллизовались. Витой меч вдруг стал неподъёмно тяжелым. Словно начал весить больше стопки кирпичей, утягивая меня за собой, к земле. Пропуская над собой летящую столешницу и Корделию прыгнувшую следом. Я видел, как вытянулось в удивлении лицо вампира, когда она увидела меня снизу.

Меч, что весил тонну, вдруг стал легче перышка. И я рубанул ее по ногам. Но не зря она прошла через столько сражений. Опыта ей было не занимать. Видно что-то почувствовав, она сгруппировалась и противоестественно извернулась в воздухе. Уклонившись от рассекшего воздух клинка.

Перелетев через меня, Корделия, мягко будто кошка приземлилась на четыре лапы, и оскалилась всей пастью кинжально острых клыков. Она повернулась в мою сторону, перенеся ногу через тело убитого костеродного, кому не повезло тут оказаться и встала на корточки, словно собиралась прыгнуть на меня. Кровавая ухмылка чудовища застыла на ее перекошенном, изуродованном лице, единственный глаз блестел, словно колодец из тьмы, на котором плавал красный зрачок — в нем появился то ли страх, то ли лукавство. Она быстро повернула голову и наклонила ее каким-то причудливым образом, словно прислушиваясь с мрачной напряженностью к звукам в ночи за окнами.

— Узурпатор. — Наконец сплюнула она это имя, словно оно было самый горький яд. — На этот раз — ты падешь.

И выпрыгнула в окно, в которое минутой ранее скользнула Марика.

Ну попыталась во всяком случае точно. Воздух вокруг нее сгустился, образовывая пузырь, поймав прямо в окне. Ее будто гигантская невидимая рука сдавила и смяла, и дернула назад, а потом швырнула сначала об стену, потом и пол с потолком пришлось поближе рассматривать, и так несколько раз.

Я только и мог испуганно глазеть, оглянувшись, увидел королевского мага — дона Севэро. Его высокая и сухопарая фигура вышагивала к нам, постукивая посохом. Он аж раздулся и чуть ли не светился от силы, которую впитал в себя, и явно намеревался кого-нибудь убить, все равно кого.

Но тут и меня придавило, словно я оказался на глубине, и вся неподъёмная толща воды давила сверху. Не давая даже вдохнуть. Протащила по полу и швырнула об стену, выбивая весь дух, и я поплыл. Конечно, я пытался сопротивляться, но разница в силе была колоссальной. Я чувствовал себя муравьем попавшим в горный поток. Только и мог что барахтаться, пытаясь не умереть. После удара об стену у меня выбило воздух, и подняв голову я увидел, как мне в лицо летит окованная пятка протазана подбежавших гвардейцев. И тут эта окованная пятка взорвалась снопом искр, и мир стал темнее пещеры, в которой живут призраки.

Сколько себя помню, я с малых лет только и делал, что с кем-то да дрался. И не раз оставался битым. Но в первый раз за обе жизни я испытал столь глубокий нокаут. Казалось, что я лечу через космос, а мое падение было бесконечно, вокруг нет ни звуков, ни образов, ничего нет, только пустота. Но через некоторое время я смутно ощутил, что двигаюсь, словно плыву в пространстве.

Реальность вернулась рывком, на меня вылили ведро холодной воды. Сиплые попытки вдохнуть и попытаться сообразить, где я и что случилось. Оглядевшись, я обнаружил себя в тюремной камере. Прямо в своей парадной одежде, превратившейся в кровавые лохмотья после мелкого засранца. Ну и конечно, твою мать, — скованный. Опять этими гребанными кандалами, которые пьют магию. И будто этого было мало цепи на ногах.

Но оглядевшись, я понял, был один в камере. Лишь стражник стоял с пустым ведром надо мной. Он ничего не сказал, убедившись, что я очнулся и ворочаюсь, молча вышел. Оставив наедине с мыслями. Ощущение было не из приятных, я чувствовал себя как куча дерьма, в которую еще и наступили. Сильно болела челюсть. Удар пришелся чуть пониже уха, прямо в основание челюсти. И теперь она нещадно ныла. Плюс страшная слабость от истощения, словно из меня вытащили кости, и все конечности стали как желе. Вдобавок тошнота и дикая головная боль.

— Сколько время прошло. — Тихо спросил я пытаясь размять челюсть.

— … Порядком… — отозвались тени. — Уже скоро полдень. Силен же ты спать. Я тебя пыталась разбудить, но это удалось только тому громиле с ведром воды…

— Скорее всего это из-за истощения. Я после драки и так был почти пустой. А эти кандалы высасывают последние силы.

— … Неблагодарные сволочи! Вот и помогай им после этого…

— Что там произошло?

— … Тебе с какого момента?…

— Полночь, — Попросил я терпеливо. Иногда ее сарказм бывает совершенно не к месту.

Лужа из теней пробубнила что-то неразборчивое, и заворочалась снизу, словно устраивалась поудобнее, но продолжила: