Читаем Негодяй Билли онлайн бесплатно

Негодяй Билли Глава I В Чикаго Билли Байрн – дитя улиц западного Чикаго. От Холстеда до Робей и от Гранд-авеню до самой Лэк-стрит едва ли найдется хулиган, которого бы он не знал по имени. Столь же блистательны были его познания по части полицейских и сыщиков, хотя они и дались ему нелегко. Он получил начальное воспитание в переулке, на который выходили задворки продуктового склада мистера Келли. Здесь обычно собиралась ватага подростков и взрослых парней в те часы, когда они не были «заняты»; а так как Брайдуэлл – единственное место, где они «работали» дня два в неделю, то свободного времени у них было хоть отбавляй. Общество тут собиралось разношерстное – тут были и карманные воры, и мелкие жулики уже с некоторым прошлым, и те, которые еще только готовились стать на этот путь – все озлобленные и несдержанные, готовые оскорбить первую встречную женщину или затеять ссору с прохожим, который показался им не слишком крепким. Настоящая «работа» бывала только по ночам. А днем они обычно сидели в вонючем переулке позади продуктового склада и лакали пиво из старого оловянного ведра. Банальная задача, заключавшаяся в том, чтобы относить пустое ведро в ближайшую пивную и приносить его обратно полным, безболезненно разрешалась бессменным присутствием кучки мальчишек, которые с восхищением и завистью любовались на героев их детского воображения. Билли Байрн с шести лет удостоился чести таскать пиво «благородной компании». Тут-то он и приобрел свои первые познания жизни. Он был знаком лично с великим Эдди Вельчем. Своими собственными ушами слышал рассказ Эдди, как тот укокошил шпика в нескольких шагах от двадцать восьмого полицейского участка! Период начального воспитания длился у Билли до десятилетнего возраста. К этому времени он уже полегоньку втянулся в работу; сперва отвинчивал медные дверные ручки и краны в пустующих помещениях и продавал их знакомому скупщику в грязной лавчонке на Линкольн-стрит у моста Кинзи. Скупщик надоумил его на более крупные операции, и в двенадцать лет Билли попробовал свои силы на кражах из товарных вагонов, стоящих на запасных путях вдоль Кинзи-стрит. С этого же времени он начал находить удовольствие в том, чтобы чесать кулаки о морды своих товарищей. Все раннее детство его было сплошной дракой с уличными мальчишками, но первый серьезный бой произошел, когда ему было двенадцать лет. При дележке прибыли за проданный «товар» у него возникло недоразумение с другим участником этого дела. Спор произошел в присутствии всей честной компании. Как обычно в западном Чикаго, за словами быстро последовали удары. Вокруг дерущихся мальчишек образовалось кольцо зрителей. Бой был упорным и длился долго. Мальчуганы обменивались тумаками, катались, сцепившись в пыли и в грязи переулка, снова вскакивали на ноги и бросались друг на друга. Приемы их особой честностью не отличались – это был бой без правил. Они яростно кусали, царапали и колотили друг друга руками и ногами, пускали в ход ногти, колени, локти, и Билли Байрн, вероятно, потерпел бы позорное поражение, если бы в критическую минуту у него под рукой случайно не оказалось осколка кирпича. Участь его противника была решена. Целую неделю, пока состояние пострадавшего внушало опасения, Билли пришлось скрываться у одного из членов шайки, а когда из больницы пришло сообщение, что раненому лучше, у Билли словно камень с плеч свалился. Он страшно боялся ареста и разборок с полицией, которую с детства привык ненавидеть. Правда, с другой стороны, он лишался определенной славы и престижа; на него уже нельзя было указывать, как «на молодчагу, который укокошил Шихэна». Но счастье на свете никогда не бывает полным, и Билли с легким вздохом покинул свое временное убежище. Этот случай заставил Билли призадуматься; он остро почувствовал все несовершенство своих рукопашных приемов и решил обязательно научиться владеть «кулачищами» по-ученому. Тут следует отметить, что жители западного Чикаго рук вообще не имеют; они снабжены природой «кулачищами» и «загребалами». Впрочем, некоторые особи имеют «лапы» и «плавники». В течение нескольких лет Билли все не представлялось случая осуществить свою заветную мечту, но, когда сын соседа из безвестного возчика внезапно превратился в знаменитого во всем околотке боксера, Билли свел с ним более тесное знакомство. Этот молодой человек никогда не имел чести состоять членом шайки, так как был навеки опозорен тем, что имел постоянную работу. Билли с ним не дружил и ничего не знал о его боксерских тренировках. Так что выступление его на этом новом поприще явилось для нашего героя полной неожиданностью. В замкнутом кругу шайки никто не был лично знаком с новым светилом, кроме Билли, который, благодаря соседству их задних дворов, знал его довольно хорошо. Всю следующую зиму Билли не отходил от своего нового героя и сопровождал его на все состязания. Когда чемпион уехал в турне, Билли был уже «своим человеком» в мире спортивных поединков: он продолжал вертеться вокруг других атлетов, бегал у них на посылках, быстро изучил приемы бокса и проник в сокровенные тонкости этого искусства. Его честолюбивой мечтой стало теперь сделаться известным боксером; впрочем, это не мешало ему по-прежнему якшаться со своей старой компанией, и его фигура постоянно мелькала у пивных на Гранд-авеню и на Лэк-стрит. В этот период Билли бросил «работать» на товарных вагонах Кинзи-стрит, отчасти потому, что он считал себя способным на более великие дела, а отчасти оттого, что железнодорожное общество удвоило число сторожей на запасных путях. По временам Билли испытывал неутолимую жажду приключений. Его натура настойчиво требовала сильных ощущений. Это совпадало обыкновенно с периодами острых финансовых кризисов. Когда в кошельке было пусто, Билли удлинял свои ночные прогулки с парой приятелей, «чистил» прохожих и устраивал налеты на пивные. Вот при одной из таких экспедиций и произошло событие, которому было суждено изменить весь ход жизни Билли Байрна. Старейшие шайки западного Чикаго ревниво охраняют права на свою территорию. Новички и пришельцы из других районов не переходят безнаказанно границ запретных кварталов. Обширная область от Холстеда до Робей и от Лэк-стрит до Гранд-авеню составляла исконную вотчину шайки Келли, к которой Билли принадлежал почти от рождения. Мистер Келли был владельцем того самого продуктового магазина, за складами которого шайка собиралась в течение многих лет, и, хотя сам он был почтенным торговцем, его имя как-то само собой приклеилось к банде хулиганов. На этой территории у членов шайки были свои естественные враги в лице полиции, а также «объекты охоты» – те, кто считался законной добычей. Как в прежнее время короли охраняли от браконьеров дичь в своих огромных лесах, так и шайка считала для себя обязательным в некоторой мере охранять от внешних посягательств жизнь и имущество «своих» обывателей. Более чем вероятно, впрочем, что они не рассуждали подобным образом, но результат получался именно такой. Так, однажды, возвращаясь в одиночку на рассвете, после того как обчистил кассу пивной Шнейдера, заперев хныкающего старика в его собственный ледник, Билли Байрн был глубоко возмущен при виде трех пришлых хулиганов с Двенадцатой улицы, напавших на полицейского Стенли Ласки. Отобрав дубинку, они охаживали ею полицейского по бокам и лупили его в живот тяжелыми сапогами. Ласки далеко не был другом Билли Байрна, но он родился и вырос в его квартале, служил в двадцать восьмом полицейском участке на Лэк-стрит и, таким образом, составлял неотъемлемую часть ареала шайки Келли. Избиение полицейского казалось Билли делом естественным и даже хорошим – при непременном условии, однако, что его совершают люди, имеющие на то право, – члены его шайки. Билли не мог равнодушно смотреть на то, что чужаки осмелились распоряжаться в его квартале. Это было просто нестерпимо! Кто-то другой, менее искушенный жизнью, чем Билли Байрн, бросился бы очертя голову в драку и, по всей вероятности, был бы убит на месте, потому что пришельцы с Двенадцатой улицы были самыми настоящими головорезами. Опытный Билли сразу это понял, а потому осторожно стал подкрадываться, держась все время в тени, пока не очутился совсем близко за спиной негодяев. Он подобрал с мостовой небольшой, но достаточно увесистый булыжник. Крепкий и надежный. Крепче, чем черепа людей с Двенадцатой улицы. Билли был ближе всего к тому типу, который размахивал дубинкой над головой полисмена, и со всей силы долбанул булыжником по затылку ничего не подозревающего чужака. Удар оказался удачен: противников осталось всего двое. Раньше, чем остальные успели понять, что случилось, Билли схватил упавшую дубинку и нанес ею страшный удар в лоб одному из них. Оставшийся в одиночестве третий противник выхватил револьвер и в упор выстрелил в Билли. Пуля пробила навылет левое плечо. Человек с более тонкой душевной организацией и чувствительной нервной системой, несомненно, грохнулся бы наземь без чувств, но не таков был Билли: он не знал, что такое нервы, а потому единственным результатом ранения было то, что он обезумел от ярости. До этой минуты Билли был только возмущен, – возмущен наглостью этих пришельцев с Двенадцатой улицы, вздумавших хозяйничать во владениях Келли… Теперь же он был взбешен, а в этом состоянии всегда проявлял чудеса ловкости и силы. От длинного ряда своих анонимных, но дюжих предков Билли унаследовал физическое сложение, которому позавидовал бы премированный бык. С самого раннего детства он дрался, ежедневно и всегда «нечестно», и знал все приемы уличной драки. В течение последнего года к природным данным Билли присоединилось еще и знание теории и практики бокса. Результат получился потрясающий и явно неожиданный для негодяя с Двенадцатой улицы. Бандит не успел и глазом моргнуть, как револьвер оказался выбит у него из рук и отлетел куда-то в сторону, а сам незадачливый стрелок тяжело грохнулся на гранитную мостовую. Полисмен Ласки тем временем уже оправился. Это пришлось как нельзя более кстати, потому что хулиган, которого Билли оглушил ударом дубинки по лбу, тоже пришел в себя. Ласки быстро уложил его обратно при помощи рукоятки револьвера, который не успел вытащить при нападении, и повернулся, чтобы прийти на помощь Билли. Но в помощи нуждался не Билли, а джентльмен с Двенадцатой улицы, и Ласки с большим трудом оттащил рассвирепевшего Билли от его жертвы. – Мне он нужен живым для допроса, – убеждал его полисмен. Подъехала карета скорой помощи, и Билли тут же улетучился, но Ласки запомнил его, и когда потом они случайно встречались на улице, то приветливо кивали друг другу. * * * Прошло два года, в течение которых жизнь Билли протекала так же, как и раньше. Он собирал посильную дань с беззаботных зевак и запоздалых прохожих. Поучаствовал в ограблении полудюжины пивных и совершил ночью смелое нападение на двух высокопоставленных лиц. Днем он часто ошивался в боксерской школе Ларри Хилмора. Хилмор несколько раз советовал ему бросить пить и остепениться, так как усматривал в молодом гиганте все задатки заправского боксера-профессионала. Но Билли не мог отказаться от прежней жизни и только изредка выступал в небольших матчах с бойцами невысокого уровня. Однако годы, проведенные у Хилмора, не прошли для него даром. Он приобрел недюжинные познания в искусстве кулачного боя. * * * В ту ночь, с которой начались настоящие приключения Билли Байрна, этот уважаемый джентльмен ошивался рядом с пивной, что на углу Лэк-стрит и Робей. Темные личности, которые обычно собирались здесь и находились под просвещенным покровительством хозяина этого притона, начинали уже стекаться в заведение. Билли знал всех наперечет и кивком головы приветствовал каждого из них, когда тот проходил мимо. При этом заметил, что на лицах некоторых из них появлялось выражение изумления. Билли не понимал, что это могло значить, и решил спросить об этом следующего человека, на лице которого он опять это узрит. Вдруг Билли заметил знакомую фигуру, облеченную в мундир, направлявшуюся прямо к нему. Это был Ласки. При виде Билли полисмен тоже изумленно вытаращил глаза и, проходя мимо, шепнул ему пару слов, продолжая смотреть прямо перед собой, как будто вовсе не заметил его. Немного погодя Билли отошел за угол и, небрежно раскачиваясь, двинулся, как бы прогуливаясь, по направлению к Валнут-стрит, но свернул в первый же переулок направо. Здесь, прижавшись в тени телефонного столба, ожидал его Ласки. – Хотел бы я знать, чего ты здесь шляешься, – спросил его полисмен. – Разве ты не знаешь, что Шихэн засыпался? За два дня до этого старик Шнейдер, доведенный до отчаяния постоянными набегами на его кассу, вздумал оказать сопротивление и был убит наповал. Подозрение пало на Шихэна, и он был арестован. Билли в ту ночь не был с Шихэном. Да он и вообще не водился с ним. С той памятной драки, когда они были еще мальчишками, у них навсегда осталось друг к другу недружелюбное отношение. При словах Ласки Билли сразу понял, в чем дело. – Шихэн сказал, что это моя работа? – быстро спросил он. – Вот именно. – Но в ту ночь я и близко не подходил к дому Шнейдера, – запротестовал Билли. – В полиции думают иначе, – сказал Ласки. – Там рады случаю утопить тебя. Ты всегда был таким ловкачом, что не подкопаешься. Приказ тебя взять уже отдан, и на твоем месте я бы драпал без проволочек. Ты понимаешь, почему я предупредил тебя, и это все, что я могу для тебя сделать. Послушай совета, беги как можно скорее! Все сыщики поставлены на ноги, и всем известны твои приметы. Не ответив ни слова, Билли повернулся и быстро пошел по направлению к Линкольн-стрит, а Ласки вернулся на свой пост на Робей-стрит. Затем Билли свернул на север к Кинзи и пробрался к железнодорожным путям. Час спустя он уже уезжал из города, уютно устроившись в товарном вагоне. А через три недели оказался в Сан-Франциско. Денег у Билли не было, но это его не пугало – те же способы, которые так часто пополняли его пустой кошелек дома, придут ему на помощь и здесь. Очутившись в незнакомом городе, Билли не знал, в какой части ему обосноваться. Случайно он набрел на улицу с целым рядом грязных пивных, посетителями которых были по преимуществу матросы. Билли обрадовался: что может быть лучше для его цели, чем пьяный матрос? Он вошел в один из кабаков. Там шла игра. Он остановился у стола, делая вид, что наблюдает за игроками. На самом деле он разглядывал посетителей, выискивая человека, который бы щедро платил за выпивку. По этому нехитрому признаку нетрудно установить, кто из посетителей является обладателем толстого кошелька. Вскоре его труды были вознаграждены – он нашел того, кто ему нужен. Неподалеку за небольшим столиком сидел мужчина в компании двух других. Он как раз расплачивался с мальчишкой-прислужником, доставая купюры из туго набитого бумажника. Мужчина вдруг посмотрел в сторону Билли, и их взгляды встретились. С пьяной улыбкой поманил он Билли к себе и пригласил присоединиться к их компании. Чувствуя, что судьба улыбнулась ему, Билли ухватился за благоприятный случай. Через минуту он уже сидел за столиком с тремя матросами и заказывал себе рыбную закуску. Незнакомец, у которого был в высшей степени неприятный взгляд, тем не менее оказался необычайно тароватым на угощение. Не успел Билли опрокинуть один стакан, как ему налили другой, а когда он на минуту вышел из-за стола, то, вернувшись, снова обнаружил его полным до краев. Этот последний стакан и сыграл решающую роль в жизни Билли. Глава II На «Полумесяце» Когда Билли открыл глаза, он в первую минуту не мог сообразить, что с ним случилось. Затем вспомнил пьяненького матроса с тугим бумажником. Неужели законная добыча ускользнула от него? Как так получилось? Ох и крепкое пиво в этом проклятом Фриско [1] , – подумал Билли. Голова трещала отчаянно, все тело ныло. Все вокруг качалось, ходило ходуном, казалось, будто комната подымается и опускается. И каждый раз, как комната опускалась, Билли делалось тошно. Он закрыл глаза. Противное ощущение не уходило. Билли застонал. Никогда за всю свою жизнь он не чувствовал себя так погано. Бог ты мой, как болит голова! Убедившись, что с закрытыми глазами не легче, Билли снова открыл их. Он стал осматривать комнату, в которой находился. Это было небольшое помещение, загроможденное тремя ярусами деревянных нар, идущими вдоль стен. В середине комнаты стоял стол, над которым с потолка свешивалась лампа. Лампа привлекла внимание Билли: она так и качалась взад и вперед. Это не могло быть галлюцинацией. Очевидно, комната действительно раскачивалась. Билли не мог объяснить себе этого явления. Он снова на минуту закрыл глаза, а затем открыл и опять посмотрел на лампу: та продолжала раскачиваться. Билли осторожно сполз с нар на пол. На ногах держаться было неимоверно трудно. Верно, это все еще последствия выпивки… Наконец он доплелся до стола и ухватился за него одной рукой, а другую протянул к лампе. Теперь уже не было сомнения! Лампа действительно раскачивалась взад и вперед, как язык колокола! Где же он находится? Билли обвел глазами комнату в поисках окон. На одной стене, около низкого потолка, он увидел несколько небольших круглых застекленных отверстий. Превозмогая головокружение, Билли подполз на четвереньках к одному из них. Когда он приподнялся и взглянул в окошко, то в ужасе отшатнулся. Насколько хватало глаз, перед ним было только волнующееся безбрежное водное пространство. Тогда наконец он понял, что с ним случилось. – А я-то собирался объегорить этого типа! – пробормотал Билли в отчаянии. – В дураках-то остался я: смотри-ка, что он со мной выкинул! В эту минуту наверху послышался шум, и в открывшемся люке показался свет. Билли увидел ноги в огромных сапожищах, спускающиеся по лестнице. Когда человек достиг пола и обернулся к нему, Билли узнал незнакомца, который так усердно угощал его накануне. – Ну-с, голубчик, как поживаешь? – спросил тот. – Ловко же ты это сварганил, – только и ответил Билли. – Что ты хочешь сказать? – спросил незнакомец, нахмурившись. – Поди к черту! – огрызнулся Билли. – Сам отлично знаешь, что я хочу сказать. – Эй ты, – властно проговорил мужчина, – не забывайся! Я штурман на этом судне, и если ты не хочешь неприятностей, то должен говорить со мной почтительно. Меня зовут мистер Уард, и тебе следует обращаться ко мне «сэр». Понял? Билли почесал затылок и прищурил глаза. Во всю жизнь никто никогда не говорил с ним таким тоном – во всяком случае с тех пор, как он вырос. Голова у него страшно болела, и ему было тошно, ужасно тошно. Он был так подавлен своим состоянием, что едва осознавал, что говорит ему штурман, а потому прошло достаточно много времени, пока он понял, что именно с ним произошло. Штурман решил, что строгий окрик подействовал на новичка и смирил его. Для этого он и спускался. Опыт говорил ему, что если сразу же дать хорошую встряску, то можно избегнуть неприятных столкновений в будущем. Штурман знал также, что самый удобный момент для укрощения строптивых натур – время, пока жертва страдает от последствий употребления виски, в которое было подмешано снотворное. Душевное и физическое состояние в этот период обычно находятся в самом подавленном состоянии. Самый волевой человек, когда его так тошнит, делается послушным, как собака. Но штурман не знал Билли Байрна из шайки Келли. Его мозг был и правда отуманен спиртным, и потребовалось немало времени, пока он начал соображать как следует, но сила духа осталась при нем. Билли был хулиган, шпана, сорвиголова. Его бесчестные приемы в драке заставили бы устыдиться самого сатану. Он чаще бил сзади, чем спереди. Ему было плевать на то, что кто-то может быть слабее или меньше ростом, он не находил ничего дурного напасть гурьбой на одного. Он шлялся по пивным и скандалил в тавернах, оскорблял девушек и женщин. В глазах честного человека Билли Байрн был, конечно, грязным, грубым хулиганом. Однако не был подлецом по натуре. Он был таким, каким его сделали воспитание и среда. Он не знал иных правил, не знал иного кодекса. Как ни была убога этика людей его среды, он крепко ее держался. Он никогда не выдал ни одного своего товарища и не дал раненому другу попасть в руки шпиков. И он никогда не допускал, чтобы с ним говорили так, как позволил себе штурман. Хотя Билли и не отреагировал на его слова так быстро, как сделал бы в трезвом виде, оскорбления он все же не забыл. Долгое молчание Билли ввело штурмана в заблуждение, и он захотел еще больше утвердить свой авторитет. Забыв всякую осторожность, он подошел к Билли вплотную и прошипел: – Все что тебе нужно, так это хорошая взбучка! Это помогло бы тебе очухаться, грязный бродяга, и зарубить себе на носу, что, когда входит начальство, ты… Но как должен отнестись Билли к входящему начальству, так и осталось неизвестным; зато Билли показал, как он поступает с людьми, заносящими кулак, чтобы ударить его по лицу… Билли Брайн не напрасно занимался боксом. Кулак штурмана просвистел мимо его уха. Вялое тело с осоловелыми глазами, казавшееся за минуту до того неспособным ни на что, мгновенно преобразилось. Перед штурманом теперь оказался разъяренный детина, ловкий, как кошка, со стальными мускулами, который нанес ему такой удар в ребра, что даже чемпион по боксу уважительно бы кивнул. С воплем боли штурман отлетел в дальний угол каюты и скатился под нары. Билли Байрн бросился за ним, как тигр, и, вытащив его на середину комнаты, начал лупить куда попало. Неистовые крики штурмана были слышны по всему кораблю. Когда капитан с шестью матросами сбежали вниз по трапу, они увидели Билли, сидящего верхом на поверженном теле штурмана. Его стальные пальцы сжимали горло противника, и он изо всех сил колотил его головой об пол. Еще мгновение – и штурману пришел бы конец. – Стой! – заорал капитан и размахнулся тяжелой дубиной, которая всегда была при нем. Сильный удар пришелся Билли по затылку… Очнулся Билли в темной вонючей дыре, в цепях, прикованным к стене. Его продержали здесь целую неделю. Капитан навещал его ежедневно, прилагая при этом все усилия, дабы убедить новобранца в ошибочности его поведения. Идея о необходимости дисциплины запечатлевалась в мозгу Билли посредством тяжелой дубинки. К концу недели зверские побои и голод сделали свое дело. Билли представлял собой невосприимчивую ни к чему массу сырого окровавленного мяса. Вскоре арестанта перетащили наверх, чтобы он не был съеден крысами. – Ну вот, – заметил капитан, когда полюбовался делом своих рук при дневном свете, – думаю, что теперь этот малый будет знать свое место и станет вежливо слушать, когда с ним говорит джентльмен. То, что Билли остался в живых, было чудом. Пока природа восстанавливала его тело, которое так жестоко изуродовал капитан, Билли просто лежал и не думал ни о чем, лишь изредка навещаемый отрывочными туманными мыслями о мщении. Через десять дней после того, как его вынесли наверх, Билли уже ковылял по палубе «Полумесяца» и исполнял кое-какую легкую работу. От других матросов он узнал, что он был не единственным членом экипажа, завлеченным на корабль против воли. Только шесть головорезов, явно принадлежавших к уголовному миру, добровольно нанялись на судно, не то потому, что они не могли найти места на приличном корабле, не то желая как можно скорее удрать за пределы Соединенных Штатов. Остальные все, подобно Билли, были захвачены обманом и силой. Вряд ли когда-либо судьба собирала более грубую и криминальную компанию. Билли чувствовал себя в ней как рыба в воде. От своего первоначального намерения отомстить штурману и капитану он отказался под влиянием разумных советов своих новых товарищей. Штурман со своей стороны ничем не выказывал, что помнит о нападении Билли на него. Он мстил только тем, что при всякой возможности назначал ему самые опасные и неприятные работы, но это лишь ускорило овладевание Билли морскими навыками и укрепило его физическое здоровье. Все следы воздействия алкоголя давно исчезли из здорового организма молодого человека, и даже лицо его изменилось под влиянием вынужденной трезвости – когда-то красное, отекшее, угреватое, оно стало гладким и загорелым. Тусклые, потухшие глаза, придававшие ему прежде скотское выражение, сделались блестящими. Черты лица были у него всегда правильны и красивы, но теперь они облагородились под влиянием морского воздуха, здорового образа жизни и физического труда. Шайка Келли с трудом признала бы в нем своего старого товарища, если бы он предстал перед ними в переулке у продуктового склада. Билли начал замечать, что вместе с новой жизнью у него изменился и характер. Он несколько раз ловил себя на том, что весело напевает во время работы, – он, который так чурался честного труда! Ведь всю жизнь его любимым изречением было: «Мир обязан давать мне средства к пропитанию; от меня требуется только брать их». К удивлению своему, он должен был признать, что отдается делу с азартом и увлечением, гордится, когда ему удается заткнуть за пояс других матросов, работающих вместе с ним. Благодаря этому, жизнь его на борту «Полумесяца» сделалась довольно сносной. Хотя капитан, памятуя об эпизоде в каюте, и относился к Билли несколько подозрительно, однако со временем оценил его исключительную работоспособность и порой даже спускал ему некоторые отступления от дисциплины, с которой Билли никак не мог свыкнуться. Подобные соображения не раз останавливали руку капитана, который при иных условиях давно прибил бы подчиненного за малейшую дерзость. А что касается штурмана, то Косоглазый Уард, уже один раз испробовавший на себе мускулы Билли, совершенно не жаждал вторичного столкновения с ним. Весь экипаж состоял из грабителей и избежавших виселицы убийц. Но капитан Симс привык иметь дело с подобным сбродом – он держал их в ежовых рукавицах и при необходимости без всяких рассуждений пускал в ход железные кулаки или короткую тяжелую дубинку, с которой никогда не расставался. Все матросы, за исключением Билли, уже прежде бывали в море, а потому судовая дисциплина была им до известной степени знакома. Свыкнувшись с работой и даже начав получать от нее некоторое удовольствие, Билли был скорее доволен своей жизнью на судне. Все окружающие происходили из среды, которую он хорошо знал – им так же, как и ему, были незнакомы такие отвлеченные понятия, как честь, добродетель, благопристойность или доброта. Билли чувствовал себя как дома и даже не скучал по своей старой шайке. Среди матросов у него завелись друзья и враги. Он с детства был задирой и любил затевать ссоры. Благодаря боксерским навыкам, недюжинной силе и знанию многочисленных ухищрений, он выходил победителем из любого столкновения. Вскоре матросы признали его первенство и стали избегать заводить с ним драку. Эти стычки, часто кровавые, не оставляли никакой ненависти в сердцах побежденных. Они неизменно входили в программу дня и служили единственным развлечением для того сброда, который представлял собой экипаж капитана Симса. Был только один человек на борту «Полумесяца», которого Билли по-настоящему ненавидел. Это был Дивейн, пассажир. Билли ненавидел его не за то, что тот когда-либо сказал или сделал ему что-нибудь дурное – пассажир ни разу и словом с ним не перемолвился, – а просто за его внешний вид, за приличную одежду, которая указывала на принадлежность Дивейна к презренному классу джентльменов. Билли не выносил опрятных, самодовольных торгашей с Гранд-авеню. Его буквально корчило при виде блестящих автомобилей с нарядно одетыми мужчинами и женщинами, нагло шнырявших мимо него. Чистый крахмальный воротничок был для него тем же, что и красная тряпка для быка. Внешний лоск, изысканность, элегантный вид неразрывно связывались в уме Билли с трусостью и физической слабостью, а эти качества в людях он люто ненавидел. Его представление о мужском достоинстве и авторитете сводилось к тому, чтобы выказывать как можно больше грубости. Так, оказать помощь женщине показалось бы Билли просто неприлично, – зато подставить ей ногу, чтобы она шлепнулась и растянулась во весь рост, было, с его точки зрения, уместно и остроумно. Поэтому всеми силами своей могучей натуры он ненавидел щеголеватого, вежливого хлыща, который ежедневно расхаживал после обеда по палубе, покуривая ароматную сигару. Внутренне Билли удивлялся, чего этот пижон сунулся на борт такого корабля, как «Полумесяц». Его поражало, что столь явный заморыш отваживается разгуливать среди настоящих мужчин. Сам Билли ни за что бы не сознался в том, что презрение, которое он ощущал к Дивейну, заставляло его, однако, уделять пассажиру больше внимания, чем ему хотелось бы. Билли заметил, что лицо Дивейна было красиво, но в карих глазах его проскальзывало неприятное хитрое выражение. И уже независимо от первоначальных причин, заставивших Билли невзлюбить Дивейна, он инстинктивно почувствовал к нему отвращение, как к человеку, которому нельзя доверять. На море жизнь однообразна. Интерес, который пробудил в Билли неприятный пассажир, овладел им всецело. В свободные часы он неизменно старался находиться в той части корабля, где мог встретить объект своей ненависти, все надеясь, что пижон даст какой-нибудь повод врезать ему кулаком в морду. Вот так однажды вечером, бродя по палубе, он случайно и подслушал разговор, который тихо вели между собой Дивейн и капитан Симс. Из долетавших до него обрывков он понял, что беседующие замышляют какое-то грязное дело, в котором они оба заинтересованы. Выяснилось, что курс «Полумесяца» определяется не кем иным, как пассажиром Дивейном, а финансировал все это предприятие некий мистер Клинкер из Сан-Франциско, которому Дивейн многим обязан. Дело, на которое они идут, касается какого-то Хардинга и еще одной особы по имени Барбара. А еще Билли услышал, что в случае успеха все участники экспедиции должны заработать много денег. Заинтересованный Билли стал расспрашивать об этом Костлявого Сойера и Красного Сандерса, но оба матроса знали еще меньше его. Наконец «Полумесяц» прибыл в Гонолулу и встал на якорь в нескольких сотнях футов от белой паровой яхты. Глава III Заговоры Во все время, пока «Полумесяц» простоял на рейде Гонолулу, команду не отпускали на берег, несмотря на глухое ворчание матросов. На берег сошли только первый штурман Уард и второй штурман Терье. Чтобы отвлечь экипаж от праздных мыслей, капитан Симс занял его чисткой и покраской бригантины. Билли Байрн заметил, что пассажир прекратил свои дневные прогулки по палубе. С тех пор, как судно встало на якорь, Дивейн не выходил из своей каюты до наступления темноты. Лишь тогда он поднимался наверх и часами простаивал у фальшборта, устремив пристальный взгляд на изящную яхту, с крытой палубы которой то и дело доносились веселый смех и нежная музыка. * * * Если бы кто-нибудь стал наблюдать за Уардом и Терье, когда они сошли на берег, то поведение их показалось бы весьма странным. Они зашли в третьеразрядную гостиницу, расположенную у самого берега, сняли комнату, заплатив за неделю вперед, а не более чем через полчаса уже вышли из ее дверей, одетые в цивильное платье. Затем они поспешили в другую гостиницу, на этот раз первоклассную. Второй штурман шел впереди в сюртуке и цилиндре, в то время как мистер Уард в синем пиджаке следовал за ним, неся в руках два саквояжа. В отеле второй штурман записал себя как Анри Терье, граф де Кадене, а спутника – как своего лакея по имени Франс. Сразу по прибытии он вручил рассыльному записку с просьбой немедленно отправить ее эсквайру Энтони Хардингу на борт яхты «Лотос». В ожидании ответа граф и его слуга удалились в отведенные им комнаты. Анри Терье, второй штурман «Полумесяца», в этой одежде выглядел с головы до пят настоящим джентльменом. Никто на корабле не знал его прошлого, но изысканность манер, основательное знание морского дела, строгое и властное обращение с подчиненными заставляли капитана Симса предполагать, что тот некогда занимал высокий пост во французском флоте, откуда был, вероятно, изгнан из-за какой-нибудь темной истории. Терье был взят вторым штурманом в эту экспедицию только благодаря настоятельной просьбе Дивейна и Клинкера. До этого он уже совершил одно плавание с Симсом, но проявил себя раздражительным и вспыльчивым человеком – шкипер посчитал, что с таким помощником слишком трудно иметь дело, и решил заменить его другим. Но Дивейн с Клинкером, познакомившись с Терье на борту «Полумесяца», после десятиминутного разговора обнаружили, что он как нельзя лучше подходит для выполнения их плана. И Симсу пришлось оставить его. Уард не выносил француза: его надменный вид и небрежно-вежливое обращение оскорбляли грубого штурмана. Теперь он страшно злился на необходимость разыгрывать из себя лакея Терье. Ничто не могло быть ему более обидно. Он еще больше возненавидел своего подчиненного, который, как он должен был сознаться в глубине души, был во всех отношениях выше его. Но деньги могут творить чудеса. Заверение Дивейна, что в случае удачи экипаж «Полумесяца» получит миллион американских долларов чистоганом, помогло мистеру Уарду превозмочь отвращение, с которым он приступил к исполнению своей роли. Оба офицера молча сидели в номере отеля в ожидании ответа на записку, отправленную эсквайру Энтони Хардингу. Их роли были хорошо заучены и несколько раз тщательно отрепетированы еще на борту «Полумесяца». Теперь каждый был погружен в собственные мысли – между этими людьми не было ничего общего, кроме участия в предстоящем деле, а так как об этом предмете разумнее было не распространяться, то и темы для разговора не находилось. На борту яхты, стоявшей в гавани, как раз шли приготовления для высадки на берег небольшой компании, желавшей совершить автомобильную прогулку в долину Нуану. В это время к борту яхты пришвартовалась небольшая лодка, и посыльный из берегового отеля передал одному из матросов письмо. Капитан Симс, стоя на палубе «Полумесяца» и смотря в ту сторону, неприятно ухмылялся. Билли тоже заметил лодку, но не придал этому никакого значения. Он разгуливал по палубе бригантины и бросал полные ненависти взгляды на яхту и элегантно одетых мужчин и женщин на ней. Ему было слышно, как они весело смеются и болтают между собой. Эти люди казались ему словно бы концентрированной эссенцией чуждого ему общества, всего того, что было для него отвратительным и презираемым в том, другом мире, для которого такие, как Билли, просто не существуют. Он видел, как матрос передал письмо высокому седому господину. Тот выглядел упитанным и был хорошо одет. Билли ясно представил себе его гладко выбритые щеки и холеные руки с отполированными ногтями. От одной этой мысли ему сделалось тошно. Седым господином, которому передали письмо, был Энтони Хардинг. Он прочел его и передал молодой девушке, стоявшей рядом и весело болтавшей с молодыми людьми. – Это касается больше тебя, чем меня, – сказал он. – Если хочешь, я приглашу его сегодня к обеду. Девушка взяла письмо и стала читать: Многоуважаемый мистер Хардинг! Рекомендую Вам моего дорогого друга, графа де Кадене, который намеревается посетить Гонолулу примерно в то же время, что и Вы. Граф путешествует для своего удовольствия, и так как он совершенно незнаком с Сандвичевыми островами [2] , то всякая любезность, которую окажете ему Вы и Ваша очаровательная дочь, будет принята им с большой благодарностью. Сердечный привет. Л. Картрайт Дивейн. – Это так похоже на Ларри. Он вечно выискивает титулованных особ и делает из них своих «дорогих друзей», – сказала девушка, смеясь. – Хотела бы я знать, где он подобрал этого. – Или где этот подобрал его, – прибавил мистер Хардинг. – Во всяком случае, Барбара, единственное, что мы можем сделать, так это пригласить его к обеду. Завтра мы уже снимаемся с якоря. – Давай заедем за ним на автомобиле, папа, – предложила Барбара Хардинг, – и захватим его с собой на прогулку. Так мы выполним просьбу Ларри, а приглашение на борт к обеду уже будет зависеть от того, каким человеком окажется этот граф. – Как хочешь, – ответил ей отец. Полчаса спустя два больших автомобиля остановились перед отелем, где снял номер граф де Кадене. Энтони Хардинг послал ему свою визитную карточку. «Граф» тотчас же спустился вниз, чтобы поприветствовать его. С первого взгляда мистер Хардинг убедился, что имеет дело с настоящим джентльменом, и когда он представил его другим членам компании, то было видно, что и остальные разделяли его мнение. Мисс Хардинг, казалось, особенно заинтересовалась новым знакомым. Она настояла на том, чтобы он сел в тот автомобиль, в котором ехала она. Беседуя по пути, Барбара все больше убеждалась, что судьба свела ее с очень интересным человеком. Казалось, не было ни одного уголка на всем земном шаре, который так или иначе не был бы знаком графу де Кадене. Он был весьма начитан и, что еще важнее, обладал способностью легко и занимательно делиться своими знаниями. Сейчас в этом человеке вовсе не замечалось его обычной желчной угрюмости. Он казался олицетворением любезности и приветливости – да и как могло быть иначе? Он ощущал свое превосходство над остальными членами компании, так легко овладев вниманием красивой молодой девушки из богатой семьи. Дневная прогулка в итоге дала два важных результата. Во-первых, она зародила в уме младшего штурмана «Полумесяца» новую идею, которую наверняка бы не оценили капитан и скрывающийся на бригантине мистер Дивен. А кроме того, во время этой прогулки граф де Кадене выяснил нечто важное, заставившее его отказаться от настоятельного приглашения отобедать вечером на «Лотосе»: он узнал, что на следующее утро яхта снимается с якоря и берет курс на Манилу. – Не могу выразить вам, как я сожалею, что обстоятельства лишают меня удовольствия воспользоваться вашим приглашением. Уверяю, что только настоятельная необходимость мешает мне насладиться вашим обществом как можно дольше. И, хотя слова графа были обращены к мистеру Хардингу, смотрел он на девушку. У менее опытной в светском общении особы во взгляде или непроизвольном движении губ наверняка отразилось бы впечатление, которое произвели на нее эти слова, но граф де Кадене не смог уловить на лице Барбары, понравилась ли ей его речь или нет. Она просто высказала сожаление по поводу его отказа, как того требовала вежливость. Прощаясь с Барбарой Хардинг, когда они доехали до отеля, де Кадене тихо произнес: – Я увижу вас снова, мисс Хардинг, очень-очень скоро. На этот раз ее явно удивила эта фраза, показавшаяся странной в тех обстоятельствах. Она задумалась – что хотел сказать ее спутник? Как ужаснулась бы Барбара, догадайся она об истинном значении его слов! Но она видела только выражение его глаз, полных недвусмысленного восхищения, и не знала сама, радует ли это ее или сердит. Как только де Кадене вошел в отель, он поспешил в комнату, где его с нетерпением ожидал мистер Уард. – Живее! – крикнул второй штурман. – Нам надо сейчас же отправляться на бригантину. Они отплывают уже завтра утром. Ваша служба в качестве лакея оказалась очень необременительной и краткой, но все же я дам вам отличную рекомендацию в случае, если вы пожелаете поступить к другому хозяину. – Ваши шутки более чем неуместны, – холодно отрезал первый штурман. – Я впутался в эту театральную антрепризу не для развлечения и не вижу в ней ничего забавного. Попрошу не забывать, что я ваш начальник! Терье передернуло от этих слов, но Уард не обратил внимания на злобный взгляд, который кинул на него его элегантный товарищ. Они вместе собрали вещи, спустились в контору, где уплатили по счету, и поспешили в маленькую грязную портовую гостиницу. Полчаса спустя они уже подымались по трапу на «Полумесяц». Билли Байрн, драивший палубу, злобно насупился при их приближении. Эти двое являлись представителями власти, а Билли ненавидел всякую власть. Он был прирожденным врагом закона, порядка и дисциплины. «Хотел бы я повстречаться с одним из этих типчиков ночью на Грин-стрит», – подумал он. Прибывшие поспешили вместе с капитаном в его каюту, и вскоре к ним присоединился мистер Дивейн. Все четверо нервничали и казались озабоченными. Их странное поведение заинтересовало Билли. Он вспомнил подслушанный недавно обрывок разговора между Дивейном и Симсом. Может быть, ему удастся узнать что-то еще? Никакие соображения этического свойства Билли не удерживали, поэтому он, не теряя времени, перенес свою деятельность как можно ближе к каютной двери, чтобы иметь возможность подслушать, что творится внутри. Первые же слова, долетевшие до него, заставили Билли насторожить уши. Было ясно, что готовится грязное дело, и он даже изумлялся, что такое изящное существо, как Дивейн, может быть замешано в чем-то подобном. Это почти заставило Билли изменить свое первоначальное мнение о пассажире. Оказывается, что какой-то Барбаре Хардинг дед оставил наследство в двадцать миллионов долларов, которые должны перейти к ней после ее замужества. Кроме того, у нее было своих личных пять миллионов, а отец ее Энтони Хардинг тоже был весьма богат. От Симса требовалось похитить Барбару для получения выкупа. А Дивейн, старый знакомый мисс Хардинг, должен был разыграть на корабле роль пленника, тоже захваченного ее похитителями. Он собирался, воспользовавшись обстоятельствами, склонить девушку выйти за него замуж. Выкуп и существенную часть капитала девушки предполагалось поделить между Симсом, Уардом, Терье и отсутствующим Клинкером; экипаж корабля должен был получить тройное жалованье. Кажется, согласно завещанию, муж Барбары получал сразу в личное распоряжение десять миллионов. Дивейн не был в курсе лишь одного обстоятельства – и Билли тоже узнал это лишь позднее: в завещании была оговорка, что выбор мужа мисс Хардинг должен был быть одобрен ее отцом. Только в этом случае могла она унаследовать деньги. Разговор в каюте оборвался так неожиданно, что Билли еле успел отскочить от дверей. Однако Терье, который вышел из каюты раньше других, заметил, как кто-то шмыгнул в сторону. Не сказав ни слова своим товарищам, француз рванулся на верхнюю палубу, где скрылась фигура неизвестного. Он не ошибся: впереди себя он увидел бегущего матроса. – Эй, ты! – крикнул он. – Стой! Билли обернулся – и второй штурман признал в угрюмом матросе того новичка, который задал в первый день такую трепку Уарду. – А, это вы, Байрн! – сказал он приветливо. – Пойдемте на минуту ко мне, я хочу с вами поговорить. При этих словах он круто повернулся и снова направился вниз. Билли последовал за ним. – Друг мой, – сказал Терье, когда они очутились в каюте и дверь за ними закрылась. – Мне не нужно спрашивать вас, много ли вам удалось подслушать из разговора, происходившего у капитана. Если бы вы не услыхали больше, чем нужно, то не бежали бы от меня так стремительно. Я хочу сказать вам одно: держите язык за зубами. И предлагаю вам помочь мне во время событий, которые должны произойти в ближайшие дни. Те, – он ткнул пальцем в направлении капитанской каюты, – могут угодить на виселицу, а я совершенно не желаю совать голову в петлю. Без этого Дивейна наша доля будет гораздо больше, не правда ли? В особенности если мы поведем дело правильно. У меня есть план, и для воплощения его требуется всего три или четыре человека. Билли молчал. – Я знаю, что вы Уарда не любите, – продолжал Терье. – Можете быть уверены, что и он платит вам тем же. Если вы останетесь с ними, Уард сумеет надуть вас при дележе, а то и что похуже. Короче говоря, Байрн, друг мой, ваша жизнь в большой опасности – вы не можете быть спокойны за нее, пока находитесь на одном корабле с Бендером Уардом. Понимаете, что я хочу сказать? – Ну-у, – протянул Билли Байрн, – не очень-то я его боюсь. Пусть только сунется и попробует сыграть со мной еще какую-нибудь подлую штуку – я его, мерзавца, угощу по-своему! – Верно, верно, Байрн, – поспешил согласиться Терье. – Конечно, кто и может с ним справиться, то это именно вы. Если только вам представится к этому возможность. Но не такой человек Уард, чтобы эту возможность вам дать! Скоро у нас может случиться стрельба. Что помешает Уарду «случайно» всадить вам пулю в спину? Если он и не сделает это теперь, то, во всяком случае, ему еще не раз представится случай отправить вас на тот свет, прежде чем мы достигнем какого-нибудь цивилизованного порта. Верьте мне, Байрн, он вас убьет – такой уж он человек! Зато, если будете на моей стороне, то разом освободитесь от Уарда, Симса и Дивейна. Ваш пай будет больше, и не придется каждую минуту бояться быть подстреленным. Ну, что вы на это скажете? Хотите быть со мной или же мне пойти к капитану и рассказать ему, что вы подслушивали у дверей каюты? Решайте! – Что ж, я согласен, – сказал Билли Байрн, – если вы обещаете приличный куш при дележке. – По рукам! – кивнул француз. – Идет! – воскликнул Билли, хлопая его по ладони. – Говорите, что нужно делать. – Не теперь, – сказал Терье. – Кто-нибудь может подслушать нас, как и вы только что. Погодите, пока представится более удобный случай. Я скажу тогда все, что вам нужно знать. А пока подумайте, кто из матросов больше всего подходит для нашего дела: нам требуется еще три-четыре верных человека кроме нас самих. Ну-с, а пока ступайте на палубу и работайте, как будто ничего не случилось, и если я буду с вами более груб, чем обыкновенно, то знайте, что это для того, чтобы отвлечь всякие подозрения. – Ладно! – ухмыльнулся Билли Байрн. Глава IV Подвиг Мэллори К вечеру нарядная свежевыкрашенная бригантина снялась с якоря и двинулась на запад. Казалось, обстоятельства благоприятствуют ей: ветер был попутный, как по заказу. Матросы сразу ожили. В ожидании предстоящего приключения команда уже не вспоминала о том, что ей не позволили сойти на берег в Гонолулу. В воздухе чувствовалось нарастающее возбуждение – близилась цель, к которой все стремились. Капитан Симс и Дивейн были в восторге от удачи. Они рассчитывали, что пройдет по меньшей мере неделя, пока второму штурману «Полумесяца» удастся настолько втереться в доверие к Хардингам, чтобы узнать их дальнейшие планы. Теперь им оставалось только поздравить друг друга с успехом и гордиться проницательностью, с которой они выбрали такого способного агента, как Терье. Уард был доволен уже тем, что ему не требовалось более разыгрывать унизительной роли лакея своего младшего офицера. Кроме того, он надеялся, что предстоящие события дадут ему возможность расправиться с наглым матросом, осмелившимся избить его несколько недель тому назад. Терье не ошибся в своей оценке первого штурмана… Билли Байрн, освободившись от авральной работы, начал раздумывать на досуге о том, что он услышал у капитанской каюты. Сопоставляя одно с другим, он тщетно силился угадать, что произойдет в ближайшее время. Взвешивая предложение Терье, он сразу оценил всю его выгодность: на долю каждого заинтересованного перепадет гораздо больше. Впрочем, если бы он мог придумать какой-нибудь способ, чтобы в свою очередь провести Терье, то прибыль от этого еще увеличилась бы, да, кроме того, это доставило бы ему искреннее удовольствие. Билли как раз был занят этими мыслями, когда увидел Костлявого Сойера и Красного Сандерса, подымающихся по трапу, и окликнул их. Оба матроса с восторгом согласились принять участие в заговоре, направленном против Симса и Уарда, когда Билли объяснил им всю выгоду этого дела. Костлявый Сойер указал на чернокожего кока Бланко, корабельного повара, как на единственного члена команды, на которого им можно положиться, и, по просьбе Билли, обещал завербовать гиганта-эфиопа в число соучастников. На второй день после отплытия из Гонолулу Симс с раннего утра нетерпеливо смотрел в подзорную трубу на восток. Около двух часов пополудни на северо-востоке показался легкий дымок. Немедленно курс «Полумесяца» был изменен на северо-западный, чтобы перерезать путь кораблю, уже показавшемуся из-за горизонта. Как только острые глаза Терье с несомненностью установили, что судно, белевшее вдалеке, действительно «Лотос», был отдан приказ убрать паруса и предоставить судно течению. В это время на палубе яхты веселое общество смеялось и болтало в счастливом неведении о готовящейся ловушке. Через полчаса после того, как «Полумесяц» лег в дрейф, вахтенный на «Лотосе» его заметил. – Парусное судно на юго-западе! – закричал он. – Поднят сигнал бедствия! В одну минуту гости и члены команды высыпали на палубу и выбрали себе различные наблюдательные пункты, откуда удобнее было рассмотреть незнакомое судно. Этот инцидент явился приятным нарушением однообразия длинного морского путешествия. Энтони Хардинг стоял на мостике с капитаном Норисом. Оба навели подзорные трубы на дрейфующий вдалеке корабль. – Можете вы рассмотреть, что это за судно? – спросил Хардинг. – Судя по оснастке – бригантина, – ответил капитан, – и, насколько могу судить отсюда, на ней все в порядке. Паруса тщательно закреплены, а на палубе много людей, так что экипаж полный. Предлагаю изменить курс и подойти ближе. Посмотрим, что с ними случилось, и, если нужно, окажем помощь. – Конечно! – ответил Хардинг. – Сделайте для них все, что в ваших силах. Он спустился к дочери и гостям, чтобы поделиться с ними теми немногими сведениями, которые ему сообщил капитан. – Как здорово! – воскликнула Барбара Хардинг. – Конечно, это не настоящее кораблекрушение, но нечто похожее. Бедняжки! А вдруг они уже несколько недель носятся по волнам Тихого океана без пищи или воды? Подумайте, как они должны быть счастливы, увидев нас! – Если они носятся по океану без воды или пищи несколько недель, – осмелился возразить Билли Мэллори, – то единственно, кто им теперь нужен и кого мы непредусмотрительно не захватили с собой, это гробовщик и священник. – Не придирайтесь, пожалуйста, Билли, – ответила мисс Хардинг. – Вы великолепно знаете, что я хотела сказать не «недели», а «дни». Как бы то ни было, они будут очень благодарны нам за все, что мы сможем для них сделать. Господи, как интересно будет послушать историю их приключений! Билли Мэллори стал рассматривать бригантину в подзорную трубу мистера Хардинга, и вдруг у него вырвалось восклицание ужаса. – Клянусь святым Георгием! – вскричал он. – Дело все-таки серьезное. Корабль в огне. Взгляните сами, мистер Хардинг! Действительно, когда владелец «Лотоса» снова навел подзорную трубу на бригантину, он тоже увидел тонкий столб черного дыма, подымавшийся в середине корабля. Он, конечно, не мог знать, что это чернокожий кок под присмотром мистера Уарда жег на палубе промасленные тряпки в железном котле. – Боже мой! – вскричал мистер Хардинг. – Какой ужас! Несчастные в панике. Смотрите, смотрите, они спускают шлюпки! И он бросился обратно на мостик, чтобы посоветоваться с капитаном. – Да, – сказал Норис. – Я заметил дым почти одновременно с вами. Странно, однако, что его раньше не было видно… Я уже отдал приказ идти к ним полным ходом и велел мистеру Фостеру подготовить к спуску шлюпки на тот случай, если на бригантине не хватит своих. А после минутного раздумья добавил: – И все же не могу понять, почему они начали проявлять волнение из-за этого пожара только тогда, когда мы приблизились к ним. Это довольно странно… – Я уверен, через несколько минут мы узнаем, в чем дело, – беспечно ответил мистер Хардинг. – Вероятно, пожар возник недавно и еще больше увеличил их бедственное положение. Они, верно, сами только что обнаружили его. – Огонь не мог за несколько мгновений распространиться так быстро и нагнать на них такой ужас, что вся команда бросилась в шлюпки, – настаивал капитан. – Но вы правы, сэр, через несколько минут мы все узнаем. Делать разные предположения наперед – совершенно бессмысленно. Вся команда «Полумесяца» – так по крайней мере казалось толпившимся на палубе «Лотоса» зрителям – погрузилась наконец в лодки, отчалила от своего корабля и принялась неистово грести по направлению к быстро приближавшейся яхте. На самом деле на бригантине остались двое – мистер Дивейн, нервно расхаживавший взад и вперед по своей каюте, и второй штурман Терье, которому было поручено следить за дымящимся тряпьем. Терье был страшно смущен оборотом, который приняли события. Его блестяще задуманный план провалился. План этот – и правда, смелый и рискованный – состоял в том, чтобы в ту минуту, как на борту «Лотоса» раскроется обман Симса и Уарда, призвать своих немногочисленных сообщников и открыто перейти на сторону пассажиров яхты, чтобы вместе с ними бороться против прежних товарищей. Он объяснил Билли Байрну, что мистер Хардинг тогда наверняка поверит, что они – Терье и его помощники – были просто обмануты. Что они до последней минуты не подозревали о целях шкипера Симса, а когда узнали, сразу же встали за правое дело. – Тогда, – сказал в заключение Терье, – они будут смотреть на нас как на героев и на своих лучших друзей. Мы легко захватим их всех и получим выкуп не за одного человека, а за десять или пятнадцать. – Вот здорово! – восторженно воскликнул Билли Байрн. – Ловко у вас мозги работают! Но на самом деле Терье только в крайнем случае предполагал завершить дело именно так. Красота и богатство Барбары Хардинг чрезвычайно импонировали ему, и он надеялся, что сложившаяся ситуация позволит ему оказать настолько важную услугу ее отцу и ей самой, что его ухаживания будут приняты благосклонно. В таком случае Терье не рисковал бы ничем и легко мог отмежеваться от своих бывших подельников, объяснив мистеру Хардингу, что он вынужден был надавать им всяких обещаний, чтобы заручиться их помощью против Симса и Уарда. Тогда можно будет заковать всех трех молодцев в кандалы, спустить их в трюм, и все разрешилось бы идеальным образом… И вдруг этот болван Уард смешал все карты, придумав дурацкий пожар, чтобы иметь возможность всей командой перебраться на «Лотос». Он не только одним махом разрушил все хитроумные построения Терье, но еще и напомнил Симсу, что пассажиры «Лотоса» могут узнать «графа» при подходе шлюпок и заподозрить какой-то подвох. А все слишком хорошо знали, что увеселительные яхты часто бывают вооружены малокалиберными орудиями и при первом намеке на опасность на борту найдутся люди, которые смогут отразить нападение. Так что второго шкипера решили из предосторожности оставить на «Полумесяце». Терье имел некоторые основания надеяться, что ему удастся добиться руки Барбары Хардинг: он был образован, воспитан и обладал красивой, хотя и мрачной наружностью. Титул графа де Кадене, которым он назвался во время своего пребывания в Гонолулу, действительно принадлежал ему по праву рождения. Таким образом, если не считать давно забытого скандала во французском флоте, ничто не могло помешать его заветной мысли о блестящей женитьбе. А теперь, в последнюю минуту, все было испорчено. Терье колотило от бешенства. Эта скотина Уард сам подписал себе смертный приговор! Шлюпки подошли к яхте, которая замедлила ход и почти остановилась. В ответ на оклик капитана «Лотоса» шкипер Симс начал, приставив руки рупором ко рту, описывать постигшее их бедствие. – Я капитан Джонс, – закричал он, – с бригантины «Кларинда». Мы выполняем рейс Сан-Франциско – Иокагама, с грузом динамита. Вчера у нас вышел из строя румпель, а сегодня в трюме возник пожар. Огонь может добраться до динамита в любой момент. Прошу, примите нас на борт и отходите как можно скорее: в пределах пятисот саженей находиться небезопасно. – Нужно поспешить, капитан! – тревожно сказал мистер Хардинг. – Не нравится мне вся эта канитель, сэр, – угрюмо ответил Норис. – На бригантине не выкинуто флага, что на борту взрывчатые вещества. Да и потом, если бы даже весь трюм был набит динамитом, то и тогда нам не грозило бы ни малейшей опасности. Каждый, кто перевозил динамит, знает это или должен бы знать! От огня взрыва динамита не происходит; он взрывается только от сотрясения. Нет, сэр, здесь что-то не чисто; мне все это совсем не нравится. Взгляните на рожи этих людей. Видели ли вы когда-нибудь в жизни, сэр, такую банду висельников? – Должен сознаться, что компания не из приятных, – сказал мистер Хардинг. – Но разве можно судить по одной внешности? Я думаю, что во имя гуманности их все-таки следует взять на борт. Я уверен, что ваши опасения окажутся неосновательны. – Итак, вы приказываете мне взять их на борт, сэр? – переспросил капитан Норис. – Да, капитан, я думаю, так будет лучше, – ответил мистер Хардинг. – Слушаюсь, сэр, – невозмутимо ответил капитан и повернулся, чтобы отдать необходимые приказания. Офицеры и матросы «Полумесяца», смуглые, со свирепыми, отталкивающими физиономиями, начали карабкаться на борт «Лотоса». – Как будто абордажный отряд пиратов, – восхищенно заметил Билли Мэллори, следя глазами за звероподобным негром, который последним перелезал через перила яхты. – Не слишком они красивы, правда? – прошептала Барбара Хардинг, инстинктивно прижимаясь к своему спутнику. – Слово «красивый» вряд ли к ним подходит, Барбара, – ответил ей Билли. – Знаете, мне довольно трудно представить себе этих людей на коленях, умиленно возносящих благодарственные молитвы Господу за свое спасение. Помнится, вы считали, что будет именно так? – Если вы задались целью быть сегодня еще более нудным, чем обычно, – парировала Барбара нарочито-вежливым тоном, – то, наверное, будете рады узнать, что вам это удалось! – Рад, что мне хоть что-нибудь удалось, – ответил, смеясь, молодой человек. – А так мне совершенно не везет. – В чем, например? – спросила Барбара, незаметно попадая в ловушку. – Например, когда я изо всех сил стараюсь быть настолько приятным, чтобы вы наконец сказали мне «да». – Ну, теперь вы совсем испортили дело своими глупостями, – шаловливо заявила девушка. – Почему вы не можете быть таким же милым, как прежде – до того, как вбили себе в голову эту глупую мысль? – Я не нахожу ничего глупого в том, чтобы быть по уши влюбленным в самую прелестную девушку на свете! – воскликнул Билли. – Тише! Вас могут услышать. – Пусть слышат, мне все равно. Я горжусь моей любовью к вам, Барбара, а вы только смеетесь надо мной и не видите, как она сильна. Я готов умереть за вас и был бы рад, если бы к этому представился случай. Я… Но, боже мой, что это там происходит? – Боже, Билли! – вскричала вдруг девушка. – Они стреляют! Эти люди стреляют в папу! Скорее, Билли, скорее! Сделайте что-нибудь! Бога ради, сделайте что-нибудь! На нижней палубе «спасенная» команда окружила мистера Хардинга, капитана Нориса и членов экипажа яхты. Пираты вытащили из-под рубах револьверы и выстрелили в упор в двух матросов, вздумавших оказать сопротивление. – Стойте смирно, – скомандовал Симс, – и тогда мы никому не причиним вреда. – Что вам от нас нужно? – закричал мистер Хардинг. – Если вам нужны деньги, то возьмите все, что у нас есть на борту, и ступайте своей дорогой. Никто не будет преследовать вас. Капитан Симс даже не взглянул на него. Его глаза были направлены на верхнюю палубу. Там стояла девушка с широко раскрытыми от ужаса глазами и рядом с ней молодой человек; оба они смотрели вниз. Та ли это девушка, которая им нужна? На борту были и другие женщины. Он видел их, испуганно жавшихся за Хардингом и Норисом. Некоторые из них были молоды и красивы, но какое-то внутреннее чутье подсказывало Симсу, что Барбара Хардинг – именно та, которая стоит на верхней палубе. Симс решил прибегнуть к хитрости. Если бы он напрямик спросил Хардинга, приходится ли эта девушка ему дочерью, старик, по всей вероятности, угадал бы цель их нападения и не ответил бы правды. – Кто эта дама, которую вы насильно удерживаете на борту? – закричал он угрожающе. – Мы явились ее освободить. – Да что вы несете? Это моя дочь, – выпалил Хардинг. – Кто вам… – Спасибо, – насмешливо прервал его шкипер. – Этого только мне и нужно было. Эй, Байрн! Ты ближе всех к трапу, – доставь-ка ее нам сюда. Получив приказание, Билли Байрн бросился по ступенькам на верхнюю палубу. Матросы и пассажиры «Лотоса» дрожали от беспомощной ярости. На всех были направлены стволы револьверов, а неподвижные тела их товарищей на полу красноречиво свидетельствовали о том, что их ожидает то же при малейшем неповиновении. Они молча стояли, угрюмо опустив глаза. Билли Мэллори слышал разговор, происходивший внизу. Отстранив Барбару, в ужасе схватившуюся за его руку, он шагнул к лестнице. Ботинки Билли Байрна грохотали по ступенькам. Вид высокого молодого человека, ожидавшего его наверху, только разжег в нем страсть к борьбе. Элегантный фланелевый костюм, белые туфли, светлая кепка были для Билли вполне достаточным поводом, чтобы убрать с дороги «пижона». Мэллори был старше Байрна – ему было около двадцати четырех лет, но роста они были одинакового. Он занимался всеми видами спорта и очень гордился своей физической силой. В студенческих атлетических кружках имя Мэллори пользовалось большой известностью. Но в борьбе с таким противником, как Билли Байрн, Мэллори был обречен на поражение: ведь он не применял никаких жульнических приемов. Теперь, стоя на верхней ступеньке лестницы, он, благодаря своей позиции, имел неоспоримое преимущество. Будь Билли Байрн на его месте, он не преминул бы этим воспользоваться и изо всех сил ударил бы своего противника ногой по лицу. Но для Билли Мэллори такой поступок был совершенно немыслим. Вместо этого он подождал, пока его противник окажется на палубе, и тогда только размахнулся, намереваясь нанести ему удар в челюсть. Байрн нагнулся, проскользнув под занесенной рукой, затем резко выпрямился, как пружина, и трижды, словно чугунным молотом, ударил Мэллори – один раз в челюсть и два раза в живот. Девушка, парализованная от страха, прислонилась к перилам и тихо вскрикнула: ее защитник зашатался под страшными ударами и едва не упал на палубу. Но Мэллори сделал над собой отчаянное усилие и бросился вперед, желая вцепиться в грубое животное, стоящее перед ним. Билли Байрн наносил короткие, резкие удары, от которых голова его жертвы моталась из стороны в сторону, а затем опять нанес мощный удар в живот. Но молодой человек не сдавался и с упорством бульдога старался подобраться вплотную к противнику. Наконец, несмотря на все усилия Байрна, ему удалось захватить его за шею и повалить. Сплетясь в клубок, они покатились по палубе. Байрн кусался, бил руками и ногами, в то время как Мэллори напрягал все свои быстро убывающие силы, чтобы сжать горло бандита и задушить его. Но страшные удары Билли Байрна сделали свое дело. Он почувствовал, что пальцы молодого человека ослабевают, стряхнул его с себя, приподнялся на локте и нанес своему уже почти потерявшему сознание противнику еще несколько бесчеловечных ударов в лицо. Затем Билли грубо отпихнул от себя неподвижное тело и поднялся. Барбара Хардинг с криком отвернулась при виде разбитого окровавленного лица Мэллори. В памяти девушки всплыли его недавние слова, которые она сочла просто романтической фразой: «Я готов умереть за вас, Барбара, и был бы рад этому случаю». – Несчастный! Как быстро и страшно представился ему этот случай! Грубая рука схватила ее. – Ну, ты! – прорычал над ее ухом хриплый голос. – Очухайся! Девушка отпрянула назад; тогда Билли Байрн, верный своим традициям, верный самому себе, неожиданно так заломил ей руку, что с ее побледневших губ сорвался вопль боли. – Шагай вперед, коли не нравится, – пробурчал Билли Байрн, грубо толкая девушку в сторону лестницы. – И брось тут мне финтить, не то я те твой плавник напрочь выдерну. Энтони Хардинг с проклятием бросился на защиту своей дочери, но Уард сбил его с ног, ударив прикладом револьвера. – Полегче, Байрн! – крикнул капитан Симс. – Девку убивать не надо. На черта она нам мертвая? Онемев от ужаса, девушка больше не сопротивлялась и позволила отвести себя на нижнюю палубу. Там ее спустили в ожидавшую шлюпку. Затем Симс приказал Уарду обыскать яхту и забрать все огнестрельное оружие. Ему же было поручено управление «Лотосом», а к команде была приставлена вооруженная стража из шести головорезов. Покончив с этим, капитан Симс забрал своих людей и шестерых матросов с «Лотоса», которые должны были заменить оставленных на яхте бандитов, и вернулся с девушкой на «Полумесяц». На бригантине подняли паруса, и через полчаса она уже неслась к югу; «Лотос» следовал за ней. Симс держался этого курса двое суток, пока не убедился, что они вышли из полосы регулярных тихоокеанских рейсов. Тогда «Полумесяц» повернул по ветру и встал с повисшими парусами, покачиваясь на волнах. Капитан Симс снова перешел на «Лотос», прихватив шестерых матросов с яхты, увезенных им два дня тому назад, и взяв с собой еще несколько человек из своего экипажа. Очутившись на борту «Лотоса», матросы с бригантины сразу принялись за дело. Руль яхты был снят и выброшен в океан, паровая машина безжалостно искорежена. Яхту привели в полною негодность, чтобы не дать ей возможности преследовать бригантину. Даже запас угля был выкинут из трюмов за борт. Та же участь постигла запасные мачты и паруса, и, когда наконец капитан Симс и первый штурман Уард вместе со своими матросами покинули яхту, она беспомощно качалась на волнах и имела вид судна, потерпевшего крушение. Все это время Барбару Хардинг держали внизу в тесной и грязной каюте. Она не видела никого, кроме великана-негра, который приносил ей три раза в день грубую еду, к которой она почти не притрагивалась. Через иллюминатор Барбара Хардинг видела, во что превратили яхту ее отца. Когда все было кончено и экипаж бригантины вернулся на собственное судно, девушка почувствовала, что они снова двинулись в путь. Вскоре «Лотос» начал удаляться, а затем и совсем скрылся из поля ее зрения. С воплем отчаяния упала девушка на жесткую койку, занимавшую одну стену ее темницы. Ее отец был брошен на произвол судьбы! Через некоторое время скрипнула дверь. Барбара вскочила на ноги, полная решимости защитить себя от новой неведомой опасности; но, когда она увидела лицо человека, остановившегося в дверях, глаза ее раскрылись от изумления. – Вы? – только и могла прошептать она. Глава V Кому верить? – Да, Барбара, это я, – произнес мистер Дивейн. – Какое счастье, что я здесь, чтобы оказать вам посильную помощь! – Но, Ларри, – вскричала Барбара, которая не могла прийти в себя от изумления, – как вы-то сами очутились на борту этого корабля? Как вы попали сюда? Что вы делаете среди этих разбойников? – Я пленник, – ответил Дивейн, – такой же, как и вы. Мне кажется, они хотят получить за нас выкуп. Они захватили меня в Сан-Франциско, одурманили и перенесли на борт в ночь перед своим отплытием. – Куда нас везут? – спросила девушка. – Не знаю, – ответил он. – Но из того, что мне удалось подслушать, мне кажется, что нас хотят высадить на какой-нибудь необитаемый остров, находящийся вдали от торговых путей. В Тихом океане есть тысячи островков, которые люди посещают дай бог раз в десять лет. Там они будут держать нас, а сами тем временем отправятся в какой-нибудь порт, откуда смогут войти в сношения с своими сообщниками в Америке. Когда эти сообщники получат за нас выкуп, бандиты либо перевезут нас на какой-нибудь другой остров, где нас смогут найти близкие, либо оставят там же и дадут знать о месте нашего пребывания. Пока Дивейн говорил, девушка пристально его разглядывала. – Они неплохо обращались с вами, Ларри, – заметила она. – Вы выглядите превосходно, и у вас такой спокойный вид! Легкий румянец, выступивший при этих словах на лице ее собеседника, несколько удивил девушку, но не вызвал в ней никаких подозрений. – Они действительно обращались со мной совсем неплохо, – поспешил уверить ее Дивейн. – Ведь это в их же интересах. Потому что, если я умру, они лишатся выкупа. Так обстоит дело и с вами, Барбара; поэтому я думаю, что вам нечего опасаться дурного обращения. – Будем надеяться, что вы правы, Ларри, – сказала она. Но безнадежность ее тона ясно говорила, что она не ждет ничего хорошего от грубого отребья, которое представляет собой команда «Полумесяца». – И все же это удивительное совпадение, – продолжала она, – что вы оказались пленником как раз на том же судне, что и я! Никак не могу этого понять. Ведь накануне нападения на нашу яхту мы принимали у себя в Гонолулу вашего друга графа де Кадене, который передал нам письмо от вас! Дивейн мучительно покраснел. Как он внутренне проклинал себя за то, что не умеет достаточно владеть собой! Если он не будет более осторожным, то девушка очень скоро обо всем догадается! – Они заставили меня это сделать, – сказал он наконец, кивнув в сторону капитанской каюты. – Может, этим и объясняется то, что они захватили меня с собой. Граф де Кадене – на самом деле моряк по имени Терье, второй штурман этого корабля. Они подослали его к вам, чтобы выведать курс «Лотоса» и узнать, когда вы предполагаете покинуть Гонолулу. Все они здесь сплошь мошенники и негодяи. Если бы я отказался тогда исполнить их требование, они бы убили меня. Молодая девушка не проронила ни слова, но Дивейн заметил, как на ее лице промелькнула тень презрения. – Я ведь не знал, что они собираются делать! Если бы я мог об этом догадаться, я скорее бы умер, чем написал эту несчастную записку, – неловко защищался он. Барбаре стало грустно… Она вспомнила о Билли Мэллори, который погиб, пытаясь ее спасти. Она мысленно сравнила его с Дивейном, и результат сравнения оказался очень нелестным для ее теперешнего собеседника… – Они убили несчастного Билли, – проговорила она наконец. – Он пытался меня защитить. Мистер Дивейн понял течение ее мыслей. Сперва он хотел было найти какое-нибудь оправдание своему поступку, но осознание истинных размеров совершенного им предательства, о котором девушка и не догадывалась, как будто парализовало его. Он нашелся только сказать: – Билли поступил бы умнее, подчинясь неизбежному, как это сделал я. Зато теперь я смогу помочь вам. А если бы меня тогда убили, моя смерть все равно не помешала бы им выполнить свои намерения точно так же, как и смерть Билли не воспрепятствовала им. Я не вижу, чем помог вам его поступок, как бы мужествен он ни был! – Мне поможет воспоминание об этом поступке и о Билли, – спокойно ответила Барбара. – Оно поможет мне мужественно перенести все, что бы мне ни предстояло, поможет, если нужно, мужественно умереть. Дивейн промолчал. Через минуту девушка снова заговорила: – Я хотела бы остаться одна, Ларри. Я сильно потрясена и очень устала. Может быть, мне удастся уснуть. Дивейн раскланялся и вышел из каюты. * * * Несколько недель «Полумесяц» держал курс на юго-запад. В отношениях людей, находящихся на его борту, не произошло существенной перемены. Барбара Хардинг уступила наконец настойчивым просьбам Дивейна, к обществу которого ее невольно влекло из-за одиночества и страха, и стала выходить на палубу. Однажды вечером она столкнулась лицом к лицу с Терье; это была их первая встреча со времени ее похищения. Офицер почтительно снял фуражку, но девушка ответила на его поклон холодным, ничего не выражающим взглядом; казалось, она его просто не замечает. Терье покраснел от досады и двинулся было дальше, как бы молча смирившись с ее презрительным отношением к себе, но затем передумал и вернулся. – Мадмуазель Хардинг, – сказал он тихо, – я не могу винить вас за недоверие, которое вы питаете ко мне, но я думаю, что справедливости ради вы должны выслушать меня, прежде чем осуждать. – Не могу представить себе, каким образом вам удалось бы оправдаться, – холодно ответила Барбара. – Я был обманут этой компанией негодяев, – сказал Терье, спеша воспользоваться представившимся ему случаем обелить себя в глазах девушки. – Мне дали понять, что это – шутка, которую мистер Дивейн хочет сыграть со своими старыми друзьями Хардингами и их гостями. Предполагалось разыграть нападение пиратов в открытом море. Я так на это и смотрел до тех пор, пока они не привели в негодность «Лотос» и не бросили его посреди океана. Правда, и до этого мне уже начинало казаться, что они слишком далеко зашли в своей мистификации. Барбара удивленно вскинула брови, но ничего не сказала. – Они сказали мне, – продолжал Терье, – что незадолго до отплытия вы сетовали на то, что вам надоела будничная и размеренная жизнь двадцатого столетия, что вы жалеете об ушедшей в небытие морской романтике и выражали желание пережить какое-нибудь необыкновенное приключение. Они уверили меня, что мистер Дивейн – очень богатый молодой человек, с которым вы помолвлены, и он взял на себя расходы, которые требовались для организации этого шуточного похищения. Я не видел ничего дурного в том, чтобы принять участие в розыгрыше, хотя только перед самым Гонолулу и узнал о предполагаемой цели рейса. До этого считалось, что мистер Дивейн просто ради своего удовольствия решил совершить круиз по южной части Тихого океана. Вы видите, мадмуазель, что я был введен в заблуждение так же, как и вы? Не позволите ли вы мне загладить свою невольную вину тем, что я стану вашим другом? Уверяю, что друг вам потребуется. – Кому же мне верить? – в отчаянии вскричала девушка. – Мистер Дивейн тоже уверяет меня, что был втянут в это дело насильно! На лице Терье ясно выразилось саркастическое недоверие. – Интересно, как же он объясняет рекомендательное письмо, которое я передал вашему отцу от его имени? – Он говорит, что он был принужден его написать под угрозой револьвера, – ответила молодая девушка. – Идемте со мной, – сказал штурман. – Я думаю, мне удастся убедить вас, что мистер Дивейн в прекраснейших отношениях с капитаном Симсом, – что, конечно, было бы немыслимо, если его история правдива! С этими словами он направился к трапу, который вел в офицерские каюты. Барбара Хардинг нерешительно остановилась на верхней ступеньке. – Не бойтесь, мадмуазель, – успокоил ее Терье, – доверьтесь мне. Вам необходимо как можно скорее уяснить себе, кто вам друг на этом корабле, а кто враг. – Хорошо, – ответила девушка. – Там не может быть для меня большей опасности, чем здесь. Везде одинаково! Терье подвел ее к двери в свою каюту и приложил палец к губам. Тихо, как укрывающиеся преступники, шмыгнули они в небольшое помещение. Затем Терье повернулся, закрыл дверь и бесшумно задвинул засов. Барбара следила за ним расширившимися глазами. Сердце ее колотилось от страха. – Идите сюда, – прошептал Терье, указывая ей на свою койку. – Я посчитал для себя выгодным знать, что происходит за этой перегородкой. В головах койки, примерно на фут выше постели, есть небольшое круглое отверстие. Приложите к нему ухо и слушайте. Я думаю, Дивейн сейчас там. Перепуганная девушка, все еще не доверявшая Терье, однако, исполнила то, что он ей советовал. Сперва она не могла ничего разобрать; до нее доносился только смутный гул голосов и звон стекла, как будто горлышко бутылки ударялось о рюмку. Барбара напряженно вслушивалась, приложив ухо к маленькому отверстию. Наконец она ясно различила хриплый голос капитана Симса. – А я вам говорю, что иначе поступить было нельзя, – и мне чертовски надоело, что вы все время пристаете со всякими неудовольствиями. Что ж, по-вашему, я неправильно взялся за дело? – Я вовсе не говорю, что неправильно, Симс, – ответил хорошо знакомый Барбаре голос Дивейна, – но думаю, что вы переборщили. Для чего понадобилось приводить «Лотос» в такую полную негодность? Ведь это явно ошибка! Скажите на милость, как сможем мы вернуться в цивилизованные места, если яхта погибнет? Нужно было, конечно, испортить ее, но слегка, так, чтобы они сами смогли исправить повреждения. Этой отсрочки нам было бы вполне достаточно, чтобы удрать. А после нашей свадьбы мисс Хардинг была бы возвращена ее отцу, и на радостях старика легко было бы уломать не подымать шум. Затем еще одно обстоятельство: вы ведь хотели требовать выкупа за нас обоих – и за мисс Хардинг, и за меня, – чтобы убедить их, что я тоже ваш пленник. Каким образом сможете вы это сделать, если мистер Хардинг погиб? Наконец, и сама мисс Хардинг ни за что не успокоится до тех пор, пока не предаст преступников суду, если с ее отцом и его друзьями действительно что-нибудь случится… Молодая девушка отстранилась от перегородки. Ее лицо было мертвенно-бледно. Она встала и подошла к Терье. – Я слышала достаточно. Благодарю вас, мистер Терье, – проговорила она. – Вы убедились теперь, что я ваш друг? – вкрадчиво спросил он. – Я убедилась, что мистер Дивейн мне не друг, – ответила она уклончиво и шагнула к двери. Терье стоял и смотрел на нее. Как она прекрасна! Ему казалось, что он никогда не видел более красивой девушки. Ему захотелось схватить ее и прижать к себе. Терье не привык обуздывать свои желания. Обыкновенно он брал то, что хотел, и, если нужно было, брал силой. Он шагнул к Барбаре. В его глазах зажегся огонек, который испугал девушку. Она быстро схватилась за ручку двери. Терье был уже возле нее, но внезапно овладел собою. Он вовремя вспомнил про свой хорошо продуманный план, воплощение которого может подарить ему половину состояния мисс Хардинг. Он должен запастись терпением и разыгрывать роль бескорыстного защитника, прежде чем перейти к роли любовника. Барбара повернула к нему испуганное лицо; его поведение казалось ей подозрительным. – Простите меня, мисс Хардинг, – спокойно сказал он ей. – Дверь на засове, позвольте мне открыть ее. Он галантно распахнул дверь и пропустил девушку. Никем не замеченные, они пробрались на верхнюю палубу. Подавив в себе неожиданный прилив опьяняющей страсти, Терье вполне овладел собою и снова был готов продолжать свою холодную, расчетливую игру. Он решил ни в коем случае не навязывать мисс Хардинг своего общества и проводить с ней лишь столько времени, сколько требуется для того, чтобы упрочить ее доверие к себе. Он разумно полагал, что в той ситуации, в которой девушка находится, она больше оценит заботливое внимание, беспокойство об ее удобстве и безопасности, чем настойчивое ухаживание. Поэтому он лишь приподнял фуражку и удалился, попросив Барбару на прощанье обращаться к нему за помощью в любое время, если в том возникнет необходимость. Оставшись одна, девушка погрузилась в невеселые размышления. Она никак не могла примириться с мыслью, что Ларри Дивейн – ее друг детства Ларри – стал вдохновителем гнусного преступления, насилия, которое было совершено над нею и ее отцом. Почти так же трудно было ей поверить, что этот таинственный мистер Терье действительно был введен в заблуждение, как он уверял ее в этом, а не является соучастником всего происходящего. Но разве его история не кажется более правдоподобной, чем история Дивейна, которой она верила до тех пор, пока Терье не раскрыл ей на него глаза? Почему же ей так трудно поверить французу? Барбара сама не могла бы этого объяснить, но в глубине души она продолжала чувствовать недоверие к этому вежливому человеку с вкрадчивым голосом и инстинктивно опасалась его. В то время как она, глубоко задумавшись, стояла, облокотившись на планшир, мимо нее прошел Билли Байрн. При виде Барбары злая усмешка искривила его губы. Как он ненавидел эту девушку! Она, правда, ему ничего не сделала, но была живым олицетворением всего того, что он привык ненавидеть с раннего детства. Ее нежная белая кожа, изящные руки с холеными ногтями, хрупкая фигура, покрой ее платья – все кололо ему глаза, демонстрируя свое превосходство над ним и ему подобными. Это было существо из иного, враждебного ему мира. Он знал, что она смотрит на него почти как на животное, пожалуй, даже хуже, чем на животное… Как это часто случается, молодая девушка почувствовала устремленный на нее пристальный взгляд и быстро обернулась. В уставившемся на нее матросе она сразу же узнала того дикаря, который убил Билли Мэллори. Если в глазах Билли Байрна отражалась ненависть, то сила ее все же не могла сравниться с тем беспредельным отвращением, которое появилось в глазах девушки, когда ее взгляд упал на угрюмое лицо матроса. Так велико было в ней чувство презрения к этому человеку, что она не смогла удержаться от восклицания: – Негодяй и трус! Матрос зловеще нахмурился и с угрожающим видом шагнул к ней. – Чего? – прохрипел он. – Ты меня не задирай, или я тебе все кости переломаю! И он занес над ней свой огромный кулак. Глава VI Неприятный инцидент Хулиган рассчитывал, что девушка испугается, и это стало бы для него достаточным удовлетворением за нанесенное оскорбление. Сколько раз угрожал он таким образом женщинам просто так, удовольствия ради! Они так забавно визжали от страха и так неуклюже улепетывали! Если же они осмеливались сопротивляться ему, что порой случалось в западном Чикаго, то он, не задумываясь, выколачивал из них спесь. Только так может мужчина поддерживать достойную репутацию в окрестностях Гранд-авеню. Билли предполагал, что эта изнеженная куколка сразу ахнет и упадет в обморок. Но, к его изумлению, девушка продолжала стоять перед ним, высоко подняв голову и глядя на него спокойными, холодными глазами. – Трус! – повторила она снова. Билли готов был ударить ее, но что-то удержало его руку. Неужели он боялся этой девчонки? Как раз в ту минуту, когда Байрн стоял перед Барбарой с занесенным кулаком, появился Терье. Он в один миг осознал ситуацию и резко втиснулся между ними. – Что сказал вам этот человек, мисс Хардинг? – крикнул Терье. – Он вас ударил? – Я не думаю, что он осмелился бы ударить меня, – ответила девушка презрительно, – хотя и угрожал расправой. Это тот самый негодяй, который убил несчастного мистера Мэллори на «Лотосе». Он способен на всякую низость! Терье в ярости обернулся к Байрну. – Пошел вниз! – заорал он на него. – Я еще с тобой поговорю! Не будь здесь мисс Хардинг, избил бы тебя, как собаку! Если я еще хоть раз услышу, что ты позволил по отношению к ней какую-нибудь грубость, то засажу тебе пулю в лоб так, что и опомниться не успеешь. – Ха, вот напугал! – насмешливо бросил Билли Байрн. – Лучше бы тебе самому проваливать отсюда ко всем чертям. Никто не смеет так разговаривать с Билли Байрном, – понял? Раньше, чем Терье успел опомниться, пудовый кулак с такой силой врезался ему в подбородок, что он без чувств грохнулся к ногам мисс Хардинг. – Ну что, куколка, видишь теперь, как я расправляюсь с теми, кто меня задирает? – осклабился Билли Байрн и затем, нагнувшись над распростертой фигурой штурмана, вытащил у него из кармана револьвер. – Пожалуй, он мне скоро может понадобиться, – заметил он. Затем, злобно ударив ногой бесчувственного Терье прямо в лицо, хулиган направился в матросский кубрик. «Теперь небось не скажет, что Билли Байрн трус!» – с гордостью подумал он и спустился вниз. Став свидетельницей зверского нападения на судового офицера, Барбара была поражена. У нее не укладывалось в голове, что на свете может существовать существо, до такой степени лишенное всякого понятия о чести и благородстве, чудовище, способное угрожать беззащитной женщине и бить по лицу бесчувственного человека! Но откуда могла Барбара Хардинг знать о подобных экземплярах человеческой породы? Ей ведь не пришлось жить в грязном квартале Чикаго между Гранд-авеню и Лэк-стрит, где понятия о мужской доблести и чести настолько своеобразны… Когда она несколько пришла в себя, то подбежала к трапу и громко позвала на помощь. Капитан Симс и первый штурман Уард, которые каждую минуту ожидали столкновения с матросами, немедленно кинулись на палубу с револьверами наготове. Барбара указала им на неподвижную фигуру Терье и быстро объяснила случившееся. – Это сделал матрос Байрн, – сказала она. – Он теперь отправился в носовую часть судна и спустился куда-то вниз. А еще у него револьвер, который он украл у мистера Терье. Несколько матросов глазели на распростертую фигуру штурмана. – Эй, вы! – крикнул Симс двоим из них. – Снесите мистера Терье вниз и окатите холодной водой. Мистер Уард, достаньте из моего шкапчика водку и постарайтесь влить ему в рот. А остальные вооружитесь топорами и ломами да следите, чтобы этот сукин сын не выбрался на палубу. Держите его в кубрике, пока я не схожу в арсенал, а тогда уж мы ему, дьяволу, покажем! Матросы, которым он приказал удерживать Байрна внизу, столпились около люка, ведущего в кубрик. Некоторые из них перекидывались шутками с пленником. – Вылазь-ка наверх, Билли, и дай себя пристрелить по-благородному, – предлагал один из них. – А то, ежели придется пообтесать тебя топориком, потом и родная мамка не узнает. – Вы сначала ко мне суньтесь! – кричал в ответ Билли Байрн. – Я могу размазать по палубе всю вашу компанию одной рукой, поняли? – Слушай, не дури! Капитан пошел за револьверами, – увещевал его Костлявый Сойер. – Выходи лучше наверх добром, может быть, он тогда согласится тебя судить. – Черта с два! – донесся снизу голос Билли. – Мне такой судья не нужен! Нет уж, Костлявый, я останусь здесь, пока не сдохну. Но поверь, что дешево я вам не дамся, а потому кто мне друг, тот пусть лучше убирается подобру-поздорову, пока я его не укокошил. Не будь я Билли Байрн, если не сумею постоять за себя! В эту минуту появился капитан Симс с револьверами, которые принес из своей каюты. Он роздал их Костлявому Сойеру, Красному Сандерсу и еще одному матросу по имени Вильсон. – Ну, братцы, – сказал Симс, – теперь мы двинем вниз и выкурим оттуда эту каналью. Доставьте мне его живым или мертвым. Никто не шелохнулся. – Ну, пошевеливайтесь, что ли! – скомандовал капитан. – Мне показалось, будто вы сказали «мы двинем», – заметил один из матросов у него за спиной. Симс побагровел от ярости и обернулся. – Это еще что? – зарычал он. – Какой наглец смеет мне грубить? Покажите мне его, чтобы я его проучил. Эй, вы! – заорал он, снова повернувшись к матросам, которым он велел спуститься вниз за Билли Байрном. – Трусите вы, что ли? Марш вниз, а не то я вам помогу пинком под зад! Но ни один не сделал и шагу. Капитан от злости то бледнел, то краснел. Он метался взад и вперед, на губах его выступила пена, он изрыгал проклятия и угрозы. Но все было тщетно – матросы молчали, но явно отказывались повиноваться. – Тут ведь вот какое дело, – заговорил наконец Костлявый Сойер. – Идти вниз – верная смерть для любого, кто попытается туда сунуться. Гораздо легче и безопаснее взять его голодом. – Каким еще голодом, черт бы вас всех подрал! – завопил Симс. – Вы думаете, я буду целую неделю сидеть сложа руки, предоставив отдельную каюту этому мерзавцу только потому, что моя команда состоит из одних трусов? Нет, голубчик! Шалишь! Ты сейчас же спустишься вниз и доставишь мне этого злодея живым или мертвым. С этими словами он с угрожающим видом направился к трем матросам, стоявшим у люка с оружием в руках. Неизвестно, что бы произошло, закончи он свой маневр, но в эту минуту сквозь круг матросов, с интересом ожидающих развязки, протиснулся Терье. – Что случилось, сэр? – спросил он Симса. – Может быть, я смогу вам помочь? Лицо Терье было сильно разбито, но держался он бодро. – О! – воскликнул шкипер. – Значит, вы все-таки живы? Дело в том, что сукин сын спрятался в кубрике и его надо выкурить оттуда. А у этих кисейных барышень оказалась кишка тонка, чтобы с ним связываться. – Сэр, у него ваш револьвер, – обратился Вильсон к Терье, – и это такой человек, который не задумываясь хоть кому пустит пулю в лоб. – Давайте я попробую с ним сладить, – сказал Терье капитану. – Нужно по возможности обойтись без потерь среди команды. Симс с радостью воспринял неожиданно представившийся выход из неприятного положения, которое он сам же и создал. Каким образом Терье сможет смирить взбунтовавшегося матроса, он не знал, но это ему было безразлично, лишь бы не рисковать своей собственной шкурой. – А теперь, сэр, я попрошу вас отойти и всех остальных тоже, – сказал Терье. – Я посмотрю, что удастся сделать. Матросы столпились на шкафуте у фок-мачты и оттуда стали следить за тем, что собирается предпринять Терье. Несколько поодаль от них стояла Барбара Хардинг, которая тоже завороженно наблюдала за происходящим. Терье склонился над открытым люком. Немедленно раздался выстрел, и пуля прожужжала у самой головы офицера. – Стойте, Байрн, – спокойно сказал он. – Это я, Терье. Не стреляйте больше. Я хочу с вами поговорить. – Нечего мне зубы заговаривать, – проворчал в ответ Билли. – Второй раз я не промахнусь. – Я хочу поговорить с вами, Байрн, – повторил Терье тихим голосом. – Я сейчас спущусь к вам. – Нет, шалишь, не спустишься, – ответил Байрн, – разве только мертвым скатишься сюда кубарем. – Я спущусь, Байрн, – твердо возразил Терье. – Бросьте дурить. Видите, я даже не вооружен. Если хотите, можете держать меня под прицелом, пока не убедитесь, что я вам ничего дурного не сделаю. Я единственный человек на судне, который может спасти вашу жизнь, и единственный, который имеет причины желать этого. Но мы должны толком это обсудить, а в таком положении говорить нельзя, нас могут подслушать. Я честно поступлю с вами, Байрн, если и вы обещаете быть честным со мною. В случае, если мы не сговоримся, я просто уйду, и вам будет ничуть не хуже, чем теперь. Так я иду к вам. И, не дождавшись ответа, второй штурман «Полумесяца» спокойно перелез через край люка и стал спускаться. Даже Билли Байрн должен был признать храбрость этого человека, а те, что стояли на палубе и ничего не знали об отношениях между вторым штурманом и матросом, сочли его храбрость просто безумной. Терье сразу вырос в глазах команды. Как ни испорчены были эти люди, они ценили личное мужество. А Барбара Хардинг была и вовсе сражена поступком Терье. Какое необыкновенное бесстрашие и полнейшее равнодушие к жизни! Ей вдруг стало жаль, что она оскорбила его подозрением. Такой храбрый человек должен иметь благородную душу. Спустившись вниз, Терье оказался под дулом револьвера, находящегося в руках взбешенного головореза. Штурман улыбнулся при виде насупленного, подозрительного взгляда Байрна. – Вот что, друг мой, – сказал он весело. – Было бы глупо с моей стороны утверждать, что я спасаю вас из нежности к вам… Но вы мне нужны. Мы не можем рассчитывать на успех один без другого. Когда вы меня сегодня ударили, я подумал, что вы с ума сошли. Ведь вы помните наш уговор, что я буду с вами более груб, чем обыкновенно, чтобы отвлечь всякое подозрение? Сегодня мне как раз представился случай хорошенько вас отчехвостить. Ведь мне только и нужно было показать мадмуазель Хардинг, что между нами плохие отношения. Если бы я предполагал, что вы собираетесь меня ударить, то пристрелил бы раньше, чем вы бы ко мне прикоснулись. Вы меня захватили врасплох. Но все это прошлое – я готов все забыть, помочь вам выйти из петли и продолжать наше дело, как будто ничего не случилось. Ну, что вы на это скажете? – Я не знал, что вы меня не всерьез ругали, – ответил, потупясь, Билли Байрн, – иначе я бы вас не долбанул, сэр. Вы так говорили, будто совсем взаправду. – Отлично! Значит, с этим покончено, – кивнул Терье. – Ну, а теперь выйдете ли вы наверх, если я уговорю капитана назначить вам день или два отсидки в карцере? Он должен все-таки как-то вас наказать, чтобы спасти свою честь. Но я обещаю, что вас будут регулярно кормить и что вас не будут бить, как в первый раз. Если Симс не согласится на мое предложение, даю слово, что я вернусь и передам это вам. – Ступайте, – сказал Билли Байрн. – Я не верю вам, как не верю и тем. Но пусть я лопну, если есть другой выход! Терье вернулся на палубу и, подойдя к шкиперу, отвел его в сторону. – Он согласен выйти добровольно, если ему обещать, что он отделается только одним или двумя днями карцера с полным пайком и без порки. Пожалуй, сэр, это самый лучший выход. Мы не можем в настоящем положении лишиться одного из матросов, а в случае, если потом захотим наказать этого молодца, всегда найдем какой-нибудь предлог. – Отлично, мистер Терье, – ответил шкипер. – Поступайте по своему усмотрению. Делайте с парнем, что хотите. Это, собственно, в первую очередь касается вас: ведь вы – пострадавшее лицо. Терье немедленно снова спустился в кубрик и вскоре вышел оттуда вместе с Байрном. Билли отсидел два дня в карцере, и этим инцидент был как будто исчерпан. Однако он все же имел различные последствия. Во-первых, в сердце Терье зародилась непримиримая ненависть к Билли. Если до этого времени его намерение отделаться от Байрна после того, как тот ему станет не нужен, было продиктовано осторожностью, то теперь оно усилилось жаждой мести. А во-вторых, это происшествие оказало сильное впечатление на Барбару Хардинг. Оно показало ей Терье в новом свете и вызвало в ней чувство доверия к молодому человеку. Его «великодушное» обращение с матросом выросло в ее глазах до степени геройства, но зато ужас, вселенный в нее Билли Байрном, еще более усилился. Его образ преследовал девушку; эффект, который произвела на нее его жестокость, был так силен, что хулиган снился ей даже по ночам, и она в испуге просыпалась. После того как Билли вышел из заключения, ему несколько раз приходилось проходить по палубе мимо Барбары. Он заметил, что она всякий раз в ужасе отшатывается, но, к своему удивлению, убедился, что такое лестное признание его силы вызывает в нем одну досаду. Эта «кукла» страшно злила его. Прежде он ненавидел ее за принадлежность к тому миру, который она собою олицетворяла, теперь же он ненавидел ее самое. Терье теперь часто проводил время в обществе мисс Хардинг. Дивейн бывал с ней гораздо реже, но, по совету француза, Барбара держалась со старым знакомым так, словно не подозревает о его роли в ее похищении. – Пусть он воображает, будто вы ничего не знаете, – говорил Терье. – Это дает вам преимущество, которое исчезнет, как только он догадается об истинном положении дел. Если он ничего не будет опасаться, то, вероятно, разболтает что-нибудь о своих намерениях. Передавайте мне все, что он вам говорит, и мы, действуя сообща, легче сможем расстроить его планы, чем если бы вы порвали с ним всякие отношения. Было бы даже хорошо, мадмуазель Хардинг, поддерживать в нем надежду, что вы согласны добровольно выйти за него замуж. Я думаю, это заставит его отбросить всякую осторожность и скорее приведет к развязке. – О, мистер Терье, не знаю, смогу ли я это сделать! – воскликнула молодая девушка с гримасой отвращения. – Вы не можете себе представить, как я презираю этого человека с тех пор, как раскусила его! Он несколько раз сватался ко мне на протяжении последних лет, и, хотя я никогда не любила его достаточно, чтобы выйти за него замуж, я всегда считала его верным, преданным другом. Мне казалось, что его постоянство заслуживает по крайней мере симпатии с моей стороны. А теперь, когда он возле меня, я вся содрогаюсь – меня переполняет такое гадливое чувство, будто это какое-то скользкое пресмыкающееся. Я не могу выносить предательства! – Я тоже, – лицемерно подтвердил Терье. – Этот человек, безусловно, заслуживает вашего презрения, но надеюсь, что из дипломатических соображений вы найдете в себе силы поддерживать беседы с ним. Поверьте, если он обманул вас, то уж наверняка обманет Симса и Уарда! Представься только ему возможность добиться своих целей без их помощи, – он в ту же минуту изменит им. Я уже думал, не навести ли его на мысль овладеть кораблем силой и вернуть вас в Сан-Франциско или, еще лучше, в какой-нибудь ближайший цивилизованный порт? Вы могли бы, вроде как от себя лично, посоветовать ему такой план действий. Скажите ему, что уверены в том, что я соглашусь участвовать в этом предприятии. Я же могу ручаться за поддержку нескольких матросов, и нас будет достаточно, чтобы вырвать бригантину из рук негодяев. – Хорошо, я обдумаю ваше предложение, мистер Терье, – ответила Барбара. – Во всяком случае, от всей души благодарю вас за вашу великодушную помощь и за дружбу. Я так нуждаюсь в друге среди этой массы врагов… Что такое, мистер Терье? В чем дело? – вскричала девушка, видя, что ее собеседник внезапно изменился в лице. Взгляд штурмана был обращен на юго-запад. – Посмотрите на эту тучу там вдали, мадмуазель, – ответил он. – Приближается сильный ураган. Он разразится буквально через несколько минут. С этими словами он схватил ее под руку и быстро повел в сторону каюты. Глава VII Буря и паника Налетевшая буря застигла «Полумесяц» врасплох. Буквально только что небо было совершенно чистым. По крайней мере, и вахтенный, и рулевой клялись всеми богами, что они осматривали горизонт за пару минут до того, как второй штурман Терье выскочил из каюты, как сумасшедший, с громкими криками: «Свистать всех наверх!» и отрядил одного из матросов предупредить капитана о надвигающейся опасности. Еще до прихода Симса Терье отправил всю команду на мачты, чтобы убрать паруса. Но хотя экипаж работал с отчаянной энергией обреченных людей, их усилия увенчались только частичным успехом. Небо и море слились в единую зловещую серо-желтую мглу, на фоне которой на них неслась огромная черная туча. Она как будто стлалась над самой водой и росла с каждым мгновением. За первым глухим стоном налетевшего ветра последовал мрачный тягучий рев. Ураган с яростью обрушился на «Полумесяц» и сорвал еще не убранные паруса с такой легкостью, как будто они из папиросной бумаги. С треском переломилась грот-мачта в десяти футах от основания и с развевающимися парусами, реями и снастями рухнула на палубу. Грохот падения заглушил на мгновение рев тайфуна. Уже при первом порыве урагана погибла почти половина команды бригантины: матросы, находившиеся на вантах, оказались сброшены в море, а другие были придавлены упавшей на палубу мачтой. Капитан Симс метался взад и вперед, сыпя проклятиями, на которые никто не обращал внимания, и отдавал какие-то приказания, которые некому было выполнить. Терье взялся проверить, хорошо ли задраены люки. Уард с горстью матросов, вооруженных топорами, торопливо разрубал обломки упавшей мачты – зазубренный конец ее с такой силой колотил в борт корабля, что можно было опасаться, что он пробьет в нем дыру. С неимоверным трудом им удалось бросить якорь в разъяренные волны, которые будто кипели, вздымаясь с каждой минутой все выше и выше, и достигли каких-то чудовищных размеров. Это слабое средство в лучшем случае могло помочь держать нос корабля по ветру и спасало его от немедленного затопления. Но Терье считал это только продлением агонии, предшествующей неизбежному концу. Второй штурман считал, что уже ничто не сможет их спасти, и он был не одинок в этом убеждении. И Симс, и Уард, и каждый опытный моряк на корабле понимали, что счет идет даже не на часы, а на минуты. Да и менее опытные тоже видели, что каждая последующая гигантская волна может стать для них последней. Оставаться на палубе стало совсем невозможно. Через нее почти беспрестанно перекатывались тяжелые, как горы, валы. В промежутках между ними матросы старались укрыться в трюме. Всякое подобие дисциплины исчезло. Это была уже стая насмерть перепуганных людей, потерявших человеческий облик, которые с воплями дрались у входов с теми, кто уже был внизу и не позволял открывать люки. Уард и капитан Симс были одни из первых, кто сбежал вниз, в каюту. Из офицеров один лишь Терье оставался на своем посту до конца. Теперь он прилагал все усилия к тому, чтобы спасти как можно больше матросов и обеспечивать живучесть корабля. Билли Байрн стоял рядом с Терье. Это была его первая буря. Никогда еще ему не приходилось видеть смерть в образе разнузданной стихии. На глазах у него грубые хвастливые буяны превратились в бледных трусов, обезумевших от страха, которые дрались, чтобы перелезть друг через друга и пробраться в нижние каюты. Он видел, что один штурман остался на своем посту, то отгоняя матросов от люков, то позволяя им быстро юркнуть вниз, когда это было безопасно. Билли стоял в стороне и не принимал участия в суете, которой были охвачены его товарищи. Когда Терье случайно взглянул на него, то приписал неподвижность Байрна испугу. «Кажется, парень совсем обалдел от страха, – подумал он. – Такой же, как и все ему подобные: крикун, а в душе трус». В это время на бригантину обрушилась огромная волна, за которой неожиданно последовала другая, меньших размеров. Она застала Терье врасплох, сшибла его с ног и с силой отбросила к фальш-борту. Здесь он застрял, окровавленный и оглушенный. Следующая волна должна была смыть его за борт. Оказавшись без присмотра, несколько членов команды опрометью бросились к люкам, давя друг друга, и скрылись внизу. На палубе остался один Билли, который попеременно глядел то на распростертую фигуру штурмана, то на открытый люк. Если бы кто-нибудь увидел его в эту минуту, то, вероятно, подумал бы, что он весь охвачен ужасом надвигающегося конца; но это было далеко не так. Билли с беззаботным любопытством дикаря любовался на разворачивающуюся перед ним трагедию. Очнется ли штурман настолько, что сможет добраться до люка раньше, чем следующая волна перекатится через палубу? Это было в высшей степени интересно. Волна налетит уже в следующую минуту… Билли посмотрел на открытый люк, ведущий в каюты. Нет, так нельзя: судно затопит, если оставить люк открытым. Билли плотно его прикрыл, а затем снова взглянул на Терье. Штурман только начинал приходить в себя, а следующая волна уже поднималась… Что-то шевельнулось внутри Билли Байрна и заставило его действовать быстро и почти инстинктивно. Он сделал то, на что никто – даже он сам – не мог считать его способным. Терье, собрав последние силы, пополз по палубе. Было совершенно очевидно, что до люка ему не добраться. Через секунду волна перекатится по палубе и смоет его в кипящую пучину океана. И Билли вдруг бросился к штурману – к человеку из того общественного класса, который он так ненавидел. Огромная волна обрушилась на них и придавила их к палубе. Минуту двое людей были скрыты бурлящим потоком, а затем, когда «Полумесяц» вынырнул и стряхнул с себя воду, опять стали видны: Терье наполовину свешивался за борт, но Байрн крепко держал его одной рукой, в то время как другой судорожно цеплялся за брус планшира. Ему удалось втянуть штурмана обратно, а затем медленно, в перерывах между валами, подползти с ним к люку. Он протолкнул Терье в отверстие, сам прыгнул за ним и захлопнул люк как раз в ту минуту, когда новая волна хлынула на палубу бригантины. Терье был сильно оглушен, но в сознании. Когда они оказались лицом к лицу, штурман посмотрел на Байрна. – Не понимаю, почему вы это сделали, – проговорил Терье в изумлении. – Я и сам не понимаю, – просто ответил Билли. – Я не забуду вам этого, Байрн. – Чтоб тебе ни дна ни покрышки! – не выдержал спаситель. Билли был совершенно ошарашен. Для него все произошедшее было вовсе не геройством, а глупым, совершенно безрассудным поступком, которого ему придется стыдиться. Подумать только! Спасти жизнь человеку, который принадлежал к проклятым буржуям! Билли был страшно недоволен собою. Терье со своей стороны был изумлен неожиданным порывом матроса, которого он всегда почитал трусом и негодяем. Теперь он оказался в огромном долгу перед этим человеком и решил отблагодарить его, насколько это было в его силах. Все мысли об отмщении за прежние выходки Билли теперь отошли на задний план; Терье смотрел на него как на истинного друга и союзника. * * * Три дня «Полумесяц» беспомощно носился по бушующим волнам разъяренного океана. Никто на борту не питал ни малейшей надежды на то, что корабль переживет бурю. Но на третью ночь ветер стих, а к утру море успокоилось настолько, что матросы отважились выйти наверх. С палубы все было начисто смыто. К северу от них, на расстоянии нескольких миль, голубела полоска земли. Продолжайся буря еще несколько часов, корабль разбился бы о берег. Как только смерть перестала угрожать матросам, к ним сразу вернулась их прежняя самоуверенность. Капитан Симс уже хвастался, что его огромный опыт и мастерство моряка спасли «Полумесяц» от гибели. Уард проклинал судьбу, которая в такой важный момент привела корабль в негодность, и злобно обдумывал различные планы, как бы извлечь выгоду для себя из этого несчастья. Билли Байрн, сидя на камбузе, шептался с коком Бланке. Эти достойные представители судовой команды составляли план набега на запасы водки, хранящейся у капитана, надеясь воспользоваться предстоящей высадкой. «Полумесяц» шел к земле, тяжело кренясь то на один, то на другой борт. Несмотря на это, даже Барбара Хардинг, которой наскучило заключение в душной каюте, рискнула выйти на палубу, чтобы подышать чистым воздухом. Едва она показалась наверху, как Терье поспешил к ней. – Как приятно, – воскликнул он, – снова видеть вас, мисс Хардинг! Я не могу найти слов, чтобы выразить вам свои чувства. Мне было так жаль вас, когда я думал, какому испытанию вы подверглись в эти страшные дни! Нам всем пришлось пережить настоящий кошмар. Никто из нас уже не надеялся, что судно выдержит такую сильную и продолжительную бурю. Наше счастье, что мы так легко отделались. – Легко? – переспросила Барбара Хардинг, с печальной улыбкой оглядывая пустую палубу «Полумесяца». – Не сказала бы, что мы легко отделались и даже что вообще отделались. У нас не осталось ни мачт, ни парусов, ни шлюпок, и хотя я совершенно не смыслю в морском деле, но все-таки понимаю, что нам вряд ли удастся высадиться на этот скалистый берег. Теперь ветер стих, но если он снова поднимется, то нас либо снова унесет в открытое море, либо, наоборот, разобьет в щепки об эти страшные скалы. – Вижу, что вы слишком хороший моряк для того, чтобы вас можно было тешить сомнительными надеждами, – засмеялся Терье. – Я лишь хотел несколько поднять ваше мрачное настроение. Однако, по совести говоря, я все же думаю, что мы сможем найти какой-нибудь способ высадиться, конечно при условии, если море будет спокойно. Мы теперь на расстоянии полумили от берега. Используя запасную мачту и запасные паруса, которые матросы устанавливают под руководством мистера Уарда, мы сможем поймать вечерний бриз. Берег кажется отсюда неприступным, но я уверен, что найдется место, где нам удастся пристать. – Будем надеяться, что вы правы, мистер Терье, – ответила девушка, – но меня это ничуть не успокаивает. Ведь на суше мое положение будет еще хуже, чем на «Полумесяце». Матросы наверняка распустятся, дисциплина упадет, так что эти негодяи будут способны на все. Откровенно говоря, мистер Терье, высадка на берег меня пугает больше, чем все ужасы урагана, которые мы только что пережили. – Вам нечего опасаться, мисс Хардинг, – сказал француз. – Как только мы покинем «Полумесяц», я ясно дам всем понять, что беру вас под свою защиту. Я могу рассчитывать на помощь некоторых матросов. Даже мистер Дивейн не осмелится протестовать против этого. Мы сможем разбить собственный лагерь отдельно от Симса и его команды, таким образом, вы будете постоянно находиться под моей охраной до тех пор, пока не придет помощь. Барбара Хардинг внимательно смотрела в лицо Терье, пока тот говорил. Всегдашняя предупредительность и почтительное отношение к девушке во время мучительных недель ее плена содействовали тому, чтобы изгладить инстинктивное недоверие, которое она чувствовала к этому человеку в первые дни знакомства. Терье сумел в одиночку обезвредить вооруженного Байрна, – и это окружало облик штурмана романтическим ореолом, что неминуемо должно было очаровать американку. Барбара не забыла огонек, который зажегся в его глазах, когда она оказалась запертой с ним в каюте. Ни одна девушка не могла ошибиться насчет природы этого огонька, и то обстоятельство, что Терье сумел тогда подавить в себе страсть, ясно говорило ей о благородстве его натуры. Поэтому она радостно отдала себя под защиту Анри Терье, графа де Кадене, второго штурмана «Полумесяца». – О, мистер Терье! – воскликнула она. – Если вам удастся это устроить, как я облегченно вздохну! Я буду почти счастлива. Как смогу я отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали? Она снова увидела, как в глазах Терье вспыхнул огонек – огонь любви, который ему все труднее становилось погасить. Барбара сочла, конечно, что это то нежное, возвышенное и благородное чувство, о котором так мечтают все женщины. Но, к сожалению, внешние проявления любви и сладострастия порой столь похожи, что нужна большая опытность, чтобы их различить. А у Барбары подобного опыта не было. – Мисс Хардинг, – сказал Терье, и по его голосу чувствовалось, что он с трудом сдерживает волнение, – не спрашивайте меня теперь, как вы можете отблагодарить меня; я… – Тут он запнулся и остановился. С явным усилием воли он овладел собою и продолжил: – Я достаточно вознагражден тем, что могу служить вам и завоевать ваше уважение. Я знаю, что вы сомневались во мне, что подозревали меня из-за участия в несчастном деле с «Лотосом». Когда вы мне скажете, что больше во мне не сомневаетесь, что готовы смотреть на меня как на друга, я буду с лихвой вознагражден за все, что мне удастся сделать для вашей безопасности. – Тогда я могу теперь же частично отблагодарить вас, – сказала девушка, улыбаясь. – Вы можете располагать моей дружбой и, конечно же, моим полным доверием – это я вам говорю от чистого сердца. Я и вправду поначалу в вас сомневалась; но ведь я сомневалась в каждом, кто находится на борту «Полумесяца». И как могло быть иначе? Но теперь, мне кажется, я в состоянии отличить друзей от врагов. К числу друзей я могу здесь причислить только вас, только вас одного считаю я здесь своим другом! Терье стало как-то неловко, и он робко посмотрел на протянутую ему руку. В словах и жесте девушки было столько искреннего доверия и сердечной теплоты, что в его душе оказались затронуты какие-то струны, не звучавшие уже много лет. Внезапно Терье выпрямился во весь рост. Он высоко поднял голову и сжал своей загорелой рукой изящные пальчики девушки. – Мисс Хардинг! – сказал он. – У меня была тяжелая, горькая жизнь. Я не всегда мог гордиться тем, что делал, но я никогда не забывал, что являюсь внуком одного из славнейших наполеоновских маршалов и что ношу имя, которое пользовалось почетом во Франции. Ваши слова вновь пробудили во мне это чувство. Я надеюсь, мисс Хардинг, что вам никогда не придется пожалеть о том, что вы их произнесли. Терье говорил в эту минуту совершенно искренне; говорил то, что думал. Девушка некоторое время не отнимала руки, и, посмотрев собеседнику в глаза, она прочла в них прямоту, честность и чистоту. Возможно, Терье мог бы быть совсем иным человеком, если бы его жизнь потекла по другому руслу! В эту минуту, неожиданно для нее самой, у Барбары возникла мысль, заставившая ее слегка покраснеть и быстро отдернуть свою руку. Мимо них, тяжело ступая, прошел Билли Байрн и бросил на воркующую парочку исполненный глубокого презрения взгляд. То обстоятельство, что он спас жизнь Терье, нисколько не увеличило расположения Билли к штурману. Он все еще не мог понять, чего ради совершил тогда этот дурацкий поступок, и двое матросов почувствовали на себе тяжесть его кулака, когда вздумали было восхвалять его геройство. Билли был уверен, что они над ним издеваются. О мужском достоинстве он неизменно судил с точки зрения кодекса чести Лэк-стрит, и, по его мнению, если он и совершил геройский поступок, то это было, когда он пнул лежащего Терье ногой в лицо. Его выводило из себя, что девушка, перед которой он так блистательно продемонстрировал свое превосходство над штурманом, продолжает благосклонно относиться к Терье. Билли ни за что не сознался бы самому себе, что ему страшно хотелось, чтобы девушка относилась благосклонно к нему. Правда, такая мысль привела бы его в дикую ярость, однако факт был налицо: Билли почувствовал острое желание убить Терье, когда увидел его за интимной беседой с Барбарой Хардинг. Почему так, он сам не мог бы объяснить. Билли мало занимался самоанализом, да и вообще думать не привык. Его мускулы были тренированы для драки, но мозг никогда не тренировался для размышления. Билли действовал всегда под влиянием инстинкта, а не разума, и ему было трудно понять причины своих поступков и своих настроений. Впрочем, сомнительно, чтобы он когда-либо пытался разбираться в своих чувствах… Как бы то ни было, Терье не предполагал, как близок к смерти был в эту минуту. К счастью, его как раз подозвал Симс, и это спасло ему жизнь. Когда штурман ушел, Билли Байрн остановился, а затем медленно двинулся к девушке. В его душе бушевали ярость и ненависть, и, когда Барбара обернулась, услышав его шаги, она тотчас прочла на его лице отражение этих чувств. Глава VIII Проход в скале Барбара Хардинг взглянула в лицо Билли Байрна и похолодела. Она не могла себе объяснить, почему ее так ненавидит этот матрос, но каждая складка его угрюмого лица говорила о беспощадной ненависти. Минуту он стоял молча, пристально глядя на нее, затем заговорил глухим голосом: – Не так я глуп, чтоб не видеть, что ты снюхалась с этим молодчиком. Но я тебе скажу вот что: не вздумайте замышлять что-нибудь против меня! Вам и вдвоем Билли Байрна не провести! Уж я буду следить за вами. Ведь только из-за тебя, черт тебя подери, потерпели мы это проклятое крушение! Ты одна виновата во всех моих неприятностях. Нужно было пристукнуть тебя, – и тогда все пошло бы гладко. С каким удовольствием треснул бы я тебя по башке, чтобы ты подохла, проклятая ты… ты… – Билли не мог найти подходящих слов. К его удивлению, девушка не проявила ни малейшего признака страха. Она продолжала держать голову так же прямо, как и раньше, и не отвела своих спокойных глаз от его свирепого взгляда. Презрительная усмешка скользнула по ее губам. – Мерзавец! – спокойно проговорила она. – Оскорблять женщину и угрожать ей – это ваш стиль! В сущности, вы просто убийца из-за угла. Вы убили на «Лотосе» человека, в мизинце которого было больше мужества, чем во всем вашем огромном неуклюжем теле. Вы только и способны, что нападать сзади или когда застаете жертву врасплох, как это было недавно с мистером Терье. И вы думаете, что я вас боюсь? Что я боюсь подлой твари, способной ударить ногой в лицо лежачего? Убить меня вы, конечно, можете. На это у вас, пожалуй, храбрости хватит – ведь со мной справиться нетрудно! Но, хотя вы и можете убить меня, вы ни за что не заставите меня выказать перед вами страх. А ведь этого-то вы как раз и желаете. Это ваше понятие о мужестве и силе! Я никогда не воображала, что на свете существуют такие типы, как вы, хотя я и читала про таких, мистер Байрн. Вы принадлежите к тем, кого в больших городах называют «хулиганами». Я никогда не задумывалась над этим, а теперь понимаю, что настоящий мужчина – джентльмен – может чувствовать к таким, как вы, только презрение и отвращение. В то время как она говорила, глаза Билли все больше сужались, а брови нахмурились, но не от злобы. Он размышлял… Он первый раз в жизни размышлял о том, каким видится со стороны. Никогда ни один человек не высказал ему так хладнокровно и так сжато, что он о нем думает. Люди его круга часто давали ему в сердцах разные гнусные прозвища и всячески ругали. Но эта девушка говорила без раздражения, ее слова были четкими и ясными. Она объяснила Билли причину своего презрения так, что каким-то образом это стало очевидным даже ему. Зная Билли Байрна, можно было наверняка ожидать, что, взбешенный безжалостной критикой девушки, он грубо набросится на нее… Но он этого не сделал. Казалось, что злобу его как рукой сняло. Он стоял и пристально смотрел на Барбару Хардинг – это была одна из его странностей: он мог, не мигая, упорно глядеть в глаза человеку, – и в это время в нем произошла какая-то перемена. Он неожиданно увидел то, что отказывался видеть раньше, – прекрасную, храбрую девушку, без страха ожидающую его нападения. Хотя Билли Байрн считал, что все еще ненавидит ее, но тут почувствовал, что у него не подымется на нее рука, да и вряд ли он теперь сможет поднять руку на женщину. Почему произошла эта перемена, Билли не знал; он просто чувствовал, что это так. Проворчав что-то себе под нос, он круто повернулся к ней спиной и отошел. Повеял легкий юго-западный ветерок; все матросы занялись установкой запасной мачты и парусов, чтобы воспользоваться им и постараться пристать к берегу, который круто подымался из воды в миле от «Полумесяца». Ветер крепчал. Небольшой временный парус надулся, и бригантина медленно двинулась вперед. – Мы как можно скорее должны найти место для высадки, – сказал капитан Симс Косоглазому Уарду, – или мы разобьемся вдребезги об эти скалы. – Именно так, если ветер будет крепчать, – ответил Уард. – А к этому берегу так же легко пристать, как к неприступной крепости. «Полумесяц» приблизился к сплошной гряде скал, спускающихся в море отвесной стеной. На расстоянии четырехсот футов от берега стало очевидно, что о высадке в этом месте нечего и думать, а потому курс корабля был изменен. Они старались держаться параллельно берегу, надеясь найти небольшую бухту или песчаную отмель. Ветер крепчал и вздымал свирепые буруны, которые с грохотом разбивались о скалы. Попасть в эти страшные волны означало бы немедленную гибель корабля и всей его команды. Потрепанная прошедшим ураганом бригантина почти не слушалась руля, и ее все время относило к берегу. Матросы стояли, столпившись на корме, вдоль правого борта судна. Двое матросов находились у рулевого колеса под руководством Симса и делали что могли; Уард и Терье с горстью людей следили за жалким парусом и время от времени изменяли его положение, стараясь удержать корабль на курсе. «Полумесяц» был уже очень близко от скал, когда на расстоянии едва ли ста саженей впереди его носа показалась узкая расселина. Волны вливались в нее и тут же катились обратно, так что у входа в залив бурлил водоворот с высоко вздымающейся шапкой пены. В обыкновенных условиях было бы верхом безумия пытаться завести корабль в этот проход. Никто не знал, какой он протяженности и нет ли на дне рифов, хотя большие волны, вкатывавшиеся в проход, и свидетельствовали о значительной глубине. Шкипер Симс, увидев выросшие перед ним мрачные утесы, понял, что ничто теперь не сможет спасти корабль от гибели. Трус в душе, он в этот критический момент своей жизни потерял всякий контроль над своими нервами. Выскочив из рулевой рубки, он стал метаться по палубе, как загнанный заяц, дико взывая о помощи и обещая сказочную награду тому, кто доставит его невредимым на берег. Вопли обезумевшего от страха капитана оказали соответствующее воздействие на большую часть экипажа. В одну минуту буяны с «Полумесяца» превратились в стадо воющих от ужаса жалких людишек. Барбара Хардинг, стоя у трапа, смотрела на эту отвратительную сцену. Ее губы кривились в презрительной усмешке при виде сильных мужчин, которые плакали от страха и думали каждый только о собственном спасении. Косоглазый Уард с остервенением выламывал крышку люка. Он, очевидно, хотел воспользоваться ею для своего спасения после того, как «Полумесяц» ударится о скалы. Выломав ее, он привязал к ней веревки и потащил к левому борту корабля, подальше от берега. Ларри Дивейн скорчился у своей каюты и жалобно всхлипывал. Оба рулевых покинули свой пост и метались по палубе вместе с капитаном. «Полумесяц» начал поворачиваться носом к скалам. Заметив это, Терье подскочил к штурвалу и занял место рулевого. Со страшными усилиями он стал проворачивать тяжелое колесо. Барбара видела, что Терье – единственный, кто хоть что-то делал, чтобы спасти судно. Как ни тщетны были усилия этого человека, они свидетельствовали о его хладнокровии и мужестве. При виде того, как он храбро борется со смертью, несмотря на всю безнадежность положения, девушка почувствовала гордость за него. Вот это настоящий мужчина! И он любил ее – в этом она была уверена… Готова ли она ответить на его любовь или нет, но ее место сейчас возле него. Она должна помочь ему, насколько в ее силах. Барбара быстро подбежала к рулевой будке. Терье улыбнулся ей. – Я опасаюсь, что надежды мало, – сказал он, – но буду бороться до последней минуты, не так, как эти презренные трусы. Девушка не ответила, она схватила спицы тяжелого рулевого колеса и напрягла всю свою силу, чтобы помочь штурману. Терье не отговаривал ее бросить этот утомительный труд – любая помощь сейчас могла иметь значение, а в мозгу Терье зародился безумный план, который он и старался воплотить в жизнь. – Что вы хотите сделать? – задыхаясь от волнения, спросила девушка. – Проскочить в проход между скал? Терье молча кивнул головой. – Вы считаете меня сумасшедшим? – спросил он. – Только отважный человек может решиться на такой план, – ответила она. – Как вы думаете, удастся ли нам направить корабль туда? – Сомневаюсь, – ответил Терье. – Если бы с нами у руля был еще один мужчина, то, пожалуй, и смогли бы. Под ними взад и вперед вдоль палубы, на стороне, противоположной от берега, метался в панике экипаж «Полумесяца». Матросы дрались друг с другом за каждый кусок дерева и обрывок веревки. Гигантская фигура чернокожего Бланко возвышалась над всеми. В руке кока сверкал огромный кухонный нож. Когда он замечал кусок дерева у кого-то в руках, он набрасывался на беспомощную жертву, угрожая ей ножом. Ему удалось набрать таким образом материал для плота. Только один человек не обезумел от страха. Это был огромный парень, который стоял, прислонившись к кабестану, с некоторым удивлением и презрительной усмешкой наблюдая за своими беснующимися товарищами. Барбара Хардинг случайно посмотрела в его сторону; в ту же минуту и он случайно взглянул на рулевую будку; их взгляды встретились: это был Билли Байрн. Девушка изумилась: он, этот отъявленный трус, не выказывал теперь признаков страха! Очевидно, ужас совсем парализовал его… Как только Билли заметил Терье и Барбару в рулевой будке, он бросился к ним. При его приближении девушка невольно прижалась к штурману. Какую новую грубость замышляет этот человек против нее? Хмурое лицо Билли, как всегда, имело мрачное выражение. Он тяжело опустил руку на плечо девушки и рявкнул: – Убирайся отсюда! Это не дело для девки. Резко оттолкнув Барбару в сторону, он занял ее место у колеса. – Хорошо, что вы пришли, Байрн! – воскликнул Терье. – Мне вы до зарезу были нужны. – Чего же вы меня не позвали? – проворчал Билли. С помощью геркулесовских мускулов Байрна им удалось повернуть «Полумесяц» так, что он снова встал почти параллельно скалам. Но за это время его так сильно отнесло к берегу, что Терье почти не надеялся на успех своего плана: он хотел попытаться подвести корабль к расселине, затем резко повернуть и направить судно прямиком в ее бурлящие воды. Вот они достигли ее. В проходе между гигантскими скалами вдруг открылся вид, подаривший им надежду: там синела небольшая бухта с отлогим, песчаным берегом, о который волны плескались с гораздо меньшей силой. – Можете на какое-то время справиться со штурвалом один, Байрн? – спросил Терье. – Мы должны сделать сейчас поворот, и мне нужно убрать паруса. Как только увидите, что парус срезан, – поворачивайте руль на штирборт. Если корабль послушается, держите нос прямо на этот проход. Конечно, это один шанс из тысячи, но другого выхода у нас нет. Ну как? – Ступайте, – последовал лаконичный ответ. Как только Терье отошел от колеса, Барбара Хардинг подошла к Байрну. – Дайте я помогу вам, – сказала она, – каждая лишняя рука может оказать пользу. – А, черт! – огрызнулся Билли. – Мне юбки не нужны. Девушка вспыхнула и отошла. Отвернувшись от Байрна, она стала следить за Терье, который стоял наготове, чтобы срезать парус в нужный момент. Судно было теперь против самой расщелины. Терье уже привязал новый парус. Затем он быстро срезал старый. Билли навалился на руль и резко крутанул его вправо. Нос бригантины послушно повернулся к скалам. Парус надулся, и минуту спустя корабль помчался вперед. Капитан Симс заметил действия Терье только тогда, когда было уже слишком поздно ему помешать. – Идиот! – завопил он и, как сумасшедший, бросился к своему подчиненному. – Идиот! Что вы делаете? Там же скалы! Вы угробите нас! С этими словами он в бешенстве набросился на штурмана и повалил его на палубу. Барбара Хардинг видела нападение обезумевшего от страха капитана, но не могла ему помешать. Билли тоже видел его и только ухмыльнулся. Вот будет потеха, если эти двое сцепятся друг с другом! Веселое зрелище! Жаль только, что он сам не может принять участие в драке. Этот проклятый штурвал еле слушается – даже дракой как следует не полюбоваться. Нужно смотреть в оба, следить за узким проходом, к которому «Полумесяц» летел со все возрастающей скоростью. Остальные члены команды и вовсе пропустили момент начала потасовки между двумя начальниками, которая в другое время немало бы их потешила. Они стояли у борта и горящими глазами смотрели на бурный канал, к которому неслась бригантина. Они увидали то, что проглядел капитан Симс, – бухту в конце прохода, бухту, которая представляла шанс на спасение, если бы смелый план удался. Билли Байрн все еще стоял у руля, с непреклонной решимостью удерживая штурвал крайним напряжением своих гигантских мышц. За ним стояла Барбара Хардинг, которая попеременно смотрела то на Терье и Симса, то на Билли, то на ревущий водоворот впереди. Несмотря на опасность момента, она невольно подумала о странных противоречиях в характере дюжего молодого разбойника, стоящего на руле: после целого ряда подлых и трусливых поступков он вдруг оказался способен на удивительное хладнокровие и мужество. Теперь, глядя на него, она в первый раз обратила внимание на его горделивую осанку и правильные черты лица. Но тут она вспомнила о бедном Билли Мэллори, о подлом ударе, нанесенном бесчувственному Терье, и, содрогнувшись от отвращения, отвернулась. Терье в это время удалось подмять под себя Симса, но тот все еще цеплялся за него с отчаянием тонущего. В этот момент огромная волна подхватила «Полумесяц» и понесла его прямо в проход. Ветер и течение гнали бригантину вперед, и она помчалась, как конь, закусивший удила. Куда она мчалась? К гибели или к спасению? Никто не мог этого предугадать. В середине прохода волна опустила корабль, и он с ужасным хрустом ударился серединой киля о подводный риф. Его корпус раскололся надвое, как ореховая скорлупа. В один миг все очутились в воде. Барбару сбило с ног, бурлящие воды поглотили ее. Она знала, что ей спасения быть не может – только самые сильные пловцы могли надеяться справиться с водоворотом и достигнуть берега бухты. Девушке об этом нечего было и думать. Но она продолжала отчаянно бороться с огромными волнами, которые бросали ее из стороны в сторону, то прибивая ее почти к самым стенам прохода, то относя к середине бешеного потока. «О, если бы Терье сейчас оказался рядом!» Если кто-нибудь и мог ее спасти, то это он! С тех пор как Барбара поверила в дружбу и искренность второго штурмана, у нее появилась некоторая надежда на избавление от плена, а вместе с тем проснулось и желание жить, напрочь отсутствовавшее в первые недели ее пребывания на «Полумесяце». Теперь она боролась изо всех сил, но скоро почувствовала, что изнемогает. Ее усилия становились все слабее и слабее; наконец, видя всю бесполезность своих попыток, она почти перестала двигаться. Но в эту минуту ее вдруг подхватила чья-то сильная рука. Она оказалась переброшенной через широкое плечо и быстро ухватилась за грубую рубаху, покрывавшую спину ее спасителя. В продолжение нескольких минут, показавшихся ей часами, пловец неутомимо и упорно пробивался к песчаной отмели – и наконец достиг ее. Когда он, шатаясь, вышел из воды и ступил на берег, Барбара Хардинг открыла глаза и с изумлением увидела перед собою лицо Билли Байрна. Глава IX На острове самураев При крушении погибли только четыре матроса. Когда судно раскололось, почти вся команда толпилась на носу, поэтому люди были отброшены далеко вперед и оказались недалеко от входа в бухту. К Ларри Дивейну, который еще не так давно сидел на палубе и хныкал, на берегу сразу вернулась его обычная самоуверенность. Капитан Симс, подавленный в первую минуту, тоже очень скоро вспомнил про командирский тон. Он грубо обрушился на Терье, обвиняя его в гибели «Полумесяца». – Если мы когда-нибудь доберемся до цивилизованного мира, – орал он, – я привлеку вас к суду, жалкая тряпка! Погубить такое судно после того, как оно выдержало трехдневный шторм! Если бы вы не устроили бунт против меня, я провел бы корабль по проходу целым и невредимым и не потерял бы ни единой души из моего экипажа. – Хватит уже! – остановил его Терье. – Ваше бессмысленное хвастовство не изменит факта: вы дезертировали со своего поста во время опасности. Помните, что мы теперь на берегу и что у вас нет корабля, на котором вы могли бы распоряжаться. На вашем месте я бы поосторожнее говорил с людьми, более высокими по положению. – Что я слышу?! – завопил шкипер. – Более высокими по положению? Ах ты, дьявольское отродье! Ну погоди! Эй, сюда! – заорал он, обращаясь к матросам. – Закуйте этого молодчика в кандалы. Я ему покажу, у кого здесь какое положение! Терье расхохотался ему прямо в лицо; но Уард и двое матросов, которые всегда пользовались особым расположением капитана, с угрожающим видом двинулись к нему. Только тогда штурман понял положение вещей: на берегу в его услугах уже не нуждались и потому готовы избавиться от него… Ну что ж, лучше сразу все выяснить… – Минутку, – сказал Терье, поднимая руку. – Живым вы меня все равно не возьмете; да, впрочем, вы, пожалуй, и не ставите себе такой цели… Если же попытаетесь убить меня, то некоторые из вас умрут вместе со мной. Лучшее, что мы можем сделать, – это разойтись. Разделимся теперь же раз навсегда на две партии. Он обернулся к Билли Байрну. – Ну как? Вы со мной или против меня? – спросил он. – Я против Симса, – ответил Билли уклончиво. Костлявый Сойер, Красный Сандерс, негр-кок, Вильсон и еще два матроса придвинулись к Билли Байрну. – Мы с Билли, – заявил Бланко. Дивейн и Барбара Хардинг стояли чуть в стороне. Оба они были встревожены неожиданным оборотом, который приняли события. Изо всей команды только Симс, Уард и Терье имели оружие. У каждого из них был за поясом револьвер. Со всех них еще текла вода после недавнего пребывания в море. На стороне Симса осталось всего пятеро матросов, зато у этой партии было два револьвера. Внезапно Уард повернулся к Дивейну. – Мистер Дивейн, вы вооружены? – спросил он. Дивейн утвердительно кивнул. – Тогда идите на нашу сторону, вы можете нам понадобиться, – сказал Уард. Дивейн колебался. Он не знал, чья сторона возьмет верх, и хотел действовать наверняка. Внезапно его осенила блестящая мысль. – Дело касается только офицеров корабля, – сказал он. – А ведь я пленник или в лучшем случае пассажир. Кто из вас победит – мне безразлично, и потому я не примкну ни к одной партии. – Нет, примкнете! – произнес Уард глухим, угрожающим голосом. – Вы слишком крепко связаны с нами, голубчик, чтобы увиливать. Если вы сейчас же не встанете на нашу сторону, мы будем считать вас мятежником и поступим с вами сообразно морским законам, как только расправимся с этим отребьем. А как мы с ними поступим, думаю, нетрудно догадаться! Дивейн уже сделал несколько шагов по направлению к партии Симса, когда тихий голос девушки, стоящей за ним, остановил его. – Ларри, – сказала она, – я знаю все. Я знаю, что вы участвовали в этом заговоре. Если в вас еще сохранилась искра чести, вы постараетесь как-нибудь загладить зло, сделанное вами мне и моему отцу. Замуж за вас я никогда не выйду. Даю вам честное слово, что я скорее лишу себя жизни. Значит, и мое состояние никогда не перейдет к вам. Бросьте о нем думать. Лучшее, что вы могли бы теперь сделать, это попытаться спасти меня из этого ужасного положения, в которое ввергла меня ваша алчность. Встаньте на сторону мистера Терье. Он обещал помочь мне и защитить меня. Густая краска залила лицо молодого человека. У него даже не хватило духу обернуться и взглянуть в глаза девушке, спокойно произносящей эти страшные слова. Весь как-то съежившись, медленно, с низко опущенной головой подошел он к Терье. Уард быстро сообразил, какой оборот приняли события: превосходство теперь оказалось на стороне противника – в партии Терье насчитывалось девять человек и два револьвера, а в партии капитана хоть револьверов и столько же, но людей семеро. Очевидно, девушка тоже будет тяготеть к той стороне – от первого штурмана не ускользнуло то, что между Терье и мисс Хардинг установились доверительные отношения. Также Уард знал, что капитан – отъявленный трус, да и ему самому не слишком улыбалась перспектива рукопашного боя. Интриги и обман были более по душе мистеру Уарду. Поэтому, как только он увидел, что Дивейн решил присоединиться к противнику, он быстро изменил план кампании. – Я полагаю, – сказал он, ни к кому в особенности не обращаясь, – что мы все немножко поторопились и горячимся понапрасну. Немудрено, что наши нервы еще взвинчены от всего, что нам пришлось пережить. Мне кажется, следует принять во внимание, что мистер Терье сделал все возможное, чтобы спасти корабль, и что нам посчастливилось остаться в живых. Бросим эти разговоры и постараемся лучше спасти после крушения все, что возможно. Кроме того, нам еще предстоит найти пресную воду и обустроить лагерь. Это, ей-богу, будет умнее, чем грызться друг с другом. – Как вам угодно, – сказал Терье, – нам все равно. – И употреблением этих личных местоимений он как бы подчеркнул существование двух отдельных партий. Симс, уже много лет знавший своего штурмана, привык соглашаться со всем, что бы тот ни предлагал, хотя его ленивый мозг и не всегда понимал хитроумные планы Косоглазого. Поэтому и теперь он кивком головы одобрил его идею. – Я думаю, – продолжал Уард, – что нам следует отрядить двух наших и двух ваших людей под начальством мистера Дивейна на поиски воды и места для лагеря. Остальным будет здесь по горло работы по спасению припасов с корабля. – Хорошо, – согласился Терье. – Вы, Миллер, и вы, Свенсон, ступайте с мистером Дивейном. Уард тоже отрядил двух матросов, и небольшая партия из пяти человек приступила к восхождению на скалы, окружавшие бухту. * * * Высоко над берегом, среди густой поросли, притаился смуглый человек, внимательно следивший за пришельцами раскосыми блестящими глазами. Странные средневековые доспехи и два огромных меча придавали ему воинственный вид. Волосы у него на висках были сбриты, посередине головы до самой макушки также шла широкая выбритая полоса. Остальные волосы были стянуты в косу, крепко перевязанную сзади и завернутую вперед так, что она свешивалась надо лбом. Бронзовый шлем лежал в траве у его ног. Когда партия моряков стала подниматься в гору, человек в странных доспехах скрылся в лесу. Это был Ода Иоримото, потомок могущественного даймё, бежавшего со своими верными самураями из Японии после свержения правящей династии около трехсот пятидесяти лет тому назад. Изгнанники укрылись на этом далеком и никому неведомом острове. Они сохранили в себе дикую средневековую воинственность, еще более усиленную первобытной свирепостью туземной расы, с которой они здесь смешались. За это время жители маленькой колонии не добились никакого прогресса в науке или технике и даже деградировали в своем развитии, впав в такое же глубокое невежество, как и туземцы, с которыми они связали свою судьбу. Только в военной организации, дисциплине и вооружении этих потомков древних японцев сказывалось еще влияние их культурных предков. Это были жестокие и хитрые варвары. И надо же было случиться, что потерпевшие крушение попали именно на их остров! Что могли сделать шестнадцать человек, вооруженных четырьмя револьверами, против тысячи диких самураев? * * * Терье, Уард, Симс и матросы, оставшиеся на берегу, деятельно занялись вылавливанием обломков и груза «Полумесяца», прибитых волнами к отмелям бухты. Тут были и бочонки с пресной водой, и жестянки с бисквитами, и одежда, и консервированное мясо, и многие другие вещи. Этот утомительный труд поглотил большую часть вечера. Не успели они закончить его, как Дивейн и его партия вернулись на берег. Они доложили, что источник нашелся в трех милях к востоку от бухты и в полумиле от морского берега. Однако переноску вещей на место нового лагеря было решено начать только на следующее утро. Терье и Дивейн построили грубый шалаш для Барбары Хардинг. Они поставили его у самого подножия скалы, насколько возможно дальше от воды. За всеми их действиями пристально следили сверху черные сверкающие глаза Оды Иоримото, но теперь рядом с ним лежали еще шесть самураев. Кроме мечей, они были вооружены еще примитивными копьями, какие были в ходу у диких туземных племен. Ода Иоримото внимательно разглядывал белых мужчин на берегу. Также разглядывал и белую девушку – может быть, еще внимательнее, чем мужчин. Он видел, как строили шалаш и как, когда его закончили, девушка вошла в него. Он понял, что шалаш предназначался для нее одной. Тут Ода Иоримото причмокнул, и его узкие глаза еще больше сощурились. Перед жилищем Барбары Хардинг горел костер, а несколько в стороне был разложен второй костер побольше. Там собрались матросы – они окружили Бланко, который старался приготовить ужин из разнообразной снеди, выброшенной на берег. Матросы дружно сидели вместе, и ничто не указывало на то, что команда раскололась на две партии; но, как только ужин окончился, Терье отозвал своих сторонников и занял позицию между шалашом Барбары и главным костром. Здесь он приказал расположиться на ночь возможно удобнее и развести собственный костер, потому что с наступлением темноты холод тропической ночи давал о себе знать. Все были до такой степени утомлены, что почти немедленно весь лагерь оказался погруженным в глубокий сон. А на вершине скалы все еще лежал Ода Иоримото со своими самураями, устремив блестящие глаза на беззаботно спящую добычу. Около часа сидел он в глубоком безмолвии, а затем, убедившись, что внизу все стихло, встал и, шепотом отдав приказания воинам, начал спускаться к бухте. Он шел впереди, а за ним гуськом крались шесть самураев; но вдруг Ода Иоримото снова остановился. Внизу, в лагере, расположенном между шалашом девушки и западным костром, тихонько поднялась чья-то фигура. Это был Терье. Он осторожно двинулся к спящему рядом с ним матросу и начал трясти его. – Тише, Байрн! – шепнул француз. – Это я, Терье. Помогите мне разбудить других, только смотрите, не подымайте шума. – В чем дело? – поинтересовался Билли. – Мы сейчас снимемся с лагеря и перейдем на новое место, прежде чем те, другие, проснутся, – прошептал в ответ Терье. – Конечно, мы захватим с собой и провизию и девушку. Билли усмехнулся: – Ловко! То-то похнычут они утром! Потребовалось очень немного времени, чтобы разбудить остальных, а когда им объяснили план, они все оказались в восторге от того, что смогут наставить нос капитану и Косоглазому. Было решено в первый переход захватить с собой только провизию, спуститься к бухте еще раз до наступления рассвета и уже тогда захватить одежду, брезент и канаты, которые были выловлены из моря. Миллеру и Свенсону поручили идти в арьергарде с мисс Хардинг и помогать ей взбираться по отвесной скале. Дивейн должен был служить проводником и вести партию к ее новому лагерю. Терье брал на себя общее командование маленьким отрядом. Все, за исключением Дивейна, Миллера и Свенсона, осторожно поползли к небольшой груде запасов, сложенной в пятидесяти или шестидесяти футах от лагеря Симса. Остальные бесшумно двинулись к шалашу Барбары Хардинг. Подойдя к нему, Дивейн начал царапать ногтями брезент, служивший дверью. А сверху Ода Иоримото пристально, не мигая, смотрел на непонятную суету, происходящую в лагере пришельцев. Девушка, спавшая беспокойным сном, сразу проснулась и, встревоженная, подошла к двери своего примитивного жилища. – Это я, Ларри, – прошептал мужской голос. – Вы одеты? – Да, – ответила Барбара и показалась в дверях, освещенная луной. – Что вам нужно? Что случилось? – Я и Терье хотим увести вас от Симса, – ответил молодой человек, – и разбить собственный лагерь в безопасном месте, где они не смогут причинить вам зла. Терье и остальные матросы пошли за припасами, и, как только они вернутся, мы начнем взбираться на скалы. Если вам нужно собрать какие-то вещи, пожалуйста, сделайте это поскорее. Нужно очень спешить, а то, если проснется кто-нибудь из партии Симса, нам без боя не обойтись. В это время Терье, Байрн, Костлявый Сойер, Красный Сандерс, Бланко и Вильсон отбирали добро, которое хотели взять с собой. Оказалось, что провианта столько, что унести его возможно только в два приема, а потому Терье послал Билли за Миллером и Свенсоном. – Мы сперва отнесем все наверх, сколько сможем, – сказал он, – спрячем там запасы и вернемся за остатком. В то время как они ждали возвращения Байрна с двумя матросами, один из спящих в лагере Симса зашевелился. Мародеры припали к земле и притаились за ящиками и бочонками. Терье присел таким образом, что мог следить за всеми ними. Человек, который приподнялся и оглянулся, это был Уард. Он медленно встал и пошел прямо к груде сложенных вещей. Терье вытащил свой револьвер. Если бы первый штурман взглянул в направлении шалаша Барбары Хардинг, то обязательно увидел бы там четыре фигуры, освещенные лунным светом. Терье сам повернул голову в том направлении, чтобы убедиться, насколько ясно они видны. И очень обрадовался, заметив, что никого не видно. Вероятно, они вовремя заметили Уарда или из предосторожности встали за шалашом. Уард подошел к ящикам со стороны, противоположной той, где притаились мародеры. Терье держал палец на курке револьвера. Он был уверен, что штурман разбужен произведенным ими шумом, и отправился на разведку. Терье знал, что он не удовлетворится обследованием одной стороны кучи припасов. Уарда ему не было жаль, но он чувствовал досаду, что дело, которое хотелось выполнить спокойно и тихо, окончится битвой. Уард остановился у одного из бочонков с водой. Приподнял крышку, зачерпнул воды жестяной кружкой, выпил, поставил кружку обратно на верх бочонка и, повернувшись, спокойно пошел обратно к своему одеялу. Терье поздравил себя с удачей. Уард ничего не подозревал! Его просто мучила жажда, и он пришел попить воды; через минуту он, вероятно, снова крепко заснет. И действительно, прежде, чем Байрн вернулся с Миллером и Свенсоном, Терье уже различил храп первого штурмана. В первый подъем на вершину скалы всем восьмерым удалось перенести значительный груз; Дивейн оставался внизу, чтобы охранять Барбару Хардинг. Второй подъем должен был пройти с таким же успехом. Ни одного звука не доносилось из неприятельского лагеря, за исключением храпа усталых людей. Дивейн и Терье были нагружены запасами, а Миллер и Свенсон шли сзади с Барбарой Хардинг. При их приближении Ода Иоримото со своими самураями бесшумно отошел в сторону и притаился в тени. Дойдя до вершины, маленький отряд двинулся по направлению к новому лагерю. Дивейн показывал дорогу. Во время дневной разведки Дивейн нашел вдоль края скал хорошо протоптанную тропинку, а от нее отходила другая тропа к источнику. По своей неопытности он принял их за звериные тропы, в то время как на самом деле это были дороги, проложенные туземными охотниками за черепами. Передвигаться по ним можно было сравнительно легко, но они были так узки, что Терье не смог ходить взад и вперед по флангу своей небольшой колонны. Он попробовал было, но это так мешало нагруженным людям, что он был принужден отказаться от этой попытки и шел в середине отряда, пока не достиг нового лагеря. Здесь оказалось довольно большое открытое пространство, в центре которого из земли пробивался прозрачный источник. На зеленой лужайке росло только несколько кустов, а вокруг сплошной стеной подымались непроходимые джунгли. Матросы сложили припасы на землю, а Терье все стоял, поджидая замешкавшийся арьергард – Миллера и Свенсона с Барбарой Хардинг. Но они не появлялись. Тревога Терье передалась остальным. Все бросились обратно по той дороге, которой шли сюда, но, вернувшись к самому склону, ведущему к бухте, они, так никого и не встретив, должны были признаться себе: Барбара и оба матроса бесследно исчезли. Глава X Еще раз похищена Когда Барбара Хардинг, с Миллером впереди и Свенсоном позади себя, последовала за нагруженным провизией отрядом, семь темных теней выскользнули из леса и бесшумно направились за ними. Отряд прошел по узкой тропе около полумили без всяких происшествий. Терье время от времени возвращался к арьергарду, обменивался несколькими словами с девушкой, а затем опять спешил вперед к голове колонны. Миллер шел не более чем в двадцати пяти футах от идущего перед ним матроса, а мисс Хардинг и Свенсон следовали за ним на расстоянии шести футов друг от друга. Неожиданно Свенсон и Миллер одновременно упали, пронзенные копьями; в ту же минуту мускулистые руки схватили Барбару Хардинг и зажали ей рот. Все произошло так быстро и так бесшумно, что девушка несколько минут не могла прийти в себя и понять, что случилось. В темноте она не могла различить лиц своих похитителей и, естественно, предположила, что это были люди капитана Симса, заметившие их бегство и решившие вернуть пленницу. Но когда они свернули от берега в самую гущу джунглей, Барбара начала сомневаться в правильности своего предположения. И лишь оказавшись на небольшой прогалине, освещенной луной, мисс Хардинг убедилась, что среди ее новых похитителей нет ни одного матроса с «Полумесяца». Барбара изрядно поездила по свету и, кроме того, была хорошо образована. Так что на земном шаре нашлось бы немного наций, внешние особенности которых не были бы ей известны. Поэтому люди, представшие ее глазам, изумили ее до невозможности. Они выглядели как японские воины пятнадцатого или шестнадцатого столетия. Барбара узнала характерные средневековые доспехи и вооружение, старинные шлемы, оригинальную прическу древних японцев. На поясах двоих из ее похитителей висели мрачные трофеи. При свете луны она распознала, что это были головы Миллера и Свенсона. Девушку охватил безумный страх. До этого момента она считала, что хуже ее судьбы быть не может, но внезапно очутиться во власти этих странных воинов Средневековья теперь казалось еще ужасней, чем оставаться в лапах шайки Симса. Если бы несколько дней тому назад ей сказали, что она пожелает добровольно вернуться на «Полумесяц», это показалось бы ей невероятным, а между тем именно об этом она теперь и мечтала… Бесшумно двигаясь в ночной мгле, смуглые молчаливые люди наконец подошли к небольшой деревне, укрывшейся в узкой долине, в стороне от морского берега. Барбара заметила несколько построек на высоких сваях, но большая часть хаотично разбросанных жилищ напоминала землянки – их соломенные крыши поднимались над уровнем почвы едва ли на несколько футов. В одну из этих смрадных, грязных берлог и внесли Барбару Хардинг. Она очутилась в полутемном помещении, в котором в самых разнообразных позах лежало несколько туземцев – мужчин и женщин. В углу спало несколько грязных детей, а вокруг копошилась пестрая куча собак, свиней и кур. В середине комнаты с потолка свешивалась связка отскобленных черепов. В задней стене темнела дверь, которая, очевидно, вела в какое-то другое помещение. Это был дворец даймё Оды Иоримото, правителя острова Иока. Как только они вошли, оба самурая, тащившие Барбару, удалились. Ода Иоримото приблизился к пленнице и схватил ее за руку. – Идем! – сказал он на языке, настолько напоминавшем современный японский, что девушка его поняла. Сказав это, он потащил ее к высокому ложу, стоявшему у одной из стен комнаты. В его узких глазах светился сладострастный огонь. * * * Когда Терье понял, что Барбара Хардинг исчезла, то сразу подумал, что это дело рук Уарда и Симса. Остальные согласились с его предположением, и только Байрн проворчал: «Тут что-то не так!» Однако они решили опять спуститься к бухте, соблюдая величайшую осторожность, потому что каждую минуту ожидали нападения. Но, ко всеобщему удивлению, они благополучно достигли бухты, и когда, крадучись, подползли к лагерю, то увидели, что он погружен в такой же мирный сон, как и несколько часов тому назад… Отряд молча повернул обратно и стал снова взбираться на скалы. Терье и Билли Байрн шли в арьергарде. – Что вы об этом думаете, Байрн? – спросил француз. – Если хотите начистоту, – ответил Билли, – то я думаю, что вы об этом знаете гораздо больше, чем прикидываетесь. – Что вы хотите сказать, мой друг? – вскричал Терье, уязвленный словами Билли. – Объяснитесь! – Что же, объяснюсь! Думаете, я вас испугался? Чего ради отрядили вы этих двух, Миллера и Свенсона, охранять девку, как не для какой-нибудь вашей штучки? Оба не из нашей компании, вот вы их и выбрали. Подкупили, чтобы они задали стрекача с девкой, а потом и вы удерете к ним, а мы, как дураки, останемся на бобах. Думали, что нас так легко провести, да? Хитрая вы лиса! – Байрн! – сквозь зубы процедил Терье. Было заметно, что он лишь неимоверным усилием воли сдерживает свой гнев. – У вас, конечно же, есть причины подозревать всякого, кто связан с «Полумесяцем». Я вас за это не осуждаю. Но хочу, чтобы вы твердо запомнили то, что я вам сейчас скажу. Было время, когда я действительно намеревался «оставить вас на бобах», как вы выражаетесь, но это было до того дня, когда вы спасли мне жизнь! С этих пор я всегда был с вами честен и в поступках, и в мыслях. Даю вам слово человека, чье слово что-нибудь да значит, – я играю сейчас с вами в открытую, за исключением одного пункта, да и тот от вас не скрою. Я правда не знаю, где мисс Хардинг, правда не знаю, что случилось с ней, Миллером и Свенсоном. Теперь относительно того пункта, о котором я упомянул. В самое недавнее время я круто изменил свои намерения относительно мисс Хардинг. Сперва я желал получить ее деньги, как и остальные, – должен в этом сознаться. Теперь я этого не желаю. Я намерен воспользоваться первой возможностью вернуть мисс Хардинг в цивилизованный порт невредимой и не потребую в награду ни гроша. Почему произошла такая перемена – это уж мое личное дело. По всей вероятности, вы бы не поверили искренности моих мотивов, если бы я их открыл. Я говорю все это только потому, что вы обвинили меня в двойной игре, а я не хочу, чтобы человек, который спас мне жизнь, рискуя своей, имел малейшее основание подозревать меня в нечестности по отношению к нему. В течение многих лет я был довольно-таки плохим человеком, Байрн, но, черт возьми, я еще не вконец испорчен! Байрн некоторое время молчал. Он тоже недавно пришел к заключению, что и он, быть может, не вконец испорчен, и в нем даже зародилось смутное желание каким-нибудь образом это проявить. Поэтому он был готов признать наличие у Терье неких движений души, которым поддался и сам. – Ладно, – сказал он наконец, – я готов верить вам, пока не узнаю, в чем тут дело. – Спасибо, – вежливо ответил Терье. – А теперь мы должны вместе приступить к поискам мисс Хардинг. Только вот откуда, черт побери, их начать? – Ну конечно, оттуда, где мы видели ее в последний раз, – ответил Билли. – С вершины этих скал. – Тогда мы ничего не можем сделать до утра, – печально сказал француз. – Пожалуй, что так… А утром нам наверняка начешут спины те, внизу, – и Билли указал пальцем по направлению к бухте. – Я думаю, – продолжал Терье, – что недурно было бы потратить теперь часок на то, чтобы вооружиться дубинами и камнями. Позиция здесь прекрасная; мы легко сможем отразить нападение снизу. Если мы подготовимся, то сможем удержаться здесь, пока не разыщем следов мисс Хардинг. Маленький отряд немедленно принялся за работу: все срезали себе крепкие дубины и начали собирать валявшиеся обломки гранита и складывать их в кучу. Терье воздвиг даже поперек тропинки невысокий бруствер, который должен был помешать прорваться неприятелю. Закончив свои приготовления, они убедились, что три человека легко могут удерживать эту позицию, обороняя ее даже от десятикратно превышающего их числом противника. Затем они улеглись спать, оставив Бланко и Дивейна часовыми. Было решено, что эти двое и Костлявый Сойер останутся утром на вершине скалы для защиты от нападения людей Симса, в то время как остальные отправятся на поиски следов Барбары Хардинг. Едва на востоке показались первые проблески утренней зари, как Дивейн, который был в это время на часах, разбудил Терье. Через минуту все проснулись и поделили запасы провизии, припрятанные в расщелине. Отсутствие воды остро чувствовалось, но источник был слишком далеко, и им не хотелось терять драгоценное время. Те, кто собирался углубиться в джунгли в поисках мисс Хардинг, надеялись найти воду где-нибудь по пути, а для тех, кто оставался охранять вершину, Костлявый Сойер должен был принести воды из источника. Наскоро позавтракав бисквитами и набив ими карманы про запас, Терье и трое матросов отправились в путь. Они пошли сперва по тропинке, ведущей к источнику, стараясь установить место, где Барбара Хардинг перестала следовать за ними. В тот день, когда девушка была похищена с «Лотоса», на ней были мягкие туфли из лосиной кожи без каблуков, и они почти не оставляли следов на хорошо утоптанной почве. Но где-то через двести футов Терье все же заметил один слабый отпечаток женской ноги. Значит, до этого места Барбара точно шла за ними. Теперь они двигались, рассыпавшись по обеим сторонам тропинки – Терье и Красный Сандерс по одну сторону, Байрн и Вильсон по другую. Иногда Терье возвращался на дорогу, чтобы поискать, не найдутся ли еще следы. Отряд прошел таким образом около полумили, когда внезапно раздалось хриплое восклицание Байрна. – Сюда! – крикнул он. – Тут Миллер и швед. И как же их страшно разделали! Остальные поспешили на голос и в ужасе остановились перед обезглавленными телами обоих матросов. – Mon Dieu! – воскликнул француз, прибегая к родному языку, как всегда в минуты волнения. – Mais c’est atroce! [3] – Кто же это так постарался? – спросил Красный Сандерс, подозрительно глядя на Байрна. – Охотники за черепами, – ответил Терье. – Боже! Какая страшная судьба ожидает эту несчастную девушку! Билли Байрн побледнел. – Вы думаете, они и с нее сняли башку? – прошептал он. Что-то странное зашевелилось в груди Билли, когда он высказал это предположение. Он не старался анализировать свои чувства, но во всяком случае мысль, что женщину, которую он так ненавидел, постигла ужасная смерть, не вызвала в нем никакой радости. – Боюсь, что нет, – проговорил Терье таким голосом, в котором никто не признал бы сурового и властного штурмана «Полумесяца». – Боитесь, что нет? – недоумевающе переспросил Билли. – Ради нее же самой я надеюсь, что они это сделали, – сказал Терье. – Для такой, как она, это стало бы куда менее страшной участью, чем та, которая ее может ожидать. – Вы думаете… – начал было Билли и запнулся, потому что внезапно осознал, что имел в виду Терье. Билли Байрн не привык питать рыцарские чувства по отношению к женщинам. Таковые воспитываются с детства и обычно сохраняются даже после того, как мужчина убеждается, что женщины, с которыми его сталкивает судьба, мало похожи на женский идеал их отроческих лет… Мать Билли, сварливая и сквернословящая баба, в пьяном виде была настоящим демоном, а пьяной она бывала всегда, как только всякими правдами и неправдами ухитрялась раздобыть денег. Билли не помнил, чтобы она когда-нибудь приласкала его или просто по-доброму поговорила с ним. Едва вышедши из пеленок, он научился ее ненавидеть с такой силой, с какой обычно маленькие дети любят своих матерей. Когда Билли подрос, он стал защищаться от грубых нападений женщин так, как он защищался бы против мужчин. Если женщина била его, он тоже ее бил. Единственное, что можно сказать в его пользу, – что он никогда не бил женщин первый. Над женским целомудрием он смеялся, в существование чистых девушек не верил. Он судил всех женщин по той, которую так хорошо знал, – по своей пьяной и опустившейся матери. И, ненавидя ее, он научился ненавидеть и всех остальных… Барбару Хардинг он невзлюбил вдвойне: она была не просто женщина, а женщина того класса, который он презирал. Тем более странно и необъяснимо было, почему мысль о возможной судьбе девушки оказала на него такое воздействие. Билли чувствовал безотчетную злость к людям, которые увели Барбару. Однако внешне он ничем не проявил бури, клокотавшей в его груди. – Мы найдем девку, – только и сказал он Терье. Обычно Билли во все горло распинался о том, что ожидает объект его гнева, пророча ему всякие ужасы. Теперь же оставался молчалив и удивительно спокоен. Только твердо сжатые челюсти и стальной блеск серых глаз свидетельствовали о его непреклонной решимости. Терье, который напряженно обследовал почву вокруг убитых матросов, подозвал к себе остальных. – Вот след, – сказал он наконец. – Если он всю дорогу будет так же ясно виден, как здесь, то мы скоро их настигнем. Идемте! Он не успел закончить фразы, как Билли бросился вперед через джунгли по следам самураев. – Как вы думаете, что это за люди? – опасливо спросил Красный Сандерс. – Полинезийские охотники за черепами – в этом почти нет сомнения, – ответил ему Терье. Сандерс содрогнулся. Название не предвещало ничего хорошего. Он потянул Вильсона за рукав… Глава XI Защита скалы – Вперед! – воскликнул Терье и бросился вслед за Билли, который уже скрылся из виду в густых зарослях, которыми поросли горные склоны. Красный Сандерс и Вильсон сделали несколько шагов в том же направлении. Как раз в эту минуту француз повернулся, чтобы посмотреть, следуют ли они за ним, и, успокоенный, побежал дальше. Вскоре поворот тропинки скрыл матросов от его глаз. Тогда Красный Сандерс остановился. – Будь я проклят, если я пойду подставлять свою башку под топор! – сказал он Вильсону. – А девушки, скорее всего, и в живых-то уже нет, – прибавил другой. – Наверняка! – согласился Красный Сандерс. – А заберемся мы в эту чащу, и нас тоже убьют. Ох, бедный Миллер! Бедный Свенсон! Вот ужас! Видел ты, что они с ними сделали кроме того, что отрубили головы? – Да, – прошептал Вильсон, нервно озираясь кругом. Красный Сандерс вздрогнул и тоже оглянулся. – Что там? – боязливо спросил он. – Что ты там увидел? – Мне показалось, будто в ветвях что-то шевельнулось, – ответил шепотом Вильсон. – Бога ради, уйдем отсюда! – И, не дожидаясь согласия товарища, матрос повернул и сломя голову помчался обратно к тому месту, где остались Дивейн, Бланко и Костлявый Сойер. Когда они подбежали к брустверу, Костлявый как раз собирался отправиться к источнику за водой, но при виде перепуганных товарищей, еле переводящих дух от отчаянного бега, он решил обождать, чтобы услышать, что с ними приключилось. – В чем дело? – вскричал Дивейн. – У вас такой вид, будто вы повстречались с призраками. Где остальные? – Все убиты, и головы их отрублены, – возбужденно лепетал Красный Сандерс. – Мы выследили целую банду, которая захватила Миллера, Свенсона и девушку. Они их убили и как раз пожирали в тот момент, когда мы на них наткнулись. Тогда набежало еще более тысячи таких чертей. Мы не успели опомниться, как на нас напали. Когда мы увидели, что Терье и Байрн убиты, мы опрометью бросились обратно. Господи! Вот страх-то! – Как думаете, будут они вас преследовать? – беспокойно спросил Дивейн. При этом вопросе все оглянулись на тропинку, по которой только что прибежали Сандерс и Вильсон. В эту же минуту со стороны бухты донеслись громкие крики, и, взглянув вниз, они увидели, что лагерь пришел в движение. Уход отряда Терье был наконец обнаружен, а вместе с ним и исчезновение девушки и кража провизии. Капитан бесновался от злости. Его проклятия и ругательства сотрясали окрестности подобно раскатам грома. Вскоре Уард заметил фигуры людей на вершине скалы. – Вот они! – крикнул он. Симс взглянул вверх. – Чертовы отродья! – завопил он. – Воры проклятые! Украли наше добро, да еще и забрали несчастную девушку! Вот подлые твари! Подайте мне их сюда, говорю я вам, подайте мне их сюда! – Нам придется самим лезть за ними наверх, – сказал Уард. – Бой неизбежен. Эй, братцы, наберите побольше камней. А вы, Симс, слишком жирны, чтобы прыгать по скалам; оставайтесь лучше здесь и отдайте свой револьвер кому-нибудь из матросов. Уард не обманывался в боевых навыках своего капитана и понимал, что в предстоящем сражении от него будет мало толку. Револьвер капитана мог принести гораздо больше пользы в руках кого-нибудь менее трусливого. Сам Уард тоже не блистал храбростью, но кража провизии ставила их всех в безвыходное положение, а с потерей девушки терялись и все надежды на будущее. Ради денег и пропитания даже более трусливый человек, чем Бендер Уард, пошел бы в бой. Отряд начал подниматься по крутой тропинке, ежеминутно ожидая окрика или выстрела со стороны противника. Дивейн и четверо матросов смотрели на них со смешанными чувствами. Они оказались между двух огней. Уард со своим отрядом был уже близко, а Дивейн все еще не мог решиться, что ему делать. Он испуганно озирался на джунгли, откуда каждую минуту ожидал появления диких охотников. – Сдавайтесь! – кричал снизу Уард. – Сдавайтесь, или мы вздернем вас на первом попавшемся дереве. Вместо ответа Бланко сбросил вниз огромную глыбу. Она чуть не задела Уарда, против которого кок питал особую злобу. Уард в ответ выстрелил, и пуля прожужжала над самой головой Дивейна. Ларри Картрайт Дивейн, который с большим изяществом умел танцевать котильон, совершенно не имел боевого опыта, поэтому мгновенно растянулся на животе и спрятался за бруствер. Костлявый Сойер и Красный Сандерс благоразумно последовали примеру своего начальника. Только Бланко и Вильсон пытались как-то отразить атаку врага. Негр подбежал к обезумевшему от ужаса Дивейну, выхватил у него револьвер и, не целясь, выстрелил в Уарда. Пуля, пролетев мимо намеченной жертвы, попала в грудь матросу, бежавшему сразу за Уардом. Когда тот упал и скатился вниз по крутому склону, его товарищи остановились и начали искать укрытие. Вильсон воспользовался минутой замешательства и закидал их градом камней, после чего военные действия временно приостановились. – Ушли? – дрожащим голосом спросил Дивейн, заметив тишину, наступившую после выстрелов. – Никто не ушел, мокрая курица! – заорал на него Бланко. – Что вы думаете, два человека могут заменить пятерых? Будь у вас хоть капля совести, вы сражались бы вместе с нами. У меня так и чешутся руки, чтобы выпустить вашу рыбью кровь. Тоже начальник нашелся! Валяется себе на брюхе! Хороший пример для других! Дивейну было уже не до того, чтобы обращать внимание на оскорбительный тон кока. – Для чего нам с ними сражаться? – заныл он. – Нам вообще не следовало от них уходить. Все этот дурак Терье! Что мы можем сделать против дикарей, если разделим наши силы? Они нас всех по очереди перережут, как зарезали Миллера, Свенсона, Терье и Байрна. Мы должны сказать об этом Уарду и прекратить эти глупые распри. – Извольте это сказать ему сами! – вскричал Костлявый Сойер. – Я не желаю больше сидеть здесь и ждать, чтобы меня подстрелили снизу или чтобы шайка диких чертей подкралась сзади и отрубила мне голову. – Я тоже так думаю, – заявил Красный Сандерс. Бланко и Вильсон еще колебались. Негр, собственно, тоже не имел ничего против того, чтобы вернуться, если бы не боялся наказания со стороны капитана Симса и Косоглазого Уарда. Он знал, что этим господам особенно доверять нельзя, даже если они дадут торжественное обещание не тронуть мятежников. С другой стороны, возвращение дезертиров в главный лагерь было выгодно и партии Симса. Присутствие на острове злобных туземцев заставляло всех объединиться против общей опасности… – Я не вижу, что мы выиграем, если будем с ними враждовать, – сказал наконец Вильсон. – Теперь, когда девушки нет в живых, нам делить нечего и выгоды нет никакой ни для кого. Бросим это и давайте лучше думать, на каких условиях мы можем сговориться с Косоглазым. – Ну, – проворчал негр, – одному мне с ними все равно не справиться. Что ты там делаешь, Костлявый? Костлявый Сойер возился с какой-то тряпкой, и, когда он снова обернулся к своим товарищам, они увидели, что он смастерил белый флаг. Никто не протестовал, когда он поднял тряпку над краем бруствера. – Ага! Сдаетесь наконец! Опомнились? – донесся снизу голос Уарда. Дивейн, чувствуя, что опасность временно миновала, отважился высунуть голову над каменной насыпью. – Нам нужно кое-что сообщить вам, мистер Уард и мистер Симс! – крикнул он. – Валяйте! Я слушаю, – послышался ответ капитана. – Мисс Хардинг, мистер Терье, Байрн, Миллер и Свенсон захвачены в плен туземцами и убиты, – выпалил Дивейн одним духом. Глаза Уарда чуть не выскочили на лоб от изумления, и он на время даже лишился дара речи. Лицо его посинело от злости. – Видите, что вы наделали, проклятые идиоты! – закричал он наконец. – Сами убили курицу, которая несла золотые яйца! Думали все денежки прикарманить? А теперь из-за вас никто ничего не получит. Нечего сказать, хорошенькая компания болванов! Может быть, вы воображаете, что мы вас примем обратно? Ну уж нет, спасибо. И с этими словами он поднял револьвер, намереваясь выстрелить в Дивейна. Не успел Уард спустить курок, как храбрый молодой человек с быстротой молнии юркнул за бруствер. – Стой, штурман! – заорал Костлявый Сойер. – Теперь не время ругаться. Глупо во всем винить нас, простых матросов; ведь нас впутал в это дело вот этот разиня, – он указал на Дивейна, – да еще подлец Терье. Они уверяли, что вы и капитан Симс хотите нас надуть и бросить на этом проклятом острове. Терье сказал, что сам слышал, как вы сговорились избавиться от нас, чтобы не делиться выкупом. В чем же мы виноваты? Все, что мы сделали, было, можно сказать, самозащитой. Лучше махнуть рукой на прошлое и соединить наши силы против людоедов. Нас и то будет не слишком много; Красный и Вильсон говорят, что их больше двух тысяч. Они теперь подбираются к нам сзади, за это я вам ручаюсь! Оказывается, они вовсю шныряют по тропе, которая ведет к бухте, и, может быть, уже следят за нами. Уард боязливо огляделся по сторонам. В словах Костлявого было разумное зерно. Сейчас им важен каждый лишний человек. Потом, выбравшись отсюда, он сможет наказать мятежников, когда перестанет в них нуждаться… – Поклянетесь ли вы, что будете беспрекословно подчиняться капитану Симсу, если мы вас примем обратно? – спросил он. – Да, – ответил Костлявый Сойер. Остальные кивнули в знак согласия, а Дивейн сразу выскочил и побежал вниз к Уарду. – Эй, стоять! – осадил его штурман. – Вас эта договоренность не касается! Это – соглашение между капитаном Симсом и его матросами. А вы ведь к нам не принадлежите: сами вчера говорили, да еще первый подняли бунт. Так что вас будут судить как мятежника, понятно? – Вам лучше удирать отсюда, сэр, – посоветовал Дивейну Красный Сандерс. – Они наверняка вас повесят. Дивейн побледнел. Предстать на суд таких людей, как Симс и Уард, несомненно, означало верную смерть… Бежать в лес тоже означало смерть – такую же верную, но еще более страшную. Дивейн упал на колени и протянул к штурману дрожащие руки. – Ради бога, мистер Уард, – закричал он, – сжальтесь! Я не виноват, меня подбил Терье. Он лгал мне так же, как лгал и матросам. Вы не можете обрекать меня на смерть! Это будет убийством! Вам придется за это ответить! – Когда нас поймают, то все равно вздернут, – проворчал штурман. – Если бы вы не увели девушку сегодня ночью, она была бы цела и мы получили бы за нее хороший выкуп, достаточный, чтобы как-нибудь выпутаться. А вы все испортили. – Вы можете получить выкуп за меня! – воскликнул Дивейн, цепляясь за соломинку. – Я сам выплачу вам сто тысяч долларов в тот день, как вы меня живым и невредимым доставите в цивилизованный порт. Уард присвистнул и цинично рассмеялся ему прямо в лицо. – У вас нет ни шиша, мистер болтун! Мы это знаем от Клинкера. – Клинкер лжет! – продолжал барахтаться Дивейн. – Что он вообще может знать о моих средствах? Я – состоятельный человек. – Ну хватит уже лясы точить, – недовольно пробурчал Бланко, который думал только о том, как бы ему самому сговориться с Симсом и Уардом. – Берете ли вы нас, матросов, обратно, мистер Уард, и обещаете ли вы никого из нас не наказывать, если мы поклянемся повиноваться вам в дальнейшем? – Обещаю, – ответил штурман. – Тогда, белый человек, иди с нами. Будешь нашим пленником. Черный гигант схватил Дивейна за шиворот и силком потащил его вниз по крутой тропинке. Таким образом мятежники вернулись под командование капитана Симса, а Ларри Картрайт Дивейн перешел на положение пленника, причем его обвинили в преступлении, которое, с тех пор как существует мореходство, наказывается смертью. Глава XII Ода Иоримото Стоя посреди грязной землянки своего похитителя, Барбара Хардинг вторично услышала приказание японца, державшего ее за руку. – Идем! – повторил он. При звуке его голоса одна из женщин проснулась и приподнялась на своем ложе. Она с мрачной ненавистью взглянула на Барбару, но не выказала никакого удивления при виде ее. Казалось, будто изящные американки были обычным явлением в доме Оды Иоримото. – Чего вы от меня хотите? – закричала по-японски испуганная девушка. Ода Иоримото взглянул на нее в изумлении. Где научилась эта белая девушка говорить на его языке? – Я – даймё Ода Иоримото, – сказал он ей. – Это мои жены. Теперь и ты будешь моей женой. Идем! – Подождите! – вскричала дрожащая девушка. – Если вы не сделаете мне никакого вреда, мой отец щедро наградит вас. Отпустите меня невредимой, и он даст вам десять тысяч рё [4] . Ода Иоримото только покачал головой. – Двадцать тысяч рё! Сто тысяч… – продолжала уговоры Барбара. – Вы сами можете назначить цену! Только не делайте со мной ничего плохого. – Молчи! – прервал ее японец. – Здесь нам рё не нужны – даже слово это известно нам только по старинным сказаниям. А если бы мне понадобились монеты, то мои горы полны желтого металла, из которого их можно сделать. Ты будешь моей женой. Идем! – Постой! Я хочу поговорить с тобой, но наедине, не при этих женщинах. И она взглянула на дверь, находящуюся в противоположном конце помещения. Ода Иоримото пожал плечами. «Минутой раньше, минутой позже – не все ли равно!» – подумал он и повел девушку к двери, на которую она указывала глазами. Внутри второй комнаты было совсем темно, но даймё, знакомый с местом, уверенно двигался вперед. Девушка же, идя рядом с ним, украдкой ощупывала его пояс. Наконец Ода Иоримото дошел до дальнего конца длинной комнаты. – Ну? – спросил он и взял Барбару за плечи. – Ну! – ответила девушка тихим сдавленным голосом. И в ту же минуту Ода Иоримото, правитель Иоки, почувствовал, как его резко дернули за пояс. Раньше, чем он успел догадаться, что случилось, его собственный кинжал проткнул ему горло. С глухим хрипом, который вряд ли мог быть услышан в соседней комнате, даймё тихо осел на пол. Барбара Хардинг нанесла еще несколько ударов кинжалом, пока не убедилась окончательно, что ее враг мертв. Затем, дрожащая и обессиленная, она упала на грязный пол около трупа. Несколько минут Барбара Хардинг пролежала так в полубессознательном состоянии, ощущая только леденящий ужас и упадок сил. Чуть шевельнувшись, она случайно дотронулась до холодеющего трупа и с подавленным криком отпрянула назад. Понемногу девушка вновь овладела собой и вместе с тем поняла, какой опасности она подвергается. Ноги у нее подкашивались, и она села, уставив широко раскрытые от ужаса глаза на дверь, ведущую в смежную комнату. Женщины и дети, казалось, были погружены в глубокий сон. Очевидно, предсмертный хрип японца никого не разбудил. Барбара встала и осторожно двинулась к двери. Сможет ли она незаметно пересечь вторую комнату и достичь выхода? Если ей удастся выйти наружу, она побежит в джунгли и с наступлением утра попытается найти дорогу к берегу и к Терье. Девушка судорожно сжала кинжал и шагнула в большую комнату, но одна из женщин зашевелилась. Барбара отшатнулась обратно в тень комнаты, из которой только что вышла. Женщина села и потянулась. Затем встала, подбросила несколько поленьев в очаг с тлеющими углями в углу, подошла к полке и сняла котелок. Барбара поняла, что японка занялась приготовлением завтрака. Вся надежда на бегство пропала! Несчастная тихо прикрыла дверь и ощупью начала искать какой-нибудь тяжелый предмет, которым она могла бы припереть ее, но все поиски ее оказались напрасными. Наконец она вспомнила о теле убитого. Труп может удержать дверь, если ребенок или собака вздумают войти. Это все же лучше, чем ничего. Но сможет ли она заставить себя прикоснуться к нему? Инстинкт самосохранения творит чудеса. Хрупкая и изнеженная Барбара Хардинг овладела собой и перетащила труп самурая, прислонив его к двери. Хотя звук волочащегося по земле мертвого тела заставил ее дрожать от омерзения и ужаса. Барбара сняла с убитого его длинный меч и доспехи – она решила дорого продать свою жизнь. Снова, как тогда, когда она боролась с волнами после крушения «Полумесяца», ей вспомнились слова Терье: «Я буду бороться до последней минуты». Ей сейчас ничего другого не оставалось… В соседней комнате, по-видимому, просыпались. До нее ясно доносились женские и детские голоса, говорившие на каком-то странном наречии. В нем было много японских слов, но некоторые звучали совершенно незнакомо. Вскоре начало светать. Она оглянулась через плечо и увидела первые лучи зари, проникавшие сквозь небольшое отверстие около крыши, в противоположном конце комнаты. Она вскочила и подошла к нему. Встав на цыпочки и приподнявшись на руках, она оказалась в состоянии заглянуть в окно. Менее чем в двухстах футах от нее зеленел лес; но, когда она попыталась пролезть в окно, то, к своему ужасу, убедилась, что отверстие слишком мало. В ту же минуту послышался стук в дверь, у которой лежал труп, и раздался голос женщины, звавшей своего мужа к завтраку. Барбара снова подбежала к двери и обеими руками занесла над головой тяжелый меч. Снова раздался стук; на этот раз женщина стучала настойчивее и громким голосом просила Оду Иоримото выйти. Девушка была в панике. Что ей делать? Будь у нее время, она могла бы расширить отверстие окна настолько, чтобы пролезть в него и попытаться укрыться в лесу. Но женщина за дверью, очевидно, не успокоится, пока не разбудит своего повелителя! Внезапно Барбару осенила мысль. Очень возможно, что из этого ничего не получится, но попробовать все же стоило. – Тише! – прошептала она сквозь закрытую дверь. – Ода Иоримото спит. Он велел ему не мешать. За дверью стало тихо. Затем женщина проворчала что-то, и Барбара услышала, как она отошла, продолжая вполголоса бормотать. Барбара с облегчением вздохнула: она получила небольшую отсрочку смерти… Снова вернувшись к окну, она лихорадочно принялась расширять отверстие с помощью меча японца. Работа подвигалась очень медленно – ведь ее надо было производить бесшумно. Примерно через час из-за двери вновь раздался голос. На этот раз мужской. – Ода Иоримото еще спит, – прошептала девушка. – Иди прочь и не мешай ему! Он очень разгневается, если ты разбудишь его. Но от мужчины отделаться было не так-то легко. Он продолжал настаивать. – Даймё сам назначил сегодня большую охоту за черепами тех сейоджинов, которые высадились на Иоке, – стоял он на своем. – Даймё разгневается, если мы вовремя не разбудим его. Дай мне поговорить с ним, женщина. Не может быть, чтобы Ода Иоримото еще спал. И как могу я верить тебе, которая принадлежит к сейоджинам! Ты, верно, околдовала нашего даймё! И с этими словами он толкнул дверь. Труп немного поддался, и мужчина успел заглянуть в щелку, но Барбара, держа меч за спиной, надавила плечом на дверь. – Ступай прочь! – закричала она. – Ода Иоримото убьет меня, если ты его разбудишь, а если войдешь, то ты тоже будешь убит! Мужчина отошел от двери, и Барбара слышала, как он тихо шепчется о чем-то с женщинами. Через минуту он бесшумно вернулся и без предупреждения всей своей тяжестью навалился на дверь. Труп отъехал в сторону, и дверь приоткрылась настолько, что мужчине удалось пролезть в образовавшееся отверстие. Но, как только он просунул голову, длинный меч правителя Иоки со свистом опустился ему на шею. Не издав ни единого звука, воин замертво повалился на пол. Прежде чем Барбара успела захлопнуть дверь, женам даймё удалось мельком заглянуть в комнату. Увидев, что там произошло, они, с воплями ужаса и ярости, бросились наружу, пронзительно голося, что женщина из племени сейоджинов убила Оду Иоримото и Хаву Нишо. Вся деревня всколыхнулась. Улицу запрудила толпа самураев, женщин, детей и собак. Толпа хлынула к хижине Оды Иоримото, заполнила первую комнату и несколько минут возбужденно тараторила. Воины добивались толкового рассказа о случившемся от воющих жен Оды Иоримото. Барбара Хардинг притаилась у самой двери и напряженно прислушивалась. Настал критический момент – она сознавала, что в лучшем случае ей осталось жить несколько минут. Она приставила к груди острие кинжала Оды Иоримото и решила, что, как только на пороге покажется первый воин, она покончит с собой. Но секунды летели, никто не входил, и она все не решалась лишить себя жизни… * * * Терье нагнал Байрна через несколько минут. – Вы все еще идете по следу? – крикнул он матросу. – Конечно, – ответил Байрн. – Это чертовски легко. Их, верно, была целая дюжина. Даже такой баран, как я, ошибиться не может. – Надо быть очень осторожным, Байрн, – предупредил его Терье. – Мне приходилось иметь дело с подобными молодцами, и я знаю, что они дьявольски хитры. Если ослабишь бдительность, то поймешь, что они близко, только когда почувствуешь копье в спине… Конечно, нам нужно спешить; но если мы действительно хотим помочь мисс Хардинг, то будет непростительно попасть в засаду. Байрн понимал благоразумие этого совета и старался следовать ему, но что-то овладело сегодня всем его существом и заставляло мчаться вперед сломя голову. Ему все казалось, что они плетутся как черепахи. Почему он рискует своей жизнью, чтобы спасти эту девушку, если так ее ненавидит? Эта мысль мелькнула у Билли, в то время как он бешено мчался сквозь колючий кустарник, и он попытался уверить себя, что это из-за выкупа. Да, конечно, так оно и есть, из-за выкупа! Если он найдет ее живой и спасет, то урвет себе львиную долю. Терье тоже недоумевал, почему Байрн, на которого он меньше всего рассчитывал в деле спасения мисс Хардинг, вдруг оказался самым ревностным преследователем ее похитителей. – Интересно, как далеко отстали от нас Сандерс и Вильсон? – заметил он Байрну после того, как они шли по следу уже более получаса. – Не обождать ли нам их? Четверо могут сделать больше, чем двое. – Не тогда, когда один из двух – Билли Байрн, – ответил Билли и упорно продолжал идти вперед. Через полчаса след неожиданно вывел их к туземной деревне. Билли уже готов был броситься туда и «вывести всех на чистую воду», но Терье серьезно воспротивился этому, и после жаркого спора Байрн признал наконец, что штурман прав. – След ведет в деревню, – сказал Терье, – но раньше, чем пытаться спасти мисс Хардинг, нужно узнать, в которой из этих хижин она находится… Погодите-ка… Sacre nom d’une pipe! [5] Как вы думаете, что это такое? – Что я думаю? – переспросил Билли. – О чем вы говорите? – Взгляните на этих трех мужчин, Байрн, вот там, в деревне, – сказал Терье, протягивая ему подзорную трубу. – Они так же похожи на диких охотников за черепами, как вы или я. Это японцы! Мы, наверное, ошиблись и пошли по неверному следу. Японцы не могут быть охотниками за черепами! – Ничего мы не ошиблись, – упрямо проговорил Байрн. – Уж я не в курсе дела, собирают ли япошки мертвую кость или нет, но знаю одно: молодцы, которые утащили девку, пришли сюда. Если их теперь здесь нету, это значит, что они миновали деревню и вышли с другого ее конца, – разве не ясно? – Тс-с, Байрн! – прервал его Терье. – Прячьтесь скорей! Кто-то идет по зарослям справа от нас. С этими словами Терье потащил Билли за куст. Оба приникли к земле и застыли в ожидании. Вскоре из густой листвы невдалеке от них вынырнула стройная фигурка почти голого мальчика с вязанкой хвороста на голове. Он свернул на дорогу, ведущую к деревне. Когда он очутился против куста, где залегли Терье и Байрн, француз неожиданно набросился на него и зажал ему рот рукой. Шепотом приказал он ему по-японски не поднимать тревоги. – Мы не тронем тебя, если не будешь кричать и ответишь нам правду. Что это за деревня? – Это главный город Оды Иоримото, правителя Иоки, – ответил мальчик. – А я его сын, Ода Исека. – Большая хижина в середине деревни – верно, дворец Оды Иоримото? – догадался Терье. – Да. Француз был знаком с нравами и обычаями восточных народов. Если Барбара еще жива, то должна находиться в доме верховного вождя. Но Терье хотелось проверить свою догадку. Он знал, что поставленный прямо вопрос вызвал бы со стороны мальчика либо хитрый, уклончивый ответ, либо заведомую ложь. На этот счет восточные народы мастера! Поэтому он спросил: – Скажи, Ода Иоримото хочет убить белую девушку, которую привели в его дом прошлой ночью? – Как может сын знать о намерениях своего отца? – ответил мальчик вопросом на вопрос. – Она еще жива? – Откуда я могу это знать? Я спал, когда ее привели, и слышал только, как женщины утром шептались, что Ода Иоримото привел себе ночью новую жену. – Разве ты утром не видел ее? – спросил Терье. – Мои глаза не видят через дверь. Они оба еще были в маленькой комнате, когда я вышел за хворостом, – объяснил мальчик. – Он говорит, – ответил Терье с кривой усмешкой, – что мисс Хардинг еще жива. Она находится в задней комнате той большой хижины посередине деревни. Но, – и лицо его омрачилось, – Ода Иоримото, вождь племени, находится с нею. Билли с грубым проклятием вскочил на ноги и стрелой помчался бы в деревню, если бы более осторожный Терье не удержал его за плечо. – Теперь уж слишком поздно, мой друг, – сказал он печально, – чтобы так спешить. Может быть, если мы будем осторожны, мы все-таки спасем ей жизнь, а потом и отомстим за нее. Будем хладнокровны и выработаем какой-нибудь план. Нужно действовать сообща и не рисковать жизнями зря. Всего вероятнее, что одному из нас не удастся уйти живым из этой деревни. Мы должны быть как можно более осмотрительными, если хотим помочь бедной мисс Хардинг. – Ладно. Какой же у вас план? – нетерпеливо спросил Билли, видя, что Терье прав. – Вон с той стороны джунгли подходят совсем близко к деревне. В ту же сторону смотрит и задняя стена хижины предводителя. Мы должны обойти деревню лесом до этой хижины, а там будет видно. – А этот? – Байрн ткнул пальцем в сторону маленького японца. – Мы захватим его с собой. Отпустить его сейчас было бы опасно. – Не лучше ли сразу прикончить его? – предложил Байрн. – Зачем? Мы сделаем это только в случае крайней необходимости, – ответил Терье. – Ведь это ребенок! У нас, без сомнения, будет возможность убить сколько угодно взрослых мужчин раньше, чем мы умрем. – Да я никогда и не убивал детей, – сказал Билли, слегка сконфузившись. По какой-то необъяснимой причине ему вдруг стало неловко за свое необдуманное предложение. Он опять подивился себе и не мог понять, что с ним сталось: совсем, видно, стал размазней! Все трое отправились через джунгли по тропе, огибавшей деревню с севера. Терье шел впереди, держа за руку мальчика, Байрн следовал за ним по пятам. Они достигли места, откуда задняя сторона «дворца» Оды Иоримото хорошо просматривалась, и, скрывшись в густой листве, попробовали произвести разведку. – Там в задней стене есть маленькое окошко, – сказал Байрн. – Да, – ответил Терье, – должно быть, это и есть та задняя комната, где находится мисс Хардинг. Но прежде всего нужно связать мальчишку и заткнуть ему рот. Тогда уже мы сможем действовать, не опасаясь, что он поднимет тревогу. С этими словами француз снял длинную веревку, которая была обмотана вокруг пояса его пленника, и надежно связал его. Затем засунул мальчишке в рот кусок его набедренной повязки в качестве кляпа и перевязал сверху широкой полосой материи, оторванной от той же повязки. – Не сказать, что это будет ему приятно, – заметил Терье, – но зато не больно и задохнуться не грозит. Теперь за работу! – Я пролезу в окно, – объявил Билли, – а вы спрячьтесь здесь в высокой траве и следите, чтоб эти молодчики не обошли нас с тыла. Если что, я крикну, и вы сможете выбежать с вашей артиллерией. Начнут япошки нас теснить, так вы их хорошенько угостите свинцом! – Вы берете на себя таким образом весь риск, Байрн, – запротестовал Терье. – Это несправедливо. Так нельзя! – Бросьте! Одного из нас наверняка уложат, – добродушно, против своего обыкновения, объяснил Билли, – и уж лучше, чтобы это был я, чем вы. Бьюсь об заклад, девчонка не больно-то обрадуется, коли ей придется остаться со мной в одиночку. К таким, как я, она не привычна. А вот вы ей хорошо подходите. Так что оставайтесь здесь и можете ей помочь после того, как я ее выведу. Не хочу с ней вожжаться. Одно беспокойство от этих баб! – И затем, как бы вспомнив что-то, прибавил: – А выкупа за нее мне не нужно, можете его забрать себе. – Подождите, Байрн, – прошептал Терье. – Мне тоже нужно вам кое-что сказать. Можете мне верить или нет, но в нашем положении, когда один из нас, а может быть, и оба сегодня умрут, мне, право, ни к чему врать. Я тоже не желаю этого проклятого выкупа. Я только хочу исправить зло, причиненное мисс Хардинг. Я… я, mon ami [6] … я люблю ее. Говорить ей об этом я не стану. Я не принадлежу к тому сорту мужчин, за которых может выйти замуж приличная девушка. Но я желал бы иметь возможность рассказать ей все, касающееся моего участия в этом грязном деле, и, если возможно, получить ее прощение. Главное, конечно, нужно помочь ей благополучно добраться до цивилизованного порта и дать о ней знать ее друзьям. Дела наши так плохи, что, может быть, мне никогда не удастся это исполнить. Но, если я погибну, а вы останетесь живы, то я прошу передать ей то, что я вам сказал. Расскажите ей про меня, что хотите, – вы не сможете очернить меня больше, чем я того заслуживаю, – но скажите ей все-таки, что из любви к ней я в последнюю минуту исправился. Байрн! Лучше ее нет в целом мире. Ни вы, ни я еще такой не видывали, мы недостойны дышать одним воздухом с ней. Теперь вы видите, почему я хочу идти вперед? – Я так и думал, что вы к ней подмазываетесь, – ответил Билли. – Ну, да чего зря болтать! Бросим жребий, кому идти, кому оставаться. Есть у вас деньги? Терье пошарил в кармане и выудил серебряную монету. – Орел – пойдете вы, решка – я, – сказал он и, подбросив монету в воздух, поймал ее на ладонь. – Орел, – сказал Байрн и усмехнулся. – Э! Чего это они вдруг разгалделись? На улицах деревни, еще за минуту до того пустынных и тихих, внезапно появилась толпа возбужденных японцев. Все они, громко крича и волнуясь, бежали к хижине Оды Иоримото. – Верно, что-нибудь у них случилось, – сказал Билли. – Ну ладно, я пошел. Он выскочил из-под прикрытия джунглей и быстро перебежал через лужайку к задней стене хижины Оды Иоримото. Глава XIII Билли Байрн в роли спасителя Барбара Хардинг услышала, что самураи, находившиеся в смежной комнате, уже подошли к двери, отделявшей ее от них, и прижала острие кинжала к своей груди. Раздался тяжелый удар в дверь, и в ту же минуту девушка вздрогнула: ей показалось какое-то движение позади нее. Какая новая опасность ей угрожает? Она испуганно оглянулась и вскрикнула от удивления: в отверстии полувыломанного окна в глубине комнаты вырисовывались голова и плечи Билли Байрна. Барбара не знала, как ей отнестись к его появлению. Она не могла забыть, как геройски спас ее накануне этот грубый человек, когда «Полумесяц» разбился о скалу, но она помнила также все его приставания, постоянные угрозы и его зверское поведение с Мэллори и Терье. Будет ее участь лучше, если она очутится в его власти? Одного взгляда Билли Байрну было достаточно, чтобы оценить положение. Девушка стояла на коленях перед дверью, в которую кто-то ломился. У ее ног лежали трупы двух убитых мужчин. Билли также заметил странное положение кинжала, который Барбара держала у груди. – Веселее, малютка! – прошептал он. – Через минуту я буду с вами. Терье тоже здесь. Он придет на помощь, если я не справлюсь один. Девушка повернулась к двери. – Подождите, пока я оттащу убитых! – закричала она самураям, находящимся по ту сторону двери. – Тогда вы сможете войти. Воинов до сих пор удерживало только опасение, что Ода Иоримото, быть может, вовсе и не убит и что, если они без его позволения ворвутся в комнату, некоторым из них придется сильно поплатиться за свою дерзость. Но в ту минуту, как девушка неосторожно упомянула про убитых, самураи уверились, что Оды Иоримото больше нет в живых. Они решительно навалились на дверь, и та начала поддаваться. Два трупа своей тяжестью помогали Барбаре из последних сил удерживать дверь закрытой, а тем временем позади нее, хрипя от усилий, Билли Байрн с остервенением расковыривал плотную глиняную стену вокруг окна, стараясь расширить отверстие настолько, чтобы его огромное туловище могло протиснуться в комнату. Наконец это ему удалось. Он подбежал к девушке. Схватив с пола длинный меч даймё, он навалился всем своим огромным телом на дверь и приказал Барбаре как можно быстрее лезть в окно. – Там вас ждет Терье, – торопливо прибавил он. – Если удастся благополучно добежать до леса, вы спасены. – А вы? – воскликнула девушка. – Что будет с вами? – В мои дела не суйтесь, – сурово отрезал Билли. – Делайте так, как вам говорят. Ну? Живо! – И он грубо толкнул ее по направлению к окну. В этот момент под соединенными усилиями японцев хрупкая дверь сорвалась со своих ржавых петель и рухнула на пол. Первый самурай, показавшийся на пороге, был перерублен с головы до груди острым мечом правителя Иоки; второй получил сильный удар в челюсть и отлетел в сторону. Но за ними неудержимо хлынул целый поток воинов. Барбара Хардинг инстинктивно кинулась к окну. В нескольких десятках шагов от себя она увидела джунгли и различила на опушке леса фигуру мужчины, прятавшегося в высокой траве. – Мистер Терье! – закричала она. – Скорее! Они убивают Байрна! Затем схватила с полу один из мечей убитых японцев и подскочила к Билли, который был весь изранен, но продолжал сражаться. – Бросьте сейчас же! – заорал Билли, обернувшись на девушку. – Убирайтесь отсюда! Но Барбара только улыбнулась и осталась рядом с ним. Билли старался одной рукой оттолкнуть ее за себя, в то время как другой работал мечом, но девушка снова выдвинулась вперед. Самураи нажимали на них со всех сторон. Трое воинов, одновременно подпрыгнув, взмахнули длинными мечами и бросились вперед. Кровь сочилась из многочисленных ран Билли, но у его ног лежали два убитых японца, а третий корчился на полу со смертельной раной в животе. Барбара Хардинг старалась отбивать удары тех, кто пытался обойти Билли сзади, но было ясно, что долго они так не продержатся. Соседняя комната кишела воинами, которые старались пробить дорогу к белому гиганту, сражающемуся подобно древнему полубогу в темной, грязной конуре даймё. Барбара бросила быстрый взгляд на Билли. Он был величественен! Пыл сражения совершенно преобразил его. Угрюмый, грубый, неуклюжий матрос, которого она знала на «Полумесяце», исчез. Вместо него перед ней предстал мускулистый, ловкий атлет, намного превышающий ростом своих противников, казавшихся перед ним уродливыми пигмеями. Его серые глаза блистали, легкая улыбка играла на напряженных губах. Длинный меч, которым орудовали его непривычные к подобному оружию руки, выбивал клинки из рук его ловких врагов за счет одной силы удара и стремительности нападения. Вот он рубанул по плечу одного самурая, рассекая тому мышцы и кости, раскроив туловище почти надвое. Вот другой самурай, проскочив мимо девушки, прокрался к нему, держа наготове кинжал. Барбара бросилась вперед, чтобы ему помешать, но Билли уже размахнулся кулаком левой руки и нанес воину такой удар в лицо, что тот отлетел в сторону. В это время какой-то темнолицый дьявол, походивший больше на полинезийца, чем на японца, подскочил к Билли с другой стороны, и тот с размаху вонзил меч ему в живот. Воин упал навзничь, но при его падении рукоятка меча вырвалась из рук Байрна. Самурай, стоявший ближе всего к нему, увидел, что враг обезоружен, и с радостным воплем ударил Билли прямо в грудь своим длинным, тонким кинжалом. Но убить Билли Байрна оказалось не так-то легко. Он резко толкнул японца, а затем, ухватив за плечо, высоко поднял над головой и бросил с размаху в толпу, теснившуюся в узком проходе. Почти в то же мгновение из рядов самураев вылетело копье, и через секунду они издали победный рев: белый гигант наконец упал лицом вниз. Неужели это конец? В этот же момент позади Барбары Хардинг прогремел выстрел, и Терье, оттеснив ее, встал перед распростертым телом Байрна. Один из самураев пал, сраженный насмерть. Остальные, никогда не видавшие огнестрельного оружия, в страхе попятились назад. Терье снова выстрелил прямо в самую гущу, и на этот раз упали еще двое, сраженные одной и той же пулей… Нападающие стали отступать. Терье с торжествующим кличем бросился за ними. С минуту самураи стояли в нерешимости, затем ряды их дрогнули, смешались, и с воплями ужаса они бросились из хижины. Когда Терье обернулся к Барбаре Хардинг, она стояла на коленях у тела Байрна. – Он погиб? – спросил француз. – Нет. Сможем ли мы поднять его и вынести через окно? – Другого варианта нет, – ответил Терье. – Попытаемся. Они схватили Билли под мышки и потащили его к дальнему концу комнаты. Но, несмотря на все их усилия, нечего было и думать поднять вдвоем огромное обмякшее тело и просунуть его через небольшое отверстие. – Что же делать? – в отчаянии вскричал Терье. – Мы должны с ним остаться, – ответила Барбара Хардинг. – Я не смогу покинуть человека, который так благородно сражался за меня. Терье застонал. – Я тоже не смог бы этого сделать, – произнес он. – Но вы… Ведь он отдал свою жизнь для того, чтобы спасти вас. Неужели его жертва будет напрасной? – Я не могу уйти одна, – ответила она просто, – а я знаю, что вы его не оставите. Другого исхода нет: мы должны остаться оба. В это время Билли открыл глаза. – Кто меня толкнул? – осведомился он. – Покажите мне этого мерзавца! Терье не смог подавить улыбки. Барбара Хардинг снова опустилась на колени перед Билли. – Никто не толкал вас, мистер Байрн, – сказала она. – Копье попало в вас, и вы серьезно ранены. Билли открыл глаза еще шире и остановил их на прекрасном лице девушки, близко склонившейся к нему. – «Мистер Байрн»! – произнес он, морщась от отвращения. – Не называйте меня так! Уж не принимаете ли вы меня за пижона в крахмальной сорочке? Билли с трудом сел. Кровь, сочившаяся из раны в груди, пропитала насквозь всю рубашку и медленно капала на земляной пол. На голове его алели две раны, полученные в самом начале боя: одна на лбу, а другая поперек всей левой щеки, от глаза до мочки уха. С головы до пят он представлял собой сплошную окровавленную массу. Сквозь застилающую глаза кровь он взглянул на кучу трупов, валявшихся в дальнем конце комнаты, и на лице его показалась усмешка. – Здоровую трепку мы задали этим япошкам, – заметил он мисс Хардинг. Затем Билли поднялся как ни в чем не бывало и встряхнулся, как большой пес. Казалось, он чувствует себя прекрасно. – Повезло, что вы подоспели вовремя, – прибавил он, обращаясь к Терье. – Япошки как раз собирались уложить меня навсегда. Барбара Хардинг изумленно смотрела на Байрна. За минуту до того она со страхом ожидала его конца – теперь он стоял перед ней и разговаривал так равнодушно, как будто не получил и царапины. Действительно, своих ран он, казалось, совершенно не замечал. По крайней мере, относился к ним безучастно. – Вам изрядно досталось, дружище, – сказал ему Терье. – Можете ли вы попытаться дойти до джунглей? Японцы, вероятно, очень скоро вернутся обратно. – Конечно могу! – вскричал Билли Байрн. – Идемте вперед! Он подбежал к окну и легко пролез через него. – Передайте мне малютку. Живо! Они уже идут. Терье поднял Барбару Хардинг и передал ее Байрну. Затем Билли протянул руку французу, и через минуту все трое стояли уже перед хижиной. Около двенадцати самураев приближались к ним из-за угла «дворца». Чтобы достигнуть джунглей, нужно было пробежать около двухсот футов по открытой лужайке. Нельзя было терять ни минуты. – Бегите вперед с мисс Хардинг! – закричал Терье. – Я буду прикрывать наше отступление. Не бойтесь! У меня револьвер. Байрн схватил девушку и перебросил ее через плечо. Кровь, лившаяся из его ран, перепачкала ей руки и платье. – Держись крепко, малютка! – крикнул он и быстрым шагом пустился к лесу. Терье двигался за ними с револьвером наизготовку, решив открыть огонь только в тот момент, когда от этого будет больше проку. Сцена, разыгравшаяся на опушке непроходимых джунглей, могла поразить кого угодно. Преступник, хулиган, пария городской цивилизации нес на руках спасенную девушку. Их прикрывал потомок древней французской фамилии, хотя при этом и бессовестный авантюрист. А сзади, за ускользавшей от них добычей, неслась воющая банда из семи или восьми японцев, одетых в доспехи шестнадцатого столетия и размахивающих копьями первобытных дикарей… Три четверти расстояния были уже благополучно покрыты, когда самураи приблизились к беглецам на расстояние полета копья. Терье, видя опасность, отстал на несколько шагов, надеясь принять удар на себя. Один из преследователей поднял копье над головой и отвел руку назад для броска. Терье выстрелил, японец упал ничком на землю. Вопли ярости вырвались из груди остальных самураев, и полдюжины копий полетели в сторону француза. Одно из них пронзило насквозь его бедро, и он упал на землю. Байрн был уже у опушки леса. Девушка, смотревшая назад, первая заметила, что случилось. – Стойте! – закричала она. – Мистер Терье упал! Байрн остановился и обернулся. Терье, с трудом приподнимаясь на локте, отстреливался от приближавшихся врагов. Билли опустил девушку на ноги. – Подождите меня здесь! – приказал он и побежал обратно. Но раньше, чем он добежал до француза, другое копье вонзилось в грудь Терье, и тот без чувств откинулся на спину. Самураи быстро приближались к раненому. Весь вопрос был в том, кто первый до него добежит. Копье сразило Терье в то время, когда он заряжал револьвер. Оружие лежало теперь рядом с ним, и барабан был полон патронов. Билли первый очутился около него, схватил револьвер и начал хладнокровно и быстро стрелять в японцев. Четверо из них пали под убийственным огнем, и Билли грубо выругал себя за то, что две пули не достигли цели. Однако сопротивление Байрна ошеломило туземцев, к тому же их осталось теперь всего двое. Этого, очевидно, было достаточно для того, чтобы они бросились наутек. Байрн послал им вдогонку еще парочку выстрелов, затем взвалил француза на плечи и понес его в лес. Там, под прикрытием джунглей, они уложили раненого на траву. Девушке показалось, что страшная рана в груди Терье смертельна и что жить ему осталось всего несколько минут. Но Байрн совершенно равнодушно отнесся к серьезному положению француза. Он деловито снял с него пояс с патронами, надел его на себя и снова зарядил револьвер. Тут только заметил он связанного мальчика Оду Исеку, все еще лежащего в кустах, куда он и Терье его положили. Самураи, получившие подкрепление, снова осторожно подкрадывались к их убежищу. Неожиданно Байрну пришла в голову счастливая мысль. – Вы, кажись, лопотали с япошками, когда я прыгнул в окно? – спросил он Барбару. Девушка кивнула головой. – Значит, вы по-ихнему знаете? – Немного. – Скажите тогда этой обезьяне, – сказал он, указывая на мальчика, – чтобы он передал своим, что я его укокошу, если они не оставят нас в покое и не дадут уйти. Терье сказывал, будто этот мальчишка – королевский сын. Тятька его – тот самый молодчик, который вас потащил спать в свой курятник, – пояснил Билли. – Так что выходит, что этот сопляк теперь здешний король. Барбара Хардинг сразу поняла все благоразумие этого совета. Она вышла на опушку леса и громко крикнула японцам остановиться и выслушать ее. Затем она объяснила им, что в их руках находится в качестве пленника сын Оды Иоримото и что он ответит жизнью за дальнейшее преследование белых. Самураи некоторое время совещались между собой, а затем один из них выступил вперед и крикнул, что они ей не верят и что Ода Исека, сын Оды Иоримото, находится в безопасности в деревне. – Подождите, – ответила девушка. – Мы покажем его вам. И, повернувшись к Байрну, стоявшему за ней с револьвером в руках, она попросила его принести мальчика. Когда тот вернулся, неся на руках пленника, горестный вопль, смешанный с яростными криками, вырвался из уст туземцев. – Белый человек, который держит сына даймё, просит передать вам, что, если вы оставите нас в покое, он не причинит ему никакого зла! – громко закричала Барбара. – Он выпустит его на свободу в тот день, как мы покинем ваш остров. Но если вы возобновите свои нападения на нас, то белый человек вырежет его сердце и бросит на съедение лисицам! Туземцы снова начали шепотом совещаться. Наконец один из них, тот, который уже выступал в качестве оратора, повернулся. – Мы не причиним вам зла, – сказал он, – до тех пор, пока вы не причините зла Оде Исеке. Но мы будем за вами все время следить, и если с ним что-нибудь случится, то вы никогда не покинете острова, потому что мы всех вас убьем! Барбара перевела Байрну слова туземца. – А эти япошки нас не надуют? – засомневался он. – Я думаю, они остерегутся открыто напасть на нас, – ответила девушка. – Но, конечно, мы должны быть все время настороже, потому что при первой возможности они попытаются с нами разделаться и отобрать мальчика! Байрн и девушка снова вернулись к Терье. Француз лежал без чувств на том месте, куда его положили, и тихо стонал. Билли вынул изо рта Оды Исеки тряпку, служившую кляпом. – В какой стороне здесь вода? Спросите его, – обратился он к Барбаре. Девушка спросила мальчика по-японски. – Он говорит, что нужно идти прямо вверх по тому оврагу, который позади нас. Там есть небольшой родник. Байрн развязал ноги Оде Исеке и привязал его той же веревкой к своему поясу. Затем он поднял Терье на руки и указал мальчику на овраг. – Ступайте рядом со мной, – сказал он Барбаре Хардинг, – и смотрите назад в оба. Таким образом, в полном молчании, маленькая компания начала взбираться по тропинке, которая вскоре сделалась крутой и неровной, а за ними, под прикрытием кустов, неслышно крались четыре самурая. После получасового утомительного перехода Байрн стал ощущать на себе результат серьезной кровопотери. От утомления он начал кашлять, при этом кровь снова хлынула из свежей раны на его груди. Однако видимой слабости в нем не замечалось. Он шагал бодро, не шатаясь, и девушка, шедшая рядом с ним, только удивлялась его выносливости. Наконец они подошли к небольшому прозрачному источнику, наполовину скрытому под свисающим мхом в глубине живописного естественного грота. Ода Исека знаками показал, что они достигли цели. Байрн осторожно положил Терье на цветущую лужайку перед гротом и вдруг сам, с легким вскриком, упал рядом с французом. Барбара Хардинг похолодела от ужаса. Она вдруг поняла, что за последние часы привыкла смотреть на этого гиганта как на непобедимого героя, надеясь на него даже больше, чем на Терье. А теперь она очутилась в сердце дикого острова, окруженная – в этом она была уверена – притаившимися убийцами, в обществе двух умирающих белых мужчин и туземного мальчика-заложника. Ода Исека быстро разобрался в ситуации и с торжествующей улыбкой звонко крикнул: – Скорее ко мне, мой народ! Оба бледнолицых воина умирают! И сразу из джунглей донесся ответный крик: – Мы идем, Ода Исека, правитель Иоки. Твои верные самураи идут к тебе! Глава XIV Смерть Терье Грубые голоса наступающих самураев вывели Барбару из оцепенения. Подскочив к лежавшему Байрну, она выхватила у него из-за пояса револьвер и обернулась к мальчику, как разъяренная тигрица. – Живо! – закричала она. – Сейчас же скажи им, чтобы шли назад. Я убью тебя, если только они подойдут ближе. Мальчик в ужасе съежился при виде горящих глаз белой девушки и ее угрожающей позы. Дрожащим голосом, в котором ясно слышался страх, он приказал самураям остановиться. Барбара облегченно вздохнула… Теперь она могла сосредоточить все свое внимание на своих спутниках, лежащих без чувств у ее ног. Казалось, и тот и другой в любой момент могут испустить последний вздох. Когда она взглянула на Терье, ее охватила щемящая жалость и слезы выступили у нее на глазах. Однако в первую очередь она стала оказывать помощь Билли Байрну. Почему? Она и сама не смогла бы этого объяснить. Она смочила ему лицо холодной водой из источника и обмыла его раны. Затем оторвала от своей юбки длинный лоскут, чтобы перевязать страшную рану на груди и остановить кровь, сочившуюся при каждом вздохе Байрна. Ее заботы наконец увенчались успехом: у Билли появились признаки возвращающегося сознания. Он открыл глаза. Пред ним, словно лучезарное видение, предстало склоненное прелестное лицо Барбары Хардинг. Билли чувствовал, как ее мягкие прохладные руки гладят его лоб. Он снова закрыл глаза, чтобы побороть в себе постыдную, как он считал, нежность, охватившую его от необычайного ощущения. Затем с неимоверным усилием приподнялся на локте и, нахмурившись, взглянул на девушку. – Убирайся! – сказал он ей грубо. – Я тебе не какой-нибудь слюнтяй. Не приставай! Оскорбленная больше, чем она желала в том признаться, Барбара Хардинг отвернулась от своего неблагодарного пациента, чтобы оказать помощь Терье. Билли ясно прочел на ее лице обиду, но никак на это не отреагировал и просто молча следил за ловкими руками девушки, перевязывавшими раны едва дышащего француза. Он смотрел, как она смывает грязь и кровь с его страшной раны, и внезапно осознал, сколько стойкости и самообладания требуется от женщины ее круга, чтобы выполнять такую неприглядную работу. Никогда ранее подобная мысль не пришла бы ему в голову. И никогда ранее он даже не обратил бы внимания на огорчение, которое доставили девушке сказанные им слова. А если бы и заметил, то это вызвало бы у него только чувство мрачного удовлетворения. А сейчас он был во власти какого-то необычайного чувства. Ему хотелось как-то загладить свою вину. Что за странная перемена произошла в сердце хулигана из шайки Келли? – Послушай-ка! – неожиданно произнес он. Барбара Хардинг вопросительно взглянула на него. В ее глазах опять было то холодное, надменное высокомерие, с которым она смотрела на него на палубе «Полумесяца» и за которое он так ее ненавидел. При виде этого взгляда у Билли перехватило дыхание, и выдавить из себя слова, которые уже вертелись у него на языке, стало совершенно невозможно. Он нервно закашлялся, и лицо его опять стало хмурым. – Вы, кажется, что-то сказали? – холодно спросила мисс Хардинг. Билли Байрн нервно прочистил горло, и с его губ сорвались слова… Но не те, которые он предполагал произнести, а грубые слова, которые исходили как будто от кого-то другого, от прежнего Билли Байрна. – Что, этот болван еще не подох? – пробурчал он. Потрясенная до глубины души столь циничным вопросом, Барбара Хардинг вскочила на ноги. Она с ужасом смотрела на человека, который мог говорить так о храбром товарище, находящемся при смерти. Ее глаза сверкнули пламенем, и гневная отповедь уже готова была сорваться с ее губ… Но тут она внезапно вспомнила о геройском самопожертвовании Байрна, вернувшегося к раненому Терье перед лицом приближающихся самураев… Она вспомнила о хладнокровии и мужестве, которые он выказал, унося бесчувственного Терье в джунгли, о преданном, почти сверхчеловеческом самоотвержении, с которым он взбирался на крутую гору с тяжелой ношей, сам истекая кровью… и смолчала. Как могли совмещаться такие поступки и такие слова в одном человеке? Барбара подумала, что в Байрне странным образом уживались два существа с совершенно различными характерами. Кто может утверждать, что ее гипотеза была неверна? Действительно, в Билли Байрне происходила постепенная метаморфоза, и в настоящую минуту еще не было понятно, какая часть его личности окончательно одержит верх. Байрн прочел упрек в глазах девушки. Он резко отвернулся и, тяжело вздохнув, положил голову на согнутую в локте руку. Девушка некоторое время с недоумением смотрела на него, а затем снова вернулась к Терье. Дыхание француза едва ощущалось, однако спустя некоторое время он открыл глаза. При виде Барбары он попробовал улыбнуться и заговорить, но приступ кашля окрасил его губы кровавой пеной, и он снова сомкнул веки. Его грудь вздымалась все слабее и слабее. «Он умирает!» – подумала девушка испуганно. Она перевела взгляд на Байрна. Тот все еще лежал неподвижно, прикрыв лицо рукой, и, по-видимому, спал. А может, он мертв? Последняя мысль заставила ее побледнеть. Барбара осторожно подошла к нему и, наклонившись, положила руку на плечо Билли. – Мистер Байрн, – прошептала она. Билли повернул к ней лицо. Оно выглядело усталым и растерянным. – Что такое? – спросил он. Голос его звучал мягче обыкновенного. – Мне кажется, мистер Терье умирает, – прошептала девушка, – и я… я… я так боюсь! Байрн покраснел до корней волос. Воспоминание о грубых словах, которые он только что произнес, заставляло что-то внутри него болезненно сжиматься. Несколько дней назад Байрн рассмеялся бы в лицо любому, кто предположил бы, что он может питать иное чувство, кроме ненависти, ко второму штурману «Полумесяца». Теперь же Билли совершенно неожиданно для себя понял, что ему будет очень неприятно, если Терье умрет… В нем пробудилось первое человеческое чувство, которого он не знал всю свою тяжелую одинокую жизнь, – чувство дружбы. Да, он положительно чувствовал дружбу к Терье. Это было невероятно, и все же Билли ощущал, что это так! Со страшным усилием, причинявшим ему острую боль, подполз он к французу. – Терье! – прошептал он ему на ухо. Офицер с трудом повернул к нему голову. – Узнаете вы меня, дружище? – спросил Билли, и по тону его охрипшего голоса Барбара Хардинг поняла, что в глазах его стояли слезы. Билли был невероятно взволнован новыми ощущениями. Да и то сказать, он в первый раз в жизни обращался к человеку с дружеским приветствием! Терье взял руку Байрна в свою. Было очевидно, что и он заметил необычайный тон матроса. – Да, друг мой, узнаю, – сказал он слабо. И затем, обращаясь к мисс Хардинг, простонал: – Дайте мне воды, пожалуйста. Барбара Хардинг принесла Терье воды и держала его голову на коленях, пока он пил. Живительная влага, казалось, придала ему сил, потому что вскоре он заговорил более твердым голосом. – Я умираю, Байрн, – сказал он. – Но перед смертью желаю сказать вам одну вещь: в последние дни я убедился, что из всех храбрых людей, которых я когда-либо знал, вы самый храбрый. Еще неделю тому назад я считал вас трусом и негодяем: мне хочется попросить у вас за это прощения. – Бросьте об этом думать, – прошептал Байрн, – я так полагаю, что неделю назад я и вправду был негодяем и трусом. – Байрн, – продолжал Терье, – не забудьте передать мисс Хардинг то, о чем я просил вас, когда мы бросили жребий, кому первому войти в дом Оды Иоримото. – Хорошо, хорошо, не забуду, – сказал Билли. – Прощайте, Байрн, – прохрипел Терье. – Охраняйте мисс Хардинг как можно лучше. – Прощай, дружище, – ответил Билли. Голос его предательски дрогнул, и две крупные слезы скатились по щекам «самого грубого парня западного Чикаго». Барбара склонилась над умирающим. – Прощайте, мой бедный друг, – сказала она. – Да вознаградит вас Бог за вашу дружбу, храбрость и преданность! Терье печально улыбнулся. – Байрн расскажет вам все, – проговорил он, – за исключением того, кто я такой: этого он не знает. – Может быть, вы хотите что-нибудь передать вашим близким, мой друг? – спросила девушка. Терье с минуту молчал, как бы раздумывая о чем-то. – Мое имя, – сказал он, – Анри Терье, граф де Кадене. Мне нечего передать своим родным, мисс Хардинг, разве только то, что вы сами найдете нужным сообщить им. Они жили в Париже в то время, как я в последний раз слышал о них. Мой брат, Жак, был депутатом. Его голос сорвался и стал таким слабым, что девушка едва могла разобрать последние слова. Затем он два раза вздохнул, с трудом набирая в легкие воздух, и снова попробовал заговорить. Барбара еще ниже склонилась к нему и приложила ухо почти к самым его губам. – Прощайте, любимая, – чуть слышно произнес он. Затем тело его слегка вздрогнуло и вытянулось. – Умер! – прошептала девушка. Она не плакала, но чувствовала себя глубоко опечаленной. В эту минуту она поняла, что хоть не любила этого человека настоящей любовью, но искренне привязалась к нему и смотрела на него как на единственного верного друга среди негодяев и убийц, окружавших ее в последнее время. Возможно, когда-нибудь она смогла бы ответить на его явную горячую любовь. О теневой стороне жизни Терье она ничего не знала и не догадывалась о той подлой двойной игре, которую он вел в первое время своего знакомства с ней. В ее памяти он остался храбрым и преданным человеком, и в этом отношении она была права. Кем бы ни был Анри Терье в прошлом, последние дни жизни выявили его истинные качества. Своей смертью он искупил много грехов. В эти последние несколько дней он жил по заветам чести и рыцарства. И даже Билли Байрн бессознательно старался преобразить себя по примеру человека, которого он сперва ненавидел, но которого в конце концов полюбил. Некоторое время они оба сидели с поникшими головами, опустив взоры в землю. Наступил вечер, и короткие тропические сумерки быстро перетекли в ночь и окутали все непроглядной темнотой. Байрн первый поднял голову и огляделся. Его глаза безучастно скользили по небольшой лужайке. Внезапно, шатаясь, он вскочил на ноги. Барбара Хардинг тоже встала, испуганная его встревоженным видом. – Что такое? – прошептала она. – В чем дело? – Япошка! – вскричал Билли. – Где япошка? Ода Исека исчез. Молодой даймё воспользовался тем, что внимание его похитителей было всецело поглощено последними минутами Терье, и перегрыз веревку, которой был привязан к Байрну. Связанные сзади руки не помешали ему ускользнуть в джунгли и пробраться к своим. – Очень скоро он приведет сюда самураев, – прошептала девушка. – Что нам делать? – Нужно улепетывать, – ответил Билли. – Хоть и стыдно драпать от каких-то япошек, но, думаю, нам с ними сейчас не справиться. – А бедный мистер Терье? – спросила девушка. – Надо его похоронить, – ответил Байрн. – Вряд ли мне удастся оттащить его далеко – слишком уж я ослаб. Ничего, если я похороню его где-то неподалеку? – Другого выхода у нас нет, мистер Байрн, – ответила девушка. – Мы сделали все, что могли. А вы сами даже чуть не отдали за него жизнь. – Так-то оно так, да страшно подумать, что проклятые охотники за черепами надругаются над его телом! – сказал Билли. – Нужно оттащить его куда-то и спрятать так, чтобы не нашли. – Но ведь вы не в состоянии сейчас нести тело, – заметила девушка. – Я боюсь, вы даже один, без ноши, не сможете уйти далеко. Байрн только усмехнулся. – Вы меня не знаете, мисс, – сказал он, нагнулся, взвалил тело француза на плечи и отправился вверх по склону горы через мелкий кустарник. Несмотря на страшную слабость, несмотря на боль, Байрн продолжал упорно карабкаться вверх, а изумленная девушка следовала за ним. Пройдя двести футов от источника, они нашли небольшое ровное место и здесь, с помощью меча и кинжала Оды Иоримото, вырыли неглубокую яму, в которую и положили бренные останки графа де Кадене. Некоторое время Билли и Барбара с поникшими головами постояли над свежей могилой, а затем двинулись в сторону гор. Взошла луна, освещая им путь, который оказался неровным и опасным. То и дело перед ними вставали непреодолимые препятствия – скалистые стены, крутые обрывы и склоны. Кое-где беглецы принуждены были идти, держась за руки, дважды Билли Байрн переносил девушку через глубокие расщелины. Вскоре после полуночи им встретился небольшой горный поток, и они пошли вверх по его течению, пока не добрались до его истока. Здесь путь им преградили отвесные скалы. Найдя узкий проход и пробравшись в него, беглецы оказались в маленьком природном амфитеатре, со дна которого бил родник. Билли должен был наконец сознаться, что дальше идти он не в состоянии. – Кто бы мог подумать, что я такая размазня? – воскликнул он с отвращением. – Не говорите так! – горячо воскликнула девушка. – Вы поразительный, необыкновенный человек, мистер Байрн. Кто смог бы проделать то, что вам удалось, и остаться в живых? Билли махнул рукой. – Нам лучше устроиться тут на ночь, – сказал он. – Защищать узкий проход будет удобно. Несмотря на усталость, он сходил за мягкой травой и свалил ее кучей под деревцем, росшим в глубине лощины. – Вот вам перина, – пошутил он. – Ложитесь, небось сразу же захрапите. – Спасибо, – ответила девушка. – Я еле держусь на ногах от усталости. Барбара действительно была так обессилена событиями минувшего дня, что едва успела прилечь на мягкую травяную подстилку, как немедленно крепко заснула, не думая ни о чем. На следующее утро, когда Барбара проснулась, солнце уже высоко стояло на небе. Она несколько минут с удивлением озиралась, пока не пришла в себя. Сперва ей показалось, что она тут одна, но скоро Барбара заметила фигуру, темневшую у узкого прохода в ложбину. Это был Байрн. При виде его девушку в первый момент охватил ужас. Одна, в диких горах неведомого острова, с глазу на глаз с убийцей Билли Мэллори, грубым животным, которое ударило по лицу бесчувственного Терье, с хулиганом, который всячески оскорблял ее на корабле и угрожал ей расправой! Она содрогнулась при этом воспоминании. Но затем вспомнила о другой стороне его характера и теперь уже сама не знала, бояться его или нет: по-видимому, все зависело от настроения, в котором Билли окажется. «Нужно постараться расположить его в свою пользу…» – подумала девушка и ласковым веселым голосом крикнула ему утреннее приветствие. Байрн обернулся. Барбару поразили его изможденный вид и бледность лица. – С добрым утром, – ответил он. – Как спали? – О, восхитительно! А вы? – Так себе. Она пристально взглянула на Билли, когда он приблизился к ней. – Вы, похоже, вовсе не спали! – воскликнула она. – Не особо хотелось, – ответил Билли уклончиво. – Вы всю ночь провели стоя на страже! – вскричала девушка. – Да, да, я знаю, что это так! – Япошки могли нас выследить, нельзя было дрыхнуть, – сознался он. – Но я маленько сосну утречком, после того как мы найдем какую-нибудь жратву. – Что же мы сможем тут найти? – спросила Барбара. – Здесь есть рыба, – кивнул на небольшое озерцо Билли. – Если вы дадите мне шпильку, думаю, мне удастся подцепить парочку. Девушка дала ему шпильку, которую Билли нашел пригодной для своей цели. Сапожный шнур заменил леску, и, нацепив жирного червя в виде приманки на самодельный крючок, Байрн стал удить. Доверчивая и голодная рыба оказалась легкой добычей, и Билли через короткое время выудил две блестящие форели. – Я мог бы их сейчас слопать цельный десяток, – объявил он и продолжал закидывать удочку, пока форели рядом с ним на траве не оказалась целая груда. Билли почистил рыбу перочинным ножом, развел костер между двумя камнями и, нанизав рыбу на палки, пристроил над огнем. Когда запах жареной рыбы приятно защекотал Барбаре ноздри, девушка вспомнила, что пошел уже второй день, как у нее во рту не было ни крошки. Они с Билли накинулись на еду, наслаждаясь каждым куском. У них не было ни соли, ни перца, ни масла, но девушке показалось, что за всю свою жизнь ей не доводилось пробовать такого вкусного кушанья. – Ну а теперь, – сказал Билли Байрн, – думаю, что могу завалиться на часок. Смотрите в оба и, если что услышите, сразу будите меня. С этими словами он лег на траву и моментально заснул. Чтобы убить время, девушка принялась исследовать ложбину, в которую их занесла судьба. Скалы громоздились со всех сторон. В нее имелся только один вход – та узкая расселина, где протекал ручеек и через которую они сюда попали. Она не отваживалась выглянуть наружу, но в конце расселины виднелся лесистый склон, плавно уходящий вниз. Дважды совсем близко от себя Барбара заметила оленя, который подходил к ручейку напиться. Это было идеальное местечко, красота которого прельщала ее, несмотря на ужасные обстоятельства, при которых она тут оказалась. Как чудно можно было бы провести время в этом лесном раю, если бы не мрачные мысли о будущем! Барбару до сих пор мучил вопрос, может ли она полностью довериться Байрну. Долго ли будет у него продолжаться «добрый период»? Ей все время казалось, будто она ходит по вулкану. Восстановив силы и осознав свою полную безнаказанность, сможет ли этот грубый человек себя обуздать? Даже в ее собственном кругу было не так уж много мужчин, на благородство которых она могла всецело положиться и с которыми рискнула бы провести столько дней наедине. Барбара посмотрела на человека, лежавшего в траве и погруженного в глубокий сон. Какой он огромный! Благодаря физической силе он может считаться идеальным защитником. Но если принять во внимание его злобу и грубость… Барбара подумала, что она сейчас находится одновременно в опасности и в безопасности. Погруженная в эти невеселые мысли, девушка рассматривала лесистый склон, видневшийся в конце расселины. Внезапно она вздрогнула, вскочила на ноги и, затенив глаза рукой, начала вглядываться вдаль. Барбара могла бы поклясться, что далеко внизу между деревьями кто-то пошевелился. Да, она не ошиблась – теперь она точно разглядела мужскую фигуру… Она подбежала к Байрну и стала трясти его за плечо. – Кто-то идет сюда! – крикнула она встревоженно. Глава XV Понятливый ученик Байрн и девушка вместе прошли по расселине к входу в ложбину и, спрятавшись за утесом, стали осматривать расстилавшийся перед ними лес. Сперва ни один из них не увидел ничего тревожного. – Вам, верно, показалось, – сухо сказал Байрн. – Нет-нет, – возразила девушка, – я ясно видела. Да, вот опять! Взгляните! Вон там, справа! Байрн посмотрел по указанному направлению. – Япошки, – пробормотал он, нахмурив брови. – Глянь-ка на них! Их целая сотня. – Он с беспокойством окинул глазом ложбину. – А это место не так уж и безопасно, как ночью мне показалось, – заметил Билли. – Заберутся япошки на скалы, – нам тут и крышка, не уйти никуда от их копий. – Да, – согласилась девушка, – мы здесь как в мышеловке. – Надо уходить отсюда немедля. Идем! Билли и Барбара быстро выкочили из-за утеса, за которым располагался их наблюдательный пункт, и двинулась направо вдоль отвесных скал, которые тянулись вперед, насколько хватало глаз, и терялись в густом лесу. Деревья и кустарник скрывали беглецов от взоров туземцев. Их могли заметить лишь в тот момент, когда они спускались из расселины, но как раз в это время неприятель был сам скрыт густыми ветвями. Несколько часов без передышки Билли и Барбара шли вперед. Они перевалили через гребень горного кряжа, спустились в другую долину и наконец остановились для отдыха у небольшой речки. Они надеялись, что им удалось сбить с толку своих преследователей. Байрн снова занялся рыбной ловлей, и после они опять устроили незатейливую трапезу. Билли все поглядывал на девушку. Уже несколько дней как он обратил внимание на ее поразительную красоту. Барбара часто ловила на себе его пристальный взгляд, и каждый раз Билли, застигнутый врасплох, виновато опускал глаза. Эти взгляды сильно беспокоили девушку. Неужели опять начнутся осложнения и неприятности? Байрн почти не говорил во время еды, и Барбара никак не могла придумать какой-нибудь интересной темы для разговора, которая отвлекла бы его от непонятных мыслей. – Не лучше ли нам двинуться дальше? – спросила она наконец. Байрн вздрогнул, как будто уличенный в каком-то неблаговидном поступке. – Пожалуй, – сказал он. – Здесь ночевать не стоит: слишком открытое место. Нужно найти такую дыру, где бы нас не унюхали. Снова пустились они в путь, бесцельно плутая по горам. Они бежали от одной опасности, а впереди их, возможно, поджидала опасность еще более страшная… На сердце девушки было тяжело и неспокойно: она опять утратила свое доверие к Байрну и стала его бояться. Они держались течения ручья, пока не дошли до места, где тот впадал в небольшую реку. Затем двинулись по берегу этой реки, долина которой с каждой милей становилась все шире, а сама река все более бурной. День клонился к вечеру, когда они очутились напротив небольшого скалистого островка посреди русла. У Байрна вырвалось радостное восклицание: – Вот это место в самый раз! Здесь им нас ни в жисть не найти! – Но как нам туда добраться? – спросила девушка со страхом, указывая на бешено мчавшийся пенистый поток. – Здесь неглубоко, – успокоил ее Байрн. – Я перетащу вас. И, не дождавшись ответа, он подхватил Барбару на руки и начал спускаться с берега. Билли уже был достаточно разгорячен мыслями, которые занимали его в течение дня; теперь же, когда он почувствовал близость молодого теплого тела, у него перехватило дыхание и кровь закипела в жилах. Он еле удержался от страстного желания прижать девушку к себе и покрыть ее лицо поцелуями. И тут Байрну закралась в голову страшная мысль. Ради чего, собственно, ему с ней миндальничать? Кто для него эта девушка? Он всегда ненавидел ее и ей подобных. Да и она смотрела на него с презрением. Разве теперь ее жизнь не принадлежит ему – тому, кто ее дважды спас? Не хочет – да и что за беда? Им все равно никогда не выбраться с этого проклятого острова. Они находились в это время на середине реки. Руки Байрна все крепче прижимали к себе девушку. Резким движением он попробовал притянуть ее лицо к своему, но она уперлась обеими руками в его плечо и откинула голову. Ее широко раскрытые глаза прямо смотрели в серые глаза Байрна. И каждый прочел во взгляде другого что-то важное и значительное. Барбаре показалось, что во взгляде Байрна светилась настоящая любовь, и это дало ей некоторую надежду. Или она ошибалась? А Билли смотрел в прелестное лицо женщины, которую он, сам того не сознавая, любил, и видел молчаливую и трогательную мольбу о пощаде. – Не надо, – прошептала Барбара похолодевшими губами. – Пожалуйста, не надо. Вы меня пугаете. Неделю тому назад Билли Байрн только посмеялся бы над подобной просьбой, да, пожалуй, еще и вздул бы девчонку за строптивость. Теперь же не сделал ни того ни другого, и одно это уже красноречиво свидетельствовало о перемене, которая в нем произошла. Но он не ослабил своих объятий и не отвел своего горящего взора от ее испуганных глаз. Пока Билл нес девушку через неглубокую, но бурную реку, в его душе шла борьба. Страх, немой, леденящий страх увидел он в ее глазах. Страх, испуг! Именно то, чего он так безуспешно добивался еще совсем недавно на «Полумесяце». Теперь она открыто созналась, что боится его… Но это не доставило Байрну ни малейшего удовольствия. Наоборот, ему стало как-то не по себе. Он снова взглянул девушке в лицо. Теперь в ее глазах стояли слезы, а тело сотрясали сдерживаемые рыдания. – И как раз тогда, когда я уже начала доверять вам! – с болью произнесла она. Билли выбрался на берег острова и, все еще держа девушку в своих объятиях, стоял на мягком ковре из густой травы. Наконец он медленно поставил ее на ноги. Билли был весь еще охвачен безумным желанием, но в душе его крепло новое чувство, которое боролось со страстью. Ему вспомнились предсмертные слова Терье: «Прощайте, Байрн, охраняйте мисс Хардинг как можно лучше». Вспомнились и свои собственные слова во время последнего разговора с умирающим французом: «Я полагаю, что неделю тому назад я взаправду был трусом и негодяем». Билли стоял, уставившись в землю и все еще держа Барбару за руку. Ее большие глаза вопросительно глядели на него. Она ждала своего приговора, как подсудимая. Билли поднял взгляд на девушку, и вдруг она представилась ему в новом свете. Он понял, что никогда не сможет ее обидеть, потому что любит ее. И вместе с осознанием любви пришла мысль, что эта любовь безнадежна. Никогда, никогда эта девушка не сможет принадлежать такому, как он! Барбара Хардинг, напряженно ожидавшая его решения, заметила безнадежную грусть, засветившуюся в глазах Байрна, и изумилась. Пальцы, сжимавшие ее руку, безвольно разжались. – Не пужайтесь, – тихо сказал Билли. – Пожалуйста, не пужайтесь. Я не могу обидеть вас, даже если б хотел. Глубокий вздох облегчения вырвался из груди Барбары. Ее радовало не только, что опасность миновала, но и то, что Байрн оказался достойным уважения, которое она уже стала к нему питать. – Идемте, – сказал Билли, – лучше убраться вглубь острова, чтобы с берега нас не углядели. Там поищем место для лагеря. Может, нам придется просидеть здесь несколько дней. Вы, верно, до смерти устали, – и я тоже. Они вместе принялись за поиски. Девушка снова чувствовала себя свободно и легко, как будто между ней и ее спутником никогда не витал страшный призрак недоверия. Билли был в каком-то необыкновенном состоянии: острая боль щемила сердце, и вместе с тем он чувствовал себя более счастливым, чем когда-либо в своей жизни. Он бессознательно радовался присутствию рядом любимой женщины и гордился своей победой над самим собой. Он ловко срезал длинным мечом Оды Иоримото несколько стеблей бамбука, связал их волокнами крепкой травы и покрыл широкими веерообразными листьями пальмы. Получилось нечто вроде примитивного шалаша. Барбара собрала листьев и травы, устлав ими пол. – Номер первый, Риверсайд-драйв, – с усмешкой сказал Билли, когда работа была кончена, – а теперь пойду построю себе Боуэри [7] поближе к реке. – О, вы из Нью-Йорка? – живо спросила девушка. – Ни в жисть, – ответил Билли Байрн. – Я из доброго старого Чикаго, но мне два раза пришлось побывать в Нью-Йорке, и я знаю названия кварталов. В Боуэри у реки живет наш брат: вот я и хочу устроить себе логово ближе к берегу. А вы, буржуйка, должны жить в Риверсайд-драйве! Билл засмеялся своей шутке. Но девушка не разделяла его веселости. Наоборот, она казалась встревоженной. – Не хотите ли и вы стать буржуем, – предложила она, – и поселиться в Риверсайд-драйве, прямо через улицу от меня? – Рылом не вышел, – угрюмо ответил Билли. – Разве вам не хотелось бы там пожить? – настаивала девушка. Всю свою жизнь Билли с презрением смотрел на ненавистных, трусливых буржуев, и вдруг ему задают вопрос, не хочет ли он стать одним из них! Что это, насмешка? Однако он вдруг почувствовал непонятное желание оказаться на месте Терье или Билли Мэллори, да хоть даже на месте Дивейна. Ему безотчетно хотелось походить на мужчин того общества, в котором жила любимая им девушка. – Мне поздно меняться, – сказал он печально. – Вы такой родились. И разве я не выглядел бы как шут гороховый в спинжаке и крахмальной рубахе? Барбара невольно расхохоталась, представив себе Байрна в таком виде. – Я не о том, – поспешила она объяснить. – Вам вовсе не обязательно так одеваться, но очень пошло бы поступать и говорить как они. Ну как мистер Терье, например. Он был настоящий джентльмен. – А я нет, – отрезал Билли. – О, я не хотела это сказать, – торопливо поправилась Барбара. – Хотели или нет, все равно это так, – продолжал Байрн. – Я не джентльмен, а хулиган. Помните, вы сами мне это сказали на «Полумесяце»? Я не забыл. И правильно – я хулиган. Мне никогда не предлагали стать кем-то другим, да я никогда и не желал этого до сегодняшнего дня. Теперь мне бы хотелось быть джентльменом, но слишком поздно. – А вы попробуйте, – сказала девушка. – Хотите? Ради меня. – Идет! – весело ответил Билли. – Для вас я готов даже бакенбарды отрастить. – Какой ужас! – воскликнула Барбара Хардинг. – Я бы тогда на вас и смотреть не смогла! – Ладно, говорите – что вы хотите, чтобы я делал? Задача была нелегкая и очень деликатная, если она не хотела оскорбить болезненного самолюбия Билли. Но Барбара решила ковать железо, пока горячо. Ей в голову не приходило спросить себя, почему она была так заинтересована в перевоспитании Билли Байрна. – Перво-наперво, мистер Байрн, – после некоторого колебания сказала она, – вам следует научиться говорить правильно. Вы должны стараться говорить так, как я. Никто на свете не может говорить абсолютно правильно, но есть такие ошибки, которые особенно неприятны. И если обращать на них внимание, то очень легко от них отучиться. – Ладно! – ответил Билли. – Я буду говорить как всамделишний пижон – ради вас! Таким образом началось перевоспитание Байрна. Времени на это было более чем достаточно, поэтому оно шло быстрыми шагами. Билли очень заинтересовался учением, а кроме того, ему так хотелось угодить своей учительнице! Таким образом дружба между ними еще более окрепла. Три недели провели Барбара и Билли на островке, почти не покидая его и переходя за реку только для того, чтобы собирать плоды, которые росли в лесу. Рана Байрна первое время причиняла ему немало мучений. Одно время ему даже угрожало заражение крови. Температура вдруг поднялась, и встревоженная Барбара Хардинг всю ночь просидела возле Билли, смачивая ему голову холодной водой и, насколько возможно, облегчая его страдания. Наконец поразительная живучесть его организма взяла верх над болезнью. Однако Билли был так изнурен, что они решили подождать, пока к нему вернется его прежняя сила, и только тогда попытаться достигнуть моря. Во все это время у них не было оснований для тревоги. Никаких следов преследования не замечалось. Два раза, правда, они видели за рекой туземцев, занятых, по-видимому, охотой, но то были чистокровные полинезийцы, и самураев между ними не было видно. Все же вид их был такой дикий и воинственный, что Байрн и Барбара не отважились обнаружить свое присутствие. С тех пор, как прибыли на остров, они питались главным образом рыбой и лесными плодами. Изредка им удавалось разнообразить свой стол блюдом из дичи, а также лисиц, которых Байрн наловчился ловить в примитивные силки собственного изобретения. Но за последнее время зверье стало осторожнее и даже рыбы, казалось, поубавилось. После того, как они два дня просидели на одних плодах, Байрн объявил о своем намерении пойти на охоту за реку. – Неплохо бы поесть чего-нибудь мясного, – сказал он. – Да, – воскликнула девушка, – я прямо соскучилась по мясу! Мне кажется, я могла бы съесть его сырым. – Я-то наверняка смог бы! – подтвердил Билли. – Не поздоровится оленю, который попадется под револьвер Терье. Боюсь, что вам не перепадет ни кусочка. Я так изголодался, что съем его целиком – с рогами, копытами и шкурой, прежде чем донесу что-нибудь до вас. – Ну, уж хоть что-нибудь донесите! – засмеялась девушка. – Желаю вам успеха. Только, пожалуйста, не заходите далеко. Мне будет ужасно скучно и страшно без вас. – Может быть, вы пойдете со мной? – предложил Билли. – Нет, я только помешаю вам. – Ладно, я буду держаться поблизости. Ждите меня до заката солнца. Прощайте! И Билли начал спускаться с обрыва в реку. На другом берегу, в густых зарослях, два злобных глаза следили за каждым его движением. Смуглая мускулистая рука крепко сжала боевое копье; стальные мышцы изготовились для прыжка и удара. Девушка смотрела, как Билли Байрн перебирался через быстрый поток. Какой он сильный! Сколько в нем энергии и выносливости! Что за человек! Правда, он грубый, но… странным образом, Барбара Хардинг восхищалась теперь той самой грубостью, которая когда-то так ее отталкивала. Вот Билли легко шагнул на противоположный берег. В тот же миг девушка заметила какое-то движение в кустах рядом с ним. Глава XVI Признание Барбара Хардинг не поняла, что это за движение, но инстинктивно почувствовала, что за ним скрывается смертельная опасность для Байрна. – Билли! – закричала она. Его имя в первый раз невольно сорвалось с ее губ. – Смотрите, в кустах налево! Тревога, звучавшая в ее голосе, заставила Билли сразу повернуться, и это спасло ему жизнь. В нескольких шагах от него стоял полуобнаженный дикарь с занесенным копьем. Билли инстинктивно пригнулся и отскочил вправо. Тяжелое копье пролетело мимо, не причинив ему никакого вреда. Воин с диким ревом бросился на противника, размахивая кинжалом. Байрн выхватил револьвер Терье и выстрелил прямо в упор; но, к ужасу девушки, револьвер дал осечку. Сделать еще один выстрел Билли не успел. Барбара видела, как он отпрыгнул в сторону, чтобы избежать смертельного удара, затем обернулся с ловкостью пантеры и кинулся на дикаря. Левая рука Байрна обхватила горло туземца, а могучим правым кулаком он наносил удар за ударом в смуглое лицо своего противника. Дикарь выронил кинжал и вцепился в грудь гиганта, кусая и царапая его, но страшные удары продолжали сыпаться. Единственная свидетельница этого первобытного боя стояла как зачарованная. Какая сила! Голыми руками ее защитник победил вооруженного воина! Ни Терье, ни Билли Мэллори не смогли бы этого сделать! Бедный Билли Мэллори! Как могла она, Барбара Хардинг, с восхищением смотреть на его убийцу? Девушка ужаснулась самой себе… Бой был окончен. Байрн бросил безжизненное тело своего врага на землю и снова вошел в воду, чтобы вернуться на остров. Когда он вскарабкался на берег и подошел к девушке, на лице его еще играла жесткая усмешка. – Пожалуй, мне лучше не отходить от дома, – сказал он. – Я вижу теперь, что оставлять вас нельзя. Подумать только, что бы было, если бы он застиг вас одну! И Байрн содрогнулся при этой мысли. Девушка не ответила ни слова. Пораженный ее молчанием, Билли взглянул на нее. Он опять прочел в ее глазах выражение ужаса, как тогда, на палубе «Полумесяца», когда он ударил в лицо бесчувственного Терье. – В чем дело? – спросил он тревожно. – Разве я неправильно поступил? Не убей я этого чумазого, он бы сам меня убил, а потом захватил бы в плен вас. Мне жаль только, что вы всему этому стали свидетельницей! – Не в этом дело, – тихо ответила Барбара. – Вы вели себя очень храбро и мужественно. Только я вспомнила о мистере Мэллори… О, Билли! Как могли вы тогда это сделать? Байрн поник головой. – Пожалуйста, не напоминайте мне об этом, – с трудом проговорил он наконец. – Я отдал бы жизнь, чтобы вернуть его обратно, ради вас. Вы любили его, я это только потом понял. Я был готов на все, чтобы искупить свою вину! Когда я увидел, что Терье полюбил вас и что у него честные намерения, я начал помогать ему. Он был вам ровня, и я надеялся, что, помогая ему честно завоевать вас, я заглажу свою вину за то, что сделал с Мэллори. Теперь вижу, что ничто никогда не сможет этого изгладить. Мне придется мучиться всю жизнь. Вы мне ясно показали, какую подлость я совершил. А если бы не вы, я бы даже гордился этим. Вы и Терье научили меня глядеть на вещи совсем иначе, чем я привык это делать. Я не жалею об этом. Но, мисс Хардинг, ради бога, не глядите на меня так, – я не могу перенести этого! В первый раз Байрн открыл перед ней свою душу. Это тронуло девушку больше, чем она себе в этом сознавалась. – Было бы глупо с моей стороны уверять вас, что я когда-нибудь смогу забыть это ужасное событие. Но мне кажется, что его совершил какой-то совсем другой человек, а не вы, кто выказал столько мужества и так рыцарски относился ко мне в течение этих последних недель! – И все же это был я! – печально сказал Билли. – Ужасно, что это останется в вашей памяти. Вы никогда не сможете вспомнить о мистере Мэллори, не вспомнив также о той скотине, которая его убила. Господи! А я еще считал себя таким молодцом! Но вы не можете себе представить, мисс Хардинг, как я был воспитан. Не думайте, что я хочу этим оправдаться; хочу только сказать, что было бы просто непостижимо, если бы я сделался другим человеком. Ведь у меня не было других знакомых, кроме воров, грабителей или убийц. Хитрости во мне было меньше, чем у большинства из них, и поэтому мне приходилось опираться лишь на свою грубую силу. Стыдно вспоминать, что я творил! Понятий о «честной борьбе», – Билли невесело рассмеялся при этих словах, – у меня и в помине не было. Да если бы я и вздумал тогда честно бороться, мне бы живо настал конец. Никто у нас не дрался честно ни в моей шайке, ни в других шайках, с которыми мне приходилось сталкиваться. Убить человека считалось у нас славным поступком, а если его избивали до смерти, то это нисколько не уменьшало подвига. Принималось во внимание только, что вы делали, а не то, как вы делали. Конечно, если бы я хотел, я бы мог и тогда сделаться порядочным. Были такие парни, которые родились и выросли по соседству со мной и умудрились стать довольно приличными. Они работали и вели честную жизнь. Но мне всегда тошно было смотреть на них, я страшно их презирал. Мне совсем не хотелось быть приличным, пока… пока я не встретил вас и… и… Билли запнулся, и краска залила его лицо и шею. – И не пожелал заслужить ваше уважение, – закончил он наконец свою фразу. Это было совсем не то, что он хотел сказать первоначально, и девушка это поняла. Внезапно ее охватило желание услышать от Билли Байрна именно те слова, которые он не осмелился произнести. Но она быстро подавила в себе эту фантазию и возмутилась, что смогла так фамильярно разговаривать с человеком из его класса… * * * Дни шли за днями, недели за неделями, а Байрн и мисс Хардинг все еще сидели в своем убежище на маленьком островке. Байрн находил один предлог за другим, чтобы отсрочить вылазку к морскому берегу. Он понимал, что это неминуемо, что рано или поздно им придется двинуться в путь; но он знал также, что это будет началом конца его тесной дружбы с мисс Хардинг, и боялся об этом думать. Если им повезет, они будут подобраны каким-нибудь случайным кораблем; если нет, их убьют туземцы. В последнем случае его разлука с любимой женщиной будет не более полной, чем если бы ей удалось вернуться на родину. Билли Байрн был уверен, что, как только они очутятся среди цивилизованных людей, Барбара Хардинг снова примет по отношению к нему прежний высокомерный тон и он опять станет для нее существом низшего порядка, к которому люди ее круга обращаются словом «человек». Конечно, он приложит все усилия, чтобы вернуть ее родным. Но разве такое уж преступление – урвать несколько дней счастья в награду за свои услуги? Это лишь слабое возмещение за одинокое безрадостное существование, которое ему предстоит, когда Барбара навсегда уйдет из его жизни! Билли подумал, что он имеет некоторое право на эту краткую радость, а потому медлил и продолжал жить в шикарном квартале «Риверсай-драйв», против «особняка» мисс Хардинг. * * * Прошло почти два месяца. Наконец весь запас отговорок и отсрочек иссяк. Пришлось назначить определенный день для того, чтобы отправиться в путь. – Мне кажется, – сказала мисс Хардинг, – что вам просто не хочется покинуть остров. Все ваши доводы смешны. Может быть, вы боитесь опасностей, которые нам предстоят? – прибавила она шутливо. – Вы угадали, – ответил он серьезно. – Я не желаю покидать этот остров, и я очень боюсь того, что предстоит… мне. – Вам? – Как ни смотри, я потеряю вас, а я… я… о, неужели вы не видите, что я вас люблю? – вырвалось у него вдруг, несмотря на все попытки сдерживаться. Барбара Хардинг смотрела на него с минуту, а затем нанесла Билли самую большую обиду, какую только могла нанести: она засмеялась. Кровь кинулась ему в голову; он мучительно покраснел, а затем побледнел, как мертвец. Девушка собиралась что-то сказать, но в эту минуту из-за реки донеслись отдаленные крики и звуки выстрелов. Билли немедленно побежал в ту сторону. Девушка следовала за ним по пятам. Добежав до берега островка, он обернулся к ней. – Подождите здесь, тут безопаснее, – сказал он. – Судя по выстрелам, это могут быть белые люди, но, может быть, и нет. Я хочу сам все разузнать, прежде чем они вас увидят, кто бы это ни был. Звуки стрельбы скоро стихли, но крики становились все слышнее. Байрн уже собирался спуститься с берега в реку. – Стойте, – прошептала девушка. – Они идут в нашу сторону, через минуту мы их увидим и отсюда. Она потащила Байрна за куст. Приникнув к земле, они молча следили за приближавшимися людьми. – Это япошки, – объявил Билли, который продолжал называть так гордых самураев. – Да, и с ними двое белых мужчин, – прошептала Барбара Хардинг. В голосе ее слышалось плохо скрываемое возбуждение. – Пленные! – добавил Байрн. – Верно, кто-нибудь из остатков команды «Полумесяца». Самураи двигались прямо по берегу реки. Они должны были пройти на расстоянии двухсот футов от острова. Билли и девушка тихо лежали в кустах. – Я не узнаю их, – сказал изумленно Билли. – Что это? О, мистер Байрн, это просто невозможно! – прошептала вдруг девушка в страшном волнении. – Ведь это капитан Норис и мистер Фостер, штурман с «Лотоса»! Байрн приподнялся. Отряд находился как раз против их убежища. – Сидите здесь, – прошептал он сурово. – Я пойду освобождать их. – И прибавил: – Ради вас, потому что люблю вас. Ну что же, смейтесь опять! Билли быстро побежал по берегу, прячась от самураев, которые уже миновали остров. В руке у него было длинное боевое копье туземца, которого он убил, за поясом висел длинный меч Оды Иоримото, а в кобуре находился револьвер Терье. Барбара Хардинг тревожно следила за ним, пока он переходил реку вброд и карабкался на противоположный берег. Она видела, как Билли побежал за уходившим отрядом. Вот он высоко поднял копье, и из его груди вырвался такой воинственный крик, которому позавидовали бы дикие индейцы. Воины обернулись как раз в ту минуту, когда копье уже летело по направлению к ним. Метнув копье, Билли выхватил револьвер и открыл стрельбу. Оба пленника воспользовались замешательством своей охраны, чтобы схватиться с туземцами и овладеть их оружием. В отряде было всего шесть самураев. Двое оказались убитыми в самом начале нападения Байрна, но остальные четверо, оправившись от первого испуга, яростно бросились на своих врагов. Снова в самую критическую минуту револьвер Терье дал осечку… Обозлившись, Байрн отказался от этого оружия и взялся за длинный меч. Норис подхватил с земли копье Байрна и проткнул им одного из японцев, бросившегося на Билли. Теперь силы оказались равны – трое боролись против троих. Норис на славу работал копьем. Оно оказалось самым действенным оружием против мечей самураев. Он убил им своего противника и бросился теперь на помощь к Фостеру. Зато дела Билли оказались не столь блестящи. Барбара Хардинг видела издали, как искусно управляющийся с мечом самурай теснит его. Видела, что Билли тщетно старается отбивать удары японца и перейти к нападению. Если только к Билли не подойдет помощь – и очень быстро, – он погиб! Барбара схватила короткий меч, который она постоянно носила, и бросилась в реку. Ей еще ни разу не приходилось переходить через нее, потому что Байрн всегда переносил ее на руках. Течение было быстрое и сильное. Девушку почти свалило с ног на самой стремнине, но ей ни на минуту не пришло в голову отказаться от своего намерения. Барбаре показалось, что прошла целая вечность, пока она добралась наконец до берега и, вскарабкавшись наверх, с радостью увидела, что Байрн еще держится. Фостер и Норис теснили своего противника, им опасность не грозила. Девушка подбежала к Байрну. Она увидела злобную усмешку на смуглом лице его врага, увидела, как блестящий меч сделал неожиданный финт. Байрн ответил неловким выпадом, но меч самурая отклонился в сторону и ударил его по голове. Барбара вскрикнула. Она опоздала буквально на секунду! Билли погиб, но, во всяком случае, она сможет отомстить за него. Едва меч самурая коснулся Билли, как острие короткого меча Оды Иоримото вонзилось в темную грудь дикаря. Громко вскрикнув, он упал рядом с телом своей жертвы. Барбара Хардинг бросилась к Байрну. Жизнь, по-видимому, покинула его. С криком ужаса приложила она ухо к губам Байрна. Дыхания не было слышно. – Вернись! Вернись! – сквозь рыдания повторяла она. – Господи, зачем я смеялась? Билли, Билли, я люблю тебя! И дочь миллиардера Энтони Хардинга, обхватив голову хулигана с Гранд-авеню, осыпала поцелуями бледное окровавленное лицо. В эту минуту Билли Байрн внезапно открыл глаза. Барбара понимала, что поймана с поличным. Спасения не было… Она страшно покраснела, а Билли Байрн обвил ее шею руками, привлек к себе и поцеловал. На этот раз Барбара не упиралась руками ему в плечи и не отталкивала его. – Я люблю тебя, Билли, – сказала она просто. – Вспомни, кто я и какой я, – напомнил он ей сурово. Она повторила: – Я люблю тебя, Билли, таким, какой ты есть. – Навсегда? – Пока смерть не разъединит нас. В этот момент Норис и Фостер, справившись со своим противником, побежали к ним. – Он тяжело ранен, сударыня? – издали закричал капитан. – Не знаю, капитан Норис, – ответила Барбара. – Я как раз пыталась помочь ему встать, – прибавила она, стараясь объяснить ему странное положение своих рук вокруг шеи Билли. Услышав свое имя, Норис вздрогнул от удивления. – Кто вы? – вскричал он. – Откуда вы меня знаете? И когда девушка повернулась к нему лицом, он отступил назад и воскликнул: – Господи! Да это мисс Хардинг. Вот счастье! Мисс Хардинг, вы живы? – Я – да. Но скажите на милость, откуда вы взялись? – спросила девушка. – Это длинная история, мисс, – ответил капитан, – и ее финал вам будет тяжело узнать, но вы должны постараться перенести удар. – Неужели вы хотите сказать, что отец мой умер? – спросила она, вся похолодев, и в глазах ее отразился ужас. – Надеемся, что нет, – печально ответил Норис. – Он был захвачен в плен островитянами, но я надеюсь, что они все-таки не убили его. Он и мистер Мэллори были захвачены три дня тому назад. – Мэллори? – взревел Билли Байрн, который, казалось, сразу оправился от полученного им удара. – Мэллори жив? – Еще вчера был жив, сэр, – ответил Норис. – Так, по крайней мере, уверяли нас эти желтые черти, от которых вы нас так мужественно спасли. – Слава богу! – прошептал Билли Байрн. – Почему же вы думали, что он умер? – спросил капитан, пристально вглядываясь в Байрна и стараясь припомнить, где он видел это лицо. Другой человек постарался бы увильнуть от прямого ответа, но новый Билли Байрн не был трусом ни в каком отношении – ни в физическом, ни в моральном – и просто ответил: – Я думал, что убил его в тот день, когда мы напали на «Лотос». Капитан Норис взглянул на говорящего с нескрываемым ужасом. – Вы! – вскричал он. – Вы из тех проклятых разбойников! Вы тот человек, который почти до смерти забил бедного мистера Мэллори? – Пожалуйста, не судите об этом человеке опрометчиво, капитан Норис, – сказала девушка. – Если бы не он, меня давно постигла бы смерть, а то и участь похуже смерти. Когда-нибудь я расскажу вам о его геройстве. И не забывайте, капитан, что он только что спас вас и мистера Фостера от плена и, возможно, от смерти. – Воистину так, – воскликнул капитан, – и за это я ему безмерно благодарен! Но все же не понимаю, как это с Мэллори… – Это теперь не важно, – перебил Билли Байрн. – Главное, что он жив и мои руки не замараны его кровью. Рассказывайте вашу историю. – Хорошо. Так вот, после того как пираты бросили нас на произвол судьбы, – начал свой рассказ капитан, – мы включили радиоаппарат, который они у нас не нашли, и в скором времени наш сигнал бедствия был принят американским крейсером «Аляска». Его командир выделил нам часть своего экипажа, чтобы привести яхту в исправность, снабдил углем и провизией и встал на якорь возле нас, пока мы чинились. Это заняло не так много времени, как мы сперва думали. Затем в сопровождении военного крейсера мы отправились на поиски «Полумесяца» и напали на его след благодаря одной китайской джонке, встреченной нами к северу от Люсона [8] . Китайцы сказали, что они слышали от туземцев маленького острова вблизи Формозы [9] , что там во время последнего тайфуна потерпела крушение какая-то бригантина. Описание корабля заставило нас подумать, что это был «Полумесяц». Мы направились туда и после долгих поисков нашли матросов, переживших крушение. Каждый из них старался взвалить вину на другого, но наконец мы добились от них, что какой-то человек по имени Терье и матрос Байрн увели вас вглубь страны и что они долго считали вас погибшей. А несколько дней тому назад от одного захваченного ими в плен туземца они узнали, что вы бежали и скрылись где-то в глубине острова. – Знаете ли вы что-нибудь о мистере Дивейне? – спросила девушка. – Он когда-то был… моим большим другом. – Дивейн? – переспросил капитан. – А, это, верно, тот, который застрелился. – Застрелился? – воскликнула взволнованная Барбара. – По крайней мере так рассказывают матросы «Полумесяца», – пояснил капитан. – Но они дают такие сбивчивые показания, что командир военного корабля решил предать их военно-морскому суду. Барбара и Билли Байрн переглянулись. – Мы решили отправиться на ваши поиски, – продолжал капитан. – Ваш отец сгорал от нетерпения скорее найти вас и был недоволен кажущейся медлительностью начальника военного отряда. Он не утерпел и отправился вперед с мистером Мэллори. Мистер Фостер, я и двое матросов с яхты «Лотос» присоединились к нему. Три дня тому назад на нас напали туземцы. Ваш отец и мистер Мэллори были захвачены в плен. Мы попытались вернуться к отряду моряков, но сбились с пути и блуждали по острову, пока несколько минут тому назад не были вновь схвачены туземцами. Оба матроса были убиты, а мистер Фостер и я взяты в плен. Остальное вы знаете. Байрн встал. Он подобрал свой меч и револьвер и заткнул их за пояс. – Вы оба оставайтесь здесь на островке и охраняйте мисс Хардинг, – сказал он. – Если я не вернусь, то постарайтесь дойти до морского берега и по нему добраться до бухты. Прощайте, мисс Хардинг. – Куда вы идете? – вскричала девушка. – Освободить вашего отца… и мистера Мэллори, – ответил Билли. Глава XVII Спасение Весь остаток дня и всю долгую ночь Билли Байрн шел без остановки, возвращаясь уже знакомой ему дорогой, которая привела их с Барбарой Хардинг к маленькому островку на бурной реке. Перед рассветом достиг он опушки джунглей позади жилища убитого Оды Иоримото. Где-то в одной из хижин этой молчаливой деревни должны были находиться оба пленника. Во время своего долгого перехода Билли все время думал о том, что будет дальше, когда ему удастся спасти Хардинга и Мэллори. Из всех людей, которые могли встать между ним и женщиной, которая только что призналась ему в любви, эти двое были наиболее опасны. Билли Байрн ни на минуту не обольщал себя розовыми надеждами; он знал, что Энтони Хардинг вряд ли благосклонно отнесется к браку своей дочери с хулиганом с чикагской Гранд-авеню… А тут еще этот Мэллори! Билли был уверен, что Барбара когда-то любила его. Теперь он вернется к ней, как бы из могилы… Весьма вероятно, что прежняя любовь снова вспыхнет в ее сердце. По правде сказать, Билли Байрн не особо верил тому, что услышали его же собственные уши. Не может же быть правдой, что изумительная, несравненная мисс Хардинг действительно полюбила его – его, презренного хулигана! Любовь к Барбаре и перемена, происшедшая в характере Билли, ясно проявлялись в неумолимой суровости, с которой он относился к себе, и том, что он старался не думать о тех последствиях, которые могло иметь для него предпринятое им дело. Он исполнял свой долг, а что ожидает его – быстрая ли смерть, или долгая, но безрадостная жизнь, или, наконец, объятия его возлюбленной, – он гнал от себя эти мысли. «Всё для нее» – таков был его девиз. Билли стоял у опушки леса, глядя на залитую лунным светом деревню, и напряженно прислушивался. Затем с осторожностью профессионального вора, которым он когда-то был, бесшумно скользнул через лужайку и скрылся в тени ближайшей хижины. Вот это окно, через которое Барбара, Терье и он спасались два месяца тому назад! Оно еще не починено. Билли встал под ним и прислушался. Ни звука! Он осторожно подтянулся на руках и мягко спрыгнул в темную комнату. Он обшарил ее всю, но в ней никого не оказалось. Тогда он прошел к двери на противоположном конце. Немного приоткрыв ее, Билли заглянул через узкую щель в тускло освещенную комнату. Внутри все, казалось, спали. Билли смело толкнул дверь. Он решил обыскать таким образом каждую хижину, пока не найдет тех, кого он искал. В этой хижине их не было. Пройдя через комнату так тихо, что не разбудил даже чутких собак, Билли Байрн вышел через наружную дверь на улицу. Он обыскал так вторую и третью хижины… В четвертой хижине, когда Билли осматривал противоположный от наружной двери конец помещения, один из туземцев вдруг зашевелился. Билли прыгнул к нему с ловкостью кошки. Проснется или нет? Байрн едва дышал. Самурай беспокойно заворочался, а затем неожиданно сел, вытаращив глаза. В то же мгновенье стальные пальцы обхватили горло дикаря и длинный меч покойного даймё вонзился ему в сердце. Байрн не выпускал из рук тело до тех пор, пока не убедился, что жизнь из него полностью ушла, а затем тихо опустил его на койку и бесшумно выскользнул из хижины, чтобы обыскать соседнее жилище. Билли вошел в большую комнату, в дальней стене которой виднелась дверь – так же, как в хижине даймё. В передней комнате вповалку спали туземцы, но не было никакого следа пребывания пленников. Когда Билли уже собирался открыть дверь в пристройку, то услышал изнутри приглушенный звук голосов. Он замер на месте и приложил ухо к скважине. Минуту он стоял, напряженно прислушиваясь, а затем сердце его забилось сильнее, и он едва не крикнул от радости: люди за стеной говорили по-английски! Байрн тихонько отворил дверь – ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь. Шепот немедленно стих. Прикрыв дверь за собой, он двинулся вперед, пока не наткнулся на одного из находившихся в комнате. Человек отшатнулся от его прикосновения и прошептал: – Кажется, наш час настал, Мэллори. Они пришли за нами. – Тс-с… – предостерегающе шикнул Билли. – Здесь только вы вдвоем? – Да. Бога ради скажите, кто вы и откуда появились. – Молчите, – приказал Байрн, нащупывая веревку, которой был связан пленник. Вскоре Билли нашел ее и перерезал, затем освободил и Мэллори. – Идите за мной, – сказал он, – но ступайте осторожно. Если на вас сапоги, то лучше снимите и подвесьте вокруг шеи. Свяжите вместе концы шнурков. Они сделали, как он им сказал, и через минуту троица уже кралась через комнату, заполненную спящими мужчинами, женщинами и детьми. В дальнем конце ее стояли козлы с длинными мечами. Байрн бесшумно вынул два меча и передал их своим спутникам, жестом призывая их соблюдать осторожность. Но оба – и Энтони Хардинг, и Билли Мэллори – были совершенно неопытны в деле соблюдения тишины. Хардинг сразу же задел мечом о дверной косяк с таким звоном, что разбудил половину обитателей хижины. Увидя бледнолицых, туземцы повскакивали и с ревом бросились на незваных гостей. – Живей! – закричал Билли Байрн. Они выскочили из хижины и побежали вниз по деревенской улице, но на крики туземцев отовсюду начали сбегаться вооруженные самураи. Через минуту беглецы оказались окружены бандой беснующихся желтокожих, которые, угрожая мечами, перекрыли им все пути к отступлению. Байрн крикнул своим спутникам держаться вместе, спина к спине. Таким образом, с Байрном во главе, они медленно пробивали себе дорогу в сторону джунглей. Байрн отбивался от врагов, держа в одной руке длинный меч, в другой – револьвер Терье. Он с неуклонным упорством прокладывал путь к свободе – не только для себя, но и для людей, которые, как он наверняка знал, отнимут у него возлюбленную. Яркая луна тропиков освещала деревню. Силы были в высшей степени неравны, но их троица хотя и медленно, но все же продвигалась к джунглям. По всему было видно, что туземцы страшно боятся белого гиганта, предводителя маленького отряда. Энтони Хардинг, несколько знакомый с японским языком, понял это из их восклицаний, да и почтительное расстояние, на котором они держались от Байрна, явно это доказывало. Наконец они вышли на лужайку на краю деревни. Самураи бесновались вокруг них, выкрикивая угрозы и проклятия. Время от времени они подскакивали ближе, стараясь нанести быстрый удар и увильнуть раньше, чем огромный белый дьявол настигнет их. В пятидесяти футах от спасительного леса Мэллори вдруг упал, сраженный копьем, которое попало ему в ногу. Байрн, заметя это, вернулся и поднял его. Поддерживая раненого одной рукой, Билли стал медленно пятиться к джунглям, отбиваясь от нападающего врага. Самураи выстроились в шеренгу: теперь они все оказались по одну сторону от неприятеля, и больше не было опасности попасть копьем в одного из своих. Когда белые скрылись в высокой растительности, то им вслед полетел град копий. Почему-то самураи не последовали в джунгли за беглецами. Видимо, боялись засады, а потому ограничились метанием копий. Они целились главным образом в Байрна. Вот три острия вонзились ему в тело: два в грудь, а третье в живот. Байрн упал. Энтони Хардинг был в ужасе. Оба его спутника оказались ранены, а дикари продолжали наседать. Мэллори сидел на земле, стараясь вырвать копье из ноги. Наконец это ему удалось. Байрн, не потерявший сознания, подозвал Хардинга и попросил его вытащить копья из его тела. – Что нам делать? – в отчаянии вскричал старик. – Они наверняка нас одолеют! – Пока еще не одолели, – сказал Билли. – Постойте, я кое-что придумал. Вы можете идти, Мэллори? – Попробую, – ответил он, с трудом вставая на ноги, а затем прибавил: – Да, кажется, могу. – Отлично! – воскликнул Байрн. – Теперь слушайте. Почти прямо на север за этим гребнем есть долина. Там протекает река. У здорового человека этот переход занял бы часов пятнадцать, но вы с Хантингом наверняка затратите больше времени. Идите вниз по реке, пока не увидите маленький островок. Там вы найдете мисс Хардинг, Нориса и Фостера. Идите скорей. – А как же вы? – вскричал Мэллори. – Мы не можем бросить вас здесь! – Ни за что! – горячо поддержал его Энтони Хардинг. – Так нужно, – ответил Билли. – Это входит в мой план. Иначе вообще ничего не выйдет. Он поднял револьвер, выстрелил в сторону туземцев, в нерешительности толпящихся на опушке леса, и прибавил: – Пусть они знают, что мы еще здесь! Пока хватит силы, я буду время от времени стрелять. Это прикроет ваш отход. – Я не уйду, – решительно сказал Мэллори. – Нет, вы уйдете, – не менее решительно заявил Байрн. – Дело не в нас с вами, а в мисс Хардинг. Мы должны вернуться к ней, и как можно скорее. Я идти не могу; значит, должны идти вы двое. Моя песенка спета – это ведь и слепому видно. Что за польза будет от того, что вы останетесь и вас перебьют, пока вы будете ожидать моей смерти? А вред от этого может быть, и очень большой. Это может повлечь за собой гибель мисс Хардинг! – Вы говорите, что моя дочь на острове с Норисом и Фостером? Здорова ли она? Как она себя чувствует? – взволнованно спросил Хардинг. – Отлично, – ответил Байрн. – А теперь проваливайте. Вы теряете время. – Возможно, вы и правы, – нерешительно сказал Энтони Хардинг. – Но ведь было бы подло с нашей стороны бросить на произвол судьбы такого благородного человека, как вы. – Да, подло, – взволнованно подтвердил Билли Мэллори. – Нужно найти другой выход. Кстати, кто вы и каким образом очутились здесь? Байрн повернул лицо вверх, так что луна ярко озарила его черты. – Другого выхода нет, Мэллори, – сказал он. – Теперь посмотрите хорошенько. Узнаете ли вы меня? Мэллори пристально посмотрел на Билли и покачал головой. – Ваше лицо кажется мне немного знакомо, – сказал он, – но я не могу признать вас. Да это мне и безразлично. Кто бы вы ни были, вы рисковали своей жизнью, чтобы спасти нас, – и я вас не оставлю. Пусть Хардинг идет один. Я остаюсь. – Вы пойдете оба, – настаивал Байрн, – и вы сейчас поймете, что вам вовсе не все равно, кто я такой. Не хотел говорить, но, видно, придется. Я тот самый матрос, который чуть не убил вас на палубе «Лотоса», Мэллори. Я тот, который так грубо обошелся с мисс Хардинг, что даже скотина Симс остановил меня. Мисс Хардинг провела со мной одна несколько недель на этом острове. Теперь ступайте. Он отвернулся, чтобы они не могли видеть выражение его лица, поднял револьвер и снова сделал выстрел в сторону туземцев. Энтони Хардинг с бледным как смерть лицом слушал Байрна, и его кулаки судорожно сжимались. Когда Билли закончил свою речь, он шагнул к нему и, цедя сквозь зубы проклятия, занес над ним меч. Билли Мэллори подскочил и схватил его за поднятую руку. – Не надо, – прошептал он. – Подумайте, чем мы ему теперь обязаны! Идемте. И оба они повернули к северу в джунгли, в то время как Билли Байрн ничком лежал в высокой траве, изредка пуская пули в том направлении, где поблескивали копья дикарей. Энтони Хардинг и Билли Мэллори шли молча. Хлопки выстрелов, делающиеся все слабее по мере того, как они удалялись от поля битвы, говорили о том, что их спаситель еще жив. Через некоторое время звуки стихли. – Он умер, – прошептал Мэллори. Хардинг не ответил. Больше выстрелов было не слышно… Ночь прошла и сменилась днем. Томительный день медленно прошел, и вновь наступила ночь. А они все шли, еле передвигая ноги. Рана Мэллори доставляла ему невыносимые страдания. Были минуты, когда ему казалось, что он не в состоянии больше сделать ни шагу. Но он вспоминал тогда, что где-то впереди ждет мисс Хардинг, что скоро он увидит ее, и это придавало ему новые силы. Они достигли реки и поплелись вдоль берега. Великолепная полная луна покрыла окружающий ландшафт серебром. – Смотрите! – воскликнул Мэллори. – Остров! – Слава богу! – горячо прошептал Хардинг. Остановившись на берегу против острова, они громко крикнули. Почти немедленно вслед за этим три фигуры выбежали из глубины острова на берег: двое мужчин и одна женщина. – Барбара! – закричал Хардинг. – О моя дочь, моя дочь! Норис и Фостер поспешили перейти через реку и перевести на остров Хардинга и Мэллори. Барбара бросилась в объятия отца. Минуту спустя она схватила и крепко сжала протянутые к ней руки Мэллори, а затем оглянулась, ища глазами еще одного. – А где же мистер Байрн? – спросила она. – Он умер, – ответил Хардинг. Девушка с минуту смотрела на отца широко раскрытыми, растерянными глазами. – Умер… – простонала она и без чувств рухнула к его ногам. Глава XVIII Слишком поздно В течение получаса Билли продолжал время от времени стрелять. Затем он выпустил несколько зарядов один за другим и, встав на четвереньки, с трудом пополз в джунгли, чтобы найти какой-нибудь укромный угол, где мог бы спокойно умереть. Он преодолел таким образом несколько сотен футов, когда внезапно почувствовал, что земля под ним проваливается. Он сделал неимоверное усилие, чтобы удержаться, зацепиться за что-нибудь, но сорвался и полетел в какую-то темную бездну. Падать пришлось неглубоко. Мгновение спустя он понял, что очутился на дне охотничьей ямы – западни, которые выкапывают туземцы для ловли оленей. Раны его болели невыносимо, голова кружилась, и он потерял сознание. Когда он очнулся, было уже светло. Солнце ярко светило сквозь отверстие, пробитое им при падении в легком настиле из веток. – Вот тебе раз! – пробормотал Билли. – Неужели я и вправду жив? Кровотечение у него остановилось, но во всем теле Билли ощущал смертельную слабость и ломоту. «Видно, меня никакая смерть не берет!» – подумал он. Достигли ли Хардинг с Мэллори островка? Он надеялся, что да. Мэллори любил Барбару… Билли был уверен, что и Барбара тоже когда-то любила Мэллори. Он от всей души желал, чтобы она была счастлива. Ревности Билли не чувствовал вовсе: Мэллори был ей ровня, принадлежал к ее кругу, а он нет. Как выглядел бы он в обществе такой женщины? Ведь ей на каждом шагу пришлось бы краснеть за него, а он при своем самолюбии не мог бы перенести этого. Нет! Даже хорошо, что дело так повернулось! Теперь он искупил зло, которое причинил ей и Мэллори. Они сочтут его мертвым и сохранят о нем наилучшие воспоминания. Останься он жив, было бы гораздо хуже: он вечно связывал бы их благодарностью и мешал быть счастливыми. Эта мысль заставила сжаться сердце Билли. «Лучше бы мне сдохнуть!» – прошептал он. Но он не «сдох». Наоборот, к вечеру его силы восстановились, он окреп, а муки голода и жажды заставили задуматься, каким бы способом выбраться из ямы. Он подождал до наступления темноты, а затем, хватаясь за торчащие из земли корни, кое-как выкарабкался из западни. Туземцев с прошлой ночи не было слышно: они, верно, считали, что их противник умер от ран, и теперь, когда Билли выбрался на поверхность, до него доносился отдаленный шум деревни. Байрн, шатаясь, потащился к источнику, где умер бедный Терье. Это заняло немало времени, но наконец Билли достиг его. Холодная вода его освежила и подкрепила. Теперь нужно было отыскать еду. Несколько диких плодов утолили его голод. Отдохнув, Билли решил двинуться к островку, где они с Барбарой расстались. Путь, который он в прошлый раз преодолел за пятнадцать часов, занял теперь почти полных три дня. Иногда он сам себе удивлялся: зачем ему возвращаться? Разве он не желал исчезнуть и сделать Барбару свободной? Да, все так… но жизнь все же слишком привлекательная штука, чтобы вот так отбросить ее в сторону, как ненужный хлам. Горячая кровь все еще текла в его жилах и заставляла двигаться вперед. «Я ведь могу продолжать жить своей жизнью, – думал он, – и не мешать Барбаре. Но будь я проклят, если мне хочется подохнуть в этой поганой дыре! Нет, я желал бы еще пошляться туда-сюда по Гранд-авеню, послушать грохот Лэк-стрит и поглазеть на толпу!» Билли Байрна охватила острая тоска по родине. Его судьба сделала сумасшедший виток, перетряхнула всю его жизнь, дала ему почувствовать великую любовь, ставшую для него одновременно величайшим мучением. Он ни на что не надеялся и ни во что не верил. Однако не мог забыть, как руки Барбары обвились вокруг его шеи, а прелестные губы на краткий миг прильнули к нему. А ее слова… о, эти ее слова! Они все время звучали в ушах Байрна: «Я люблю тебя, Билли, таким, какой ты есть!» Эти слова, которые он много раз шепотом повторял про себя, пробудили в нем внезапную решимость. «Барбара, конечно, не должна принадлежать мне, – сказал он себе. – Она не для таких, как я. Но если я не могу быть с ней, то могу хотя бы жить для нее. Жить так, как она хотела бы, чтобы я жил. Если она услышит когда-либо еще о Билли Байрне, ей не придется стыдиться, что когда-то обнимала меня и говорила, что меня любит». Наконец Билли добрался до маленького островка и остановился на берегу. Было уже около полуночи, и он долго колебался, переправляться ли ему через реку в такой поздний час. Он боялся поднять переполох в лагере. После долгих колебаний он наконец решил осторожно перейти реку и ждать утра, улегшись рядом с ее хижиной. Переправа оказалась трудной, – уж очень он ослаб. Добравшись до противоположного берега, он без сил упал на песок, чтобы немного отдышаться. Затем ползком взобрался наверх и, встав на ноги, осторожно двинулся к хижинам. Вокруг стояла тишина. Билли решил, что вся компания спит, улегся рядом с грубым шалашом, который он выстроил для Барбары Хардинг, и заснул как убитый. Когда он проснулся, был ясный, светлый день. Солнце стояло уже высоко, однако в хижинах никто не шевелился. Тут только в сердце Билли закралось ужасное предчувствие. Неужели это возможно? Он кинулся в свою хижину – она была пуста. Он побежал в хижину Барбары – в ней тоже никого не было. Ушли! Все время своего мучительного перехода от опушки джунглей к острову он ежеминутно ожидал встречи с отрядом, идущим ему на выручку. Нельзя сказать, чтобы он был разочарован тем, что отряд все не шел; но день проходил за днем, помощь все не являлась, и он ощутил наконец некоторую горечь. Теперь же это был окончательный удар. Его бросили, оставили раненым на диком острове, не позаботившись даже удостовериться, жив он или погиб! Это было просто невероятно! «Но, может быть, я несправедлив, – продолжал размышлять Билли. – Разве я не уверил их в том, что умираю? Да, они поверили этому. Значит, я сам виноват, мне не следует их осуждать… Хотя, конечно, сам ни за что бы не бросил их таким образом. Обязательно вернулся бы за ними. А у них в распоряжении целый военный корабль, полный матросов, – чего им бояться!» Но тут ему пришло в голову, что отряд, возможно, пошел к берегу за подмогой и что теперь они уже ищут его. Билли поспешил перейти через реку и снова пуститься в путь. Он достиг морского берега в ту же ночь, а с раннего утра принялся за поиски. Он был готов даже обойти остров вокруг, но найти корабль. Вскоре после полудня он достиг высокого мыса, далеко вдававшегося в море. С него открывался широкий вид на Тихий океан. Сердце Билли усиленно забилось и в висках застучало: невдалеке от него виднелись большой военный корабль и изящная белая яхта. Они медленно уходили в море. Он пришел как раз вовремя! Полный радостного возбуждения, Билли взбежал на вершину мыса, снял с себя рубашку и, громко крича, начал размахивать ею над головой. Но суда продолжали свой путь, не давая ответного сигнала. С полчаса Байрн выбивался из сил, чтобы привлечь чье-либо внимание на борту. Но тщетно. Корабли медленно уходили все дальше и наконец скрылись за краем горизонта. Ослабевший, раненый, полный отчаяния, Билли упал на землю и закрыл лицо руками. В таком положении застала его взошедшая на небо луна, и в такой же позе он продолжал лежать, когда она утром скрылась за горизонтом. * * * Три месяца вел Билли Байрн одинокую и однообразную жизнь в самых диких частях острова. Охота при помощи силков и рыбная ловля кормили его. Воды было достаточно. Билли снова окреп и совершенно оправился от своих ран. Туземцы его не трогали. Ему посчастливилось попасть в ту часть острова, которая была для них «табу» и к которой никто из них, ни при каких обстоятельствах, не осмелился бы приблизиться. Однажды утром – это было в начале четвертого месяца его одиночества – Билли заметил на море легкий дымок. Тот становился все гуще, а затем из-за горизонта появился корпус парохода. Судно все ближе и ближе подходило к острову. Билли набрал сухого валежника и разжег огромный костер на самой высокой точке того мыса, с которого смотрел на уходящий «Лотос». Он набросал на сухие сучья свежих веток, и вскоре густой дым от его костра поднялся в небо вертикальным столбом. Еле дыша от волнения, Билли следил за движением парохода. Сперва казалось, что тот пройдет мимо, не заметив сигнала, но затем он изменил курс и направился прямо к острову. Море в этот день было очень спокойное, и судно подошло почти к самому берегу. Как только Билли убедился, что его заметили, он как сумасшедший пустился вниз, спотыкаясь и падая, по крутому склону скалы к узкой песчаной отмели. Пароход спустил лодку. Билли, дрожа от нетерпения, стоял по колено в воде и ждал… Странная картина представилась его спасителям, когда они достигли берега, – картина, вызвавшая в них благоговейный ужас. Они увидели перед собою белого гиганта, почти голого, но вооруженного длинным мечом средневекового самурая, современным револьвером и тяжелым боевым копьем диких охотников за черепами. У него были всклокоченные длинные лохмы и спутанная борода, но на лице сияли светлые радостные глаза, и добродушная улыбка оживляла лицо. – Наконец-то белые люди! – вскричал Билли. – Как мне приятно вновь увидеть вас! * * * Шесть месяцев спустя по Шестой авеню в Нью-Йорке разгуливал дюжий, гладко выбритый парень в плохо сидящем матросском костюме. Это был Билли Байрн – Билли Байрн, у которого не было ни гроша за душой, но который чувствовал себя необычайно счастливым. Гранд-авеню в Чикаго была менее чем в тысяче миль от него! – Славно, черт возьми, опять оказаться дома! – проговорил он вполголоса. В Нью-Йорке у Билли были кое-какие знакомые. Он вспомнил об одной боксерской школе, размещавшейся на третьем этаже невзрачного дома, недалеко от Баттери, где когда-то бывал. Туда-то он и направился. В небольшой загроможденной комнате два огромных, обнаженных по пояс парня усердно боксировали друг с другом. У одной стены на опрокинутом стуле сидел толстый узколобый мужчина, вопросительно взглянувший на вошедшего Байрна. Билли подошел к нему с протянутой рукой. – Как живете, профессор? – поинтересовался он. – Отлично, но я вас не узнаю, – ответил профессор Кассиди, пожимая ему руку. – Я был здесь с Ларри Хилмором на состязании год назад или около того. Меня зовут Байрн. – Вспомнил! – воскликнул профессор. – Вы тот парень, о котором Ларри говорил, что вы были бы хорошим атлетом, если бы бросили пить. Билли улыбнулся и утвердительно кивнул. – Вы теперь на пьяницу совсем не похожи, – заметил Кассиди. – Так оно и есть, – сказал Билли. – Год с лишним я был в море и не пил вообще. – Вот это правильно! – одобрил профессор. – Ну-с, что вы мне скажете хорошенького? Что поделываете в Нью-Йорке? – Ищу, чем бы заняться, – ответил Билли. – Ну-ка разденьтесь, посмотрю на вас! – скомандовал профессор. – Мне нужен спарринг-партнер для одного боксера, который всех отправляет в нокдаун. Билли начал снимать одежду. Под ней обнаружилась такая мускулатура, что даже профессор Кассиди, много повидавший на своем веку, пришел в восторг. – Вот это бицепс! – воскликнул он с восхищением и сразу представил Билли обоим боксерам, Харлему Херикану и Даго Питу. – Пит – тот самый молодчик, о котором я вам говорил, – пояснил профессор Кассиди. – У него такие сильные удары, что я не могу найти для него подходящего партнера. Никто не решается с ним иметь дело. Один только Херикан согласен иногда тренироваться с ним. У других нервы не выдерживают. Я готов платить вам жалованье все время, пока вы будете партнером Пита для тренировки, а иногда буду назначать вас на состязания, так что сможете и кое-что подзаработать. Идет? – Само собой! – ответил Билли. – Вот и отлично! – весело сказал профессор. – В таком случае надевайте перчатки и продержитесь против Даго Пита парочку раундов. Билли натянул кожаные боксерские перчатки себе на руки. – Уже больше года как, я не носил их, – сказал он. – Вначале я, верно, буду немножко косолапый, но потом, когда разойдусь, дело пойдет. Кассиди подмигнул Херикану. – Ему вряд ли будет время разойтись, – уверенно заявил Херикан. – Пит сшибет его с ног через две минуты. Кассиди и Херикан отошли. На лицах их было написано плохо скрываемое удовлетворение. То, что произошло в последующие минуты, навеки врезалось в память профессора Кассиди. Он до сих пор постоянно говорит об этом как о самом потрясающем событии в своей жизни. Первую минуту Билли и Пит боксировали осторожно, изучая друг друга. Затем Пит размахнулся и нанес левой сильный прямой удар в лицо Билли. Это был удар, который мог бы свалить быка, но Билли только встряхнул головой и чуть-чуть покачнулся. Пит был настолько уверен, что его мощная атака заставит нового партнера грохнуться навзничь, что даже слегка открылся, опустив руки. Но Билли снова принял боевую стойку. Удар в лицо, казалось, заставил его вспомнить все, что он знал когда-то в искусстве бокса. Бой продолжался. Даго Пит нанес Билли еще несколько ударов, но так же безрезультатно, как и в первый раз. Пит растерялся: ничто так не обескураживает бойца, как осознание того, что самые удачные его удары нечувствительны для противника. Несколько минут Билли Байрн играл с Питом, как кошка с мышью. Он уходил от атак противника, чуть согнувшись, как это делал знаменитый чемпион Джеффрис, которого Билли напоминал и ростом, и телосложением. Вдруг с ловкостью пантеры Билли подскочил к противнику и нанес ему левой удар в челюсть, за которым с молниеносной быстротой последовал удар правой снизу под подбородок. Пит Даго на фут оторвался от пола, отлетел в дальний угол и упал без чувств. Это был необычайно эффектный финал. Кассиди и Херикан поспешили оказать помощь побежденному. – Может быть, у вас есть еще какие-нибудь «непобедимые» борцы? – спросил Байрн, усмехаясь. – С этим мне иметь дело как-то неинтересно. Профессор обернулся к Билли. – Да, вы с любым справитесь, если не запьете опять и будете регулярно тренироваться у меня. – Так и порешим, – ответил Билли. – Ну а теперь дайте мне чего-нибудь пожрать. У меня от голода все кишки узлом скрутились. Глава XIX Приглашение В течение трех месяцев Билли выходил поочередно против всех третьеразрядных боксеров Нью-Йорка и его окрестностей. И всех он немилосердно колотил, обычно просто сшибая с ног сильным ударом. Его имя начинало греметь в местных спортивных кругах. Против него стали уже выставлять более опытных бойцов, в том числе и из других городов. Он справлялся с ними так же легко, как и с прежними своими противниками. Здоровенного, всегда спокойного «новичка» многие стали прочить в чемпионы. Вскоре профессор Кассиди получил письменное предложение от владельца другой боксерской школы выставить Билли против его лучшего боксера, местной «восходящей звезды». В письме говорилось, что это состязание будет отличной практикой для молодых борцов, которые с трудом могут найти желающих биться с ними. Профессор Кассиди весело ухмылялся, читая вызов. Насчет условий поединка сговорились очень быстро. Согласно официальному регламенту, встреча должна была состоять из десяти раундов. Все нюансы тоже были оговорены – даже вес перчаток. Имя «восходящей звезды», против которой должен был выступить Билли, оказалось достаточно известным, чтобы привлечь полный зал зрителей. Среди публики нашлось немало тех, кто знал о способностях Билли и предвкушал интересное состязание. Однако, когда «будущий чемпион», как был представлен противник Билли, вступил в круг, его встретили дружными аплодисментами, в то время как при появлении Билли раздалось всего два-три жидких хлопка. Первый раз приходилось Билли встречаться с первоклассным борцом, и, когда он увидел огромные мускулы своего противника, он вспомнил все слышанные им рассказы об искусстве и ловкости «восходящей звезды». Билли растерянно окинул глазами море повернутых к нему лиц, и внезапно его обуяли неуверенность и страх. Профессор Кассиди опытным глазом сразу заметил это и приуныл. Его надежды рушились. Он уже видел своего гиганта-бойца неподвижно лежащим на ринге. Что же делать? Подойдя к Билли, Кассиди поднес к его губам бутылку. – Хлебни-ка, – прошептал он. Билли покачал головой. Алкоголь был главным его врагом. Он дал себе слово никогда больше не прикасаться к нему и намеревался сдержать клятву, даже если из-за этого он потерпит поражение в предстоящем бою. Он должен так сделать ради нее… Ради нее! Прозвучал удар гонга, вызывавший его на середину круга. Билли ясно сознавал, что он трусит. Ему казалось, что он боится огромного, хорошо тренированного борца. На самом деле его просто охватил страх перед рампой. Но этого было вполне достаточно, чтобы отнять у него всякий шанс на победу, и после того, как «восходящая звезда» дважды сшибла Билли с ног в самом начале первого раунда, Кассиди почувствовал, что все проиграно. Верхние ряды зрителей хохотали, улюлюкали и выкрикивали Байрну насмешки: – Эй, размазня, выдержи хоть один раунд! – Проваливай обратно в свою деревню, дубина! А затем, покрывая все остальные голоса, раздался пронзительный свист и крик: – Трус! Трус! Трус! Это слово проникло в затуманенный мозг Билли. «Трус»! Барбара Хардинг назвала его так однажды, но потом переменила о нем мнение! Терье тоже поначалу считал его трусом, однако, умирая, сказал, что Билли был самым храбрым человеком, которого он когда-либо знал… Билли вспомнил с воем бегущих на него самураев, их острые мечи и копья, вспомнил маленькую клетушку во «дворце» Оды Иоримото, желтолицых дьяволов, которые рубили и кололи его в тот памятный день, когда он сражался за спасение любимой женщины. Трус? Что же здесь, на этой арене, могло испугать его, человека, который столько раз смело глядел в глаза смерти? До ушей его опять донеслись крики, проклятия и насмешки толпы, – и он понял. Виновата была толпа! В этот момент тяжелый кулак «будущего чемпиона» в очередной раз сшиб Билли на ковер, но в ту же секунду прозвенел гонг и спас его от окончательного поражения. После первого раунда Билли, смущенный, с поникшей головой, забился в угол. Его противник усмехался и держал себя крайне самоуверенно. Вскоре вновь раздался сигнал, и бойцы вышли на середину ринга для следующей схватки. Во время короткого перерыва Билли окончательно понял, в чем дело. Толпа действовала ему на нервы. Она отвлекала его внимание, и он не мог сосредоточиться на своем противнике. Второй раунд должен пройти лучше! Но первое, что случилось, когда Билли вновь очутился лицом к лицу с «восходящей звездой», привело в дикий восторг верхние ряды и вызвало громкие крики и свист. Билли размахнулся правой, чтобы ударить противника в челюсть. Он все рассчитал – этот удар должен был быть такой силы, что борьба тут же закончилась бы… Тут же, если бы удар достиг цели. Но Пит ловко отскочил, и Билли со всего размаху шлепнулся на ринг лицом вниз. Когда он встал, соперник уже ожидал его и нанес ему такой страшный удар, что Билли снова упал и остался лежать неподвижно. Рука судьи подымалась и опускалась, отсчитывая секунды. «Одна. Две. Три. Четыре. Пять. Шесть». Билли открыл глаза. «Семь». Билли сел. «Восемь». Значение монотонного счета наконец проникло в оглушенное сознание Билли. Еще две секунды – и его будут считать побежденным! «Девять!» Билли вскочил на ноги с быстротой молнии. Он забыл про толпу. Ярость, хладнокровная, трезвая ярость овладела им. Его считают побежденным? Его, которого любила когда-то Барбара Хардинг? Его, которого она считала самым храбрым на всем свете? Они хотят осмеять его и предать на поругание! Он им покажет! Но противник уже ожидал его. Едва Билли встал на ноги, как тот бросился на него с торжествующей улыбкой на губах. «Сейчас бросишь улыбаться!» – подумал Билли. Он встретил удар, согнувшись, по своему обыкновению, и остановил противника ударом в живот. Кассиди поднял бровь. Он считал дело Билли проигранным, но по крайней мере хоть одну минуту его ученик сумел показать себя! Изумленный «чемпион» бросился вперед, чтобы наказать дерзкого соперника. Толпа притихла. Билли опять пригнулся под размахнувшейся левой рукой противника и нанес ему удар в голову, так что тот упал на колени. В это время прозвучал удар гонга. В третьем раунде Билли бился уже обдуманно. Он решил показать этой куче мерзавцев, что он знает все боксерские приемы, чтобы никто потом не смог сказать, что он победил случайно… А Билли твердо решил победить. Этот раунд наполнил восторгом сердца тех зрителей, которые понимали все тонкости бокса. И когда схватка завершилась, причем ни той ни другой стороне не было нанесено особого вреда, то в умах знатоков не осталось и тени сомнения: неизвестный боец был более искусным боксером, чем «звезда». Настала пора четвертого раунда. Большинство зрителей все еще нисколько не сомневались в том, кто одержит верх. «Деревенщина» просто случайно провел несколько хороших, ничего не значащих выпадов, но где ему продержаться против такого противника! Толпа каждую минуту ожидала теперь решительного удара. Билли был доволен тем, что ему удалось достичь в предшествующей схватке. Теперь он им покажет, на что способен! И показал! С первого удара гонга он начал гонять своего противника по рингу. Он наносил ему удары, когда и куда хотел. «Чемпион» оказался перед ним совершенно беспомощным. Билли дубасил соперника по голове то с одной, то с другой стороны, безжалостно бил по рассеченным бровям и вспухшим губам. Три раза он загнал его к самому канату, а один раз «чемпион» даже кувыркнулся через ограждение на колени гикающих и свистящих зрителей. На этот раз они освистывали не Билли. До самого финального звонка вел Билли эту игру, ни разу не пытаясь нанести решающего удара. – Почему ты его не уложил? – бросился к нему профессор Кассиди, когда Билли вернулся после четвертой схватки. – Ты же мог запросто это сделать! Почему ты его не уложил, черт побери! – Не хотел, – ответил Билли. – Я приберегаю финал для пятого раунда. Если хотите заработать, можете поставить на меня. – Ты это серьезно? – недоверчиво спросил Кассиди. – Конечно, – сказал Билли. – Можете еще увеличить выигрыш, поставив на то, что я уложу его в первую минуту. Пожалуйста, поставьте и от меня сотенку. Кассиди, послушав Билли, сделал весьма крупную ставку, но минуту спустя, когда оба противника вышли на ринг, он пожалел о своем поступке. К его удивлению, «будущий чемпион» улыбался и выглядел уверенным в себе. «Видно, кто-нибудь поднес ему рюмочку, – проворчал Кассиди. – Скверно! Этого может быть достаточно, чтобы дать ему продержаться в течение первой минуты или даже всего раунда. Я частенько видал такие примеры!» Когда противники сошлись, «будущий чемпион» сразу перешел в нападение. Он бросился на Билли и нацелил удар в лицо. К огорчению Кассиди и к удивлению толпы, Билли не увильнул и принял удар прямо в челюсть. Однако не дрогнул. Противник опять размахнулся, а Билли Байрн стоял, как огромное бронзовое изваяние, и принимал удар за ударом, которые насмерть уложили бы обыкновенного человека. Публика пришла в неистовство. Оглушительные крики потрясли огромное здание. «Будущий чемпион» потерял самообладание и сознательно нанес нечестный удар. Но раньше, чем рефери успел вмешаться, Билли развернулся и нанес свой удар, похожий на тот, который ему не удался во втором раунде. На этот он ему удался. Могучий кулак поразил будущего чемпиона в подбородок, оторвал его от пола и отбросил к канату. Там он и лежал, пока судья отсчитывал десять секунд, а непостоянная толпа вопила от радостного восторга. Это была победа! Кассиди перелез через канат и облобызал Билли Байрна. – Я знал, что ты сможешь это сделать, голубчик, – кричал он, чуть не плача от радости. – Теперь твоя карьера сделана, ты – будущий чемпион… На следующее утро спортивные листки были полны статьями о «матросе Байрне», которого называли «самой яркой восходящей звездой на небе бокса». Портреты его пестрели повсюду. Газеты публиковали разнообразные интервью: с самим Билли, с бойцом, которого он победил, с профессором Кассиди, с судьей поединка и прочими и прочими – все сходились на том, что со времен Джеффриса спортивный мир не видывал такого боксера. Сам легендарный Корбет признал, что хотя он, без сомнения, победил бы «новое чудо», но посчитал бы его нелегким соперником. Казалось, что будущее Байрна обеспечено. Не было никого, кто мог бы сравниться с ним, а всякий, кто видел его поединок накануне, поставил бы на него свой последний доллар. Кассиди по телеграфу послал вызов антрепренеру Корбета и получил благоприятный ответ. Хотя условия были не особо выгодные, Кассиди принял их, и уже к полудню журналистам стало известно, что встреча «новой звезды» и маститого чернокожего боксера вскоре состоится. Билли давно не чувствовал себя таким счастливым – пожалуй, с того самого дня, когда он добровольно отказался от Барбары Хардинг в пользу человека, которого, как он думал, она любила. Он жадно читал и перечитывал газетные отчеты о своем подвиге, когда вдруг, перелистывая страницы, чтобы найти еще какие-нибудь заметки о себе, наткнулся на имя, которое в течение всех этих месяцев постоянно было у него на уме. Хардинг! «Ходят упорные слухи о разрыве помолвки очаровательной Барбары Хардинг с Уильямом Д. Мэллори. Нам не удалось застать дома мисс Хардинг. Мистер Мэллори отказывается вдаваться в подробности, но не отрицает слухов». Билли Байрн прочел эти строки и уронил газету. Бокс и борьба за звание чемпиона разом вылетели у него из головы. Он уставился в одну точку, а мысли его унеслись за много тысяч миль к маленькому островку, лежащему посреди бурной реки. А в другом конце огромного Нью-Йорка, с той же газетой в руке, сидела Барбара Хардинг. Она небрежно пробегала глазами спортивный листок в поисках отчета о вчерашнем женском состязании по гольфу. Внезапно ее взгляд остановился на портрете крупного, атлетически сложенного боксера… И она забыла об отчете и гольфе. Торопливо она начала искать заголовок и текст, пока не нашла упоминание о «матросе Байрне». Это он! Барбара жадно читала и перечитывала все, что было о нем написано. Полчаса спустя мальчик-посыльный разыскал матроса Байрна в боксерской школе Кассиди. Билли окружала толпа поклонников. Мальчуган с восторгом оглядел с головы до ног нового героя и передал ему записку. Пока Билли ее читал, мальчик продолжал смотреть на него с благоговейным обожанием. – Будет ответ? – спросил он. – Нет, я сам его принесу, – ответил Байрн и всучил мальчишке доллар. Час спустя Билли Байрн подымался по широким белым ступеням, которые вели в особняк Энтони Хардинга. Лакей, открывший дверь, подозрительно оглядел гостя: Билли был одет как прифрантившийся мастеровой. Визитной карточки у него не имелось. – Скажите мисс Хардинг, что пришел мистер Байрн, – сказал он. Лакей оставил его дожидаться в вестибюле, а сам, не торопясь, стал подниматься по широкой лестнице, но на полдороге встретил быстро бегущую вниз мисс Хардинг. – Знаю, Смит, знаю, – махнула она лакею. – Я ожидала мистера Байрна. И, заметя, что слуга не потрудился предложить посетителю стула, прибавила: – Это мой старый добрый друг. Смит моментально стушевался. – Билли! – воскликнула девушка, бросившись к нему с протянутыми руками. – О, Билли, все считали, что вы погибли! Давно вы здесь? Почему вы ко мне не зашли? Байрн замялся. – Я вернулся несколько месяцев тому назад, – сказал он наконец. – Но после того, как обнаружилось, что мистер Мэллори жив, я понял, что все изменилось… и потому не показывался. – Билли! Как могли вы это подумать? – Не хотите ли вы сказать, – и голос его дрогнул, – что… что все осталось по-прежнему… как на острове? Билли внимательно посмотрел на девушку. В ее глазах, во всем ее обращении он мог прочесть так же ясно, как если бы она выразила это словами, что надежда, охватившая его при получении письма, не была напрасной. Однако в нем проснулось странное чувство. В тот момент, когда он входил в великолепный дом Энтони Хардинга, он уже ощутил какое-то неприятное стеснение в груди. Надменное поведение лакея, роскошь огромного вестибюля, за которым виднелся целый ряд апартаментов, – все было так чуждо ему! И сама Барбара, одетая в какое-то мудреное парижское платье, всем своим видом противоречила тому, что читалось в ее глазах. Нет, Билли Байрн тут чужой, точно так же, как и Барбара Хардинг навсегда останется чужой на Гранд-авеню. Билли Байрн вдруг понял это. Его сердце упало. Он внезапно потерял всякий интерес к жизни. Что тут поделаешь… Его собственная жизнь или счастье не должны идти в расчет. Нужно думать только о Барбаре. Он благодарил судьбу за то, что опомнился раньше, чем сказал ей то, что изначально хотел. – Я вернулся несколько месяцев тому назад, – снова начал Билли. – Но в моей башке еще остались крохи сообразительности, чтобы не соваться туда, куда мне не след. Хорош бы я был среди ваших пижонов! Билли звонко хлопнул себя по бедру и расхохотался так неприлично громко, что изысканный Смит, стоявший на верхнем этаже, в ужасе приподнял брови. – А затем я готовился к боксерскому поединку. Не могу же я бросить свои дела, чтобы гоняться за юбкой! Барбара почувствовала острое разочарование. Билли снова начал говорить так вульгарно и грубо! Ей казалось, что она уже отучила его от этого во время их пребывания на острове. – Я, знаете ли, и вовсе не собирался заваливаться к вам, – продолжал он, – да в газете прочел, что вы с Мэллори разошлись. Вот я и подумал, что нужно пронюхать, в чем тут дело. Во все время, пока Билли говорил, он не смотрел на Барбару. А теперь обернулся к ней. – Он, небось, недоволен размолвкой? – Да, – ответила Барбара. Она не знала, сердиться ли ей или нет. Но вспомнила о воспитании Билли и подумала, что он, конечно, не знает, что не стоит затрагивать столь деликатный вопрос в такой грубой форме. – Тэк-с, – продолжал Билли. – В чем же у вас загвоздка? Мэллори для вас как раз подходящий парень. Вы его любили, иначе бы не обручились с ним. Последняя фраза очень походила на вопрос. Барбара кивнула утвердительно. – Видите, Билли, – начала она, – я давно знала мистера Мэллори и всегда думала, что я любила его, пока… пока… Но в глазах Билли не было ответного огня, и Барбара неловко замолкла. Немного помолчав, она продолжала: – Я обручилась с ним, только когда мы вернулись в Нью-Йорк. Мы все думали, что вы умерли. – Он ничего худого не сделал с тех пор, как вы дали ему слово? – спросил Билли, игнорируя ее упоминание о нем самом и все, что из него следовало. Барбара молча кивнула. – Ну, тогда я не понимаю, что вы имеете против этого брака, – пожал плечами Билли. Он опять стал говорить так, как его учила Барбара, но ни он, ни она этого не заметили. – Видите ли, – ответила девушка, – я не могла примириться с тем, что они бросили вас одного в джунглях. Каждый раз, когда я видела мистера Мэллори, я невольно думала, что он поступил как трус. Как, чувствуя это, я могла выйти за него замуж? И правда, Билли, я никогда не любила его так, как… Барбара снова запнулась, а Билли снова не сделал попытки воспользоваться открывавшейся перед ним возможностью. Вместо этого он подошел к телефону. Взяв телефонную книжку, он начал ее перелистывать и вскоре нашел желаемый номер. Через мгновение его соединили. – Это Мэллори будет? – спросил он. – Говорит Байрн, Билли Байрн. Да, да, тот самый, который вам морду набил на «Лотосе». Умер? Ничего подобного! Я здесь, у Барбары. Да, я это самое и говорю. Она хочет, чтобы вы приехали как можно скорее. Барбара Хардинг шагнула к нему. Глаза ее сверкали. – Как вы смеете! – вскричала она, стараясь выхватить телефонную трубку из его руки. Билли заслонил аппарат своим телом. – Пошевеливайтесь! – крикнул он в телефон и повесил трубку. Затем повернулся к разгневанной девушке. – Послушайте! – сказал он. – Вы когда-то говорили, что готовы бог знает что для меня сделать, чтобы отплатить за то, что я сделал. Вот вам теперь как раз случай! – Что вы хотите сказать? – спросила пораженная девушка. – Что я могу для вас сделать? – Вот что! Когда Мэллори придет, вы скажете, что промеж вами все будет по-старому, – хорошо? В широко распахнутых глазах Барбары Билли прочел такую обиду, что сразу осекся. Он думал, что девушка сразу отвернется от грубого хулигана и с радостью предпочтет ему воспитанного джентльмена. Но когда увидел, что она по-настоящему страдает, когда понял, как ее ранят эти попытки грубо разрушить ее любовь, то не смог доиграть своей роли до конца. – Барбара, – вскричал он, – разве вы не видите, что Мэллори вам ровня, что он для вас подходящий муж? С той минуты, как я вошел в этот дом, я понял, что между мною и вами – непроходимая пропасть. Когда-то я на что-то надеялся, но теперь ясно вижу, что я вам не пара! Мне так хочется, чтобы вы были счастливы, Барбара! И сам постараюсь быть счастливым, насколько смогу. В Чикаго, на Гранд-авеню есть много девушек чистых и честных – не хуже, чем на Риверсайд-драйв, и которые мне подходят. Среди них я смогу выбрать себе подругу. Вы показали мне, что женщина может превратить грубое животное в человека. Научили меня самоуважению и гордости. Но я готов скорее умереть под копьями воинов Оды Исеки, чем переносить здесь наглые насмешки лакеев и снисходительные улыбки ваших друзей! Я хочу, чтобы вы были счастливы, Барбара, а потому обещайте мне выйти замуж за Мэллори. Нет на свете мужчины, который был бы достоин такой, как вы, но из всех, кого я знаю, Мэллори самый достойный. С тех пор как оказался в Нью-Йорке, я часто слышал о нем, но никто никогда не говорил о нем ничего дурного. А это – редкость! И потом, Мэллори – смелый и решительный мужчина, какие всегда нравятся женщинам. Помните, как он стоял на палубе «Лотоса», защищая вас? Он дрался со мной честно, невзирая на мои подлые приемы. Он настоящий мужчина, Барбара, – каким вы сможете гордиться! И такого вам и нужно. Он сражался с дикарями Иоки так, как должен сражаться мужчина. Трусости в нем нет ни капли, Барбара. Он и ваш отец не бросали меня до тех пор, пока я не рассказал им такие вещи, которые заставили их уйти. Поэтому не ставьте это в вину Мэллори. Я удивляюсь, как он меня тогда не убил! Ваш отец хотел зарубить меня мечом, но Мэллори удержал его. – Они никогда мне этого не рассказывали, – прошептала Барбара. Раздался звонок. – Вот и он! – сказал Билли. – Я не хотел бы встретиться с ним. Пусть Смит выпустит меня с черного хода. Думаю, что это доставит ему больше удовольствия… И сделайте так, как я вас прошу, Барбара… Он выжидающе остановился на пороге. Девушка стояла перед ним. Глаза ее были полны слез, и она видела Билли как в тумане. – Вы сделаете так, как я вас прошу, Барбара! – повторил он. На этот раз в его голосе звучал приказ. Когда Мэллори вошел в комнату, Барбара услышала, как дверь черного хода захлопнулась за Билли Байрном.