Читаем Ненужная жена. Хозяйка драконьей крепости онлайн бесплатно

Чёрные мушки пляшут перед глазами. Голова раскалывается, словно по ней ударили молотом.

Стон сам собой вырывается из груди.

Я пытаюсь приподняться, цепляясь за прохладные простыни, но тело будто чужое — бессильно оседает обратно на подушки.

В ушах звон, противный, как комариный писк, и головокружение накрывает волной.

— Не прикидывайся, Ирис, — холодный мужской голос прорывает звенящую какофонию. — Хватит ломать комедию. Я знаю, что ты меня слышишь.

С трудом разлепляю веки. Всё плывёт, свет играет на хрустале. Где я?

— Просыпайся же! — рык разрывает воздух, и тут же — резкая, обжигающая боль в щеке.

Инстинктивно вжимаюсь в подушку, будто она способна укрыть от него, но вместо защиты — всплеск вкуса крови, тёплой и солоноватой, как морская вода на губах.

— Совет не станет ждать вечно! — продолжает он.

— Ваше сияние, высокорождённый лиорд-защитник, умоляю, проявите терпение! — женский голос звучит сбоку, дрожит мольбой.

Пытаюсь сосредоточиться. Пространство постепенно обретает очертания: белоснежные ковры, светлые портьеры, мерцание огня в камине.

Я определённо не дома.

Надо мной нависает мужчина. Высокий, статный, в парадной форме, расшитой серебром. У него жёсткие, точёные черты лица. Кожа аристократически бледна, волосы — цвета вороньего крыла.

Но взгляд… Зелёные, хищные глаза, полные холодной ненависти.

Боже… Он — копия Димы. Только в глазах моего жениха никогда не плескалась такая ледяная стужа.

Сердце бухает в горле. Я пытаюсь отползти, но тело по-прежнему будто не моё.

Позади мужчины, сжав подол тёмного платья, стоит девушка. Личико бледное, с глазами, как у напуганной лани, кажется почти кукольным под тяжёлой причёской из каштановых волос.

— Ещё секунда — и я сам притащу тебя в зал Цитадели за волосы! — оскал стальных ноток в его голосе не оставляет сомнений: он не блефует.

— Ваше сияние, пожалуйста! Дайте нам час! — Девушка падает на колени, руки сплетаются в отчаянной мольбе. — Я приведу лиору Ирис в порядок. Только не причиняйте ей боли… прошу вас.

В этот момент что-то словно подталкивает меня изнутри. Я резко сажусь в кровати.

— Дима… — имя срывается прежде, чем я успеваю подумать.

— Наконец-то, — бросает он.

Нет. Это не Дима.

Одежда, манера говорить, интонации — всё чужое. От того, кого я знала, не осталось ничего. Лишь жестокость и презрение.

— Жалкое зрелище. У тебя час. Время пошло, — цедит он с холодным отвращением. Разворачивается и уходит, громко захлопнув за собой дверь.

— Лиора Ирис! — девушка бросается ко мне. — Как вы…

— Кто ты? — хриплю я, ощущая, как горло сжимает спазм. Губы сухие, потрескавшиеся.

— Вы… пугаете меня.

— Назови своё имя.

— Вы… вы не помните? — Кровь отливает от её лица, оставляя его мраморно-бледным, но уже через секунду щеки заливает жар. — Вы предупреждали, что такое может случиться! Я — Элис Алмор, хранительница ваших покоев, — лепечет она с искренним ужасом в глазах. — Вы — Ирис Мелани, высокорожденная Аль’Маар.

Я моргаю. Не верю.

Ирис?

Где Катя, моя лучшая подруга?

Что вообще происходит?

Я должна выйти замуж за Диму. А не очнуться в этом… кошмаре.

— Лиора Ирис… вы сможете встать? Совет ждёт. Нужно одеться.

— Пить… — еле слышно шепчу. Во рту пересохло, словно я пробыла в пустыне.

— Да, конечно! Сейчас, лиора. Я принесу воды.

Элис выбегает, и я остаюсь одна. Голова всё ещё гудит, а перед глазами всплывают обрывки… последних воспоминаний.

✦✦✦

Разглаживаю шелковистый фатин свадебного платья. Он струится сквозь пальцы — такой же невесомый, как и моё счастье.

В голове кружатся яркие картинки: мы с Димой бежим по берегу лазурного моря. Потом останавливаемся, ловим дыхание и, смеясь, прячемся от солнца за ладонями друг друга.

Тёплый ветер, солёная вода, золотой песок…

Резкий стук в дверь разрывает ночную тишину.

Я вздрагиваю.

Почти полночь. Кто это?

Девичник был вчера. Дима? Нет, невозможно. Мы договорились провести эту ночь порознь. А завтра — вместе. Навсегда.

Сердце сжимается от тревожного предчувствия.

Подхожу к двери и замираю, услышав знакомый голос:

— Ира, это я… открой, пожалуйста.

Хмурясь, распахиваю дверь.

На пороге — Катя. Лучшая подруга со школьной скамьи. Обычно весёлая, с озорной искоркой в глазах. Сейчас — чужая. Лицо искажено страданием, глаза блестят, будто у лихорадочной.

— Катя? — бормочу, не скрывая удивления. — Почти двенадцать… ты чего?

Она молча всхлипывает — горячие слёзы градом катятся по её щекам.

— Заходи. Что случилось? — Я в растерянности.

Тащу её на кухню, усаживаю на стул. Бросаюсь наливать минералку.

Подруга пьёт жадно, захлёбываясь.

Её лакированная сумочка срывается с колен и падает на пол. Содержимое рассыпается по плитке: ключи, пудреница, паспорт, блистер с таблетками, ампула с золотой жидкостью.

Наклоняюсь, осторожно всё собираю, не задавая вопросов. Складываю вещи на соседний стул.

— Катя? Что-то с мамой?

У её мамы слабое сердце. Это первое, что приходит в голову.

— Не волнуйся, — пытаюсь успокоить. — Если что, позвоним Котову. Ты же помнишь, наш одноклассник — отличный кардиолог, — бормочу, щёлкая кнопкой электрочайника. Руки дрожат.

На столе вспыхивает экран телефона — СМС:

Дима: Солнышко, спишь?

Отвечаю коротко: нет. Убираю телефон обратно.

— Катюш?

Она сидит, закрыв лицо руками. Я не знаю, что делать. Как ей помочь?

Выставляю чашки. Чай с мелиссой. Сахар. Пряники с корицей, те самые, которые я спрятала, чтобы точно влезть в свадебное платье.

Катя всхлипывает.

— Я… я беременна, Ир, — шепчет она.

В ушах — будто вакуум. Я замираю, всё ещё с ложкой сахара в руке.

— Это же… хорошо? — говорю неуверенно. Или спрашиваю. У неё ведь никого… Или я чего-то не знаю?

— Я… не знаю, как это получилось, — лепечет она, стирая слёзы тыльной стороной ладони.

Вздыхаю, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Ну, конечно, так обычно и бывает, когда двое в постели забывают о предохранении. Стараясь не выдать своего смятения, наливаю чай в чашки и пододвигаю одну Кате.

— А отец…

Катя резко мотает головой.

— Не знает, — теребит край скатерти.

— Надо сказать! — говорю уверенно. — Ты же его любишь?

Катерина кивает, как китайский болванчик.

— Люблю. Но он… несвободен.

— Женат? — поднимаю брови. И в этот момент из зала — грохот. И протяжное мяуканье. — Тимофей! Вот пакостник!

Мой рыжий кот снова что-то уронил. Похоже, цветочный горшок.

— Прости, — бросаю через плечо и выхожу в комнату.

Зал встречает хаосом: земля, осколки и Тима, сидящий прямо в эпицентре бедствия, с видом виноватого ребёнка.

— Ну ты и хулиган, — бурчу, поднимая с пола остатки горшка. — Дождёшься у меня.

Быстро убираюсь и возвращаюсь на кухню.

— Прости, — снова говорю, садясь напротив. — Так… на чём мы?

Катя молчит.

— Кто отец? Я его знаю?

Её глаза блестят от слёз, и в этом взгляде — страх. Или стыд. Или всё сразу.

— Я не знаю, что делать, — шепчет Катя, избегая моего вопроса.

— Скажи! — Мои слова звучат слишком резко, слишком уверенно. — Он имеет право знать! Не мальчишка ведь. И должен нести ответственность. Дети есть?

Катя качает головой.

— Скажи. Я бы так сделала, — выдыхаю. Оказаться в подобной ситуации? Никогда. У меня принципы. Но подруги — затем и нужны, чтобы поддерживать друг друга, даже в самых сложных ситуациях.

— А жена? — Катерина шмыгает носом, сдерживая подступающие слёзы.

— Я не знаю, Кать, — признаюсь, чувствуя, как тревога поднимается из живота к горлу. — Это всё так… непросто. Кто отец ребёнка? Я его… знаю?

Её взгляд — долгий, тяжёлый, какой-то виноватый — пугает меня сильнее любых слов. Внутри всё сжимается.

Почему она молчит?

Сглатываю, боясь высказать вопрос, который, как в идиотском сериале, уже горит на языке.

— Это… Дима? — тихо спрашиваю. Если она скажет «да», мой мир рухнет.

Катя не отвечает.

Лишь едва заметно кивает. Этого хватает. Земля уходит из-под ног.

В ушах стучит кровь. Сердце колотится как бешеное. Я не могу пошевелиться — будто к стулу придавили бетонной плитой. Плитой предательства.

Ребёнок. От Димы.

У моей лучшей подруги.

Слова звучат как удар гонга. Громкие, невыносимые. Не укладываются в сознании.

Как она могла?

Как он мог?

Ненависть к нему смешивается с обидой на Катю, с желанием исчезнуть, стереть себя. Только бы не чувствовать этой боли.

Поднимаю глаза. Она всё ещё здесь. Заплаканная. Жалкая. Чужая.

— Почему ты говоришь мне об этом сейчас⁈ — вырывается.

Совсем не тот вопрос, который горит в груди: «Какого чёрта ты, моя лучшая подруга, переспала с моим женихом?»

— Ты должна знать, — шепчет она.

Стон вырывается из моей груди — низкий и глухой. Как будто он не мой.

Становится тяжело дышать. Не от нехватки воздуха. От того, что рядом с ней находиться — невыносимо.

Звонит телефон. Я узнаю мелодию.

ОН.

— Не бери трубку! — Катя вскакивает, словно испугалась.

Но я и не собираюсь. Говорить с предателем — последнее, чего я хочу.

Надо успокоиться. Всё обдумать. Позже. Не сейчас.

— Ир, ты такая бледная… — Катя делает шаг к подоконнику, берёт бутылку минералки.

Всё, как обычно, как миллион раз до этого, вот только… теперь она носит ребёнка от моего будущего мужа.

Она что-то бормочет себе под нос, как будто ругается, и протягивает мне стакан воды.

Как будто этим может загладить вину.

Жадно пью. Вода обжигает, слишком холодная. Слишком… горькая.

— Я люблю его, понимаешь? — изливает душу «подруга».

А я всё ещё пытаюсь понять, как мне теперь жить дальше.

— Уходи, — резко встаю.

Стул с грохотом падает на пол.

Катя поспешно выходит из кухни — будто только этого и ждала.

Я иду за ней по коридору, но тело предаёт. Слабость наваливается, сердце колотится в груди, как в клетке. Я хватаюсь за стену.

В глазах темнеет.

Катя стоит в дверях, прижимая к себе сумку. Смотрит на меня странно, будто… испуганно?

Комната плывёт. В ушах — шум, словно под водой.

Тело тяжелеет. Руки — свинец. Ноги — вата.

И тут я вижу в её ладони — пустую ампулу.

— Прости… — последнее, что слышу, прежде чем проваливаюсь в темноту.

✦✦✦

Темнота — последнее, что я помню. И сейчас меня мучает вопрос: как я здесь оказалась? Может, лежу под капельницей, а всё это — идиотский сон?

Осторожно ставлю ноги на пол. Делаю шаг, потом ещё один. Кажется, тело слушается. Голова вроде бы не кружится.

Комната больше напоминает больничную палату своей стерильной белизной — стены, потолок, даже массивная мебель с острыми углами будто лишены цвета.

Квадратная кровать застелена белоснежным бельём, на окнах плотно задёрнуты ярко-синие шторы. В огромном зеркале напротив кровати отражается вся комната, включая и столик с необычной перламутровой вазой.

Цветы в ней выглядят почти как настоящие, но при ближайшем рассмотрении становится понятно: они созданы из какого-то незнакомого материала. Не пластмасса — нет, что-то более тёплое и приятное на ощупь. Вот только запаха нет. Совсем.

Правое плечо саднит, и я инстинктивно тру его, сверля взглядом дверь. Пить хочется ужасно. Где же эта Элис?

Внезапно комнату наполняет странный звук — даже не знаю, на что он похож. Вены на правой руке вспыхивают, словно их накаляют изнутри, и я ощущаю под кожей пульсацию чего-то чужого.

Рядом с ладонью материализуется сияющая сфера. В её центре мерцают два круга, похожие на… глаза? На индикаторы загружающегося устройства?

Шар взмывает вверх и зависает прямо перед лицом.

— Эм… — бормочу я, отводя взгляд и разглядывая странное свечение, проступающее сквозь кожу. Вместо крови по подсвеченным венам движется прозрачная, почти жидкокристаллическая субстанция.

«Спокойно, Ира. Просто… другой мир. Просто магия. Просто… мать твою». Я жадно хватаю воздух ртом.

— Что ты? — справшиваю я.

— РОСИ 396789, — следует быстрый ответ.

Наверное, вопрос отражается в моих глазах, потому как это нечто заявляет со вздохом:

— Руносетевой Оракул С Индивидуальностью. Вы можете выбрать мне любое имя и вид, лиора, а также задать любой вопрос.

— Ты что-то вроде… искусственного интеллекта, да? — говорю я, сверля плавающую сферу в воздухе. Всё это чертовски странно.

Глаза РОСИ мигают, словно он задумался. Кажется, оракул не смог найти точный ответ.

— Информация не найдена. Ещё вопросы?

— Объясни как работаешь.

— Представьте, лиора, себе паутину, окутывающую весь мир, — начинает объяснять этот… голос. — Но вместо нитей — потоки магической энергии, связывающие живые кристаллы. Это и есть руносеть. Она питает големобили, корабли, защитные поля — почти все технологии в этом мире.

— А что такое РОСИ?

— РОСИ… — голос на мгновение замолкает, словно снова задумываясь, — эхо руносети, рождённые сплетением магии и древних рун. Мы можем думать, учиться и даже чувствовать. Мы помощники… ценная технология, созданная Призраками.

— Призраками? — удивлённо переспрашиваю. — Мертвецами, что ли?

— Кланом техномагов.

Я вздыхаю.

— Как мой помощник, ты можешь рассказать об этом мире? — интересуюсь у оракула.

— Конечно.

— И можно это сделать незаметно для других?

— Да. На вашей руке три руны, лиора. Первая активирует и деактивирует меня, вторая включает невидимый режим. Третья находится под блоком.

— Почему недоступна?

— Сломанные не могут пользоваться третьей руной.

— Сломанные?

— Ваша магия развивалась неправильно. Возможно, была кем-то или чем-то запечатана. Или это последствие воздействия определённых рун, созданных техномагами. Так или иначе, вы попадаете под определение «сломанных» — тех, кто лишён доступа к природной магии.

Мой взгляд прикован к руке. И правда: в светящемся сплетении вен пульсируют три чётких рунических знака. Резко надавливаю на второй, и сфера растворяется в воздухе. Голос РОСИ, однако, продолжает звучать прямо в голове:

— Для более эффективного взаимодействия рекомендуется дать мне имя. С вашего позволения я установлю руническую связь и смогу оперативно предоставлять необходимую информацию.

— Связь разрешаю. Как же тебя назвать?.. — задумчиво бормочу я, пробегая пальцами по рунам на руке, словно ища ответ в их древних изгибах.

Уже несколько минут я пытаюсь придумать имя, но в голове пусто, как в выжженной пустыне. Первым делом почему-то всплывает Ростислав Белинский — мой главный конкурент, помешанный на «Элит Тревел» и люксовых турах.

Нет, постоянно называть оракул уменьшительным «Ростик» — выше моих сил.

Потом в памяти возник соседский кот Мурзик, тот самый, что обожал развалиться на коврике прямо под моей дверью, мешая проходу.

Вздохнув, я снова сосредоточилась на задаче. Нужно что-то более подходящее для этого мира… Как оракул сказал? Руносеть?

— Руни, — неуверенно произношу я. — Буду называть тебя Руни.

— Имя принято. Как вам угодно, чтобы я выглядел? — в голосе оракула послышалась нотка… энтузиазма?

— Знаешь, давай ты пока останешься невидимым. Но я подумаю об этом. Потом, когда моя голова перестанет пытаться треснуть.

Руны на коже исчезают, и рука выглядит совершенно обычной.