Читаем База-500. Смертельная схватка онлайн бесплатно

25 августа 1942 года, Белоруссия,

урочище «Волчьи норы»

Рудаков на рассвете подполз к выходу из землянки и осторожно выглянул наружу. У потухшего костра дремал часовой с винтовкой. Стояла полная тишина. Рудаков бесшумно проскользнул мимо часового и, присев за толстым стволом векового дуба, перевел дыхание. Он хотел разведать, как без лишнего шума можно выбраться с территории гражданского лагеря, и собирался уже двинуться дальше, как вдруг услышал хруст ветки: кто — то шел буквально метрах в пяти от него. Рудаков бесшумно упал ничком, развернулся и осторожно выглянул из — за корневища дуба.

По небольшой полянке шел Павличенко. Он остановился у входа в землянку, находившуюся метрах в двух от дуба, и громко покашлял. Через четверть минуты из землянки появился Пронягин: голый по пояс и босиком, в одних галифе.

— Что случилось? — обеспокоенно спросил он у Павличенко. — Разведчики вернулись?

— Нет, пока еще не вернулись, — ответил Павличенко. — Но скоро должны. Тут дело такое, куда важнее! Пришел Федорцов, от дяди Вовы.

— Что ему нужно? — спросил Пронягин: в его голосе проскользнуло искреннее удивление.

— Он сказал, что немцы начинают большую операцию против нас, предложил проверить снаряжение бойцов и выдать им сухие пайки. Слушай, это не просто так: у дяди Вовы есть свой человек в гестапо. Если он говорит, что мы попали под молот, значит, так оно и есть. Мне собирать командиров?

— Ну, если Федорцов… тогда действительно информация верная. Собирай! А что еще Федорцов сказал?

— Ничего, он тебя видеть хочет. Сказал, что ради этого и пришел.

— Вот оно как… — потер затылок Пронягин. — Видно, ему еще чего — то надо.

— Еще бы, — усмехнулся Павличенко. — Ради того, чтобы нас предупредить о войсковой операции немцев, Федорцов через немецкие кордоны лезть не стал бы.

— Значит, так, — решительно сказал Пронягин. — Собирай командиров, усиль охранение, дисциплину подтяни… А я на базу, с Федорцовым беседовать. Да, и как разведчики придут, — тут же ко мне!

Пронягин вернулся в землянку, а Павличенко скрылся в лесу. Рудаков вернулся в свою землянку, улегся на нары и задумался, переваривая информацию.

— Дрянь твое дело, Пронягин, — сказал сидящий напротив командира отряда имени Щорса человек. — Обложили тебя немцы со всех сторон, со дня на день Коссово возьмут, а потом за тебя вплотную примутся. Немцами округа так и кишит — еле — еле с Земелиным мимо них проскользнули! Или ты всерьез надеешься в Волчьих норах отсидеться? Так немцы уж танки подтянули, самолеты разведывательные летают: вон, с утра над лесом «рама» висела. Ты же военный человек, должен понимать, что разберут немцы завалы на лесных дорогах под прикрытием танков и затянут удавку окружения на твоей шее. Недели две еще, и все!

— Понимаю я это, товарищ лейтенант госбезопасности, и сиднем не сижу, — с обидой отозвался Пронягин. — И план у меня есть. Немцы ждут прорыва в сторону Иванцевичей, думают, что я на юго — восток прорываться буду. А мы на север прорываться будем, в Налибокскую пущу. Народу опытного хватает, пока немцы очухаются, нас уж и след простыл!

— А с гражданским лагерем делать что будешь? Ну, тех, кто помоложе, с собой возьмешь, это понятно. А женщины с детьми малыми и старики? Им с вами никак не прорваться, верно? — спросил старший лейтенант госбезопасности Федорцов, заместитель начальника отряда «Дядя Вова» по разведке. Он сегодня утром как снег на голову свалился вместе со своим проводником Земелиным и двумя бойцами. Уже месяц, как оперировавший в Налибокской пуще отряд «Дядя Вова» установил связь с отрядом имени Щорса. Пронягин знал, что отряд «Дядя Вова» — диверсионная группа НКВД, имеет радиосвязь с Москвой. Это не группа окруженцев, эго серьезные люди, со своим заданием, связью, агентурой. Короче, перечить им нельзя.

— В этом и суть! — ответил Пронягин. — Уведем немцев подальше от гражданского лагеря, немцы блокаду снимут, а там уж они потихоньку по окрестным деревням разойдутся. Помогут люди, я думаю!

— Плохо думаешь! — оборвал его Федорцов. — После блокады тут немцы все деревни пожгут. Уже начали, между прочим. Негусто тут будет с деревнями. А в тех, что останутся, люди свою тень на порог будут бояться пустить, а не то, что беглых евреев. Улавливаешь?

— Если мы будем прорываться на север, то гражданский лагерь останется в стороне и немцы его не найдут, — начал доказывать Пронягин, но Федорцов снова оборвал его:

— Слушай, что я тебе скажу, лейтенант! Ты военный человек и должен понимать, что не все я тебе сказать могу. Но о Налибокской пуще думать забудь! Никаких прорывов на север: пойдешь на юг, в Пинские болота, — там формируется партизанское соединение, там ты нужен. И идти туда ближе и безопаснее, чем в Налибокскую пущу. А теперь слушай в три уха: немцы через пару дней начнут большую антипартизанскую операцию. На большой территории операцию разворачивают: от Пинских болот до Налибокской пущи. И гордиться можешь: вся эта заваруха в основном из — за тебя разгорелась. Так что в Налибокскую пущу тебе не прорваться: немцы блокируют подходы к ней, а позавчера 18–й латышский полицейский батальон занял само село Налибоки. Вот так: не пробиться тебе в том направлении. И еще: через два дня немцы начнут штурм Коссова. А как возьмут город, так начнут леса прочесывать. Так что и в Волчьих норах тебе не отсидеться. А теперь самое главное: начнут тебя окружать, кольцо сжимать, но здесь будешь сидеть, пока немцы у тебя на хвосте не окажутся. Ты не просто прорваться должен: ты должен немцев за собой на юг увести. Такая вот задача тебе, лейтенант.

— И кто конкретно мне эту задачу ставит? — мрачно осведомился Пронягин.

— Считай, что в моем лице тебе задачу ставит Москва, — жестко ответил Федорцов. — Кстати, когда ты Коссово захватывал, то ведь ни с кем не советовался, верно? Так вот: теперь есть конкретный приказ, так что выполняй четко и безукоризненно. А то в последнее время некоторые твои действия выглядят… весьма подозрительно.

Кровь бросилась Пронягину в лицо. Сама мысль, что кто — то может обвинить его в трусости или шкурничестве, казалась ему чудовищной: честные и искренние люди всегда болезненно относятся к любым несправедливым подозрениям.

— Это что же вы имеете в виду, товарищ лейтенант госбезопасности? — тихо проговорил Пронягин. В его голосе не было скрытой угрозы, но было нечто такое, что заставило Федорцова немедленно смягчить тон.

— А ты думаешь, что про твою кралю черноокую никто ничего не говорит? — спросил Федорцов и, увидев закаменевшие скулы Пронягина, поспешно добавил:

— И… что за люди подозрительные у тебя накануне объявились?

— A-а! Так то ж из плена бежали! В Беловежской пуще отряд создали, пока их немцы оттуда не выкурили. Вот они и шли, отряд крупный искали, чтобы настоящим делом заняться.

— Это они тебе сами рассказали? — усмехнулся Федорцов.

— Сами, конечно, — подтвердил Пронягин. — Немцы им справок не выдали, понятное дело. А вот то, что недалеко отсюда, в деревне они взвод карателей положили, — это факт, это я проверил. Сегодня утром разведчики вернулись: из той деревни немцы трупы своих бойцов грузовиками вывозят.

— Сколько их? — спросил Федорцов.

— Немцев? Точно не считали, но…

— Я беглецов в виду имею.

— Одиннадцать, во главе с майором РККА Янисом Петерсоном. Мы их с комиссаром допросили: складно рассказывали, на неточностях не поймали. Но разоружили их на всякий случай и в гражданском лагере на время проверки поселили.

— Значит, из Беловежской пущи к вам они пожаловали? — сощурил глаза Федорцов. — А как шли?

— Да так и шли, на восток… Через Борки, Поднятую Трибу, леса Гута — Михалинские… Подробно путь описали.

— Вот что, Пронягин, — сказал Федорцов. — Давай — ка теперь я проверю этих беглецов. Посмотрю, что это за Петерсон и кому он майор. Короче, давай его сюда!

Вскоре бывший майор РККА Янис Петерсон сидел перед Федорцовым. Он спокойно и уверенно повторил все, что сообщил накануне Пронягину и Павличенко.

— Ну, что же, майор, мы тут уже проверили кое — что из ваших показаний, — сказал Федорцов. — Зачем вы через деревню шли, раз там немцы были? Обойти не могли?

— Мы на охранение наткнулись, — пояснил майор. — Это не немцы были, а латыши. Нас, латышей, в моей группе двое. Сказали, что мы — спецгруппа СД на задании, потребовали к начальству доставить. Ну, пока нас к начальству водили, мои люди охранение вырезали… опыт есть. Ну, а дальше… Они там в двух домах соседних расположились, так что легко всех перебили.

— И сколько их там всего было?

— Сорок шесть человек.

— И всех положили? — недоверчиво усмехнулся Федорцов. — Не многовато ли для одиннадцати человек?

— А что делать было? Назад пути нет. Повезло нам.

— Пожалуй, верно, — согласился Федорцов. — А что на север не пошли? Беловежская пуща большая.

— Большая она, конечно, — согласился Петерсон. — Только вся просеками на квадраты разбита. На каждой просеке легко в засаду попасть, а от преследования избавиться практически невозможно. Впрочем, вначале мы на север шли, думали через дорогу Белосток — Волковыск пробраться. Но по дороге наткнулись на минные поля, недавно поставленные, — вроде как там важный объект у немцев.

— Отчего так решили?

— А попытались обойти минные поля и вышли к дороге. А по ней немецкие патрули регулярно ездят. И противоположная сторона дороги тоже минирована. Мины поставлены недавно, с приборами неизвлекаемости… слышали о такой штуке? Хотели мину извлечь, так чуть на воздух не взлетели! Ну и решили уходить на юго — восток, от греха подальше.

— Значит, так, майор, — подытожил Федорцов. — Вечером отправитесь со мной, на базу моего отряда. Скоро тут все равно немцы будут, отряду Пронягина уходить так или иначе придется. А мне сейчас нужны опытные люди. Не скрою: у нас в отряде проверим вас основательно, благо есть возможности и связь с Москвой — в том числе. Вопросы есть?

— Мне собирать людей немедленно?

— Да.

— Тогда пусть нам вернут оружие, — решительно потребовал Петерсон. — Без оружия никуда не пойдем, тут немцев вокруг полно, — вполне вероятно, что с боем прорываться придется.

— Оружие вам вернут, — пообещал Федорцов. — Боеприпасы и сухой паек выдадут. Больных и раненых среди вас нет?

— Нет… до сих пор не было, — ответил Петерсон.

— Тогда готовьтесь, сегодня вечером выступаем. Отдохните: путь неблизкий и, сами понимаете, опасный.

Справка: операция «Болотная лихорадка»

С конца августа и по 22 сентября 1942 года по приказу полицайфюрера «Остланд» СС-обергруппенфюрера Йек- кельна на территории Вайсрутении проводилась крупная антипартизанская операция под кодовым наименованием «Болотная лихорадка». Она была разбита на несколько этапов, представлявших собой отдельные операции, осуществлявшиеся по общему плану: «Болотная лихорадка —

Север» — район Кривичи — Долгиново; «Болотная лихорадка — Запад» — район Ивенца — Столбцы; «Болотная лихорадка — Юго — Запад» — Барановичский, Березовский, Иванцевичский, Слонимский, Ляховичский районы. Операции проводились в основном силами специально созданной «боевой группой Бинца» (которой командовал майор Бинц), основу которой составляли 24–й (латышский) и 3–й (литовский) шуцманшафтбатальоны. Кроме того, в операции принимали участие 15–й (латышский) полицейский батальон и, в качестве резерва, 266–й (латышский) охранный батальон. Руководил операцией высший руководитель СС и полиции Вайсрутении СС-обергруппенфюрер фон Готтберг.

По окончании операции в своем отчете от 6 ноября 1942 года СС-обергруппенфюрер Йеккельн с гордостью сообщал рейхсфюреру СС: «В ходе этих операций были достигнуты следующие успехи:

а) очищено и разрушено 49 партизанских лагерей, укрепленных точек и опорных пунктов, а также несколько населенных пунктов в заболоченной местности, служивших убежищем для партизан;

б) убито в бою 389 вооруженных бандитов, осуждено и расстреляно 1274 подозрительных лица, казнено 8350 евреев;

в) выселено 1217 человек».

В течение августа и сентября 1942 года помимо «Болотной лихорадки» на территории Вайсрутении проводился еще целый ряд операций: «Треугольник» — южнее Кобрина, силами 3–го батальона 15–го полицейского полка и группы СД, а также девять операций («Сокол № 27» — Полоцкий район, «Гриф № 30» — Оршанский, Сенненский районы, «Пантера № 32» — Россонский район, «№ 95» — Витебский, Суражский, Лиозненский, Полоцкий, Сиротинский, Горо- докский районы, «Болотная лихорадка — Северный Троенфельд I» — Лепельский, Бегомельский районы, «№ 28» — Бешенковичский, Ушачский районы, «Рысь № 33» — Бешенковичский, Сенненский районы, «№ 34» — Полоцкий район, «Молния» — Бешенковичский, Сиротинский районы) как в зоне ответственности 201–й охранной дивизии (на которую была возложена вместе с частями группы армии «Центр» задача по закрытию Сурожских ворот), так и западнее этой зоны, силами дивизии и прикомандированных в распоряжение командира 201–й дивизии генерал — майора Якоби частей: 101–й, 102–й, 118–й и 201–й (украинские) батальоны.

Фактически, в августе — сентябре 1942 года с юго — запада на северо — восток Белоруссии протянулась сплошная полоса переходящих одна в другую карательных операций, целью которых было по возможности уничтожить максимальное количество активно действующих партизанских отрядов и лишить их перед наступлением зимы снабжения и базирования за счет местного населения.

Всего за время оккупации Белоруссии немецкие власти провели на ее территории свыше 140 карательных операций.

26 августа 1942 года, Вайсрутении,

урочище Волчьи норы

Вечером Петерсон со своими людьми вместе с Федор- цовым, Земелиным и двумя неразговорчивыми парнями из группы дяди Вовы покинул базу отряда имени Щорса;

— Какой у нас маршрут? — спросил Петерсон у Федор- цова.

— Простой у нас маршрут, — коротко ответил Федорцов. — На запад, в Беловежскую пущу.

— Да, но немцы блокируют район, нам трудно будет пробиться, — поделился сомнениями Петерсон.

— Нам главное вырваться за кольцо блокады, — пояснил Федорцов. — А там уже будет легче. В любом случае другие направления нам сейчас закрыты: немцы проводят широкомасштабную операцию от пинских болот до Налибок, и мы не сможем пробиться к базе. Поэтому воспользуемся случаем и разведаем Беловежскую пущу.

— И насколько глубоко мы ее будем разведывать? — осведомился Петерсон.

— Ну, хотя бы до тех минных заграждений, которые вы обнаружили, — предложил Федорцов. — Интересно, что за объект там спрятали немцы?

— Немцы там организовали плотную охрану, — заметил Петерсон.

— Вот эту охрану мы и разведаем, — невозмутимо отозвался Федорцов.