Читаем Ребенок не по контракту (вторая часть) онлайн бесплатно

Аля

Решила устроить сюрприз своим! Молодец! С трехмесячным малышом на поезде.

Да, всего несколько часов, но и этого хватило, чтобы у моего сыночка появилась какая-то странная слабость и апатия. Обычно он активный, даже для своего небольшого возраста, а сейчас... как тряпочка.

Прислоняю Никиту к груди и касаюсь губами его лобика, и меня прошивает паника.

Да он горит!

— Уважаемые пассажиры, просьба сдать постельное, поезд прибывает на станцию через десять минут.

Как попало комкаю простыни и наволочку, не спуская с рук Никитку, и пробираюсь к проводнице.

— Извините, что так неаккуратно, с малышом неудобно.

Она поджимает губы, но кивает.

Возвращаюсь в свое купе и кусаю губу. У меня есть градусник, но он в чемодане, я не успею его найти, только вещи разворошу. Решаю, что можно проконтролировать температуру и на вокзале. А потом и Светку вызвонить, чтобы она нас забрала.

Надо было сразу, а я, дурная, поперлась без предупреждения. Ну теперь уже нет смысла себя заживо глотать. Будем решать проблемы по мере поступления.

Поезд тормозит, и я жду, пока все люди протиснутся к выходу. Нет желания в этой толкучке торчать. Пока усаживаю сына в слинг и достаю чемодан, закидываю рюкзак за спину. Оглядываюсь в проходе. Никого нет, можно идти.

Отдуваюсь, по виску стекает капелька пота. Торможу возле выхода, чтобы отдышаться. Никитка посапывает, прислонившись щекой к груди, и у меня все внутри замирает.

Боже, если он заболел, мое материнское сердце не перенесет.

Ему же всего три месяца!

Хотя некого винить, кроме себя.

— Девушка, можно побыстрее? — раздается недовольный мужской голос за спиной.

Вздрагиваю.

— Если вы не заметили, я с ребенком, — цежу сквозь зубы.

Нет желания вступать в перепалку, но и молча глотать упреки, летящие в спину, не в моем характере.

— С детьми дома надо сидеть, а не переться в поезда.

Стреляю в смертника возмущенным взглядом, и он тут же затыкается.

— Может, это вам с такими нервами надо сидеть дома и не бросаться на людей? —голос мой спокоен, хотя внутри бушует буря, готовая смести все на своём пути.

Мужик вжимает голову в плечи и бочком протискивается мимо меня.

Натягиваю капюшон и подкатываю чемодан к краю ступенек. А вот тут начинается самое интересное.

Пыхчу, с трудом преодолевая одну ступеньку, и слышу над ухом:

-Девушка, давайте я вам помогу.

Из рук выхватывают чемодан, не успеваю я пискнуть, и ставят его на перрон. В зоне видимости появляется большая ладонь.

— Спускайтесь, я поддержу.

Отмираю. Ну, неудобно задерживать человека. Справляюсь со спуском и поднимаю глаза, чтобы поблагодарить единственного неравнодушного мужика. Открываю рот…

Знакомые океаны.

— Ян…Я... Ярославович?

А я-то думала, что такие только на персональных джетах по городам гоняют. Я даже смотрю за его спину, мало ли, вдруг я попала не на вокзал.

Хотя бред, конечно, я совершенно точно выходила из поезда.

— Аля?

На его лице четко обозначается непонимание и шок.

— Здрасьте, — сдуваюсь и скалюсь.

Порыв ветра срывает капюшон с моей головы, и я ежусь, прикрывая сына от непогоды.

— Холодно у вас тут, — передергиваю плечами.

Он угукает и осматривается по сторонам.

— Тебя встречают?

— Меня? Эм…

И вот что ему отвечать?

— Сестре сейчас позвоню, она приедет.

Он поджимает губы, но оставляет мой ответ без комментария. Кивок.

— Хорошо, давай я тебе помогу в здание зайти.

О, нет-нет. Внутри возрастает желание поскорее убежать от него. Я сама не понимаю, почему вдруг. Вроде и расстались мы с ним не скажу, что на негативе…

Хотя я помню, как он смотрел на мой животик и какое выражение лица у него при этом было. Словно он увидел смертельно больную, а не беременную.

И вот после того момента между нами все сломалось. Да и не было ничего особо.

Да, поцеловались. Да, мне он начал нравиться... но это продлилось совсем недолго. И я быстро спустилась на землю, пресекая все ненужные мечты в адрес Багирова.

И теперь вот он, передо мной.

Ян опускает глаза на малыша и поджимает губы, а мне хочется скрыть своего сына от его пронзительного взгляда.

— Ты стала мамой

Глухо как-то. Как будто по больному... но с чего вдруг?

— Да, три месяца сыну.

Он прищуривается и отрывисто кивает. Прячет руки в карманы джинсов.

— Я пойду, — небрежно взмахивает рукой в сторону железнодорожного вокзала.

Прикусываю губу и киваю.

— Спасибо за помощь, научился-таки... - последнее слово бурчу под нос.

Багиров хмыкает.

— О да, твоя сестра очень хороший учитель.

Он подхватывает небольшую сумку, и я смотрю ему в спину. Разрываюсь между пойти за ним и звонить Светке тут.

Но горячее тело сына прижимается ко мне, а я ощущаю, что он дрожит. Все сомнения мгновенно распадаются, и я, подхватив чемодан, торопливо иду под крышу. Спрятать своего мальчика от ветра и непогоды.

— Сейчас, малыш, мы позвоним тете Свете, и она приедет за нами, а то в таком состоянии я тебя в такси не потащу, Не хватает ещё, чтобы тебе стало хуже.

Прохожу в зал ожидания и отыскиваю градусник. Стаскиваю с себя толстовку, усаживаюсь на деревянное сидение, укачиваю своего мальчика, пока жду сигнал градусника.

— Вот так, поспи, Никитка, поспи, мой маленький. Мама тебя от всего защитит и спасет.

Шепчу ему на ушко, но сын все равно не слышит, он крепко спит, временами вздрагивая.

Достаю термометр, и спина покрывается холодным потом. Тридцать девять и три!

— Боже мой, — шепчу и в беспомощности таращусь на цифры.

Скорую! Мне надо вызывать скорую.

Кошусь на свой багаж, прикусываю губу и скулю.

Торможу пробегающую работницу вокзала.

— Скажите, а где можно оставить багаж? Очень срочно.

Моя речь постоянно сбивается, и, кажется, девушка не с первого раза понимает, что мне от неё нужно. Стоит и непонимающе хлопает глазами, а я завожусь.

— Девушка, — выкрикиваю чуть громче, чем планировала, — мне нужна камера хранения. Где она у вас?

На панике у меня абсолютно вылетает из головы, где тут что, хотя я была на этом вокзале не один раз, но сейчас в голове белый лист, словно память отшибло.

— Девушка, не нервничайте.

Хочется заорать в полную силу, чтобы она не тупила, потому что это вопрос жизни и смерти.

— Мне очень надо, вы не понимаете! — уже не сдерживаю себя.

— Аль, что случилось?

О нет, ну почему ты до сих пор не уехал?

— Ян, не до тебя, правда, — отмахиваюсь от него, и, кажется, Никита становится ещё горячее.

Прикусываю губу, и из меня вылетает стон. Достаю телефон и набираю скорую.

— Зачем тебе скорая?

Отмахиваюсь. Слушаю гудки, и у меня в этот момент сердце застывает в груди. Но телефон подозрительно замолкает. Отдергиваю руку и смотрю на потухший экран.

— Да блин

— Аль, что случилось?

Р-р-р-р-р-р-р, прилип!

— У сына температура, мне скорая нужна!

Перенаправляю злость в адрес Багирова. Ну а что он ко мне лезет? Мы вроде уже попрощались.

— Высокая?

— Багиров, а ты что, переквалифицировался в педиатра?

Я понимаю, что меня несет, но страх за моего малыша пропускает разряды по всему телу.

Ян обхватывает меня за предплечья, и мы сталкиваемся взглядами.

— Для начала успокойся, твоя паника не идет на пользу ребенку. Я отвезу в больницу, у меня машина на парковке. Слышишь? Жди тут! И никуда не звони. Я помогу!

Его голос доносится словно сквозь туман, но я киваю. Если учесть, что мой телефон сдох, то куда мне звонить и с чего? С тапочка?

Ян хватает мой чемодан и быстрым шагом покидает вокзал. Никитка просыпается и ожидаемо начинает капризничать.

— Да, малыш, заболел, мой сладкий. Сейчас поедем к врачу, он тебя посмотрит и все-все вылечит.

Ян возвращается довольно быстро и ведет нас с Никиткой к машине.

— У него было уже такое? — изучает спящего ребенка.

Мотаю головой.

— Куда лучше отвезти вас?

Очередной вопрос ставит меня в тупик, потому что я понятия не имею, какая детская тут хорошая. Мы же с Никиткой с самого рождения были в другом городе, и я не знаю ни одного детского специалиста отсюда.

Прикусываю губу, а Багиров недовольно сводит брови.

— А какие тут есть платные клиники? — осторожно интересуюсь.

Ян дергает плечом.

— Я откуда могу знать, у меня же нет детей, Аль, — и снова я слышу в его голосе какую-то скрытую горечь.

Мне же не могло во второй раз показаться? Тут же вспоминаю ту самую Вику и их желание завести ребенка. Интересно... удалось? Но ясно одно, Багиров стал как-то внимательнее к детям, хотя, когда мы только познакомились, он был знатным сухарем, лишний раз не поможет. А тут готов пожертвовать всеми своими делами и отвезти нас.

Никитка начинает хныкать, а у меня в груди все застывает. Целую его в лобик и пытаюсь успокоить шепотом. Усаживаюсь на заднее сидение, Ян — за руль, и в салоне зависает молчание. Только всхлипы Никитки разбавляют тишину.

— Сейчас, малыш.

Ян выдыхает и тянется за телефоном. Что-то внимательно читает, пока я укачиваю сына. Стоит только перестать раскачиваться, Никитка сразу начинает хныкать, и этот его тихий плач заставляет меня стискивать зубы, чтобы самой не зареветь.

Все вылетает из головы, оставляя единственную мысль: успокоить и защитить своего ребенка.

— Жаропонижающее есть? — доносится голос Яна.

Вздрагиваю и поднимаю на него удивленный взгляд. Он перечитывает что-то на экране.

— Аль, тут написано, что надо жар сбивать, если температура выше тридцати восьми и пяти. У тебя есть что-то, что уберет температуру в таком возрасте?

— перебираю мысленно все свои вещи, — да, есть, там, в чемодане.

Показываю на багажник, куда Багиров загрузил наши вещи.

— Отлично, давай.

Потом он осекается и поджимает губы.

— Где найти там?

— А... ты собрался рыться в моих вещах? — удивленно моргаю.

Он выдыхает и качает головой.

— Аль, мне плевать на твои вещи, я думаю, что нужно все же дать лекарство твоему сыну, чтобы ему стало легче.

— Никите.

— Что? — вздергивает бровь Багиров.

— Его Никита зовут.

Сама не понимаю, зачем Яну имя моего ребёнка, но мне не нравится, когда о сыне говорят вот так, без имени.

— Хорошо, надо помочь Никите. Думаю, мне проще найти лекарство, чем тебе сейчас вылезать с ребенком и рыться в чемодане.

И тут он снова удивляет меня спокойствием и рассудительностью. Кошусь на его сосредоточенное лицо, на темный взгляд, который направлен на меня, и мысленно соглашаюсь с его доводами.

— Давай, Спичка, включайся в разговор.

— Там сумочка такая прозрачная на замочке. Там все лекарства, — запинаюсь, но мне удается ему объяснить, что и где искать.

Он кивает и выходит на улицу. Тут же небо пронзает молния и тучи разражаются ливнем.

Багиров втягивает голову в плечи, кофта становится моментально мокрой, с волос течет, но он скрывается под багажником.

Слышу, как вжикает молния чемодана. Он какое-то время молча перебирает мои вещи, а я стараюсь не думать о том, что он там может увидеть. Трусики? Да и плевать. Мне важнее здоровье малыша, но мысли настолько растеклись желе, что я не могу ни одну ухватить за хвост и начать уже действовать.

— Вот это, Аль? — он протягивает сумочку, и я дрожащими пальцами сжимаю её.

— Да, Ян. Оно.

Багиров возвращается в салон и стряхивает воду. Настраивает климат, и в машине становится заметно теплее.

— Тоже простудишься, - бормочу на автомате, отмеряя нужное количество жаропонижающего. — Б-боже, — губы стучат от волнения, — я первый раз ему даю лекарство.

Перехватываю в зеркале удивленный взгляд Багирова.

— Он не болел?

Мотаю головой.

— Ему всего три месяца, Ян.

— Три месяца... — эхом повторяет и снова ненадолго погружается в свои мысли. —Сейчас будем выяснять, куда нам ехать.

Открывает карту, вбивает что-то и усердно изучает, поджав губы. Я же чувствую, как Никитка становится прохладнее, и меня это немного успокаивает.

— Ты так четко все делаешь. У тебя точно нет ребенка?

Багиров дёргается, словно я ударила его, и глаза темнеют. Невольно ерзаю по сидению, пока во мне крепнет уверенность, что я сказала что-то лишнее и больное.

— Нет у меня детей, Аль. Просто включаю голову. Так, вот, детская больница, и есть стационар.

— Стационар? — шепчу, ощущаю, как у меня из-под ног уходит опора. — Думаешь, ему нужен стационар?

Конечно же, глупо спрашивать это у человека, который сам не имеет детей. Но я, скорее, просто жду какой-то поддержки, потому что меня снова накрывает паника.

— Понятия не имею, но нужно предугадать все. Поехали.

Мы трогаемся, а я ловлю себя на мысли, что я внимательно изучаю профиль Яна.

Он периодически бросает на нас взгляд через зеркало и хмурится.

Ну да, ещё бы, свалились ему на голову, как будто у него своих дел нет.

— Ян, ты извини, что приходится с нами нянчиться. Я не думала, что Никитка разболеется в поезде и придется искать врача.

Он мотает головой.

— Аль, если бы я не захотел заниматься твоей проблемой, я бы не занимался.

И это правда... это вполне в его духе: просто развернуться и уйти. Но сейчас он почему-то этого не сделал.

— Все равно, у тебя явно куча своих дел. Кстати, как там моя система?

Спрашиваю, чтобы просто переключиться с волнения за сына.

— Все отлично. Работает как часы, ты и правда спец в своем деле.

Не могу скрыть довольной улыбки.

— Ну, сейчас я уже, скорее всего, не такой и спец. Декрет, - усмехаюсь.

И тоже ловлю его улыбку. Легкую. И она быстро исчезает, но все равно я вижу, как его взгляд смягчается.

— Декрет — это прекрасно. Ребенок — это большое счастье.

И снова меня пронзает ощущение, что этот момент для него слишком острый.

Интересно, что же случилось за то время, пока мы не виделись? Почему он так сейчас реагирует на разговоры о детях?

Неужели Вика не смогла ему подарить ребенка?

Никитка распахивает глазки и начинает причмокивать. И я прекрасно понимаю, что это значит. Пора кормить.

Охаю. Сын, не получив желаемой порции молока, разрывает тишину салона громким плачем.

— Что там? — Ян даже притормаживает и смотрит в зеркало.

Прикусываю губу, подбирая слова, чтобы сообщить Багирову, что мне нужно как-то уединиться, чтобы покормить малыша грудью.

— Мне нужно покормить Никитку, — слегка сдавленным голосом произношу.

Багиров хмурится.

— Ну так покорми, в чем проблема, нам тут ещё минут десять по пробкам ехать, —«радует» меня бывший заказчик.

Десять минут для Никитки — это очень долго, он тут нам устроит концерт.

— Мне нужно покормить его грудью, — все же решаюсь на следующее откровение.

Ян доставляет нас в больницу, и врачи решают оставить моего кроху под присмотром.

Выхожу из кабинета с Никиткой на руках, и Багиров тут же подскакивает с диванчика, на котором нас дожидался.

— Ну что там? — кивает на кабинет за моей спиной.

Удивленно вздергиваю брови. Неужели он волнуется или мне послышались нотки беспокойства в его голосе?

— Нас решили оставить под присмотром.

— Что-то серьезное?

Пожимаю плечами.

— Я не знаю, Ян Ярослае…

— Да какой я тебе Ярославович, Аль? Ну уже же не работаем вместе.

И я снова пораженно таращусь на него. Это вроде и тот Багиров, которого я знала до своего отъезда, но в то же время и сильно изменившийся Багиров. Тот бы никогда не разрешил называть себя по имени.

Хотя... прошло несколько месяцев, мало ли что там перещелкнулось у него в мозгах.

— Здесь оставляют?

Угукаю.

— Так, давай я палату оплачу.

Стреляю в него возмущенным взглядом.

— У меня есть средства, и я сама в состоянии оплачивать лечение своего ребенка Ян. Не стоит волноваться. Лучше…

Осекаюсь при виде серьной физиономии бывшего заказчика.

— Из разряда тех, кто все сама и помощь мужика не нужна?