Читаем Приключения нетоварища Кемминкза в Стране Советов онлайн бесплатно

Э. Э. Каммингс и Джоан Лондон в Москве. Фотография Ч. Маламута. Май 1931 (© Фонд Джека Лондона).

Ровно восемьдесят лет минуло после выхода в США книги основоположника американского авангарда Э. Э. Каммингса о поездке в Советскую Россию. Русскому читателю впервые приоткрываются страницы одного из забытых и долгие десятилетия замалчиваемых шедевров модернизма в западной литературе — испепеляюще сатирического по отношению к сталинскому режиму и беспощадно бурлескного по языку и стилю романа-травелога «ЭЙМИ, или Я ЕСМЬ». На русском языке выходят избранные главы из путевых заметок, пожалуй, самого неистового обличителя советского строя уже на раннем этапе его укоренения. Основанная на документальных свидетельствах пятинедельного пребывания автора в Стране Советов в мае-июне 1931 г., книга «ЭЙМИ» обретает при этом увлекательность художественного романа. Организуя текст по модели «Божественной комедии» Данте, Каммингс уподобляет свою поездку в Москву погружению в ад, который изображается с помощью шифрованного адски-затрудненного языка. На его пути встречаются разные персонажи — как проводники по инфернальному «немиру» Вергилий и Беатриче, так и замаскированные под псевдонимами деятели советской культуры (Вс. Мейерхольд, Л. Брик, портреты умерших В. Маяковского и С. Есенина), а также живые и неживые существа, населяющие советское инферно, — бюсты Ленина, призраки Маркса, духи Горького и миллионы рядовой советской «нечисти» и «нелюди». Испытание и сохранение лирического «я» автора — индивидуальности поэта перед лицом коллективистской машины раннесталинского коммунизма — станет главным мотивом поездки Каммингса. Книга «Я ЕСМЬ» — документ наблюдателя советского эксперимента, изложенный в форме радикального авангардистского эпоса, который Эзра Паунд сравнил по художественной силе с «Улиссом» Джеймса Джойса.

 Э. Э. Каммингс. Фотография конца 1930-х

Суперобложка первого издания «ЭЙМИ, или Я ЕСМЬ» (Нью-Йорк, 1933)

Если американский литературный модернизм начинается в первые десятилетия XX века с таких всемирных величин, как Э. Паунд, Т. С. Элиот и Г. Стайн, то менее известный в мировом масштабе Эдвард Эстлин Каммингс — несомненный первенец авангардной и экспериментальной поэзии США следующего поколения. Родившийся 14 октября 1894 года в Кембридже, штат Массачусетс, в семье унитарианского священника, Э. Э. Каммингс с трех лет начал сочинять детские стихи, которые за ним записывали родственники, а чуть позже цирковые скетчи в рисунках и стихах. Уже в пятнадцать лет в его стихотворных опытах возникают игры с пунктуацией и визуальностью, которые станут его оригинальным приемом на всю дальнейшую поэтическую карьеру.

Э. Э. Каммингс — выпускник Гарвардского университета. Фотография 1915 г.

В 1915 году, выпускником Гарвардского университета, молодой поэт и художник делает доклад на церемонии открытия учебного года под названием «Новое искусство» (The New Art) в котором он цитирует, среди прочего, стихотворение Эми Лоуэлл «Гротеск», как пример «живописи звуков», и строки из вышедших годом ранее «Нежных кнопок» Гертруды Стайн. Об американской писательнице, живущей к тому времени уже 12 лет в Париже, Каммингс замечает: «Ее искусство — логика литературной звуковой живописи, доведенная до крайности»[1]. Тем самым будущий поэт авангарда определяет свои ориентиры в дальнейшем творческом пути, на котором звук и картина, поэзия и живопись будут неразлучными спутниками. Каммингса отныне всегда будут называть только слитно — поэт-художник. Взаимодействие цвета и звука интересовало его и в новой музыке. В той же статье говорится, что благодаря Скрябину «мы можем решительно перейти от музыки к литературе посредством того, что можно было бы назвать “смысловой перенос”, столь характерный для цветовой музыки “Прометея”»[2].

Источником энтузиазма по поводу новых форм в поэзии и живописи для молодого гарвардского студента, которому была предписана академическая карьера по следам его отца-священника и историка религии, была сенсационная и во многом скандальная выставка для Америки тех лет — «Армори-шоу» (Armory Show). Эта первая в США крупная выставка современного искусства, включавшая около 1300 работ, проходила с 17 февраля по 15 марта 1913 года в Нью-Йорке. «Арсенальной» ее назвали, поскольку она проводилась в здании Арсенала Национальной гвардии. Выставка, которая была позже показана в Бостоне и Чикаго, познакомила американцев с европейским модернизмом и его течениями: фовизмом, кубизмом и футуризмом. На нее привезли картины художников, которые станут для Каммингса кумирами, — Сезанна, Матисса, Пикассо и других.

Афиша Арсенальной выставки (Armory Show) в Нью-Йорке. 1913

В эти же годы Каммингс знакомится с двумя писателями, дружба с которыми определит идеологические и стилевые принципы его литературного письма — Джоном Дос Пассосом и Эзрой Паундом. От студенческой дружбы с первым у него сложатся социалистические на первых порах и пацифистские на протяжении всей жизни взгляды и — в литературе — «монтажная» манера прозаического повествования. Второй окажет влияние на его поэтический слог, усложненный язык, музыкальность стиха и страсть к межъязыковым напластованиям. По признанию Каммингса, паундовское «Возвращение» (The Return) 1912 года, одно из первых стихотворений в англоязычной литературе, написанных свободным стихом, стало зачатком его собственного поэтического письма. Лишь несколько лет спустя Каммингс лично повстречается с Паундом в Париже, и взаимное восхищение поэтов друг другом со временем приведет к длительной дружбе и переписке[3].

Дж. Дос Пассос. Фотография 1916 г.

С 1912 года Каммингс публикуется в журнале Гарвардского университета «Гарвард Мансли» (Harvard Monthly) и в университетском издании «Гарвард Адвокат» (Harvard Advocate). В 1917-м он входит в состав сборника «Восемь Гарвардских поэтов» (Eight Harvard Poets), вместе с С. Ф. Дэймоном, Дж. Дос Пассосом, Р. Хилльером, Р. С. Митчеллом, У. Норрисом, Д. Пуром, К. Райтом. Для этой публикации он отобрал восемь своих стихотворений из традиционных и «новых» форм: четыре сонета и четыре экспериментальных вольных стиха. Из всех своих поэтов-соратников он станет особенно дружен с С. Дэймоном, который привел его на «Армори-шоу» и познакомил с текстами Г. Стайн и Э. Паунда. Много лет спустя Каммингс напишет, что Дэймон открыл ему глаза и уши не только «на Доменико Теотокопули и Уильяма Блейка, но и на всю самую современную на тот момент музыку, поэзию и искусство»[4]. Стоит сказать, что С. Дэймон стал впоследствии специалистом по Уильяму Блейку — поэту, близкому Каммингсу своей двойственной природой поэта-живописца.

В разгар Первой мировой войны, в 1917-м, Каммингс со своим другом Дж. Дос Пассосом пересекает Атлантику, чтобы стать добровольцем в медицинских войсках во Франции. Этот поступок, по его собственным объяснениям, имел двойную цель — с одной стороны, утолить жажду приключений, а с другой — избежать воинской повинности. Во Франции он пять месяцев служил в американской волонтерской службе скорой помощи «Нортон Харджес», прежде чем быть арестованным за вменяемый ему шпионаж, после того как он отказался выразить ненависть к немцам. Каммингса и его приятеля У. Брауна отправили в концентрационный лагерь в Нормандии, где они провели три с половиной месяца. Этот опыт лег в основу первого прозаического произведения начинающего поэта — документального романа «Громадная камера» (The Enormous Room).

Концентрационный лагерь для интернированных, описанный в романе Э. Э. Каммингса «Громадная камера. Фотография начала ХХ в.

Роман вышел спустя 5 лет, в 1922 году, почти в одно время с двумя другими вершинами англоязычного модернизма — «Улиссом» Дж. Джойса и «Бесплодной землей» Т. С. Элиота. С первым Каммингс имел возможность познакомиться еще раньше, на страницах журнала «Литтл Ревью» (Little Review), в котором «Улисс» выходил отдельными главами в течение 1918 года. Находясь во французском заточении, он пролистывал и его «Портрет художника в юности», подпитывая собственные литературные опыты джойсовской языковой магмой. Теперь он пишет эссе об «Улиссе» (не сохранилось) и осваивает технику внутреннего монолога в романе. К «Бесплодной земле» Элиота — бывшего товарища по студенческой скамье — отношение было весьма сдержанным, хотя Каммингс высоко ценил его первый стихотворный сборник «Пруфрок и другие наблюдения», взяв его с собой в тюрьму Ферте-Масе.

Суперобложка первого издания романа «Громадная камера» (Нью-Йорк, 1922)

«Громадная камера», как казалось многим, сходна с «Улиссом» своей нелинейностью повествования, неконвенциональностью стиля, многоязычием (французские фразы перемежаются с английскими), внутренним монологом и «потоком сознания». Однако, роман Каммингса во многом более лиричен — в нем описывается личный опыт автора и только он. В центре его эстетики — авторское Я писателя, вокруг которого вращаются все другие сферы действительности. Интеллектуализму Джойса здесь противостоит сенсуализм чувствующего Я. Восприятие событий пропущено через глаза, уши и чувство героя — то есть самого Каммингса.

Э. Э. Каммингс в Париже. Фотография 1923 г.

Индивидуальность, превосходство индивидуума над человеческой массой — центральная тема «Громадной камеры». Она же возникнет с еще большей силой в его втором автобиографическом опусе — романе-травелоге «ЭЙМИ». В обоих романах — речь о запертых пространствах (чудовищной тюремной камере и целой затворенной стране). В центре обоих опытов — вопрос об идентичности художника в обществе, где затыкают рот (shut up), запирают двери (shut doors) и вынуждают к коллективному конформизму. Поэтика романов Каммингса строится вокруг противопоставления «самоидентичности» и «идентичности в обществе». Эти поиски самого себя в тюремной массе, так же, как и в советской массе, совершаются как будто в башне подобной Вавилонской, с ее преодолеваемым многоязычием и тщетным стремлением к унификации. При всей серьезности и мрачности выбираемых Каммингсом тем, его излюбленный прием — смех и гротеск. Поиск идентичности совершается не через долгие философские отступления, а через зашифрованную языковую игру и сжатый, словно в телеграмме, язык.

Обложка первой поэтической книги Э. Э. Каммингса «Тюльпаны и дымоходы» (Нью-Йорк, 1923)

Публикация первой прозы Каммингса вызвала восторженные отзывы — помимо друзей-писателей, ее превозносили Э. Хемингуэй, Ф. С. Фитцджеральд, Г. Стайн. На волне этого успеха в 1923 г. была воспринята и первая поэтическая его книга — «Тюльпаны и дымоходы» (Tulips and Chimneys). Название сборника вызывало скрытые сексуальные аллюзии, а сами тексты изобиловали всевозможными экспериментами с формой, стихом, типографикой, пунктуацией и грамматикой. Впрочем, самые экспериментальные стихи и открыто эротические фрагменты были удалены издателем Зельцером, который от страха, что его издательский дом закроют, опубликовал меньше половины оригинала рукописи Каммингса[5]. Следующую книгу «&» 1925 года ему пришлось печатать самостоятельно, без издательства. Несмотря на это, за первыми поэтическими сборниками вскоре последовали другие — «XLI стихотворений» (1925), «Есть 5» (1926), «ВиВа» (1931) и др. Большой успех имела его пьеса «Он, или Ему» 1927 года, предвосхищавшая последующий театр абсурда С. Беккета, Д. Хармса, Б. Брехта[6].

Суперобложка второго издания романа «Громадная камера» (Нью-Йорк, 1934)