Читаем Архитектор магических форм. Том 1 онлайн бесплатно

Глава 1

Первое, что я понимаю, — лежу в чём-то тёплом и сыпучем.

Второе — мне прямо в лицо что-то ярко светит.

Я на пляже? Давно хотел съездить в отпуск.

Пахнет горелым. Соседи спалили стейк?

Открываю глаза, пытаюсь приподняться, и в воздух взлетает серое облако, часть которого я благополучно вдыхаю. И тут же закашливаюсь.

Пепел. Много пепла.

Он на руках, груди, в волосах и даже во рту. Сплёвываю, вытираю губы и только после этого замечаю, что сижу совершенно голый на металлическом поддоне, который торчит из большого прямоугольного проёма в стене.

Металл ещё горячий.

Передо мной стоит мужчина в чёрном костюме и смотрит так, будто увидел нечто совершенно невозможное. В руках у него планшет. Вернее, уже не в руках — планшет падает на пол.

— Где моя одежда, чувак? — спрашиваю я, прикрываясь руками.

Мужчина открывает рот, но ответа я так и не дожидаюсь.

А вокруг начинается настоящий дурдом. Понимаю, что я в каком-то зале, где полно народа.

Кто-то визжит, кто-то ломится к выходу, кто-то, наоборот, пытается подойти ближе. Слева с грохотом падает штатив.

— Не подходите к нему!

— Снимай! Снимай!

— Это он⁈

— Камеру ниже!

— Ниже не надо, — хрипло говорю я, отталкивая от себя объектив.

Собственный голос звучит паршиво. В горле першит после пепла, голова тяжёлая, а перед глазами всё немного плывёт.

Оглядываюсь.

Ряды кресел. Цветы. Венки. Люди в чёрном. Несколько камер.

На стене висит большой экран, а на нём моя фотография. Причём хорошая. Чёрная рубашка, профиль, нормальный свет. Кто выбирал — разбирается.

Только теперь окончательно понимаю, где нахожусь.

Крематорий!

Вот это уже интересно…

Вопросы в голове возникают один за другим. Какого хрена я голый и в пепле? Меня уже сожгли или только пытались? Чего все орут?

Поворачиваюсь к толпе и рявкаю:

— Заткнитесь! И без вас башка раскалывается.

В зале наступает тишина, а я пробую встать. Ноги тут же подламываются, приходится хвататься за край поддона. Металл обжигает ладонь.

— Твою мать…

Со второй попытки получается лучше. Поднимаюсь и несколько секунд просто стою, держась за металлическую стойку рядом.

Тело слушается паршиво. Руки дрожат, ноги ватные, в пояснице неприятно тянет. При этом всё на месте, что после крематория уже можно считать хорошей новостью.

Остаётся проблема одежды.

На соседней стойке висит кусок бархатной ткани с кистями. Видимо, часть похоронного оформления. Стаскиваю её и обматываю вокруг бёдер.

Выглядит наверняка по-идиотски. Но лучше, чем ничего.

Мужчина с планшетом наконец приходит в себя.

— Господин…

— Угу.

— Вы…

— Похоже.

Он опять замолкает.

— Сколько меня не было? — спрашиваю я.

— Что?

— Сколько дней прошло?

Мужчина моргает.

— Семь.

Я перестаю поправлять ткань. Ничего себе, а там, где я был, время текло иначе.

— Семь дней?

— Сегодня седьмой, — голос у распорядителя дрожит. — Всё было оформлено в соответствии с процедурой. Смерть официально подтверждена, документы подготовлены, экспертиза…

— Всё, хватит. Верю.

Семь дней.

Провожу ладонью по груди, потом по лицу. Кожа целая. Никаких ожогов. Волосы на месте. Даже ногти никуда не делись.

Тело моё, только управляю я им с трудом. Будто впервые встал на ноги.

— Меня успели сжечь?

Тот только заходится кивками.

Любопытно. Выходит, я каким-то непостижимым образом воскрес из пепла. Как феникс, мать вашу.

Напрягаю извилины и вспоминаю последние события.

Я действительно умер.

Сам момент вспоминается плохо. Не потому, что там произошло что-то особенно мистическое. Наоборот. В какой-то момент мой эксперимент пошёл не по плану, и я перестал дышать.

А потом появился выбор.

Можно было двигаться дальше. В другую жизнь, другой мир — куда именно, я не выяснял. Меня тянуло к какому-то разлому в реальности, прямо на яркий свет. Я сопротивлялся, и это было непросто.

Не знаю, сколько прошло времени, но точно не семь дней. Всё слилось в бесконечность, каждый миг которой мне приходилось напрягать свою волю, чтобы не уйти в другой мир.

А затем я услышал голос, который сулил новую жизнь в новом теле. Говорил, что я многого достиг, и смогу выбрать любое.

— Любое? — спросил я.

— Совершенно.

— Тогда я выбираю своё.

— Ты понимаешь, от чего отказываешься?

— Мне всего двадцать пять, в конце концов! У меня отличная жизнь, которую я вообще-то заканчивать не собирался. К тому же я стоял на пороге открытия, которое могло изменить весь мир. Так что увольте, верните меня обратно.

— Будут последствия, — предупредил голос.

Я ещё раз прикинул перспективы. Новая жизнь в неизвестном мире. Или деньги, имя, достижения, красивые женщины. Собственная мастерская, где я проводил больше времени, чем дома. И исследование, на которое уже угробил пару лет.

Зачем мне бросать всё это и начинать с нуля?

Нет уж.

Я выбрал свой мир, своё тело и прежнюю жизнь.

Получается, вернулся.

— Посмотрите сюда!

Ко мне пробивается девушка с микрофоном. За ней спешит оператор, а дальше уже движется остальная пресса.

— Гордей, это действительно вы⁈

— Нет. Просто очень похожий человек.

Она на секунду теряется.

— Что вы чувствуете?

Поправляю ткань на бёдрах.

— Сквозняк.

Рядом кто-то смеётся. Даже оператор ухмыляется, но быстро прячет улыбку.

— Вы помните, что с вами произошло? — не унимается красотка.

— Частично.

— Вы действительно умерли?

Я бросаю взгляд на печь за спиной.

— Есть основания так считать.

Перевожу взгляд обратно на журналистку. Фигурка что надо, в моём вкусе. А эти глаза…

— Знаете, если хотите взять у меня… — смотрю на её губки, — интервью, то мы можем сделать это в более приватной обстановке. Наедине, — подмигиваю девушке.

Она краснеет, но не отказывается. Правда, ответить не успевает — на меня тут же со всех сторон бросаются её коллеги. Видимо, тоже пришли в себя.

— Как вы вернулись? Вы использовали магию?

— Это какая-то особая Форма?

— Вы видели, что происходит после смерти?

В лицо суют ещё несколько микрофонов.

Камера оказывается чуть левее. Машинально поворачиваюсь удобнее и расправляю плечи. Такие вещи давно делаю не задумываясь.

— Скажу одно: похороны отменяются.

Зал сразу наполняется голосами.

— Что вы имеете в виду⁈

— Вы теперь бессмертны?

— Кто вас воскресил?

— Ещё один комментарий!

Поднимаю ладонь.

— Сначала дайте мне одеться, — я поворачиваюсь к мужчине в чёрном. — Штаны найдутся?

— Конечно. Сейчас.

Он почти убегает.

Персонал вспоминает о своих обязанностях и пытается оттеснить журналистов. Получается плохо. Один фотограф заходит слишком далеко на площадку, наступает в пепел и едва не роняет стойку с цветами.

— Э-эй, имей уважение к моим останкам и цветам тоже.

Тот ошалело отпрыгивает и таращится на меня.

Пока журналисты бьются за моё внимание, оглядываю зал.

Народу хватает. А вот знакомых лиц нет. Вообще.

Это немного странно.

Я знал слишком много людей, чтобы на собственных похоронах не встретить ни одного знакомого. Родня, партнёры, приятели, женщины — кто-нибудь должен был остаться хотя бы из любопытства.

Может, основная церемония прошла раньше, а после семьи пустили всех желающих? Семь дней всё-таки прошло.

Ладно, потом разберусь.

Распорядитель возвращается с одеждой: спортивные штаны, серая толстовка и тапки. Всё явно чужое, но выбирать сейчас не приходится.

— Сойдёт.

Одеваюсь прямо там, стряхнув с себя столько пепла, сколько получается. Штаны коротковаты, толстовка тесная в плечах, тапки вообще на размер меньше.

— Вам вызвать врача? — спрашивает мужчина.

— Такси.

— Может, тогда мага?

— Потом.

— Но…

— Такси, — настаиваю я.

Он сдаётся.

До служебного выхода иду сам. Сначала нормально, потом начинает немного вести, поэтому на лестнице приходится придерживаться за перила.

Журналисты всё равно находят меня во дворе.

— Вы собираетесь вернуться на арену⁈

Ну, хоть один вопрос звучит по делу. Поворачиваюсь и улыбаюсь в камеру.

— А куда я денусь?

В машину почти падаю. Водитель моментально блокирует двери и только потом спрашивает:

— Куда едем?

Называю адрес. Он трогается, несколько раз поглядывая в зеркало.

— Это вы там были?

— Где?

— Ну… в крематории.

— Был.

— Вы… тот самый?

— Какой именно?

— Который из печки вышел. В новостях уже говорят.

— А. Тогда да.

Водитель молчит секунд десять, потом достаёт из бардачка телефон и протягивает назад.

— Возьмите.

— Зачем?

— У вас же, похоже, вообще ничего нет.

Смотрю на короткие штаны, чужие тапки и голые запястья.

— Логично.

Беру телефон.

— Верну потом.

— Да пользуйтесь на здоровье.

За окном обычная Москва.

Пробка на перекрёстке. Люди на остановках, электробусы. Курьер на велосипеде пытается пролезть между машинами.

Меня семь дней не было, а мир прекрасно справился.

Непорядок.

Живот вдруг резко скручивает. Сгибаюсь и несколько секунд скриплю зубами.

Вот тут организм начинает напоминать, что я не только был мёртв, но ещё и ничего не ел ни разу в новом теле.

Пить тоже хочется зверски.

В крематории об этом как-то не подумал.

Закрываю глаза и откидываюсь на спинку.

Голова работает нормально, а вот тело явно требует внимания. Неудивительно, ведь я, по сути, только что родился. И ещё предстоит узнать, как это вообще возможно.

Ничего. Отъемся, высплюсь, начну тренироваться. Через пару недель уже можно будет нормально двигаться.

Главное сейчас понять, что произошло за эту неделю.

До дома добираюсь примерно за полчаса. Захожу в вестибюль. Консьерж при моём появлении вскакивает, зачем-то снова садится и тут же поднимается обратно.

— Добрый вечер, — здороваюсь я.

— Вы… Гордей, это правда вы⁈

— Я. Мне бы домой попасть.

Хлопаю себя по карманам. После кремации ключей мне почему-то не выдали.

— Откроете лифт?

Консьерж начинает возиться с системой доступа. Руки у него заметно дрожат, с первого раза карточка не срабатывает.

— Простите.

— Не страшно.

В лифт он со мной не идёт.

Поднимаюсь один и только теперь в зеркале нормально себя рассматриваю.

Выгляжу паршиво: серый от пепла, похудевший, под глазами тёмные круги. На лбу грязное пятно, толстовка как у бомжа.

Ничего. Бывало и хуже после боёв на арене.

Правда, тогда меня хотя бы не сжигали. Пытались, конечно, но куда им до моей магии огня…

На этаже тихо. Подхожу к квартире и сразу вижу, что дверь приоткрыта.

Толкаю её и захожу.

Свет включается автоматически.

С первого взгляда вроде всё в порядке: диван на месте, картины на стенах. Потом замечаю пустое место между окнами.

Там всегда стояла стойка с артефактами.

В кабинете пополняю список потерь. Компьютера нет, на полках не хватает части накопителей маны. Причём забрали даже несколько старых, которыми я давно не пользовался.

Может, меня грабанули, чтобы с молотка продать вещи знаменитого бойца?

Открываю ящики стола. Какие-то бумаги остались, но самое ценное выгребли.

Сейф стоит открытый. Деньги, документы, а также несколько небольших артефактов — исчезли.

Закрываю дверцу и на секунду задерживаю руку на замке. Код знали несколько человек, но делать выводы рано.

Сначала надо понять, насколько далеко всё зашло.

В спальне тоже прошлись. Часть вещей осталась, но пропали часы с гравировкой.

Вот их жаль.

Проверяю ящик ещё раз, хотя прекрасно вижу, что внутри пусто.

В ванной вообще чистота. Три полки, которые раньше были забиты женским барахлом, стоят совершенно пустые.

Открываю шкафчик. Ни щётки, ни полотенца.

Диана собралась основательно и быстро.

— Вот сучка меркантильная, прах ещё не похоронили, а она уже свалила.

На кухне нахожу половину бутылки воды и выпиваю прямо из горла. Желудок тут же сводит так, что приходится опереться руками о столешницу.

Пережидаю.

Когда отпускает, наливаю стакан из-под крана и заставляю себя пить медленнее.

Открываю холодильник.

Почти пустой.

Горчица, какая-то банка и кусок сыра сомнительного возраста. Плесень на нём явно не благородная.

Пока желудок решает, оставлять воду внутри или вернуть обратно, беру телефон и через браузер лезу в банк. Пароль подходит. Это хорошая новость. Плохая появляется следом: покойникам деньгами пользоваться не положено, доступ к операциям закрыт.

— А на что я надеялся?

С этим придётся разбираться лично.

Интересно, а что там с моей мастерской?

Просматриваю уведомления.

Полномочия прекращены. Доступ к объекту закрыт. По имуществу уже идут какие-то действия, часть оборудования вообще пропала из списка.

— Твою мать, это же дело всей моей жизни. Оторву голову тому, кто посмел растащить всё.

С телефона подробностей всё равно не разобрать, но и этого хватает.

В мастерскую я сейчас просто так не войду. А внутри находилось куда больше ценного, чем в квартире.

Большая часть оборудования собиралась годами. Некоторые устройства делались специально под мои задачи. Что-то переделывал собственными руками.

И расчёты! На секунду напрягаюсь, но потом вспоминаю, что главное храню не только там.

Да и большая часть у меня всё равно в голове.

Верну.

Семь дней… Шустрый народ. Я ещё остыть толком не успел, а вокруг имущества уже началась движуха.

Ладно. Надо понять, кто вообще остался на связи.

Набираю номер по памяти. Сбрасывают. Пробую второй раз.

«Абонент недоступен».

Интересненько.

Второй знакомый отвечает быстро.

— Алло?

— Привет.

— Кто это?

— Гордей Соколов.

Несколько секунд мой собеседник молчит.

— Это не смешно.

— Полностью согласен.

— Кто это?

— Я.

Снова тишина. Потом звонок обрывается.

— Ты чё новости не смотришь?

Затем звоню одной девушке, и она хотя бы не бросает трубку сразу.

— Я видела видео, — говорит она. — Это правда ты? Как это вообще… Ты что, воскрес из пепла?

— Сам пока не понял. Похоже на то.

— Я сейчас не могу говорить… — шепчет она.

— Понял. Нет проблем.

Отключаюсь.

Да уж.

Затем я набираю Дениса Давыдова. Одному из тех, кого могу назвать своим другом.

— Алло?

— Ден, привет. Это Гор Соколов.

— Да пошёл ты.

Усмехаюсь.

— Ага, и ты тоже, козлина.

Денис какое-то время молчит, а потом спрашивает:

— Это реально ты?

— Реально, — отвечаю я и провожу ладонью по лицу.

— Где находишься?

— Дома.

— Как ты… Ладно, я сейчас приеду.

— Не надо.

— В смысле не надо? Ты же с того света вернулся! — возмущается Давыдов.

— По-моему, там было темно. Ладно, неважно.

— Тебе вообще что-нибудь нужно? Деньги? Одежда? Еда?

Смотрю в сторону холодильника.

— Еда пригодится.

— Всё, выезжаю.

— Я же сказал, не надо. Дай сначала со всем разобраться.

— Точно?

— Точно. Завтра приедешь, — отвечаю я.

Ден немного ворчит, но соглашается.

— Телефон рядом держи. Если понадобится что-то — звони в любое время.

— Договорились. Спасибо, братан, — говорю я и вешаю трубку.

Хоть один нормальный человек нашёлся. Уже хорошо.

Последний номер набираю не сразу.

Секунд десять смотрю на цифры, потом жму на кнопку.

«Абонент не найден».

Проверяю номер и звоню ещё раз.

То же самое.

Интересно…

Кладу телефон на стол.

Ладно, с этим тоже потом. Пока картина и без того получается занятная.

Доступ к деньгам закрыт.

Мастерская фактически недоступна.

Из квартиры исчезло всё самое ценное.

Часть знакомых не хочет разговаривать. Другие явно не знают, что делать. Остальные, похоже, вообще предпочтут и дальше считать меня мёртвым.

Ничего приятного, но ничего критичного.

Я в своё время начинал с куда худшей позиции.

Тогда у меня не было ни имени, ни клиентов. Арена мне казалась чем-то недостижимым, а о мастерской я и мечтать не смел. Первые Формы создавал за кухонным столом, у которого шаталась ножка. Первый нормальный заказ переделывал несколько раз, прежде чем получил деньги.

Сейчас хотя бы имя осталось. Меня знает вся Москва. Да что там, вся Россия и весь мир!