Читаем Эмилия и Шон онлайн бесплатно
Эмилия и Шон
Скромная жизнь переворачивается вверх дном, когда Эмилия находит в лесу раненого. Она до чертиков боится незнакомцев и все же, вызвав скорую помощь, дожидается санитаров, чтобы проводить их к пострадавшему. Но когда Эмилия возвращается на то место, где ранее обнаружила израненного мужчину, то в недоумении разводит руками. Тот просто исчез. Эмилия пытается забыть об этом недоразумении, но тщетно. Незнакомец не выходит у нее из головы. Шон ничего не помнит о своей прошлой жизни. Все, что он знает о себе — это то, что за ним охотятся, и ему придется убить женщину, которая хотела ему помочь. Ведь она может с легкостью предать его! Но что-то идет не так. Вид этой — казалось бы, совсем обычной женщины — пробуждает в Шоне что-то глубинное. Какое-то неуловимое воспоминание и… всепоглощающее желание владеть ею.
Серия: Альфа7
Романы / Любовно-фантастические романыМОНИКА МИЛЛЗ
ЭМИЛИЯ И ШОН
(Серия «АЛЬФА7», книга #1)
Переведено специально для группы:
New Species | Really HOT Men (https://vk.com/new_species)
Глава 1
ЭМИЛИЯ
Я стою в раскинувшемся за домом саду, и мой взгляд скользит по давно потрескавшейся и осыпающейся штукатурке фасада вверх к водосточному желобу. Под свисающей с его края кучей мха и листьев может оказаться все, что угодно. Мертвая белка или птица. Кто знает. Я люблю этот дом. Он моя крепость. Но содержать его в полном порядке, причем в одиночку, не так-то и просто. Это не терпящее отлагательств бремя частенько выводит меня из себя, отнимая последние силы.
Горестно вздохнув, я смотрю на небо. По нему плывут громоздкие кучевые облака, время от времени загораживая собой солнце. Но будет ли дождь? Не похоже.
Перевожу взгляд на приставленную к стене четырехметровую лестницу.
Я слишком хорошо помню, как в последний раз поднималась по ней, чтобы найти под крышей птичье гнездо. Тогда я чуть не разбилась, так как лестница покачнулась на неровном грунте. Нет, думаю, водосток может подождать. Может, все же лучше позвонить в фирму, которая занимается всем этим? Хотя при одной лишь мысли о такой возможности мой желудок болезненно сжимается. Ненавижу незнакомых людей. Мне больше нравится одиночество. Именно поэтому после смерти бабушки я и осталась в этом богом забытом месте. Ведь от дома до ближайшего населенного пункта не меньше километра. И на всем его протяжении нет ничего, кроме леса. Но присутствие посторонних людей вызывает у меня тахикардию и тошноту. Что в таком случае может быть лучше, чем спрятаться в уединенном доме на опушке леса?
Когда я закупаюсь в ближайшем поселке, меня часто спрашивают, не боюсь ли я жить совсем одна. «Нет», — каждый раз клянусь я и мысленно добавляю, что больше боюсь самих людей, чем одиночество.
Натянув рабочие перчатки, пересекаю сад и начинаю очищать живую изгородь от засохшей листвы. Я люблю садоводство. В нем есть что-то такое… медитативное. А кроме того работа в саду так утомляет меня, что потом я крепко сплю по крайней мере три или четыре часа за ночь. Мой сад благодарит меня сочными плодами и буйно зеленеющими кустарниками. Особенно помидорами! Это моя гордость!
Пришедшая в голову мысль немного смущает меня. Мне всего лишь двадцать три года, и я довольно привлекательная женщина — во всяком случае так мне часто говорят. Но вот живу я — совсем как моя бабушка. Иногда это сильно расстраивает меня. Особенно когда мне не спится долгими темными ночами. Мне так хочется, чтобы рядом был мужчина… Хочется близости и безопасности. Но боюсь, эта мечта никогда не осуществится.
Если честно, то я с трудом могу пожать чью-то руку. Светская болтовня вызывает во мне желание сбежать куда подальше. А на телефон я отвечаю лишь тогда, когда знаю звонящего. Тогда как, при всем этом, познакомиться с кем-то? Кто мне скажет? Любой мужчина, как только узнает о моем состоянии, просто посчитает меня сумасшедшей.
Сбросив с кустов увядшие листья, я собираю их граблями в кучку и слушаю, как по стволу дерева беспрестанно стучит дятел, а ветер шелестит макушками деревьев. Я люблю эти звуки. Они нравятся мне куда больше, чем непрекращающийся ни днем, ни ночью шум машин и утомляющая меня бесконечная людская болтовня.
Пронзительно верещит сойка. Ее крик подхватывают другие птицы. В воздухе стоит такой гвалт, что, без сомнения, он может создать конкуренцию целой толпе кричащих детей. Птицы в панике взлетают и уносятся прочь. Что может их так напугать? Лисица? Верится с трудом. Лисы как правило охотятся ночью. Надеюсь, это не заблудившиеся в лесу туристы, которые рано или поздно доберутся до моего сада.
Навострив уши, я прислушиваюсь. Птичий крик. Шелест листьев на ветру. Треск. Кто-то бредет по лесу. Спотыкается. Это был стон? Мой желудок судорожно сжимается. Звучит не очень хорошо, но мне придется все проверить на случай, если кто-то нуждается в помощи.
Сняв перчатки, я кладу их на установленную за домом деревянную скамью и отправляюсь в путь. Хорошо еще, что в изгороди есть проход. Не нужно обходить все по кругу.
Давно протоптанная тропинка ведет в лес. Сквозь густые кроны деревьев солнечные лучи сюда проникают лишь частично. Они окрашивают все вокруг ярко-зелеными полосами, создавая впечатление первобытной и дикой природы. Вдоль тропинки тянутся хвойные деревья. Вокруг цветут всевозможные травянистые растения. Между соснами — вязы, которые, кажется, упираются своими макушками в самое небо. Земля до сих пор еще немного мокрая после прошедшего накануне дождя.
Я люблю лес. Запах смолы и сырой земли. Насыщенную зелень и тишину. Обычно я наслаждаюсь каждой минутой, проведенной здесь, но сейчас я сильно нервничаю. В воздухе витает какое-то странное напряжение, не имеющее ничего общего с моим страхом перед незнакомым человеком, с которым я вот-вот столкнусь. Так обычно бывает перед грозой. Воздух становится тяжелым и буквально вибрирует от избыточной энергии. Легкие электрические разряды пробегают по моему телу, отчего волоски на руках встают дыбом. Это чувство не пугает и не несет в себе предупреждение. Оно, скорее… манит.
Тропинка петляет и резко поворачивает в сторону. Прямо за поворотом на земле кто-то лежит. Я с трудом вижу его за высокой травой и еловыми ветками. Быстро преодолев совсем незначительное расстояние, опускаюсь на колени рядом с незнакомцем. Это мужчина. Довольно крупный мужчина. Не «шкаф», но его мощные мускулы отчетливо вырисовываются под обтягивающей его торс футболкой. Темно-русые волосы и трехдневная щетина. На нем футболка цвета хаки и брюки с множеством боковых карманов. Одежда напоминает военную. Может, он солдат? На его лице и руках — многочисленные царапины. На подбородке запеклась кровь. Футболка в некоторых местах разорвана и испачкана, словно он шел через лес напропалую. На плече в ткани я вижу дырку, вокруг которой все пропиталось кровью. Мое сердце замирает. Эта травма не связана с падением. Больше похоже на пулевое отверстие. Кто же этот парень?
Я встревоженно оглядываюсь, пытаясь понять, не прячется ли кто-нибудь поблизости. Может, как раз в эту самую минуту кто-то целится в меня? По венам, ускоряя работу сердца, мчится мощный выброс адреналина. Все чувства резко обостряются. Нервы напряжены. Мне хочется побыстрее вернуться домой и вызвать полицию или же скорую помощь. А лучше всего и то, и другое. Но как я оставлю раненого человека здесь одного? Моя совесть этого не позволит. Я должна хотя бы определить: жив ли он еще.
Я напряженно всматриваюсь в грудь незнакомца: есть ли хоть малейшее движение? Она равномерно поднимется и опускается. Значит, он дышит. Все ясно. Нерешительно кладу руку на непострадавшее плечо и осторожно трясу его.
— Эй, вы меня слышите?
Глупый, конечно, вопрос, но это единственное, что мне сейчас приходит на ум.
Через ткань футболки я чувствую исходящее от тела тепло и твердость мускулов. Поскольку мужчина никак не реагирует, я снова трясу его, напряженно ожидая хоть какого-то отклика. А ведь он невероятно привлекателен, несмотря на размазанные по телу грязь и кровь.
Раненый со стоном шевелится. Его веки дрожат. Я испуганно отдергиваю руку, которая все еще лежит на его плече. Должна ли я помочь ему подняться или же мне просто поговорить с ним и убедить оставаться лежать? Признаюсь, я с ловкостью управляюсь с растениями, но вот с людьми… напротив, постоянно терплю неудачи. Я смутно припоминаю, как на курсах по оказанию первой медицинской помощи нас учили, что в первую очередь необходимо обеспечить потерпевшему безопасность и создать минимальные условия комфорта для стабилизации его состояния. Но что я могу сделать в данной ситуации? Понятия не имею.
Я склоняюсь к лицу незнакомца.
— Держитесь, я позвоню в скорую помощь. — Мужчина, судорожно поджав руки, впивается пальцами в мягкую землю и громко стонет. — Мой сотовый телефон остался дома. Не волнуйтесь, я скоро вернусь.
Я встаю. Внезапно пальцы обхватывают мою лодыжку, вцепившись в мои джинсы, как только что цеплялись за землю.
— Нет, — рычит он.
Вздрогнув и съежившись, я испуганно хватаю ртом воздух. Взгляд серо-голубых глаз — не пойму — то ли умоляет меня, то ли требует. Для раненого этот человек слишком быстр и чересчур силен.
— Вам нужно в больницу, — настаиваю я, указывая в сторону своего дома. — Я живу всего в двух минутах ходьбы отсюда. Там, где заканчивается тропинка.
Он отпускает меня и пытается сесть прямо, но снова падает. Его лицо искажается гримасой боли.
— Нет… никакой скорой!
Я ошибаюсь или он действительно говорит с английским акцентом?
— Но… вы же ранены. — Для меня это неоспоримый аргумент.
— Нет, — его голос звучит приглушенно, словно у него в горле что-то застряло и мешает говорить. — Никаких… звонков.
Ладно. Либо его преследуют, и он боится, что его схватят, либо он не может ясно мыслить из-за сотрясения мозга или чего-то подобного. В любом случае нельзя медлить. Я должна сделать все, что в моих силах. Как бы трудно это ни было.
Несколько мгновений я задумчиво смотрю на незнакомца. От кого или чего бежит этот человек? Может ли эта встреча стать для меня опасной? Мужчина, стиснув зубы, тяжело и рвано дышит. По его глазам можно сказать не только об испытываемой им боли, но и о его несгибаемой воле. Из пулевого ранения струйкой брызжет кровь. Хочет он того или нет, но ему срочно нужна медицинская помощь.
— Я скоро вернусь, — обещаю я, стараясь говорить как можно бодрее.
Мужчина пытается удержать меня, но напрасно. Для этого он все-таки слишком слаб. Я изо всех сил мчусь к дому, и буквально через минуту, проскочив живую изгородь, оказываюсь в своем саду. Заднюю дверь я не закрывала. Мой смартфон лежит на кухонном столе. Вне всякого сомнения, мне стоит взять в привычку класть его в карман брюк, когда я выхожу на улицу.
Поспешно набираю номер 112 и жду. Когда диспетчер службы спасения отвечает, по-быстрому описываю ситуацию, и мне обещают в ближайшее время прислать машину. Выдохнув с облегчением, отключаю соединение. И что теперь? Должна ли я быть там, когда приедут за пострадавшим? Встреча с двумя парамедиками и одним раненым парнем для моей нервной системы может оказаться непосильной. Это может вызвать у меня мучительную паническую атаку. Разумеется, мне этого не хочется.
Я на мгновение останавливаюсь, закрываю глаза и концентрируюсь на своем дыхании. Как меня учил психолог. Все хорошо. Мир вовсе не злой. Никто не хочет причинить мне боль или страдания. А вот в лесу лежит человек, который нуждается в моей помощи. Мне просто нужно дождаться медиков и показать им дорогу. А потом я спокойно вернусь домой.
Без проблем.
Полная решимости, я открываю глаза и возвращаюсь в лес, прислушиваясь, не воет ли вдалеке сирена, которая, надеюсь, вскоре сообщит о прибытии машины скорой помощи. Чем быстрее мужчину заберут, тем лучше.
Свернув на повороте, я резко останавливаюсь. В недоумении оглядываюсь по сторонам. Вот и елка, под которой лежал раненый. Трава везде примята. И я даже вижу следы ботинок на земле. Но здесь никого нет.
Незнакомец просто исчез.
ШОН
— О черт!
Я — буквально как раненый зверь — в изнеможении лежу на влажной лесной подстилке. Почти не чувствую, как в спину вонзаются острые сосновые иголки, потому что ребра болят так, что я предпочел бы вообще не дышать.
Женщина собирается вызвать скорую. Это плохо. Задыхаясь от дикой боли, я выпрямляюсь. Нужно побыстрее убраться отсюда. Если меня найдут, то я труп.
А кто, собственно, за мной охотится?
Я понятия не имею. Моя память сейчас полностью затуманена, и я никак не могу сориентироваться. Возможно, из-за бешено пульсирующей в висках крови, отпугивающей любую ясную мысль. Но, боюсь, причина все же кроется во мне.
А вдруг я сбежавший из клиники сумасшедший? Резко втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы. Рана на моем плече — от огнестрельного оружия. Это я точно знаю. А кто будет стрелять в сумасшедшего? Значит, дело тут в чем-то другом. Может, я преступник? Грабитель банка или убийца?
Да все, что угодно.
Но кем бы я ни был на самом деле, я не могу лежать здесь и оплакивать утраченную память. Мне нужно двигаться дальше, прежде чем сюда заявится чертова скорая помощь. Возможно, женщина также позвонила в полицию. Я бы на ее месте так и поступил.
Когда я наконец встаю на ноги, меня тошнит до одури. Давление скачет как сумасшедшее. Покачнувшись, я опираюсь на ближайший ствол дерева. Накатившая тошнота вызывает рвотный спазм, но мой желудок абсолютно пуст: я лишь задыхаюсь, но меня не рвет. Делаю глубокие вдохи и выдохи, пытаясь остановить раскачивающуюся под ногами почву. Перед моим мысленным взором мелькают размытые образы и картинки, как на испорченной киноленте.
—
