Читаем Академия Врачевания. Неукротимое пламя онлайн бесплатно

Для середины августа стояла слишком уж изнуряющая, удушающая жара, и даже вечером не было спасительной прохлады. Люди стонали от жары, проклиная антициклон. Я же пожимала плечами в ответ на стенания знакомых — для моего родного Саратова жаркое лето было вполне привычным явлением.

— Это всё твоя вина, Ана, — шутливо поддел меня Стас — барабанщик нашего коллектива. Концерт, посвященный дню молодежи, завершился, и мы с ребятами, уставшие и удовлетворенные проделанной работой, шагали по коридору Дворца Культуры.

— Чего это? — удивилась я и театрально изобразила обиду и возмущение.

— А ты, как только приехала, так сразу и потеплело, — привел довольно странный довод Станислав.

— Он хотел сказать, что ты очень горячая девушка, потому и атмосфера вокруг тебя м-м-м…жаркая, — пояснил Кирилл. Я смущенно улыбнулась ему. Кирилл, как и все танцоры нашей группы, имел яркую, эффектную внешность: роскошная фигура, результат неистовой работы в спортзале; неординарная внешность и смазливая мордашка. И хотя я не была влюблена в него, получить комплимент от такого парня было очень приятно.

— Вот-вот, — поддакнул Стас.

— Посмотрю, как ты заговоришь зимой, — не осталась я у него в долгу, и, состроив гримасу, скрылась в своей гримерной.

Как только дверь за мной закрылась, я устало прислонилась к ней спиной и, закрыв глаза, погрузилась в блаженную тишину. Ноги тут же стали слабеть. День был трудным и суматошным, да еще и ночью я почти не спала: сегодня мне опять снился странный, мучавший меня уже несколько месяцев, сон. Только в этот раз видения были более детальными и реалистичными. Лилька, помешанная на эзотерике, наверняка сказала бы, что я могу радоваться — моя душа перешла на новую ступень развития, и теперь я могу лицезреть осознанные сновидения и даже управлять ими. "Осознанные сновидения это так здорово!" — с маниакальным восторгом рассказывала она мне как-то. Вот только сама я ни капли не верю во всю эту эзотерическую лабуду, а потому подобные сновидения, какими бы осознанными они ни были, ничуть меня не радуют. В конце концов, я из-за них не высыпаюсь.

Я с чувством, от души зевнула, а открыв глаза, вскрикнула, да так резко захлопнула рот, что зубы с неприятным стуком звякнули друг о друга. Передо мной стоял Ник, держа большущий букет красных роз.

— А я люблю белые, — пробормотала я, задумчиво разглядывая цветы.

— Эти больше подходят тебе — они такие же страстные, как и ты, — с улыбкой возразил Никита. Я удивленно посмотрела на него. Когда это, интересно, я была страстной, кроме сцены? С Ником мы встречались давно, еще со школы, и даже покорять столицу отправились вместе, но близки были всего два раза, и эти оба раза я едва ли могу назвать страстными. А если быть честной, то мне совсем не понравилось. Может быть, все дело в том, что я больше не люблю его? Я долго размышляла, прежде чем признаться себе в этом, а когда правда стала очевидной, я решила расстаться с Ником. Сегодня, после концерта я как раз собиралась сообщить ему об этом, для чего и предложила встретиться, а он притащил эти дурацкие цветы…

— Привет. Восхитительно выглядишь! — Ник подошел ближе, и протянул мне букет.

— Я всегда так выгляжу, когда у меня выступления, — вздохнула я, неохотно принимая подарок. Сейчас, когда я решила объявить ему о том, что между нами все кончено, его неуклюжие знаки внимания раздражали меня. Конечно, я понимала, что он ни в чем не виноват, но все же…

Я долго размышляла, какой будет его реакция, представляла, как его счастливая улыбка медленно угаснет, сменившись гримасой боли и разочарования. В такие моменты мне хотелось оставить все как есть, но стоило нам только встретиться, как я отчаянно желала прекратить пытку: прикосновения бывшего возлюбленного становились все более и более неприятными.

Нет, хватит, решила я. Я должна сказать ему. Я должна сделать это прямо сейчас.

И я набралась мужества…

— Я так соскучился по тебе, — прошептал Никита и нежно поцеловал меня в щеку.

— Я тоже, — по привычке ответила я, и тут же разозлилась. Что я делаю? Зачем говорю это?! И я решила исправиться: — То есть… Ник, я должна сказать тебе…

— Что же? Что же ты хочешь мне сказать? — Ник слегка укусил меня за мочку уха. Я отстранилась, и под предлогом необходимости поместить цветы в емкость с водой, отошла как можно дальше, избавив тем самым себя от нежелательных ласк.

— Я хочу сказать, — продолжала я мямлить. — Я хочу сказать тебе, что…

Договорить я не успела, так как в комнате раздался хлопок и вот мы с Ником были уже не одни: четверо рослых, странно одетых мужчин явились буквально из ниоткуда, словно выросли из-под земли. Я оцепенела — пришельцы выглядели точь в точь как в моих осознанных сновидениях.

— Вы кто? — с вызовом поинтересовался Ник. Я попыталась сказать ему, чтобы не лез на рожон, но вместо слов у меня вышел лишь невнятный писк.

Мужчины молчаливо переглянулись.

— Она не одна, — проигнорировав заданный вопрос, сказал один из них.

— Второй лишний, — отозвался другой, а затем достал что-то из кармана плаща, больше походившего на мантию, и, я не успела вскрикнуть, как что-то вспыхнуло, выстрелило, и Ник упал замертво.

Я не сразу поняла, что произошло, а когда поняла, то из моей груди вырвался крик. Я закричала так громко, что не слышала голосов, кажется, призывающих меня замолчать. И я замолчала. Резко и так и неожиданно для себя, что подавилась собственными воплями, ругательствами, рвущимися наружу, невыплеснутой яростью. Я неслышно шевелила губами, а затем закашлялась, но и этого не было слышно.

Меня лишили голоса.

— У нас мало времени, — заговорил тот, что убил Ника. — На ваш крик скоро придут, а нам не нужны лишние…э-э-э…жертвы.

Я беззвучно икнула, а душегуб продолжил:

— Нам приказано доставить вас Лорду, юная госпожа. Если пообещаете не кричать, то, с вашего, разумеется, позволения, я верну вам ваш голос.

С моего позволения! Нет, я явно галлюцинирую из-за пережитого стресса.

Я снова икнула и на всякий случай согласно кивнула головой. Убийца вытянул правую руку, и, направив в меня указательный и средний пальцы, прошипел что-то непонятное, и я снова могла говорить. Правда, воспользоваться этим я не спешила.

— Теперь поднимитесь с пола, дитя, и подойдите ближе.

Надо же, как вежливо… дитя… Зубы заговаривают, не иначе.

Я сглотнула. Сердце нервно ухало где-то в горле. От страха меня тошнило. Душегуб ждал ответа.

Я отрицательно покачала головой, а затем сдавленно проговорила:

— Никуда я с вами не пойду.

Рванув с места, я бросилась к сигнализации, встроенной в стену на случай пожара или нападения. Раздался вой. Мужчины громко выругались, а третий вытащил из кармана такую же диковинную вещь, какая была у первого. Обе вещицы напоминали школьную указку, но только были более тонкими и заостренными, и почему-то имели черный цвет.

"Волшебные палочки, наверно", — успела восхититься я, пока эти самые палочки не выстрелили в меня. К счастью, мне удалось увернуться, ловко отпрыгнув в сторону. Схватив со столика кувшин с розами, я нещадно запустила им в убийцу Ника, намеренно целясь в голову. К моему изумлению и разочарованию, кувшин разлетелся на крупные осколки под действием одного лишь щелчка пальцев мага.

Я попятилась назад и уже собиралась запустить в него довольно увесистой статуэткой, подаренной в честь победы на одном из музыкальных конкурсов, как мое тело неожиданно обмякло, и я безвольно рухнула на пол, ударившись при этом затылком. Слезы боли и обиды хлынули из глаз, но я даже не могла утереть их — руки, как и все мое тело, совершенно не двигались, будто меня парализовало.

Боже, как страшно… Что же со мной произошло? Неужели, инсульт? Или же дело рук душегубов? Наверно, все же последнее, судя по их удовлетворенным ухмылкам. Кивнув трем своим товарищам, убийца Никиты подошел ко мне и поднял на руки.

"Легко же я досталась этим тварям", — горько подумала я.

Но не успела я впасть в отчаяние, как в комнате раздался второй хлопок, только более громкий, заставивший меня крепко зажмуриться, а затем что-то снова хлопнуло, взорвалось и меня отбросило в сторону.

"Мама", — мысленно простонала я, чувствуя, как на затылке растет шишка.

Прежде, чем потерять сознание, я увидела встревоженное лицо немолодого седовласого мужчины, склонившегося надо мной. Он протянул руку, и приятные теплые пальцы коснулись моего холодного вспотевшего лба. Он что-то пробормотал, после чего я погрузилась в глубокий сон.

Пробуждение было приятным, легким, как после здорового, крепкого сна. Еще не успев открыть глаза, и как следует проснуться, я машинально потянулась и с наслаждением зевнула.

— Хорошо, что ты проснулась. Долгий сон мог бы обернуться головной болью, — услышала я справа от себя незнакомый мужской голос. Сон как рукой сняло. Открыв глаза, я обнаружила себя в чужой, незнакомой комнате, да еще и в компании постороннего мужчины.

Вот только его лицо было мне знакомо.

Я попыталась вспомнить, где же мы могли встречаться. Воспоминания, которые необъяснимым образом стерлись из моей памяти, разом захлестнули меня, с головой погружая в горе.

Ник… Ник мертв. Его убили какие-то странные люди.

Я испуганно посмотрела на мужчину, в чьей спальной комнате сейчас находилась. А ведь он такой же, как и те, что убили Никиту. Он странный, и наверняка наделен сверхъестественными способностями, как и те четверо. Но почему же он спас меня?

Или же правильнее спросить — для чего?

— Кто вы? Почему спасли и зачем похитили? — дрожащим от волнения и страха голосом спросила я. Если меня собираются убить или использовать в каких-то целях, то я хочу знать об этом.

— Похитил? — озадачено переспросил тот, а затем тихо засмеялся и покачал головой. — Нет-нет, не бойся. Ты сможешь уйти сразу же, как только почувствуешь себя лучше.

Я украдкой оглядела комнату. Она была просторной, с минимум мебели, но казалась неуютной из-за беспорядка и обилия книг, наваленных везде, где только можно: на журнальном столе и даже стуле, на полу в дальнем углу комнаты, и все это не смотря на то, что в комнате имелись стеллажи, до отказа набитые книгами.

— Вы не сказали мне, кто вы, — напомнила я.

Мужчина встал с кресла, и медленно, хромая, подошел к стене, на которой висели различные картины. Достав из кармана халата золотисто-белого цвета палочку, он провел ею по одной из картин, и вместо абстрактного изображения на ней появился портрет, на котором мой спаситель выглядел серьезным и важным, будто только что защитил докторскую диссертацию.

— Меня зовут Фабиан Вайз. Я являюсь ректором Академии Врачевания, — он мягко, понимающе улыбнулся, глядя, как мои глаза округляются в изумлении, и добавил:

— Уверен, что ты о таком никогда не слышала.

Я отрицательно помотала головой, давая тем самым понять, что мой собеседник не ошибается.

— Тем не менее, — продолжил он, — я рискну предположить, что ты уже догадалась о существовании другого — скрытого от людских глаз, мира. Это мир волшебников и представителей различных рас, а так же удивительных существ, о которых рассказывают мифы и легенды. Кстати, невсегда правду.

Затаив дыхание, я наблюдала, как одна за другой меняются картины, то изображая красивых, величественных дам и галантно одетых мужчин, то демонстрируя великолепные шедевры архитектуры.

Фабиан Вайз… Странное же у него имечко. И как же мне обращаться к нему? Профессор? Мистер? Слова этого человека казались мне невероятной выдумкой, плодом богатейшего воображения, и мой разум отказывался воспринимать данную информацию, а уж тем более верить в нее. Но ведь глаза не могут лгать мне. Смерть Ника нельзя отнести к несчастному случаю, а выкрутасы таинственных незнакомцев нельзя списать на разыгравшееся воображение.

— Те люди… Они… Они тоже…, - я запнулась, подбирая подходящее обозначение. Кто же они, в самом деле? Люди? Или может быть, демоны?

— Они маги, — не дал мне закончить свои размышления профессор Вайз. — Так же, как и я. Только Темные.

Прекрасно… Мало того, что я узнаю о существовании параллельного — магического мира, так еще выясняется, что он делится на две стороны — Светлую и Темную.

— Профессор, за что они убили Никиту? — задала я мучивший меня вопрос, и на глазах тут же, против моей воли, выступили слезы. Воспоминания о Нике отзывались болью в груди. Все-таки хорошо, что я не успела сказать ему о нашем расставании. По крайней мере, он ушел счастливым.

Профессор молчал, размышляя. А может быть, ему нелегко говорить правду. Наконец, он заговорил монотонно, будто беседовал сам с собой.

— Не думаю, что их целью было убийство этого бедного мальчика, — поведал он скорее ковру, нежели мне. — Просто он оказался…лишним.

— Значит, им нужна была я? — мой голос был тоненьким, слабым и походил на мышиный писк.

Час от часу не легче! Интересно, зачем это я понадобилась темным магам? Что во мне такого, что может пригодиться им?

Профессор кивнул, давая ответ на мой вопрос.

— Но для чего? — настаивала я на подробностях.

Фабиан Вайз не спешил с ответом. Он подошел к высокому, почти под потолок стеллажу, откуда извлек толстенькую, слегка уже потрепанную книгу. Пролистав ее, он протянул мне спрятанную между страницами фотографию. Для того чтобы взять ее, мне пришлось встать с кровати и подойти к профессору.

Фотография выглядела старой, но не потрепанной, и изображала позирующих на камеру людей. Если конечно это можно назвать позированием: застывшие в безэмоциональной маске лица, руки вытянуты вдоль туловища. Даже женщины и то выглядели серьезно и безрадостно. Можно предположить, что и в жизни им не свойственно кокетство. А более всего бросалось в глаза изображение молодой женщины, державшей на руках младенца — молодая мама вовсе не выглядела счастливой.

— Семья Лоркенсов представляла древний магический род, — пояснил профессор Вайз. В моем мозгу тут же возник наводящий вопрос, на который мужчина ответил самостоятельно, не дожидаясь, когда я спрошу.

— Они являлись Темными. Их магия была настолько древней и темной, что представляла собой первозданное, непобедимое зло. Самой собой, весь магический мир ненавидел эту семью, и лишь тому симпатичному малышу, которого ты видишь на фотокарте, удалось найти союзников, среди которых были даже эльфы. Молодой Лорд Эдвард Лоркенс собрал настоящую армию, целью которой была безграничная власть и подавление восстания протестующих и спустя тридцать лет, в тысяча девятьсот девяносто седьмом году разразилась настоящая война, в которой семья Лоркенсов погибла. Все ее члены, кроме самого Эдварда. До сих пор о его исчезновении ходят разные толки. Кто-то говорит, что он тоже погиб, кто-то, что исчез бесследно…

— А как считаете вы? — затаив дыхание, спросила я. "Нам велено доставить вас Лорду, юная госпожа", — вспомнила я слова душегубов. Так что правду я уже знала, но хотелось услышать, что скажет мой благодетель.