Читаем Звёзды Платона онлайн бесплатно

Из громкоговорителей на плацу что-то невнятно несколько раз прогундосило. Но результат был! Засуетились сержанты из команд сопровождения, затопали, загомонили на разные лады товарищи мичманы и прапорщики. Из двери кухни — столовой экипажа вывалился «уже хороший» прапорщик, на ходу салфеткой вытирая жирные губы и натягивая на коротко стриженную голову голубой берет одновременно. Не найдя, куда выбросить салфетку, положил её в карман. А как по-другому? Элита! Потом, что-то сказал в ещё открытую дверь, пожал протянутую руку в белой тужурке и спустился на плац. Одним движением поймав за ремень пробегающего сержанта, в таком же голубом берете, он хрипло спросил:

— Слышь, военный! А где команда номер 42 кучкуется?

— Та хрен его знает, я сам свою найти не могу. Объявили построение через 15 минут, — вырываясь из цепких лап прапорщика пробасил сержант, растерянно озираясь.

— Салабон! — изрёк прапорщик, увидев прямо перед собой извёсткой нарисованную надпись на асфальте плаца: К — 42.

Одёрнув мундир и проверив, где в настоящий момент пребывает «краб» на голубом берете относительно его мощной переносицы, прапорщик встал так, что цифры 4 и 2 оказались между его идеально начищенными короткими сапогами. Долго ждать он не любил. Так он стоял уже аж три минуты, чуть заметно раскачиваясь с пятки на носок. Проходившие и пробегавшие мимо него товарищи офицеры почтительно отдавали ему честь первыми. Почему? Боевой орден «Красной Звезды» на правой стороне кителя. Все понимали: «Перед ними «афганец»».

Подошел офицер в чине капитана, поздоровался с прапорщиком, посмотрел на часы, и глубокомысленно сказал:

— Надо бы поднять дисциплинку среди сержантского состава. Как думаешь, Володя?

— Поднимем, товарищ капитан, — выдохнув в сторону буркнул прапорщик, проглотив неприличное слово.

В простонародье этих военных называли «покупателями». И они приехали в славный город Севастополь, набирать пополнение. Осенний призыв в СССР никто не отменял. Плац начал понемногу заполняться разномастной публикой. Восемнадцатилетние мальчишки, пока ещё в домашней одежонке, смеялись, громко разговаривали, пинали ногами по асфальту свои рюкзачки и чемоданчики. Кто-то даже умудрялся покуривать, запуская сигаретку по кругу. В начале и в конце каждой такой группы стояли, зло посматривая на эту шумную толпу сержанты, как бы отделяя свою команду от посторонней. Появилась ещё одна группа мальчишек, ведомая двумя сержантами. Но, в отличии от других, шли они строем в колонне по два, и пару человек даже в ногу. Впереди колонны, подгоняя жестами и оплеухами строй, шёл тот самый «потерянный» сержант в голубом берете. Доложил капитану:

— Товарищ капитан, призывники команды 42, в количестве двадцати человек, для построения прибыли. Отсутствующих и больных нет. Доложил сержант Котов.

— Во-первых, не «для», а «на»! Во-вторых, почему опаздываете, сержант? — негромко, но четко выговаривая каждое слово произнёс ВДВешный капитан.

— С забора снимали одного призывника, товарищ капитан, с девушкой прощался, — так же тихо, без лишней афиши, произнёс сержант.

— Фамилию? И покажи мне его! — рявкнул молчавший до того прапорщик.

— Призывник Платонов, выйти из строя, — отдал команду сержант Котов.

Из второй шеренги, расталкивая впереди стоящих ребят, боком протиснулся парнишка с вещевым мешком на плече и хмуро глядя исподлобья на сержанта, сказал:

— Ну я Платонов.

Прапорщик заложил руки за спину и, раздавливая в пыль сапогами 46 размера мелкие камешки на плацу, подошёл к Платонову.

— «Нукать» будешь ишакам в кишлаке! Здесь тебе уже армия, сынок! Встать в строй, Платон!

— Платонов я, — попятился назад мальчишка, щурясь от обрызгавшей его алкогольной слюны.

— Это пока, — уже миролюбиво бросил прапор, занимая своё место.

Начиналось. На трибуну плаца поднялась группа офицеров разного возраста и званий. Те, которые постарше, были ветеранами и на их груди гордо отражали лучи осеннего солнца боевые награды. А те, которые помоложе, с «колодками» от медалек за выслугу лет, были нынешними защитниками. Говорили про Родину, про долг, про интернациональный долг, про героев и патриотов — наших земляков. Потом, потребовали от пацанов высоко нести честь и достоинство… И пацаны пообещали… Пообещали через очкарика, прочитавшего от всех них по бумажке, каким-то умным дядей написанные правильные слова. Долго не затягивали. У многих через пару часов была отправка, а до ж/д вокзала ещё идти надо. Кто ж тебя повезёт. Всё! Армия, сынок!

По мощёной булыжником улице Героев Севастополя шла разноцветная колонна призывников. Шли шумно и весело. Где-то расстроенно бряцала гитара и звонкий мальчишеский голос пытался хрипеть что-то из Высоцкого. Рядом с колонной призывников шли офицеры, прапорщики и сержанты. Они старались не придираться, и лишний раз не дёргать раздухарившихся шалопаев. Ещё немного времени и унесёт их железная дорога. Кого на запад, кого на восток, а кого и… «совсем на юг».

— Слышь, а ты тоже спортсмен? — спросил призывник Платонов Л.А. у рядом идущего парня.

— Ну, в общем да, — ответил тот.

— А каким спортом занимаешься?

— Боксом. 2-й разряд у меня. Взрослый, — солидно ответил парень.

До последней минуты наивный Лёнька Платонов думал, что попал в спорт-роту. Так ему обещал начальник команды. Лёнька занимался водным поло и выступал за юниорскую сборную клуба Краснознамённого Черноморского флота. И был ни много ни мало — кандидатом в мастера спорта СССР. В адрес призывной комиссии было отправлено ходатайство, которое рассмотрели и в углу написали нужное слово «Удовлетворить».

Печатала это письмо делопроизводитель Ниночка. Она уже уходить собралась и очень торопилась — её первый раз в жизни офицер в кино пригласил. Правда, не Бог весть какой офицер, так, из финчасти мужчина. Целый старший лейтенант! А тут эту бумажку подсунули, сказали срочно. Вот Ниночка и долбила, не глядя на клавиши, своей электрической «Ятрани» и высверливая ненавидящим взглядом крупнокалиберные пробоины в дермантиновой двери начальника. Напечатала, и не проверила, как всегда. Вот и получилось вместо Платонова — Платов. Опечатка! Каким-то образом исчезли две буковки… Но и это ещё не всё. Все в команде защитника Платонова звали Лёхой. Ну, Лёха и Лёха! Вот поэтому начальник команды, когда черновик от руки писал, и обозвал его Алексеем Анатольевичем. В итоге в ходатайстве появился несуществующий спортсмен — Платов Алексей Анатольевич. И, конечно, тоже не читая, начальник клуба поставил внизу свою закорючку. А на перрон железнодорожного вокзала, в составе севастопольских призывников, входил Платонов Леонид Анатольевич. Существующий и здравствующий. «Покупатель» от ВДВ, как только услышал, что призывник Платонов — кандидат в мастера, а ребята из спорт-роты — ни ухом, ни рылом, тут же выдернул личное дело себе. И не важно по какому виду спорта этот самый кандидат. Он всех спортсменов к себе забирал. Кроме шахматистов конечно. Потом кому надо-разберутся. Главное — здоровье!

При выезде из Крыма к ним в вагон подсадили ещё одну группу молодых парней. «Подсадили» — в прямом смысле потому, что практически все были пьяны «в дрезину». Два сержанта и молодой летёха были точно в таком же состоянии. Их встретил прапорщик Володя. Он сгрёб летёху вместе с его портфелем в охапку, и пошёл в «командирский» вагон, на ходу бросив:

— Платонов старший по вагону. Что б мне тихо тут! Платон, с тебя спрошу! — грозно предупредил прапорщик.

Сопровождающие были людьми опытными и прекрасно понимали, что пока пацаны всё, что удалось пронести с собой не выпьют и не съедят, добиться чего-то путного от них нельзя. Потом они начнут пить то, что прихватил с собой предприимчивый проводник. Поэтому они добросовестно им помогали. А вот уже на третьи сутки можно раздавать сухой паёк, считать по головам, перевязывать разбитые, заниматься рукоприкладством, объяснять, что они уже себе не принадлежат и ждать конечного пункта.

Лёха воспринял своё назначение, как первый воинский приказ. Он реагировал на каждый скандал, каждую ссору. Подходил к дебоширам, нависал над ними своей фигурой Аполлона с квадратными плечами, которые он намахал в водном поло и, убедительно говорил, играя желваками на недовольном лице:

— Хорош парни!

И его слушали. Так он познакомился и со своим будущим лучшим другом Сашкой Дягелевым. Саня призвался из Белогорска, и он был первым, кто спросил у старшего по вагону:

— А то чё?

Лёха смутился сначала, но потом приблизив своё курносое лицо к лицу храбреца, зло выпалил:

— А то, что буду вынужден!

Что он там будет вынужден, чего, куда — он и сам не знал, но эффект был неожиданным.

— Саня, из Белогорска, — протянул руку драчун и дебошир.

— Лёха, из Севастополя, — улыбнувшись выдохнул старший по вагону и добавил, — Платон.

Через три дня в их вагоне ехала только команда 42 в составе:

Офицеров –1 чел.

Прапорщиков –1 чел.

Сержантов –2 чел.

Молодых –22 чел.

По дороге из их поезда высаживались будущие танкисты и ракетчики, мотострелки и моряки. Их вагон цепляли к другим составам, и порой казалось, что они вообще поехали в обратную сторону, но у любого путешествия есть конечная остановка. Конечной остановкой Команды 42 оказался районный городок с воробьиным названием Чирчик Ташкентской области Узбекской ССР. Кстати, речка здесь носила такое же название. Ну, и воробьёв хватало.

На стоянке у перрона вокзала вновь прибывших ждали «Урал» и ГАЗ-66. Заметно изменилось настроение группы сопровождения. В их лексиконе появились обидные клички типа: «карась», «чижик», «дух» и это самые приличные. Подгоняемые словесно и пенделями молодёжь очень быстро загрузилась в военные грузовики и их повезли на первое место службы. В карантин. Но сначала была баня. Ну, как баня? Чуть тёплый душ с четвертинкой куска хозяйственного мыла. Следом молодёжь попадала в руки к парням, которые молча садили их на табуреты и обнуляли ещё дома коротко стриженные головы. Потом склады и переодевание в военную форму. А по-военному — получение аттестата. Длинная очередь полуголых мальчишек с взъерошенными ушами к окошкам, где после вопроса: «Размер?», они получали берцы, тельняшки, береты, ремни и прочее, прочее, прочее. В довольно большой комнате на лавках сидели 22 растерянных пацана, перебирая у себя в вещмешках нехитрое барахлишко и, глядя друг на друга, дурашливо спрашивали:

— А это куда?

— А у меня, по-моему, носков больше, чем надо.

— Мужики, меняю трусы на носовые платки!

В комнату быстрым шагом вошёл прапорщик и на ходу выдохнул:

— Через три минуты общее построение на плацу! Форма одежды повседневная! Платонов ответственный! Время пошло чижики!

Что это было? А это не «было», это уже есть! Армия! Почему прапор с самого начала выделил из всех Лёню Платонова? А Бог его знает этого прапора, чьё тело разбросало по горам Панджшера от неизвестно откуда прилетевшего «своего» снаряда ровно через пол — года. Может узнал в этом своенравном пареньке с честными глазами себя? А может друга?

— Пацаны, давайте быстрей! — орал Лёха, прыгая по скамейке на одной ноге в завернувшейся штанине, — Да, куда ты это пялишь баран? Вот так одевать надо!

Из склада вывалили непонятной мятой массой цвета хаки. Такой краснорожей, пучеглазой, вспотевшей от жары и переживаний массой.

— Парни, а где у них тут плац? — спрашивал у всех сразу Платон, назначенный ответственным за мероприятие.

— Лёха, вон они! — закричал Санька Дягелев, показывая пальцем на ноги в сапогах, виднеющиеся между кипарисами.

— За мной! — выдохнул Платон, показывая всем правильное направление движения.

На плацу стояли три человека. Разумеется, военные. Майор, знакомый и уже родной всем прапорщик Володя и незнакомый старший сержант, худой и длинный. На встречу неконтролируемому движению массы вперёд вышел старший сержант. Подняв одну руку вверх, он громко крикнул:

— Стоять! Взвод, в две шеренги становись!

И как-то всё… Топот прекратился, смех и улюлюканье тоже. Толкаясь и спотыкаясь друг об друга, 22 человека разобрались и построились в настоящие две шеренги. Конечно всем помогло ещё то обстоятельство, что большинство из них были спортсменами, а спорт, как всем известно, дисциплинирует. Сержант прошел вдоль шеренги и переставил четырёх человек по ранжиру, затем повернулся к строю перекошенным от злобы лицом и чуть слышным шёпотом произнёс:

— Сгною суки!

Затем отошёл к началу строя и заорал:

— Взвод, смирно!

Строевым шагом подошёл к майору и доложил:

— Товарищ майор! Взвод карантина построен. Отсутствующих и больных нет. Старший сержант Дедов.

— Вольно, — дал команду майор, — Товарищи солдаты! Вы прибыли в карантин нашей части. Здесь, до принятия Присяги, вас научат азам солдатской науки. Вас научат стрелять, скрытно передвигаться на местности, маскироваться, ходить в атаку и обороняться. А самое главное — вас научат военной дисциплине. Моя фамилия Чижов, я являюсь командиром роты разведки. Ваши непосредственные начальники в карантине это уже знакомый вам командир учебного взвода прапорщик Мишин и замкомвзвода старший сержант Дедов. Через месяц, после окончания так называемого «Курса молодого бойца», вы примите Присягу и вас распределят по местам прохождения службы. А теперь вопросы бойцы.

— Товарищ майор, а как…

— Представьтесь боец, — перебил прапорщик.

— Товарищ майор, солдат…

— Не солдат, а рядовой. Сначала представляетесь, потом обращение, — всё так же ровным тоном поправил прапорщик.

— Понял… Рядовой Дягелев. Товарищ майор, а как в разведчики попасть?

— В разведку не попадают. В разведку отбирают лучших. Я думаю ваш непосредственный начальник вам об этом ещё расскажет.

Неожиданно к их группе подбежал посыльный и что-то сообщил майору. Тот, кивнув прапорщику, удалился в сторону штаба бригады. Прапорщик было открыл рот, чтобы объяснить, что главное в Армии это дисциплина, но его наглым образом перебили:

— А когда пожрать можно будет?

Старший сержант моментально вытащил из строя нетерпеливого. К нему подошёл прапорщик и глядя прямо в глаза внятно чеканя каждое слово поучительно произнёс:

— Первое. «Можно» — козу на возу и Машку за ляжку! В Армии, сынок, нет слова «можно», есть слово «разрешите». Запомнили все! Второе. В Армии не жрут, в Армии принимают пищу. Понятно? Сегодня моешь посуду. Не слышу…

— Ладно… — обречённо ответил солдатик.

— Не слышу! — гаркнул прапорщик и эхо, упав в обморок, укатилось в сторону посудомойки.

— Есть мыть посуду! — испуганно заголосил будущий разведчик-гордость ВДВ.